Заключение
Расследование КПК экономических преступлений партийной номенклатуры имело противоречивый характер. КПК действительно пыталась бороться с экономической преступностью, как минимум, отслеживать такие явления. Но реакция КПК была политически мотивирована. Поэтому в практике КПК сложились два полюса: одних Комиссия укрывала от уголовного преследования, считая нецелесообразным передачу материалов судебно-следственным органам; материалы на других, неугодных, фальсифицировала или предвзято истолковывала достаточно заурядные проступки. Существенным фактором была и некоторая хаотичность организации работы КПК. Всё это требует особо внимательного изучения обстоятельств каждого конкретного дела, его внутренней логики и фактологии, сравнительный анализ как с однотипными материалами КПК, так и с материалами иных организационно и/или функционально близких к КПК структур и учреждений (Политбюро, Секретариата ЦК ВКП(б), Прокуратуры СССР, Наркомат госконтроля СССР и др.).

Нужно принимать во внимание и то, что далеко не вся активность КПК документировалась; существовала практика изъятия (замены) уже оформленных протокольных записей; в целом архив КПК, по-видимому, сохранился не полностью и в разные годы подвергался целенаправленной выборочной «чистке».

Протоколы Бюро и Партколлегии КПК, записки и справки уполномоченных и ответственных контролёров — основные разновидности документов изученного архивного комплекса — представляют собой источники, содержащие широкую ретроспективную информацию по экономической преступности: истории среды, в которой «расследовались» экономические преступления; судьбы партийных номенклатурных работников, механизмы партийного контроля и следствия... Эти документы при неизбежных ограничениях запечатлели достаточно репрезентативный срез девиаций среди партийной номенклатуры, что делает их ценнейшим конкретным источником для научного понимания феномена советской экономической преступности.

При всей неизбежной предвзятости КПК в её документах можно выявить общие характерные для того времени девиативные тенденции или типичные схемы как, например, самопремирование, приписки на производстве, незаконные обменные операции, нецелевое расходование средств производственных фондов, нарушения в области внелимитных капиталовложений, злоупотребления во время денежной реформы 1947 г., хищения в спиртовой промышленности и пр. Кроме того, поскольку отношение КПК к экономическим преступлениям было двояким, то и материалы КПК содержат наряду с преднамеренными и неизбежными искажениями и сведения о вполне реальных злоупотреблениях, в том числе, о которых партия по разным причинам не хотела сообщать уполномоченным советским органам.

Общей особенностью документов КПК как исторического источника следует признать многоуровневый характер их информации, сложность структуры документальных комплексов, взаимосвязь составляющих их документов, что отражает и порождено взаимосвязью содержащейся в них информации. Следствием является то обстоятельство, что информация дробится, отдельный документ не универсален, полноценный анализ требует выявления всей системы документов, раскрытия реального движения информации.

Значение документов КПК, разумеется, не ограничивается их негативной критикой и выходит далеко за рамки проблемы определения достоверного / недостоверного. На документы КПК можно смотреть и как на источник изучения механизмов партийного расследования: почему контролеры обращали внимание на те или иные проблемы, как их интерпретировали, как определяли границу дозволенного и недозволенного в поведении партийной элиты. Мы видим на примере борьбы КПК банкетами, что сами по себе такие проступки оценивались Комиссией достаточно лояльно, но в случае «Ленинградского дела» именно они стали основой «обвинительной базы».

Небезынтересны документы КПК и с позиции изучения советской повседневности, восприятия роскоши, практик потребления экономических благ. Разнообразные детали советской повседневной жизни неизбежно охватываются авторами писем в КПК, партийными контролерами и уполномоченными в записках, отчетах, а также в основанных на них резолютивных документах. Настоящее исследование позволило определить бытовые запросы советской номенклатуры как стремление наполнить свою жизнь городским и даже скорее «старорежимным» уютом (о чём, к примеру, говорит большая востребованность пианино).

Достоверность источников определяется самим процессом их создания и целевого назначения. Документы КПК сами по себе являлись важнейшим элементом контрольной работы, и результативность контроля во многом определялось их содержанием. Таким образом, здесь достигается и обратный эффект, когда частные источниковедческие / архивоведческие проблемы могут выйти в авангард исторического исследования: внимание к делопроизводству КПК оправдано не только тем, что на примере данного партийного органа мы рассмотрели малоизвестные аспекты принятой в ЦК системы документирования и документооборота. Состояние делопроизводства КПК многое рассказало о состоянии самой контрольной работы: КПК тонула в «текучке», попутно успевая разбирать наиболее важные вопросы по заданию ЦК ВКП(б). Эффективная контрольная модель так и не была найдена, что не мешало КПК быть удобным для режима репрессивным институтом.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 127