История балтийских славян, часть 3 (Латвийские русские: десять веков истории). Жестокий век

Видео располагается на стороннем видеохостинге. К сожалению, мы не можем контролировать его качество и наличие рекламы в нём.
Если у вас тормозит онлайн-видео, нажмите паузу, дождитесь, пока серая полоска загрузки содержимого уедет на некоторое расстояние вправо(в это время видео скачивается из интернета), после чего нажмите "старт". У вас начнётся проигрывание уже скачанного куска видео.


Расшифровка закадрового текста

Даугава являлась важным ответвлением пути из варяг в греки. В 15 км от её устья у места впадения в Двину маленькой речушки Риги уже к 12 веку сложились поселения ранних рижских жителей. Среди находок этого времени преобладают предметы, привезённые с Руси – стеклянные бусы, веретенные пряслица, бронзовые крестики, браслеты. Особо любопытен тот факт, что на территории Старого города были найдены предметы вендского происхождения. Археолог Андрис Цауне указывает, что все они относятся к местной материальной культуре. Это прежде всего небольшие деревянные палочки с вырезанными на концу двумя или четырьмя человеческими лицами. Они напоминают находки многоголовых изображений богов в землях западных славян в теперешней восточной Германии и на Волыни и на Западной Украине (Збручский идол). Ближайшие аналоги некоторых рыболовных принадлежностей, найденных при раскопках старой Риги, можно обнаружить в археологических материалах польского Поморья.

Описывая крещение вендов в Цесисе Генрих Латвийский отмечает – Венды в то время были бедны и жалки. Прогнанные с Винды – реки в Куроне, они сначала жили на древней горе, где сейчас построен город Рига, но откуда были опять изгнаны куршами. Т.к. цесиский могильник датируется 11-м веком, можно с уверенностью предположить, что в окрестностях Риги венды жили примерно в середине 11-го века, или даже раньше. Таким образом, древняя гора могла быть первым поселением на территории Риги. Но где же она находилась? Примерно там, где сейчас находится эспланада, высились когда-то холмы кубы, или древней горы. Здесь проходила дорога, рос лес и находились городские пастбища. В конце 18 века холмы кубы были срыты и сегодняшние археологи лишены возможности исследовать древнее городище вендов – этих, возможно, первых рижан, и, по справедливости, основателей города.

Ещё в 16-м веке немецкий гуманист, друг Мартина Лютера и видный деятель Реформации Филипп Мелангтон, высказал предположение, что название города произошло от древнего населения славянского острова Риген, или Рюген, что находится у германского побережья Балтийского моря. По его мнению, выходцы оттуда – славяне венды, первыми поселились на древней горе, назвав городище именем своей исторической родины.
Как известно, на острове Рюген в Арконии находилось святилище бога Святовита. Там стоял идол, с четырьмя бородатыми головами, обращёнными в разные стороны. И держал он в одной руке меч, а в другой – рог изобилия.

Огромный орёл жил при храме, и считался посвящённым Святовиту. Изображение четырёхликого кумира есть яркий признак культа этого славянского божества. Именно такими фигурки с четырьмя лицами были найдены в Риге при археологических раскопках. В этом легко может убедиться любой посетитель музея истории Риги и мореходства, где на стендах, посвящённых ранней истории города мирно покоятся уникальные свидетельства пребывания балтийских славян на рижской земле.
Бог войны и жизни Святовит был творцом и правителем Вселенной. Он проявлял себя в огне, солнце, воздухе, он вся природа, среда жизни славян, и сами они являлись частью верховного божества. В 1168 году по приказу датского короля Вольдемара Кнудсена, получившего имя в честь своего прадеда Владимира Мономаха, дубовое изваяние Святовита выволокли из храма и публично сожгли в присутствии епископа Свена Датского. Поморье постепенно становилось немецким, вера славян – католической, исконные названия – иноязычными. Немцы присвоят себе не только территорию, но и многие символы славянского язычества. Так, в их геральдику прочно войдёт одноглавый арконский орёл.
Интересным напоминанием о вендских традициях являются знаменитые рижские петушки, сидящие на шпилях городских храмов. Это северогерманский обычай, принесённый немецкими переселенцами. Но мало кто знает, что в его основе лежит поклонение славян Балтийского поморья священному дереву, у которого они ещё долго, даже после принятия христианства, приносили в жертву петухов. Ни северо-скандинавская, ни общегерманская мифология не имеют такого ритуала. Исключительно в славянском язычестве петух выделялся как особенная, сакральная птица, отпугивающая всякую нечисть. Не случайно католические миссионеры старались привлекать вендских язычников видом священной для них птицы. Вот так и появились золотые петушки на церковных шпилях.

К началу 13 века на территории восточной Латвии уже сотни лет проживали славяне- русы. Существовали славянские поселения, которые мирно соседствовали с городищами латгалов и ливов. Влияние Полоцкого княжества распространялось по всему течению Даугавы вплоть до берегов Венедского залива, именуемого ныне Рижским. Город Юрьев, ныне Тарту, был основан в 1030 году Ярославом Мудрым, и назван христианским именем этого князя.
О правах русских князей напоминали камни Бориса, лежавшие на берегах в среднем течении реки. Так что не случайно немецкий монах Нейнарт, как пишет Генрих Латвийский в своей хронике Ливонии испрашивал разрешения у полоцкого князя Владимира на проповедование христианства в его землях и строительство церкви в Икштиле. Тогда же Папа Римский Климент III, в послании к Бременскому архиепископу, прямо указывает, что икштильское епископство основано на Руси – «in Ruthenia».
Князья с дружинами ежегодно объезжали свои владения, собирали подати, вершили суд. Эти поездки назывались полюдье. Налоги чаще всего вносились натурой – меха, мёд, воск, янтарь. Защита, получаемая от княжеских дружин и спокойная торговля ценились дороже мифической независимости, при которой поселения постоянно подвергались набегам и грабежам воинственных соседей.

Места остановок при сборе податей носили название погост, латышское pagast – гостить. Латгалы и ливы традиционно выплачивали полюдье полоцким князьям. Область Таалово, соседствовавшая с эстами, а также северовосточная земля Адзеле были зависимы от властей Пскова. Память о политическом влиянии Руси сохранилась в словах suods – суд, suodis – судья, robe?a – граница, kalpi – холопы. Известна древнерусская пословица «Артель суймом крепка». Суйм, сейм – сходка, общее собрание. Именно так называется парламент Латвии.
Упоминаемый в летописях город Володимерец, ныне Валмера был назван по имени князя Владимира Псковского, который был там судьёй. Предприимчивые русские купцы обогатили в те времена латышский язык новой лексикой – tulks (толмач), tirgus (торг, рынок), bezmens (безмен), pods (пуд), m?rs (мера), cena (цена), zelts (золото), sudrabs (серебро), kupcis (купец), katls (котёл), b?oda (блюдо), ka?oks (кожух, тулуп), zabaks (сапог) и др.

С бойкой деятельностью русских торговцев, толмачей и путешественников, возможно, связано наименование населённого места Митава (г.Елгава) – места мены товаров, произошедшего от латышского слова m?ties (меняться).
Культурное влияние Древней Руси сказалось и в том, что уже с X века на территорию нынешней Латвии стало проникать христианство, прежде всего православие. Даже хронист Генрих Латвийский был вынужден признать, что к моменту прихода сюда немецких «цивилизаторов», среди местных жителей, наряду с язычниками, было немало крещёных людей. Правда, в отличие от западных поборников «истинной веры», русские власти не стремились поголовно окрестить своих подданных.
Достаточно было того, что христианами были князья, дружина и представители местной знати. Никто не стремился ломать души латгалов и ливов, заставляя их насильно принимать чужую веру. Приобщение к православию шло достаточно мирно и последовательно.
Из древнерусского происходят такие, связанные с церковной жизнью заимствования в латышском языке, как bazn?ca (божница, церковь), krusts (крест), sv?ts (святой, священный), sv?tki (святки), svece (свеча), zvans (звон, колокол), gr?ks (грех), gav?t (говеть, поститься), karogs (хоругвь), ned??a (неделя) и др. При археологических раскопках часто находят предметы христианского культа, нательные крестики (из Византии или русского производства), подвески с изображением святых.

Именно включение балтийских земель в культурно-политическую среду Древней Руси способствовало экономическому процветание народов, проживающих там, и являлось фактором культурно-цивилизующим. Археологические раскопки показали, что в IX-XII вв. «восточное влияние» на территории Латвии абсолютно преобладало, причём в это время наблюдается резкий подъём культуры быта, ремесленного производства и уровня зажиточности населения.
Серебряные и бронзовые витые браслеты, фибулы, разноцветные бусы, оковки поясов и многие другие украшения, которые находят в погребениях древних латышей, по приёмам ремесленной обработки воспроизводят соответствующие изделия на Руси. В Прибалтике появляются вещи из Приволжья, боевые топоры из степного юга, мечи киевских оружейников. К этому же периоду относятся находки кладов серебряных слитков, найденные во многих местах, например, в районе Риги, Даугавпилса, Цесиса и др.
В ту же эпоху появляются первые города и первые государственные образования на территории нынешней Латвии.

Центр княжества Кукенойс располагался у места впадения в Даугаву реки Персе. Древнее название города русское- Куканос, по имени речки Кокне – первоначальное название Персе и означало оно мыс Кокны. По другому варианту нос – это приток реки. В своей хронике Генрих Латвийский прямо называет Кукейнос русским городом – сastro (castro Ruthenico). Теперь на этом месте находится небольшой латвийский городок Кокнесе.
Этот замок являлся русским воинским поселением, защищавшим безопасность торгового пути по Двине, воплощением культуры северной дружины, которая никогда не была чисто национальным образованием, но была боевым содружеством воинов-побратимов, сынов разных земель и народов. В род воинский вступали после многочисленных испытаний и великой честью было стать честью боевого братства.

Древнерусские летописи доносят о нас память об удальцах земли балтийской. Известно, что ещё в начале 10 века в дружине князя Олега были воины эстского происхождения, чудские воины и мужи неоднократно принимали участие в походах киевских князей. Владимир даже использовал лучших мужей для заселения южно-русских градов. В договоре 944 года с Византией упомянуты киевские дружинники из либи, то есть из ливов. Киевский князь Владимир Мономах использовал чудь для борьбы с кочевниками, неоднократно упоминаются ливские и латгальские бойцы в составе русских дружин.
Уже в 10-м веке на территории современной Латвии стояли укреплённые города-форпосты, в которых рядом с ливами и латгалами жили выходцы из русских земель.
Последним владетелем Кукенойса был молодой Вячко, которого в латвийских учебниках истории традиционно называют «правитель Ветсеке», внук смоленского князя Давыда Ростиславича. Именно ему на горьком опыте предстояло почувствовать силу германской военной организации и превосходство политического коварства над воинской прямотой. Правитель Кукенойса пытался жить с тевтонами в мире и добрососедстве. Он не был безрассудным, этот молодой князь, прекрасно понимая, что силы его небольшой дружины не хватит, чтобы изгнать крестоносцев с балтийской земли. В 1207 г., несмотря на все мирные договорённости воины епископа Альберта коварно напали на Кукенойс и с помощью предательства захватили Вячко. Лишь долгие месяцы спустя вернулся он в свой разорённый город, сопровождаемый двумя десятками рыцарей.
Дождавшись удобного случая, воины Вячко безжалостно вырезали тевтонов, сбросив трупы убитых в Даугаву. После этого князь велел поджечь замок и ушёл на Русь. Не было с тех пор у немцев врага злее, чем князь Вячеслав Борисович. Лишившись родовых владений, став изгнанником, Вячко мстил последовательно и жестоко.
Историк Карамзин пишет – «Чтобы удержать за Россией Дерпт(Юрьев), новгородские князья уступили сей город одному из владетелей кривских, мужественному Вячку, который начальствовал прежде в Двинском замке Кукенойсе (Кокнесе). Имея у себя не более 200 воинов, он утверждал свое господство в Северной Ливонии – брал дань с жителей, строго наказывал ослушников и беспрестанно тревожил немцев.»
В 1224 году во время осады Юрьева рыцарями-меченосцами князь Вячко, видя гибель своего города, бросился на коне с крепостной стены прямо в пламень и погиб.

Сегодня Ерсикское городище представляет собой поросший деревьями холм, прижавшийся к самому берегу Даугавы. Это место и не заметишь, проезжая через посёлок, до сих пор сохранивший старое имя. Нет ни музея, ни памятника на самом городище. Лишь виднеется у подножия холма небольшой камень с металлической пластинкой, где указано, что это всё-таки она, та самая легендарная Ерсика.
История древнейшего на территории Латвии Ерсикского княжества восходит к 10-му столетию, если не раньше. Легендарное, и ныне совершенно забытое русское княжество на Двине, являвшееся уделом Полоцка. Столица княжества была заселена не только русским, но латгалско-селским населением. Город был велик и богат. Раскопки выявили остатки мощных деревянных укреплений. В хрониках упоминаются две православные церкви.

В эпоху завоевания прибалтийских земель немцы не раз брали здесь множество ценной добычи. Само название Ерсика – или Герциге сближается со старославянским град, городище. В начале 13 века правил здесь князь Всеволод, которого латышские историки любят именовать Висвальдисом. Но даже если отрицая русское происхождение этого правителя, признать его православным латгалом, несомненно, то, что он к тому времени обрусел, а подданные его представляли многоязыкое и многоплеменное сообщество. По словам Генриха Латвийского, князь был ожесточённым врагом латинян-католиков и постоянно враждовал с немцами. Осенью 1209 г. епископ Альберт двинул свои силы на владения Всеволода. Войско тевтонов ворвалось в город и, как пишет хронист: «…собрало по всем его углам большую добычу, захватило одежду, серебро и пурпур, много скота, а из церквей колокола, иконы, прочее убранство, деньги и много добра…». В числе пленных оказалась и княжеская семья. Разграбив Ерсику и забрав в плен жителей, «благочестивые пилигримы» город сожгли дотла.
После этого разгрома, чтобы спасти семью, Всеволод был вынужден признать своё подчинённое положение от епископа Альберта.

Век 13-й – время страшное и жестокое. Когда в муках татаро-монгольского нашествия погибала Киевская Русь, а землю Балтии заливали кровью завоеватели-крестоносцы. Многие ожидали тогда близкий конец света. Старый мир рушился, и никто не знал, каким же будет новый. Именно тогда произошёл тот коренной разрыв, плоды которого мы пожинаем сейчас, в веке 21. Именно тогда прибалтийские земли, буквально пронизанные единым пониманием общей балто-славянской судьбы были ввергнуты в культурно-ментальное поле запада, и само напоминание об этих общих корнях воспринимаются некоторыми латвийскими политиками как кощунственное заявление. Древняя Русь впитала Прибалтику в свою административную систему мирно, не в результате жестокого завоевания, а путём последовательного и естественного слияния. Местная знать органично врастала в служилую систему древнерусских княжеств, а удальцы из прибалтийских племён охотно шли на службу в дружины русских правителей.
13-й век – это время раздробленности Древней Руси. Это время, когда «во крамолах княжеских» век человеческий сокращался, некогда мощное Полоцкое княжество сотрясалось непрерывными междоусобными войнами, а появление немецких купцов и крестоносцев, захвативших устье Даугавы, нанесло сильный удар по торговли. Век 13-й стал тем временем, когда Прибалтика была с мясом, с кровью была вырвана из единой балто-славянской общности, существовавшей в границе Древней Руси.

Смотрите все серии История балтийских славян (Латвийские русские: десять веков истории)


Просмотров: 17219



statehistory.ru в ЖЖ:
Комментарии | всего 0
Внимание: комментарии, содержащие мат, а также оскорбления по национальному, религиозному и иным признакам, будут удаляться.
Комментарий:
X