Европейские странствия

С годами энергия Петра Великого не ослабевала. Он месяцами колесил по России во всех направлениях, а также выезжал много раз в Польшу и Германию для переговоров с польским и прусским королями, руководства действиями русской армии против шведов и лечения на европейских курортах. 27 января 1716 года началось второе длительное заграничное путешествие Петра I, растянувшееся почти на два года.

Прежде всего необходимо было подумать о здоровье. Тяжелая болезнь царя, приковывавшая его к постели в течение всего декабря 1715 года, вынудила его отправиться на лечение в нижнесаксонский курортный городок Бад-Пирмонт. Однако помимо принятия лечебных процедур Петру необходимо было решить за границей ряд дел государственной важности: заключить дружественный и династический союз с Мекленбургом, попытаться организовать совместный русско-датский морской десант к берегам Швеции, а главное — побывать с политическими и познавательными целями во Франции.

Вместе с Петром в путешествие отправилась Екатерина. Еще государь взял с собой племянницу Екатерину Иоанновну, которую намеревался выдать замуж за герцога Мекленбургского. Августейшие путники ехали на запад медленно, с продолжительными остановками, вызванными недомоганиями обоих супругов. В Риге они провели неделю, с 2 по 7 февраля 1716 года, в Данциге оставались с 18 февраля по 1 мая(114).

Восьмого марта в Данциг приехал мекленбургский герцог Карл Леопольд. Будущий родственник, человек грубый, угрюмый, малообразованный и своевольный, не понравился российскому государю. Но личные симпатии не могли играть заметной роли в проекте брачного и династического союза: Петр I был заинтересован в установлении дружественных отношений с Мекленбургом, чтобы закрепить влияние России в Германии.

В последующий месяц Петр с супругой, племянницей и ее женихом проводил дни, осматривая средневековые замки и церкви, посещая многочисленные музеи; вечера были посвящены театрам, а также балам и ассамблеям в домах вельмож. На свадьбу съехались представители государей Дании, Пруссии и Ганновера; польский король Август II явился лично. С этим старым знакомым Петр многократно встречался наедине и обсуждал вопросы европейской политики.

Бракосочетание Екатерины Иоанновны и Карла Леопольда состоялось 8 апреля 1716 года. В 2 часа дня российский генерал Адам Адамович Вейде в своей карете повез жениха в дом, где остановился Петр I. Царь в присутствии находившихся в его свите андреевских кавалеров торжественно надел на герцога орден Святого Андрея Первозванного, а потом проводил его в покои невесты, которая ждала нареченного с велико-княжеской короной на голове. Затем Петр с супругой, Август II, прочие иностранные гости, российские, мекленбургские и польско-саксонские придворные сопроводили жениха и невесту в часовню, расположенную через улицу от дома российского монарха. Обряд венчания был совершен русским архиереем. Во время церемонии, продолжавшейся два часа, Петр, по своему обыкновению, часто переходил с места на место и сам указывал певчим те места в псалтыре, которые им надлежало исполнять(115). Из часовни свадебная процессия отправилась в дом герцога, где в узкой комнате был накрыт праздничный стол. На площади перед домом был устроен фейерверк, во время которого Петр с удовольствием зажигал и запускал ракеты(116).

Первого мая Петр с супругой и свитой покинул Данциг и продолжил свой путь на запад. По дороге он непременно хотел встретиться с датским королем Фредериком IV для выработки плана совместных военных действий против Швеции. Посол в Копенгагене князь Василий Лукич Долгорукий получил приказ передать от имени царя: «Желаю сего свидания, дабы все определить и потом ехать лечиться». Встреча Петра и Фредерика состоялась в середине мая близ Гамбурга. Во время четырехдневных переговоров удалось достичь соглашения о высадке совместного десанта в Сконе — прибрежной провинции на юге Швеции, отделенной от Дании лишь узкой полосой моря.

Затем Петр с чувством исполненного долга отправился в курортный Бад-Пирмонт, где пробыл почти три недели, с 26 мая по 14 июня. Уже в день приезда «его величество изволил идти к колодезю и кушать воду». 30 мая, в день рождения царя, пришлось даже отказаться от «публичного банкета» «за тем, что дохтуры при употреблении тех вод вина пить всем заказали»(117).

Из саксонского Бад-Пирмонта государь отправился в Росток, столицу Мекленбургского герцогства. Затем он вместе с новым родственником Карлом Леопольдом провел несколько дней в герцогской резиденции в Шверине, где любил обедать в саду, из которого открывался прекрасный вид на Шверинское озеро. Во время обеда Карл Леопольд всегда приказывал стоять у стола четверым своим гвардейцам исполинского роста, с огромными усами. Петр, не выносивший условностей и церемоний, неоднократно просил обойтись без этих излишних почестей, но герцог его не слушал. Однажды, ближе к вечеру, пировавших высоких особ стали беспокоить комары. Тогда царь сказал герцогу, указывая на гвардейцев: «Вот эти мужичины с обнаженными шпагами ни к чему иному не годны; велите им подойти и отгонять комаров огромными своими усами»(118).

Вернувшись в Росток, Петр произвел смотр находившейся там русской галерной эскадры, приготовленной для переправки морских пехотинцев в Копенгаген, а оттуда в Швецию. Между тем Фредерик IV уже начал колебаться в отношении планов совместного русско-датского десанта — его пугало возможное вмешательство России в дела Мекленбурга, расположенного неподалеку от датских владений в Германии. Те же чувства испытывал английский король Георг I, являвшийся одновременно ганноверским курфюрстом. Между тем позиция Англии была крайне важна, поскольку Петр и Фредерик рассчитывали на поддержку английского флота.

Петр, прибыв со своим галерным флотом в Копенгаген, провел июль и половину августа в бесплодном ожидании. Затем он сумел уговорить датского короля послать соединенный флот в Зундский пролив, где около ста купеческих кораблей под разными флагами стояли, опасаясь встречи со шведскими каперами на Балтике. Фредерик IV поручил русскому монарху командование флотом, к которому присоединились английские и голландские военные суда. На грот-стеньге флагманского[14] корабля «Ингерманландия» взвился царский штандарт[15], и соединенный флот приветствовал своего предводителя пушечными залпами. Купеческие корабли под надежным конвоем отплыли в восточном направлении.

Во время плавания английские моряки удивлялись стройности и точности маневров русских, которые совсем недавно познакомились с мореплаванием. Но особенно их поражали безукоризненные действия Петра I, командовавшего кораблями с мастерством опытного флотоводца. В то же время датчане подчинялись ему с явной неохотой и, по словам царя, «делали всё, как будто ленивые наемники, которые исполняют чужое, а не свое дело». Проводив купеческие суда до острова Борнгольм, где плавание было уже безопасным, флот союзников вернулся в Копенгаген(119).

Датчане продолжали оттягивать решение о начале десанта, упуская самое благоприятное летнее время. 1 сентября царь созвал военный совет из находившихся в Копенгагене русских генералов и офицеров.

— Так как наступает осень, то предпринимать ли высадку, тогда как дивизия Репнина по медленности датчан еще не перевезена? — поставил вопрос Петр.

— Высадку надобно отложить до будущей весны, — единогласно решили участники военного совета.

Дольше оставаться в Копенгагене было незачем. В начале октября Петр вместе с Екатериной и ее свитой вернулся в Мекленбург, и уже один отправился в Бран-денбург для встречи с прусским королем Фридрихом Вильгельмом I. Между ними состоялись переговоры о мерах по утверждению русско-прусского союза и о совместных действиях против Швеции.

В ноябре царь прибыл в Гамбург, а 6 декабря — в Амстердам, где намеревался оставаться довольно долго — осмотреть знакомые места и дождаться приезда Екатерины, которая по причине связанных с беременностью недомоганий и ехала по плохим, раскисшим от осенней непогоды дорогам очень медленно. При проезде через ганноверские владения на карету царицы напала толпа простонародья, сбросила кучера с козел, избила придворных, посадила их на крестьянские телеги и заставила таким образом сопровождать русскую государыню, чтобы унизить ее. Карету с ее своеобразным эскортом ганноверцы безостановочно гнали до самой границы своих владений(120). Несомненно, в этом неприятном эпизоде выразилась озлобленность ганноверских властей, вызванная усилением российского влияния в соседнем Мекленбурге.

Испуг и утомление Екатерины привели к преждевременным родам: 2 января 1717 года по прибытии в Везель она произвела на свет царевича Павла, однако недоношенный ребенок умер на следующий день. Государыня мучилась от послеродовой лихорадки и была очень слаба. Тогда же Петр и сам тяжело заболел в Амстердаме; лихорадка и периодически повторявшиеся эпилептические конвульсии удерживали его в постели до 10 февраля, пока к нему не приехала поправившаяся Екатерина.

После выздоровления государь начал осматривать голландские предприятия и порты, побывал в живописных мастерских и приобрел несколько картин для своего петергофского дворца. В Амстердаме он купил также коллекцию анатомического музея профессора Фредерика Рейса (Рюйша), составившую основу собрания Кунсткамеры.

Оставив Екатерину в Роттердаме, откуда она потом переехала в Гаагу, Петр 24 марта 1717 года отправился во Францию. Анри Труайя полагает, что русский монарх расстался с супругой из соображений деликатности: «После того как он показал ее при дворе почти всех иностранных правителей, не заботясь о том впечатлении, которое она могла произвести своими грубыми манерами и яркими нарядами, он решил, что будет нежелательно появляться с ней в злословящем и изысканном парижском обществе»(121). На самом деле мнение французского света не особенно волновало царя, что ясно видно из его последующего поведения в Париже. Он не взял с собой супругу лишь по той причине, что она все еще была не совсем здорова. В Антверпене за полтора дня царь вместе со своей свитой (около шестидесяти человек) опустошил 269 бутылок вина. В Ниупорте его приветствовал юный герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский, пожелавший ему попутного ветра до окончания поездки.

Десятого апреля Петр достиг французского берега в Дюнкерке и провел в этом городе четыре дня, осматривая порт, корабли под разными флагами, шлюзы и магазины. Русского государя встречал уполномоченный французского короля Шарль де Либуа. Ему было заранее объявлено, что царь путешествует инкогнито, в сопровождении двадцати приближенных и такого же количества слуг. Либуа получил от правительства сумму на содержание этой свиты. Однако Петр привез с собой 57 человек и сообщил, что еще 23 участника вояжа должны подъехать в ближайшие дни. Поэтому Либуа мог выдать путешественникам только полторы тысячи ливров в день на расходы. Это вызвало громкое возмущение российского посла во Франции князя Б. И. Куракина, сопровождавшего государя от Дюнкерка до Парижа, которое Либуа немедленно передал в Версаль; к его большому облегчению, сразу же последовало распоряжение регента Франции Филиппа Орлеанского увеличить сумму в три раза.

На пути из Дюнкерка в Кале Петр увидел множество ветряных мельниц и сказал сидевшему рядом с ним в карете Павлу Ивановичу Ягужинскому: «То-то бы для Дон Кишотов было здесь работы!»

В Кале августейший путешественник провел два дня. 17 апреля он «изволил смотреть фортецию и солдатскую экзерцицию», а на другой день участвовал в охоте на зайцев, хотя не любил этого развлечения. Накануне отъезда Петр пожелал, чтобы ему и сопровождавшим его лицам вместо карет были предоставлены двуколки. Однако с трудом найденные повозки ему не понравились. Путешественники доехали на них только до Булони, а дальше Петр отправился в экипаже собственной конструкции, распорядившись поставить кузов своей двуколки на каретные дроги. Для обеспечения безопасности в этом случае было необходимо, чтобы пешие слуги поддерживали оглобли и вели лошадей под уздцы. Тем не менее Петр был очень доволен своим экипажем. Сопровождавшие его лица следовали за ним в повозках(122).

Дорога до Парижа в обществе русских путешественников оказалась весьма трудной для месье Либуа, который изо всех сил старался угодить высочайшему гостю с его своеобразными вкусами и привычками. Уполномоченный французского двора сообщал в Версаль, что Петр и его свита, «все, от трона до конюшни, легко впадают в ярость». В самом же царе придворный увидел «зачатки добродетели, но совсем дикой». По описанию Либуа, распорядок жизни Петра был таков: «Он встает рано утром, обедает около десяти утра и, если хорошо пообедал, после легкого ужина ложится в девять; но между ужином и обедом он немыслимо много выпивает анисовой водки, пива, вина и съедает фруктов и всякого рода съестных припасов… У него всегда в руке две или три тарелки с блюдами, которые ему готовит его личный повар. Он выходит из-за роскошно накрытого стола, чтобы продолжить трапезу в своей спальне. Он заявляет, что пиво, которое ему подают, отвратительно, и жалуется на всё»(123).

В Амьене светские и духовные власти три дня хлопотали, чтобы обеспечить русскому государю достойную встречу. Но их заботы о торжественном обеде, фейерверке, иллюминации и концерте оказались напрасными — Петр проехал по городу, нигде не останавливаясь, и решил немедленно следовать в Бове. В ответ на объяснения, что в это время нет сменных лошадей, он разразился проклятиями и отправился дальше в своем экипаже. Срочно предупрежденный комендант Бове быстро нашел 60 недостающих лошадей, подготовил ужин, концерт, иллюминацию, украсил дворец царскими гербами и собрал весь цвет города для торжественной встречи. Однако Петр не пожелал останавливаться. Когда спутники робко сказали ему, что больше нигде по пути не получат такого хорошего обеда, царь ответил: «Для солдата был бы хлеб да вода, так он уже тем и доволен».

В счет, выставленный аббатством Святого Михаила городским властям Антверпена за прием русских гостей 11—13 апреля 1717 года, включена стоимость 269 бутылок вина, разбитой посуды и пороха для салютов.

Путешественники быстро проехали через весь город и остановились в четверти лье за городской стеной, в кабаке, пользовавшемся дурной славой, где поужинали за 18 франков и остались на ночь. Вместе с царем в это время находились посол Б. И. Куракин, вице-канцлер П. П. Шафиров, П. И. Ягужинский, князь Г. Ф. Долгорукий, П. А Толстой, офицеры, камергеры, пажи и шуты во главе с князь-папой Н. М. Зотовым. Последний позже произвел неизгладимое впечатление на министра иностранных дел Франции Гийома Дюбуа, который обрисовал его следующим образом: «Старикашка маленького роста, с длинными белыми волосами, спадающими на плечи, невыносимо безобразный уродец, похожий на жабу»(124).

Перед прибытием в Париж Петр, наконец, согласился пересесть в королевскую карету и при въезде в столицу 21 апреля 1717 года был встречен со всеми подобающими почестями. Было уже девять часов вечера, и улицы города по приказу регента были ярко освещены стационарными и переносными фонарями. Царскую карету сопровождали триста конных гренадеров королевского полка. Регент распорядился приготовить для высокого гостя роскошные апартаменты королевы-матери в Лувре; Петра ожидала великолепная кровать, подаренная в свое время Людовику XIV его супругой Франсуазой де Ментенон. Для русского государя и его свиты было накрыто два стола на 60 персон, сервированные восемьюстами большими и малыми блюдами. Однако царь остался верен себе: бегло осмотрел убранство помещения, взглянул на стол, съел ломтик бисквита и пареную репу, попробовал шесть сортов вина, выпил два стакана пива, а затем приказал потушить свечи, вышел из зала, спустился во двор, принес из экипажа свою походную постель и устроился на ночлег в гардеробной(125).

Следующим утром Петр I переехал во дворец герцогов Ледигьеров, расположенный рядом с Арсеналом. Здесь его впервые увидел цвет французского высшего общества. Известный мемуарист герцог Луи Сен-Симон де Рувруа вспоминал впоследствии о впечатлении, произведенном на него российским монархом: «Это был очень большой человек, очень ладно сложенный, достаточно худой, круглолицый, с большим лбом, густыми бровями, крупным носом, достаточно пухлыми губами и красноватым цветом лица. Он был брюнетом с красивыми черными глазами, большими, живыми и пронизывающими; взгляд величественный и приветливый, когда он обращал на это внимание, или суровый и дикий, с тиком на лице, который был, правда, не часто, но обезображивал его лицо и повергал в страх. Это моментально проходило, с блуждающим страшным взглядом, и тотчас же возвращалось снова».

Придворный щеголь Сен-Симон обратил особое внимание на простоту одежды Петра I: «Он носил только холщовые воротники, круглый коричневый парик, не пудря его, который едва доходил ему до плеч, коричневую одежду по фигуре, одноцветную, с золотыми пуговицами, куртку, короткие штаны, чулки, без перчаток и без манжет, орденскую звезду носил прямо на одежде, а орденскую ленту поверх, его одежда часто бывала расстегнута, головной убор лежал на столе, и почти никогда он его не надевал, даже когда выходил на улицу. В этой простоте зачастую он ездил и сопровождался не так, как подобало его сану, но он был узнаваем благодаря своему величию, которое было для него вполне естественно»(126).

Статьи о прибытии в Париж российского монарха немедленно появились во французской печати. Газета «Ведомости иностранных дел» поместила на своих страницах весьма точное описание высокого гостя: «Черты лица у него довольно красивые, в его выражении просвечивает доброта, и трудно поверить, что он срубает головы подданным, вызвавшим его неудовольствие. Он был бы очень хорошо сложен, если бы не горбился на ходу похуже голландских матросов, которым, кажется, старается подражать…»(127).

После обеда 22 апреля русского государя посетил Филипп Орлеанский. Петр сделал несколько шагов навстречу регенту Франции, обнял его, как вспоминал Сен-Симон, «с видом большого превосходства», а затем вошел в свои апартаменты впереди гостя «без малейшей вежливости». За ним проследовали регент и Б. И. Куракин, который должен был исполнять обязанности переводчика. У Сен-Симона сложилось впечатление, что «царь хорошо понимал французский язык» и при желании «мог бы на нем говорить», однако пользовался услугами переводчика в силу своего высокого положения. На самом деле Петр понимал французский лишь в малой степени.

Царь и регент уселись в расположенные напротив кресла и провели час в дружеской и довольно бессвязной беседе, избегая острых политических вопросов. Затем Петр поднялся, отвесил гостю короткий поклон и вышел в соседнюю комнату. Филипп, не зная, следует ли считать визит оконченным, хотел пойти вслед за хозяином, но Куракин с выражением глубокого почтения остановил его. Регент должен был понять, что российский монарх не может удовольствоваться встречей со вторым лицом Французского королевства.

Через несколько дней, 29 апреля, семилетний король Франции Людовик XV прибыл в особняк Ледигъеров в карете, запряженной восьмеркой лошадей, в сопровождении многочисленного эскорта. На этот раз Петр спустился во двор, встретил мальчика при выходе из кареты и провел его в свои апартаменты, шествуя слева от гостя, что являлось выражением почтения. В своих покоях царь предложил королю занять кресло, а сам уселся напротив. В течение пятнадцати минут монархи при посредничестве Куракина обменивались протокольными любезностями. Людовик произносил заученные наизусть речи, а Петр отвечал ему веселым жизнерадостным тоном.

В момент расставания русский государь, забыв о правилах этикета, схватил маленького французского монарха, поднял его над своей головой и поцеловал, промолвив: «Сир, это не поцелуй Иуды». Присутствовавшие при этой сцене придворные замерли от неожиданности. «Удивительно было, — пишет Сен-Симон, — видеть царя, взявшего короля на руки(см. илл.), поднявшего его и обнимавшего в воздухе, а король, для своего возраста не готовый к такому повороту событий, вовсе не испытывал страха. Все были изумлены подобной благосклонностью царя, которую он демонстрировал перед королем, нежным обращением с юным королем, этой вежливостью, которая была связана с положением, равенством по крови и слегка превосходством в возрасте»(128).

Французские вельможи и особенно воспитатель короля маршал Франсуа Вильруа проявили заметные признаки беспокойства, увидев своего маленького повелителя высоко над землей, в руках царя-гиганта. Но Петр с веселым видом сказал им: «Держа всю Францию на руках, не уроню ее, ибо государь государя блюсти умеет»(129). Опустив мальчика на землю, Петр проводил его до кареты и галантно раскланялся с ним. Об этой встрече царь сообщил в письме супруге: «Объявляю вам, что в прошлой понеделник визитовал меня здешней каралища, которой палца на два более Луки нашева (придворного карлика. — В.Н.), дитя зело изрядная образом и станом, и по возрасту своему довольно разумен, которому седмь лет»(130).

Петр I прожил в Париже с 21 апреля по 9 июня 1717 года. В это время П. П. Шафиров, П. А. Толстой и Б. И. Куракин вели дипломатически переговоры с представителями французского правительства, завершившиеся обязательством Франции «употребить добрые услуги для окончания Северной войны» и не вступать в договорные отношения со Швецией по окончании срока франко-шведского союза в апреле 1718 года(131). А царь тем временем выполнял свою собственную культурно-познавательную программу, которая была весьма насыщенной. Он просыпался рано, наспех завтракал, выскакивал на улицу; не желая терять времени в ожидании королевской кареты, садился в первый попавшийся экипаж и отправлялся на экскурсии по Парижу и его окрестностям. Например, 30 апреля он посетил Арсенал, осмотрел королевский парк и «аптекарский огород» (ботанический сад), произвел осмотр «анатомических вещей». Однако приходилось находить время и для официальных встреч: в тот же день царь устроил прием для двенадцати членов парижского магистрата, а затем, в пятом часу пополудни, отправился с ответным визитом к Людовику XV. 1 мая Петр побывал на шпалерной мануфактуре, в анатомическом театре и обсерватории. Несколько часов он пробыл в парижском Доме инвалидов (воинов-ветеранов), где отведал солдатского супа, выпил вина за здоровье старых солдат, причем похлопывал кое-кого из них по плечу и называл их своими товарищами. В другие дни он посещал научные и учебные заведения, встречался со знаменитыми учеными Франции. 3 мая Петр побывал в парижской Опере, где Филипп Орлеанский принял его в королевской ложе, украшенной дорогими коврами. Утомленный спектаклем, царь потребовал принести пива. Ему подали большой бокал, который Петр выпил жадными глотками. Регент протянул ему салфетку; он, по свидетельству Сен-Симона, принял ее «с улыбкой и вежливым поклоном». Петр смог высидеть только до четвертого акта продолжительного спектакля, после чего встал с места, раскланялся с регентом и отправился ужинать.

Особый интерес русский государь проявлял к королевским паркам. В течение трех дней, с 13 по 15 мая, он изучал их планировку в Версале и Марли, при этом обращал особое внимание на устройство фонтанов и прудов. Много времени он уделил также ознакомлению с внутренним убранством Версальского дворца.

В последний день мая Петр отправился в Сен-Сире, чтобы ознакомиться с расположенным там знаменитым учебным заведением для благородных девиц, основанным Франсуазой де Ментенон. 82-летняя вдова Людовика XIV жила там же, рядом со своими воспитанницами. Она отказалась принять российского монарха, сославшись на болезнь, и осталась в постели в комнате с плотно задернутыми шторами. Однако Петр бесцеремонно растолкал удерживавших его слуг, вошел своими гигантскими шагами в опочивальню старой дамы и даже отдернул шторы, чтобы лучше разглядеть некогда красивую женщину, а затем сел у ее изголовья.

— Чем вы больны? — спросил он.

— Старостью, — ответила Ментенон.

— Сей болезни все мы подвержены, если будем долго жить, — заметил Петр, пожелал хозяйке дома выздоровления и отправился осматривать учебное заведение(132).

Шестнадцатого июня царь вместе с регентом наблюдал в Париже за учениями полков королевской гвардии. Он рассказывал Куракину: «Я видел нарядных кукол, а не солдат. Они танцуют, а не ходят. Полковой экзерциции надлежит смотреть в Потсдаме»(133).

Любопытны приведенные Сен-Симоном сведения о застольях Петра I во время пребывания в Париже и его окрестностях. «Непостижимо, сколько он обычно съедал во время трапезы, — отмечал мемуарист, — не считая того количества пива, лимонада и других напитков, которые он выпивал во время еды; бутылка или две пива, столько же или даже больше вина, затем он пил ликеры, а в конце еды полштофа специально приготовленной водки»(134).

Далее Петр решил отправиться в Спа, чтобы поправить здоровье на водах. Накануне отъезда из французской столицы он обронил известное замечание: «Жалею, что домашние обстоятельства принуждают так скоро оставить здесь науки и художествы, и жалею притом, что Париж рано или поздно от роскоши падет или от смрадной вони вымрет»(135).

По пути следования высокого гостя французские города стремились принять его как можно лучше. В Реймсе он остановился всего на несколько часов, тем не менее муниципалитет потратил 450 ливров на угощение. В Шарлевиле Петр со свитой провел два дня, что обошлось городу в четыре тысячи ливров. Царь с большим интересом осмотрел шарлевильский ружейный завод и нанял нескольких тамошних мастеров на русскую службу. Но когда ему предложили вслед за тем посетить кружевную фабрику, он резко ответил: «Кружева? Это не мое дело! Это скорее заинтересовало бы царицу, если бы она была здесь!»

Далее Петр со спутниками поплыл на корабле по реке Меузе в Льеж. На борт была доставлена гора съестных припасов:«170 фунтов различного мяса, одна косуля, 35 цыплят и кур, шесть больших индюков, 83 фунта ветчины, 200 раков, 200 яиц, 15 фунтов лосося, две больших форели, три бочки с пивом, один говяжий язык и два свиных языка, шесть пар голубей, две щуки, 20 фунтов масла». Сопровождавший царя доктор Роберт Арескин пытался удерживать своего августейшего подопечного от излишеств в еде, но тот резко оборвал его: «Никакого лечения, пока не приехали в Спа».

В Намюре Петр принял участие в бое на ходулях, а затем танцевал до часу ночи на балу, устроенном в его честь. Он отказался ночевать во дворце, где всё было приготовлено к его приезду, и отправился спать в свою маленькую каюту на корабле. В Льеже он пренебрег роскошными покоями дворца и остановился в дешевом отеле «Лоррен». На следующий день он обошел город, посетил предприятия по изготовлению «зажигательного стекла» и спустился в угольную шахту, чтобы изучить труд горняков.

Наконец 21 июня Петр со свитой в 40 человек прибыл в Спа, где начал пить целебные воды в неумеренных количествах. Каждое утро он отправлялся к источнику в Геронстере, в одном лье от Спа, верхом, в экипаже или легкой повозке, которыми сам управлял на каменистых дорогах. У источника царь выпивал около двадцати стаканов воды подряд, а затем съедал шесть фунтов вишни и дюжину больших плодов инжира в связи с предписанной ему фруктовой диетой. Затем он прогуливался по окрестностям Спа, заходил в крестьянские дворы, заглядывал в амбары и хлева и беседовал с сельчанами по-французски, поскольку к тому времени уже успел неплохо изучить язык. К обеду государь возвращался в Спа и приступал к трапезе в присутствии друзей из своей свиты и десяти — двенадцати гостей из местного общества. Один из них, католический священник Анри ла Найе, красочно описал застолье Петра I: «Почти все тарелки были перевернуты на скатерть, так же как и бутылки с вином, которым не нашлось хорошей пробки. Когда последовала перемена блюд, скатерть вся была испачкана жиром и вином. Последовала вторая перемена блюд. Она состояла из одного блюда, на котором было жаркое из телятины и четыре цыпленка. Его величество приметил самого большого цыпленка из четырех, взял его в руку, провел им под носом и сделал мне знак, что он хорош, а затем оказал мне любезность и бросил его в мою тарелку; блюдо скользило с одного конца стола на другой, не встречая на пути препятствий, потому что было единственным, а скатерть была такой грязной, что облегчала это скольжение. Затем последовал десерт. Принесли тарелку с тремя пирожными. Наконец поднялись из-за стола, и царь, приблизившись к окну, нашел пару жирных и ржавых щипцов для снятия нагара и воспользовался ими, чтобы почистить свои ногти»(136).

Петр пробыл в Спа до 13 июля, затем отправился в путь. Добравшись с остановками до Маастрихта, он отплыл на яхте в Амстердам, где его дожидалась Екатерина. 28 июля царская чета встретилась, а 22 августа в сопровождении многочисленной свиты выехала в юго-восточном направлении, посетила Харлем, Берген-оп-Зом и Неймеген. 31 августа путешественники достигли Клеве, а затем через Эрфурт, Бранденбург и Шпандау явились в Берлин, где пробыли с 8 по 14 сентября(137).

Прусский король Фридрих Вильгельм I и его супруга София Доротея приняли высоких гостей в своем замке Сан-Суси. Дочь коронованных хозяев Вильгельмина, впоследствии маркграфиня Байрейтская, отметила в мемуарах, что ее мать в ожидании беспорядков и погрома в доме приказала «увезти самые хрупкие вещи». При встрече с восьмилетней принцессой Петр подхватил ее на руки и крепко поцеловал в обе щеки. Она запомнила русского царя «очень большим и довольно статным», но «с лицом таким грубым, что становилось страшно». Любившая позлословить графиня не пощадила в своих мемуарах и супругу русского монарха. «Царица, — писала она, — была маленькой и коренастой, очень загорелой и не имела ни внешности, ни грации. Было достаточно одного взгляда на нее, чтобы догадаться о ее низком происхождении. В своем смешном наряде она вполне подошла бы для игры в немецких комедиях». Придворный прусского короля барон Иоганн фон Пёльниц также вспоминал, что в Екатерине, «с лицом, намазанным белилами и румянами, и коренастой фигурой, на которой топорщилось безвкусное платье, не было ничего соблазнительного». Вместе с тем он отметил, что «в ее манерах не было ничего неприятного и можно было бы с натяжкой назвать их хорошими, если вспомнить о происхождении этой принцессы»(138).

В Берлине Петр посетил Кабинет медалей и античных скульптур и попросил Фридриха Вильгельма подарить ему изваяние, представлявшее «языческое божество в очень неприличной позе». Король нехотя расстался с этим редчайшим экспонатом, но вынужден был удовлетворить бесцеремонное желание гостя(139).

Из прусской столицы царь с супругой и сопровождавшими их лицами выехали на восток, чтобы вернуться в Россию. С 18 по 22 сентября они пробыли в Данциге, 25-го приехали в Мемель, 28-го — в Митаву, а на следующий день — в Ригу(140). 10 октября 1717 года Петр возвратился в Санкт-Петербург, пробыв за пределами России в общей сложности 21 месяц. Почти двухлетнее заграничное путешествие обогатило его знаниями и впечатлениями; теперь он лучше понимал, что необходимо доделать для превращения своей столицы в настоящий европейский город и для придания русскому обществу большей цивилизованности.


114. См.: Павленко Н. И. Петр Великий. С. 374.

115. Семевский М.И. Исторические портреты. М., 1996. С. 161 — 162.

116. См.: Там же. С. 162.

117. Цит. по: Павленко Н. И. Петр Великий. С. 375.

118. Цит. по: Семевский М. И. Указ. соч. С. 166 — 167.

119. См.: Чистяков А. С. Указ. соч. С. 372.

120. См.: Там же. С. 374-375.

121. Труайя А. Указ. соч. С. 232.

122. См.: Павленко Н. И. Петр Великий. С. 378; Труайя А. Указ. соч. С. 233-235.

123. Цит. по: Труайя А. Указ. соч. С. 233.

124. Цит. по: Там же. С. 235-236.

125. См.: Павленко Н. И. Петр Великий. С. 378; Труайя А. Указ. соч. С. 236-237.

126. Цит. по: Труайя А. Указ. соч. С. 240.

127. Цит. по: Император Петр I Великий: Энциклопедия. С. 77 — 78.

128. Цит. по: Труайя А. Указ. соч. С. 258 — 259.

129. Цит. по: Нартов А. А. Рассказы о Петре Великом (по авторской рукописи). СПб., 2001. С. 110.

130. Цит. по: Павленко Н. И. Екатерина I. М., 2009. С. 213.

131. См.: Брикнер А Г. Указ. соч. С. 515 — 516.

132. См.: Павленко Н. И. Петр Великий. С. 379 — 380; Труайя А. Указ. соч. С. 243.

133. Цит. по: Нартов А. А. Указ. соч. С. 101.

134. Цит. по: Тргуайя А. Указ. соч. С. 244.

135. Там же. С. 103.

136. Цит. по: Труайя А. Указ. соч. С. 250 — 251.

137. См.: Вагеманс Э. Петр Великий в Бельгии. СПб., 2007. С. 19.

138. Цит. по: Труайя А. Указ. соч. С. 252 — 253.

139. См.: Там же. С. 254.

140. См.. Вагеманс Э. Указ. соч. С. 19.


14 Ф л а г м а н (от голл. vlag — флаг и man — человек) — командующий флотом или соединением кораблей, которому присвоен должностной флаг.

(обратно)

15 Штандарт — особый вид флага правильной геометрической (обычно квадратной) формы; символ государства, воинского подразделения, лично главы государства. Золотой царский штандарт с черным двуглавым орлом посередине был введен в 1701 году.

(обратно)

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 9728

X