«Синдром Василия В.»
Что это за «синдром» и чьим именем назван — космонавты знают. Ну а уважаемому читателю, думаю, это совсем даже не интересно... Какая разница?
В. В. пришел в отряд в наборе 1976 года. Вместе с ребятами своего потока прошел общекосмическую подготовку, а затем еще и годовую подготовку в Ахтубинске, где из них буквально «сделали» отличных летчиков-испытателей, правда, 3-го класса. Эта подготовка парням была предложена потому, что шла работа над программами «Буран» и АКС, где было четко обозначено — уметь хорошо летать. Как тогда уже пелось в песне: «Летчик может не стать космонавтом, космонавту нельзя не летать!»
И парни старались изо всех сил, так как очень надеялись на полеты в качестве командиров больших космических кораблей нового поколения. Не обошлось и без потерь. Во время одного из тренировочных полетов погиб В. Иванов, хороший и душевный парень. Его жена и дети остались в Звездном...
Завершив «испытательские» будни, В. В. приступил к подготовке в составе экипажа, инженером которого был многоопытный Виктор Савиных. В. В., конечно, очень старался и страшно боялся упустить свой шанс, но его «мучила» одна проблема, которую он тщательно скрывал. Это была болезнь. И о ней до его полета так никто и не узнал, хотя догадки были...

Весь отряд ходил на спортивные занятия в бассейн, где все, как обычно, плавали после пробежек и занятий на силовых тренажерах. Завершалось все небольшими посиделками в парилке. И вот однажды я обратил внимание, что В. В. как-то избегает прямых взглядов при встречах со мной. Ну, обратил я на этот момент внимание, уточнил через оперативные возможности и не получил никаких данных, которые бы могли насторожить. Тогда «списал» все на особенности характера и тревоги никакой не бил.
Как-то в один из тренировочных дней в бассейне заметил, что, несмотря на теплое время, В. В. слишком утепляет интимное место. Перепроверил ситуацию через врачей, и те опять заверили, что никакой тревоги нет. Поскольку мы с ним не контактировали в постоянном режиме, то и особого внимания я на В. В. не обращал, доверившись врачам, которые приняли к сведению мои сомнения. Но подготовка шла своим чередом, и время полета экипажа В. В. близилось. Все шло, как и было заведено по космическим традициям. Экзамены, проводы на
Байконур, предстартовая подготовка на 17-й площадке. Я, как и полагалось по штатному расписанию, был в составе оперативной группы, возглавляемой А. А. Леоновым.
И вот здесь все проявилось как нельзя ярче. В. В. просто стал избегать встреч со мной, и чем ближе к старту, тем более он мандражировал. Конечно, все можно было объяснить предстартовым волнением, но как-то не очень клеилось. Я вновь обратился к врачам и поделился своими соображениями с Алексеем Архиповичем. По его указанию врачи во время предстартовой медкомиссии проверяли все параметры, как говорится, по полной программе, но пришли к выводам, что нет симптомов каких-либо заболеваний. Ни углубленных, с анализами, ни визуальных проблем не обнаружили.

Посовещавшись, доложили и на госкомиссии, что просто молодой космонавт излишне взволнован и, по прибытию на станцию «Салют 7» придет в себя и будет работать нормально. На том и порешили, но подробную справку о происходящем со своими выводами, сомнениями и соображениями написали. После этого я позвонил руководителю отдела и зарегистрировал указанный документ. В. В. перед стартом «отпустило», и в корабль он сел совершенно спокойный. Так началась его работа в космосе, которая была недолгой. Впервые космический полет прерывался по причине болезни командира экипажа. В связи с этим Центр подготовки испытывал трудные времена. Досталось и командованию, и специалистам, и космонавтам. Генеральный конструктор В. П. Глушко буквально рвал и метал. А В. В. метался по станции, испытывая муки физические и душевные. Он сознавал, что его желание слетать, скрыв болезнь, обернулось личной трагедией, а главное, и самое страшное, срывом полетного задания.

Ему пытались помочь советами, рекомендовали принимать те или иные лекарства. Но он уже «запаниковал», и ему ничего не помогало. Хотя, как говорили знатоки таких болезней, для лечения простаты можно было бы что-нибудь придумать... Но ЦУП и руководство уже приняли решение прервать полет и готовиться к посадке. С чувством глубокой досады мы с Алексеем Архиповичем и оперативной бригадой спасателей вылетели на место посадки. С Леоновым договорились, что сразу после приземления мы вдвоем, без свидетелей, побеседуем с В. В. Мудрый Алексей Архипович сразу предложил: если он признается, что эта болезнь у него была и до полета, то и доклад Генеральному и руководству страны будет правильным, если нет, то...

Посадка прошла в штатном режиме. Спасатели и медики быстро поставили специальную палатку. В нее и «затащили» бледного и растерянного В. В. Увидев Архипыча и меня, он буквально прослезился и, не дожидаясь наших вопросов, сказал: желание полететь было настолько сильным, что он удачно «глушил» болезнь, рассчитывая, что в космосе она не даст о себе знать. Однако ошибся и теперь винит себя за весь этот обман.
Алексей Архипович Леонов констатировал, что хотя по-человечески понимает все, но простить обман трудно. Однако тут же добавил: «Мы ведь понимали, что какие-либо отклонения у тебя есть, но обнаружить не смогли. Значит, теперь ты, В. В., обрек все последующие экипажи на более тщательные медицинские проверки. Но Главного я буду убеждать в том, чтобы полет сочли экспериментальным, и хоть ты и чудак на букву «М», но я буду писать представление к званию Героя Советского Союза хотя бы зато, что ты в космосе первым испытал сильные физические страдания и боли. Однако оставаться после всего этого в отряде космонавтов я бы тебе не рекомендовал!»
После многих докладов и письменных отчетов В. В. все-таки наградили звездой героя, хотя и матерились при этом здорово. Некоторых медиков уволили, часть наказали. Но теперь в медуправлении стал часто появляться огромный лысый доктор с чудной фамилией и огромными руками с крупными пальцами. Он системно ставил космонавтов в «позу прачки» и активно «работал» пальцами в поисках простаты.

Некоторые космонавты, например, Саша С. после такой процедуры поворачивался к доктору и как бы шепотом произносил: «Доктор, теперь мы с вами можем и на «ты»!?»

В. В., завершив реадаптацию, пройдя курс лечения, быстро ушел из отряда и стал активно заниматься в Академии ВВС имени Гагарина, что была рядом, в Монино. Он умел учиться и работать. Быстро защитив кандидатскую, преподавал, занимался научной работой и двигался по служебной лестнице. Как активный и рассудительный парень он, как говорят, быстро нашел свою золотую жилу и хорошо ее разрабатывал. Через несколько лет он стал заместителем начальника академии, профессором и получил звание генерал-лейтенанта. Это хорошая высота, которую он взял своим трудом, тогда как многие его ровесники так и застряли в полковниках, удовлетворившись двумя-тремя полетами.

Однако болезни не оставили В. В. Он перенес подряд несколько операций и стал потихоньку угасать. Последний раз мы съездили с ним в командировку в Коста-Рику в 1997 году, когда он был еще относительно здоров и мог позволить себе путешествия. Затем последовали долгие процессы лечения, и в конце концов, организм сдался...

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2995

X