б) «Добровольная охрана» при посещении Николая II Сарова в 1903 году
Особая торжественность, а, следовательно, и меры предосторожности предпринимаются в 1903 году, когда по предложению Николая II было объявлено о обретении мощей преподобного Серафима Саровского. 29 января 1903 года Святейший Синод объявил, что 19 июля сего года «в день рождения отца Серафима, Его Императорскому Величеству благоугодно было вспомянуть и молитвенные подвиги почившего и всенародное к памяти его усердие, м выразить желание, дабы доведено было до конца начатое уже в Св. Синоде о прославлении благовейного старца»1.

Несмотря на то, что царь был убежден в искренней народной любви к нему, тем не менее, проблема, связанная с террористическими актами в стране против высокопоставленных администратов, волновала Николая II и его окружение. На Охранное отделение в те дни была возложена особая ответственность, и оно старалось. Полковник Семенов 16 июля телеграфировал из Сарова в Департамент полиции, что «сегодня Тамбовским управлением получен аноним, Казанской линии подкоп двух местах 60-и сажень: заложен динамит для взрыва обратном проезде Государя»2.

Поэтому одним из первых вопросов правительства встали охранные мероприятия, в которых кроме полиции, воинских подразделений и казаков предполагалось задействовать добровольцев из местного населения, так называемую «добровольную охрану» по официальной терминологии властей.

По вопросам охраны царя нижегородский губернатор созвал совещание, в котором, кроме губернской администрации, принимали участие предводители дворянства, земские начальники и предводители уездных управ, через территории которых предполагался проезд императорского кортежа. Вопрос о безопасности приобрел политическую окраску. Министр внутренних дел В.К. Плеве задумал показать монарху, как простой народ обожает его и беззаветно предан престолу. Выполняя это предписание министра, нижегородский губернатор П.Ф. Утенбергер на совещании обсуждал непростой вопрос о том, что необходимо было сделать, чтобы во время охраны не было явно видно участие тайной и общей полиции, и чтобы взор царя ласкали лишь стройные ряды крестьянских обывателей.

Но как это сделать? Был придуман хитрый способ: зная наверняка, что в Саров будет стремиться масса паломников, решено было их «сорганизовать» и направить в угодном для властей русле. Для этой цели земским начальникам приказано неформально объявить крестьянам, что все желающие могут участвовать во встрече государя, а нуждающимся бесплатно представлен проезд. Желающие обязаны были заявить о «паломничестве» местным сельским властям, а те в свою очередь земским начальникам. По предварительным подсчетам на путь от Арзамаса до Тамбовской губернии понадобиться до 40 тысяч человек «добровольной охраны». Больше всего предполагалось задействовать из Арзамасского и Ардатовского уездов – более 20 тысяч человек.

За счет губернских властей «добровольцы» во время охраны обеспечивались хлебом, водой, чаем и другими нехитрыми продовольственными припасами из расчета семь копеек на одного человека в день.

3 июля нижегородский губернатор издает ряд приказов по поводу охранных мероприятий. В одном из них говорилось, что населению губернии «выпала высокая честь в охране их Императорского величества при проезде их по Нижегородской губернии». Земским начальникам поручалось заведование отрядами Добровольной охраны. К месту встречи земские начальники должны были явиться в цивильной одежде, чтобы иметь вид обыкновенных обывателей, а не служителей администрации.

Со своей стороны, губернатор посчитал долгом «преподать» господам начальникам отрядов ряд указаний по выполнению возложенной на них задачи. В частности, им указывалось лично и заблаговременно ознакомиться с охраняемым участком и с окружающей его местностью. По прибытии на участок они обязаны были расставить добровольцев по обеим сторонам дорого с тем, чтобы их смежные группы, глубиною не более четырех рядов, стояли вдоль проезда государя в расстоянии на десять саженей.

Количество каждой группы определялась от числа охранников, вышедших на охрану, и протяженности участка отведенного отряду. При этом каждое сельское общество составляло особую группу охраны. На каждые сто человек полагался сотский, а на десяток – десятский, которые должны были по возможности знать в лицо своих подчиненных.

Между отдельными группами по обе стороны дороги расставлялись взятые из охраны и лично известные начальникам отрядов, «благонадежные, решительные, расторопные люди», рассредоточенные через каждые пятьдесят сажень.

До прибытия групп на место, начальники отряда должны были предварительно осматривать местность приблизительно на версту от дороги, и «не дозволять на этом пространстве оставаться кому-либо из посторонних людей». При проезде императора, все находящиеся на дороги посторонние лица и их экипажи останавливались под надзором благонадежных лиц. В случае надобности начальникам разрешалось обращаться за помощью к разъездам патрулей3.

Министр внутренних дел несколько подкорректировал план губернатора, советуя «… ускромнить добровольную охрану при размещении ее на пути следования» высочайшего кортежа, и «сгруппировать ее около селений и малых мест, не разбрасывая по пути»4.

В отношении начальников Добровольной охраны губернатор 3 июля издает еще один указ, излагающий правила поведения уже в отношении рядовых членов. Наставлялось, что во время проезда Николая II сходить им со своих мест не разрешалось. Все посторонние лица должны были находиться позади охранников на несколько десятков саженей вглубь. В руках охранников и посторонних лиц, кроме шапок, ничего не должно было находиться.

Во время проезда императора воспрещалось становиться на колени для подачи каких бы то ни было прошений и иных бумаг. Если такое случиться, то члены охраны обязывались задерживать нарушителей и передавать в расположении полиции. Сотские и десятские должны были стоять так, чтобы видеть постороннюю публику и проезжающие экипажи для наблюдения, «не происходит ли там чего – либо подозрительного»5.

Не были забыты и жители селений, около которых планировался проезд императорского эскорта. Они должны были собираться у околицы, группируясь по обе стороны дороги на десять саженей от проезда кортежа. На сельских старост, сотских и десятских накладывалась обязанность, чтобы никто из посторонних там не было. В сельских селениях жителям разрешалось возводить арки и украшать дома зеленью и флагами6.

Губернатор издал также приказ о «Мерах охраны, подлежащие принятию в селениях по пути высочайшего следования от г. Арзамаса в Саровскую пустынь и Дивеевский монастырь и обратно через с. Глухово в г.Арзамас». Согласно ему, все жилые и холодные строения, находившиеся на пути следования, должны были за двое суток до проезда тщательно осмотрены специальной комиссией из полицейского и жандармского офицера, при участии местного сельского старосты и двух понятых, очищая селения «от всех неизвестных лиц». После осмотра никто из посторонних, кроме самого хозяина, до времени снятия охраны в доме оставаться не могли. За сутки до проезда в каждый дом по пути следования монарха помещались два охранника, следя, чтобы никого из посторонних в доме и во дворе не находилось. Все выходящие на улицу окна или чердачные отверстия заколачивались7.

В архиве сохранилась подробная карта проезда государя по участку от Арзамаса до села Глухова (от 17 версты до 21). На охрану этого участка в Добровольную охрану записалось 1810 человек. По возрасту, охранники были разные, но в основном фигурировали лица 50-60 лет. Встречался и более солидный возраст. К примеру, М.А. Моисеев из деревни Неросмиха Палицкой волости достиг восьмидесяти лет. Столько же было и И.Е. Тихонову из села Гридино8.

17 июля многочисленная масса крестьян выстроилась встречать императора. В первых рядах стояли «молодцеватого вида» мужчины в опрятных одеждах и женщины в национальных одеяниях. Все они строго по спискам получили особые именные билеты. Дорогу патрулировали стражники из «ловких людей», в основном из запасных фельдфебелей и унтер – офицеров, останавливавшие всех едущих из Арзамаса.

Чрезмерное усердие властей не могло не приводить, хотя и к немногим, к курьезам. Так, в одном из селений перед самым проездом государя вдруг выскочил из запертой клети на улицу «арестованный» поросенок, и тут же был заколот урядником. Хозяин запротестовал, но был арестован и освобожден только благодаря вмешательству земского начальника. Происходили и другие недоразумения, вроде «столкновения крестьян с переряженными чинами тайной полиции»9.

Надо сказать, что наряду с десятками тысяч крестьянских добровольцев, на охрану были командированы войска и полиция, общее количество которых определить трудно.



1 Цит. по: Уортман Р. Николай II и образ самодержавия // История СССР. 1991. №2. С. 123
2 Цит. по: Мавлиханова Е.А. Охрана царской семьи на Саровских торжествах летом 1903 года. // V Всероссийская историческая научно – практическая конференция, посвященная 100 – летию канонизации Серафима Саровского. Саров. 2004. С. 93
3 ЦАНО. Ф 4. Оп. 216. Д. 889. Л. 1-1об.
4 ЦАНО. Ф. 2. Оп. 6. Д. 2620. Л. 209
5 ЦАНО. Ф. 4. Оп. 216. Д. 889. Л 2
6 Там же. Л. 3
7 Савельев А. Николай II в Саровсой пустыни. (Из воспоминаний земского деятеля).// Голос минувшего. 1918. №4-6. С. 214-215
8 ЦАНО. Ф.648. Оп. 1777. Д. 311. Л. 50-50 об.
9 Голос минувшего. 1918. 34-6. Л. 214

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 169