Глава XVII. Суда

30 ноября. Здесь уже стоят «Олег», «Днепр» с двумя миноносцами, наш стационер — канонерская лодка «Храбрый», итальянские, французские суда.

Мне лучше; хожу, держась руками за стулья, начал правильное лечение.

Суда, по-видимому, порядочная «дыра»: высокие горы, бухта точно в глубокой котловине. Днем палит солнце, вечером густой туман, пронизывающая сырость и холод.

На берегу белеется кладбище — там похоронены два офицера и 26 нижних чинов с эскадренного броненосца «Сисой Великий», убитых при взрыве 12-дюймового снаряда в кормовой башне — известная Критская катастрофа21.

Мы страшно удручены тем, что и здесь нет ни одной весточки с родины, ни одного письма. Несколько офицеров с «Олега» получили корреспонденцию частным образом. Говорят, командир «Олега» Добротворский послал в Главный морской штаб телеграмму такого содержания: «Офицеры, поступившие незаконно, получили письма, остальные же нет. Прошу штаб о справедливости».

1 декабря. У нас произошла смена министерства. Консервы, танжерские фрукты по недосмотру загнили в провизионном погребе и отравили воздух в каютах. Мы и так ели невозможно, а теперь в заключение уже и перерасход появился. Пришлось выбрать нового заведующего кают-компанейским столом, более опытного.

3 декабря. Вечно неисправный «Изумруд» ранее двух недель отсюда тронуться не может. Все опреснители дают соленую воду, сколько их не чини. Хорош Невский завод с его или неумением или небрежностью. Возьмем, например, такие мелочи: иллюминаторы наши почти не открываются, потому что в их замок вставлены не медные, а железные болты, быстро ржавеющие — отвертеть их чрезвычайно трудно. Зовешь машиниста: после сложных манипуляций, поливания скипидаром, удается раскачать и до половины открыть; когда же через несколько минут понадобится закрыть иллюминатор, уже нельзя — надо повторять всю процедуру снова, а волна тем временем не ждет, знай себе, поддает да поддает и заливает каюту. Палуба, конечно, протекает по-прежнему. На грудь падает уже не одна, а три капли в минуту; в минуту три, сколько за ночь — решаю я арифметическую задачу в часы бессонницы. Законопатить почему-то не удается. И сколько подобных досадных мелочей на каждом шагу; они не так бы злили, если бы главное наше, существенное, было бы в должном порядке, но, увы, мы ничем похвастать не можем.

Остроумные французы наше официальное название «Догоняющий отряд» уже давно заменили в газетах другим: «Отстающий отряд». Стыд и срам! Общее настроение не из веселых. Давно уже завеса спала с глаз, и в успех нашей авантюры никто не верит. Но мы — маленькие чины, никто нас не спрашивает, наше дело не рассуждать, а исполнять то, что прикажут — не правда ли? С «Храброго» привезли несколько французских газет — известия о начавшемся расстреле наших судов в Артуре.

Проклятая «дыра»! Недаром мы, моряки, ее всегда так ненавидели. Нужно было выйти и прорываться в Чифу, Киао-Чау*10, куда угодно, только не засесть в этой дыре под расстрел. Все-таки, быть может, сохранили бы хотя несколько корабликов. Конечно, всех обстоятельств мы не знаем, но, как это дико кажется со стороны, этот бессмысленный расстрел в мелководном к тому же бассейне22.

18 декабря. Мы все еще стоим в этой опостылевшей бухте, ежедневно получаем из Петербурга телеграммы: «Скорее, скорее, опоздаете на Мадагаскар». Мы бы и рады, да у нас что ни день, то к старым поломкам прибавляются новые; теперь пошли лопаться разные трубы в машинах не только у нас, но и на «Олеге». Здешний дрянной заводишко чинил их уже несколько раз, но неудачно; посылаем теперь... в Афины. Как ни худо в пути, все же лучше видеть себя подвигающимся к цели, идти вместе с другими и не испытывать этого состояния одиночества. Без писем публика разнервничалась страсть, ходим хмурые, злые — точно три года вместе проплавали. Я стараюсь заполнить весь свой день каким-нибудь занятием, но в свободное время тоже мрачен. Буду страшно рад, когда двинемся, хотя снова предстоят тяжелые переходы, в бурных водах, да еще при тропической жаре. Здоровье мое поправляется понемногу.

26 декабря. Собирались простоять в Суде не более четырнадцати дней, а застряли на 28. Кое-как починились, кое-чему подучились, помылись, почистились, отдохнули, хотя, повторяю, тяжело жить на судне типа миноносца, хотя и таком большом, как «Изумруд» — не жизнь, а прямо житие.

Проехаться на «Олег» и пообедать там является громадным удовольствием. Кают-компания этого судна, несмотря на первые месяцы плавания, очень сплочена и чрезвычайно гостеприимна. На «Олеге» я частый гость. Младший доктор «Олега» Ден медленно поправляется. Я удивляюсь его терпению и жизнерадостности.

Развлечением на «Изумруде» явилось устройство елки для команды. Ярко горела на юте освещенная разноцветными электрическими лампочками елка; взятые из лазарета гигроскопическая вата и борная кислота изображали родные снега. Матросы по очереди доставали билетики, получали каждый: чулки, платков полдюжину, кошель, гребень, мыло, бумагу, конверты, перья, карандаши, в отдельном узелке — орехи, яблоки, мандарины, апельсины, рахат-лукум, халву. Другие — бритву, мыльницу, зеркало и узелок. Были подарки — часы. Лучшим работникам, кроме того, — денежные награды. По палубе ходил, путался под елкой и блеял барашек — привезли его на судно совсем грудным младенцем, выкормили; теперь он покрылся шерсткой, стал ручным, никого не боится; за рулевым Камерлином бегает как собачонка; очень любит заглядывать в лазарет.

26 декабря. Всем отрядом снялись в три часа дня.


21 3 марта 1897 г. во время учебной стрельбы в 10 милях от бухты Суда в кормовой башне броненосца «Сисой Великий» произошел взрыв, которым была сорвана крыша башни, убито 16 человек и тяжело ранено 15 человек (шестеро из них впоследствии скончались). Причиной трагедии стало производство выстрела при неполностью закрытом замке орудия.

22 После захвата 23 ноября 1904 г. горы Высокая японцы получали возможность корректировать огонь тяжелой осадной артиллерии по кораблям 1-й Тихоокеанской эскадры, стоящим в Западном и Восточном бассейнах Порт-Артура, боеспособность которых к этому времени была серьезно снижена передачей для нужд обороны крепости значительного количества орудий среднего и малого калибра, боезапаса и большими потерями моряков на сухопутном фронте. В течение последующих четырех дней почти все крупные корабли были потоплены в мелководных гаванях. Броненосец «Севастополь», по инициативе командира, капитана 1 ранга Н. О. Эссена, выведенный на внешний рейд в бухту Белый Волк для подготовки к прорыву, получил повреждения в результате атак японских миноносцев и был затоплен. В ночь на 20 декабря, накануне капитуляции, в Чифу и Циндао прорвались эскадренные миноносцы «Смелый», «Бойкий», «Скорый», «Властный», «Сердитый» и «Статный». На последнем были вывезены боевые знамена частей крепости и секретные документы.


*10 Более известна как Циндао — германская военно-морская база в Китае (Ред.).

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3950