«Невские миллионы»
Помимо финансирования прямых военных расходов, российское финансовое ведомство стремилось переложить на Финляндию издержки, связанные с военным строительством, прежде всего строительством железных дорог, имеющих большое стратегическое и экономическое значение84. Противодействие Сейма и Сената попыткам переложить эти расходы на Финляндию было вызвано отчасти и тем, что запланированное строительство было направлено на объединение российских и финляндских железнодорожных сетей, что означало сужение экономической самостоятельности Великого княжества.
Идея привлечения Финляндии к участию в строительстве соединительной железной дороги, по словам финской газеты Hufvudstadsbladet, была «любимым проектом» генерал-губернатора Н.И. Бобрикова85. В 1899 году, докладывая императору о состоянии статного ведомства, Бобриков ходатайствовал о резолюции относительно соединения железных дорог и строительства для этих целей моста через Неву.

Сенат, которому было предложено дать на этот счет заключение, заявил, что Финляндия не извлечет никакой пользы из планируемого соединения. Осуществление проекта, по расчетам специально созданной для исследования этого вопроса комиссии, должно было обойтись в 10 млн. руб. Комиссия тоже пришла к выводу, что доходы от эксплуатации железной дороги не окупят ее строительство и содержание.
Несмотря на неблагоприятный отзыв комиссии и аналогичное мнение Министерства путей сообщения, Бобриков не отказался от своей идеи. Весной 1904 года Сенату было дано предписание ассигновать из статного фонда 2,5 млн. руб. на строительство дороги. Сенат не высказал никаких возражений по этому поводу, и 2,5 млн. руб. были внесены в российский бюджет как доля участия Финляндии в строительстве железной дороги. Кстати, первоначально Бобриков намерен был увеличить сумму финляндского платежа, но против этого высказался В.К. Плеве. Он считал, что «экономические выгоды от соединительной дороги всецело на стороне империи, а Финляндия воспользуется этими выгодами лишь косвенно, вследствие увеличения товарообмена». Следовательно, сумма 2,5 млн. руб. вполне соответствовала «интересам Гос. Казначейства»86.

Весной 1905 года генерал-губернатор И.М. Оболенский предложил Сенату приступить к выплате обещанных средств. Но против этого ассигнования выступил Сейм, объявивший в петиции 13 апреля 1905 года, что поскольку проведение соединительной ветви предполагалось осуществить вне пределов страны и управление этой дорогой передать русскому железнодорожному ведомству, то ассигнование средств на это мероприятие без участия Сейма не может быть осуществлено. Сейм признал, что правительство может расходовать средства статного фонда по своему усмотрению, но только в том случае, если объем этих расходов невелик и отнесение этих расходов на статный фонд не вынуждает правительство прибегать к покрытию прочих издержек из сеймовых средств. На этих основаниях Сейм потребовал внесения вопроса о строительстве железной дороги и участии в этом финляндской казны на рассмотрение представительства.

Сенат поддержал требование Сейма и предложил вообще отложить постройку ввиду ее низкой доходности. Если же российское правительство будет настаивать на строительстве, необходимые средства могут быть выделены Сенатом только с одобрения земских представителей, считали сенаторы. Против внесения вопроса на рассмотрение Сейма выступил генерал-губернатор Герард, и его мнение по этому поводу было утверждено императором.
Таким образом, решение вопроса об участии Финляндии в железнодорожном строительстве было обусловлено разрешением проблемы привлечения Сейма к ассигнованиям на общеимперские нужды. Как и в случае с военными платежами, в конфликте вокруг «невских миллионов» важны были не сами миллионы, а принцип. Российское правительство категорически отказывалось признавать право представительства разрешать ассигнования на общегосударственные потребности, полагая, вероятно, что Сейм может в этом случае отказаться удовлетворять стратегические интересы империи за счет финляндской казны.

Строительство соединительной ветви могло потребовать значительно больше средств, чем планировалось. Проект строительства предполагал не только возведение моста через Неву, но и постройку нового Финляндского вокзала, а также, что было очень существенно, реорганизацию железных дорог Финляндии. Первоначальная идея Бобрикова состояла в том, чтобы грузы могли доставляться из России в Финляндию без перегрузки в финские вагоны в Петербурге и русские вагоны могли бы курсировать по железным дорогам Великого княжества. В военно-стратегическом отношении эта мера позволила бы облегчить отправку войск в Финляндию в случае военных действий. Последствия объединения железных дорог могли быть очень значительными: начиная от введения русского языка для оформления документов, кончая установлением контроля имперских ведомств над всем железнодорожным сообщением Финляндии. Правый публицист С.Ф. Шарапов считал, что «для финляндцев соединение дорог есть прямое бедствие»87 в экономическом, культурном и политическом отношениях88.
Проблема строительства соединительной ветви и ассигнования средств из казны Великого княжества стала предметом обсуждения финляндской печати. В 1908 году в прессе появились сообщения, что «частным образом» решено, что Финляндия вместо ассигнования средств на постройку передаст России принадлежавшую княжеству железнодорожную ветку Белоостров — Петербург. Некоторые газеты восприняли эту новость весьма благосклонно: в обществе были достаточно сильны настроения в пользу полного обособления Финляндии от империи в экономическом отношении. Поэтому идея ограничить распространение железнодорожных сетей Финляндии Белоостровом рассматривалась как защита против посягательств России на финляндский бюджет и экономику. С другой стороны, этот участок железной дороги являлся одним из самых доходных, и его передача России нанесла бы ущерб финансам Финляндии, прежде всего сеймовому коммуникационному фонду. Противники передачи участка дороги заявили, что эта уступка вряд ли избавит от необходимости устройства совместного железнодорожного сообщения.

В вопросе о строительстве железной дороги трудно было найти правую сторону. С одной стороны, многие признавали, что отсутствие соединительной ветви между Россией и Финляндией — анахронизм. С другой стороны, предоставление российскому правительству права требовать удовлетворения его стратегических интересов за счет финляндской казны рассматривалось как нарушение конституционных норм Финляндии. В принципе, финляндская оппозиция более всего была разгневана не самим планом строительства, а тем, что вопрос об ассигнованиях был решен в обход Сейма и что имперская власть безапелляционно потребовала необходимой для строительства суммы. Этим правительство восстановило против себя значительную часть общества. Финские газеты писали: если империя намерена строить железнодорожный мост на русской территории — это должно быть делом русского бюджета, а «Финляндия не имеет к нему никакого отношения». «Финляндцы не нуждаются в роскошном вокзале; им достаточно простого и небольшого... Если петербуржцы желают для собственного удовольствия построить "финляндский вокзал", то никто не мешает им это сделать. Императорская семья предпринимает свои поездки в Финляндию на собственных яхтах». «Мы должны неукоснительно настаивать на том, что мы не имеем никакого отношения к бюджету России. Мы уже достаточно хорошо испытали, что значит чувствовать лапы русских чиновников в финляндских карманах»89.

Осенью 1908 года конфликт вокруг «невских миллионов» достиг апогея. Император отклонил поданное Сенатом представление о включении суммы на строительство в приложение к расчету статных сумм казны на 1909 год, которое передавалось Сейму. Ввиду предстоящего обсуждения Сеймом росписей фондов в прессе разгорелась дискуссия, следует ли Сейму высказаться по поводу предоставления земским чинам права санкционировать выплаты или же оставить этот вопрос без внимания. Авторы статьи в газете Kaiku считали, что, каково бы ни было решение Сейма, «оно не произведет никакого влияния на ассигновку, которая во всяком случае состоится. Между тем Сейм может из принципа высказаться против ассигновки. Нет сомнения, что он этим подписал бы свой смертный приговор. В подобном случае и Сенат ушел бы в отставку, так как можно полагать, что он не решился бы ассигновать финляндских государственных средств против постановления Сейма»90. Умеренная оппозиция полагала, что не стоило жертвовать Сеймом из-за выплаты злосчастных «невских миллионов». Конституционалисты предлагали одобрить ассигновку, хотя, разумеется, выражали свое недовольство нарушением конституционных норм Великого княжества.

Вопрос о «невских миллионах» должен был решиться на заседании Сейма 30 октября 1908 года. В Сейме было представлено три точки зрения. Левое конституционное крыло считало, что Сейм должен заявить, что «правительство юридически не может без согласия Сейма ассигновать финляндские средства на требуемые в данном случае и подобные им цели». Второе предложение, по словам «Русских ведомостей», «так сказать, правое предложение», было «внесено старофиннами, но разделялось также многими шведоманами и младофиннами». По мнению газеты, «шатко мотивированное, с преобладанием соображений формального свойства над материальной стороной права, оно предлагало требуемую сумму ассигновать, так как ни обычай, ни закон этому прямо не препятствуют, для чего и «уменьшить в бюджете сальдо общего статного фонда на соответственную сумму»91.

Такой же точки зрения придерживался Сенат. Его представить, сенатор Эдвард Ельт, выступил в начале прений. Он согласился с тем, что было бы желательно, чтобы изначально вопрос об ассигнованиях был представлен на рассмотрение Сейма. Однако то, что право Сейма было нарушено, не должно повлиять на решение вопроса о строительстве железной дороги. «Что страны, находящиеся в такой тесной связи, как Финляндия и Россия, не могут долго обходиться без соединения своих железнодорожных сетей, это должно быть ясно всякому». Экономическое значение железной дороги не может быть вычислено с бухгалтерской точностью. Но тот факт, что строительство в будущем принесет огромную пользу Финляндии в экономическом и стратегическом отношении, был, по мнению сенатора, несомненным. Сенатор полагал, что в данном случае не стоило вступать в борьбу за бюджетные полномочия Сейма в отношении определения доли участия Финляндии в общеимперских расходах, тем более что взнос финляндской казны уже поступил в Государственное казначейство. «Сенат считает особенно важным, чтобы Сейм путем принятия первого особого мнения не вызвал конституционного конфликта со всеми его последствиями», — заявил Ельт92.
Если бы возобладала точка зрения левых, то отказ в ассигновании произошел бы уже после того, как сумма пособия была внесена в имперский бюджет на 1909 год, переданный на рассмотрение Думы и Государственного совета. Это неминуемо привело бы к обострению конфликта. Предложение правых, с другой стороны, представляло, по мнению «Русских ведомостей», «в сущности, добровольное ограничение бюджетных прав Сейма». Оставался, по словам газеты, третий вариант решения, внесенный бюджетной комиссией Сейма — «совсем не касаться злополучных миллионов ввиду того, что они в роспись не включены и официально Сейму не сообщено, что состоялось уже повеление об их перечислении»93.

«Русские ведомости», проанализировавшие позиции депутатов Сейма, отметили парадоксальность сложившейся комбинации: решение вопроса полностью зависело от позиции социал-демократов. Им предстояло принять решение, с одной стороны, сохраняющее достоинство народного представительства, а с другой — сохраняющее сам Сейм. Социал-демократы, не желавшие взять на себя вину за роспуск Сейма, сначала проголосовали за предложение старофиннов, но затем поддержали мнение бюджетной комиссии. В окончательном голосовании 160 голосами против 35 было принято решение не высказываться об участии Финляндии в строительстве железной дороги и привлечении Сейма к ассигнованию.
Сейм предпочел не идти на обострение конфликта, грозившего ему роспуском. Но, как нам уже известно, спустя лишь год тот же самый вопрос — о бюджетных полномочиях Сейма и об участии финляндской казны в общегосударственных расходах — привел-таки к политическому кризису.




84 Подробно об этом см.: Polvinen Т. Die finnischen Eisenbahnen in den militarischen und politischen Planen Russlands vor dem ersten Weltkrieg. Helsinki, 1962.
85 Hufvudstadsbladet. 1908. № 218.12 августа // РГИА. Ф. 560. On. 26. Д. 654. Л. 61.
86 Из Финляндии // Русские ведомости. 1908. № 216.
87 См. записку С.Ф. Шарапова «Что нам делать с Финляндией?»: РГИА. Ф. 560. Оп. 26. Д. 791. Л. 27 об.
88 О проектах реорганизации железнодорожной сети Финляндии и ее стратегического использования см. подробно: Бобович И.М. Указ. соч. С. 145-154.
89 РГИА. Ф. 560. Оп. 26. Д. 648. Л. 197.
90 Kaiku. 1908.28 октября. № 126 // Там же. Д. 651. Л. 169.
91 Из Финляндии // Русские ведомости. 1908. № 246.
92 Заседание Финляндского Сейма 17 (30) октября 1908 года: Обсуждение Сеймом при рассмотрении заключения бюджетной комиссии вопроса об исполнении высочайшего повеления от7 (21) июня 1904 года касательно уплаты финляндской казной 2 1/2 миллионов рублей в Государственное казначейство на сооружение соединительной железной дороги и железнодорожного моста через р. Неву в Санкт-Петербурге. СПб., 1908. С. 8-9.
93 Из Финляндии // Русские ведомости. 1908. № 246.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3516

X