Введение

Григорий Михайлович Семенов — одна из самых противоречивых фигур Белого движения. Почти во всех советских словарях и энциклопедиях о Г.М.Семенове можно узнать только то, что он был врагом советской власти, воевал с Красной Армией в Забайкалье, эмигрировал, сотрудничал с японцами, в августе 1945 года арестован в Манчжурии и 30 августа 1946 года казнен по приговору суда.

Григорий Михайлович Семенов родился 13 (26) сентября 1890 года в поселке Куранжа станицы Дурулгуевской Забайкальской области в многодетной семье. Отец Михаил Петрович — казак, землероб. Мать Евдокия Марковна (в девичестве Нижегородцева). Семья Семеновых не бедствовала: сдавала государству (в первую очередь военному ведомству) ежегодно 250–300 пудов мяса, располагала первоклассной по тем временам сельскохозяйственной техникой фирм «Маккармик» и «Моисей Гарис», а потому обходилась почти без наемной рабочей силы.

Григорий Михайлович с детства говорил по-монгольски и по-бурятски. Позднее овладел английским языком, мог изъясняться по-китайски и по-японски. В 1908 году поступил, а в 1911 году окончил Оренбургское казачье юнкерское училище, получив похвальный лист начальника училища и чин хорунжего. Назначение Семенов получил в 1 — й Верхнеудинский полк Забайкальского казачьего войска, но через три недели был откомандирован в Монголию для производства маршрутных съемок, где наладил хорошие отношения с монгольским монархом Богдо-гэгеном, для которого перевел с русского языка «Устав кавалерийской службы русской армии», а также стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева.

В декабре 1911 года, сразу после провозглашения независимости Монголии от Китая, Г.Семенов с подчиненными ему казаками поддержал монголов в столкновениях с китайским гарнизоном столицы г. Урги, за что получил благодарность своего военного начальства из штаба округа. Однако русский консул посчитал, что это вмешательство может послужить поводом для обвинений в нарушении нейтралитета, и по настоянию МИД России Г.Семенов был отозван из Урги. Путь из Урги в свой полк в Троицкосавск (3350 верст, приблизительно 375 км) он покрыл, при средней температуре минус 45 градусов, за 26 часов непрерывного галопа. Вернувшись в свой полк, Григорий Михайлович чуть не угодил под суд за «ошибки», допущенные в Урге. Но суд не состоялся, а Семенова перевели в 1 — й Нерченский полк. После начала Первой мировой войны полк вошел в состав 10 — й Уссурийской дивизии генерала Крымова, и таким образом Семенов оказался в одной части с бароном Р.Ф.Унгерном фон Штенбергом и бароном П.Н.Врангелем.

В ноябре 1914 года прусские уланы, неожиданно налетев на штаб 1 — го Нерченского полка, захватили его знамя. Возвращавшийся из разведки с полусотней Г.Семенов случайно наткнулся на них, но не растерялся, развернул казаков в цепь и повел в атаку на врага, вдвое превышавшего его, и отбил полковое знамя, за что получил орден Св. Георгия 4 — й степени. Через три недели Семенов отличился вновь и получил Золотое Георгиевское оружие. Казаки под его командованием отбили у немцев большой обоз, при котором была артиллерия, и взяли в плен двух подполковников, один из которых был командиром пехотного батальона. Кроме того, Г.М.Семенов был награжден орденом Св. Владимира 3 — й степени.

В июне 1917 года он по приказу Временного правительства прибыл в Петроград. Увидев анархию и активность большевистских агитаторов в столице, а также посетив несколько заседаний Петроградского совета, он предложил полковнику Муравьеву, формировавшему добровольческие части, ротой юнкеров арестовать членов Петроградского совета как агентов вражеской страны, немедленно судить их военно — полевым судом и тут же привести приговор в исполнение. Затем, если потребуется, арестовать Временное правительство и «от имени народа просить Верховного Главнокомандующего генерала от кавалерии Брусилова принять на себя диктатуру над страной». Муравьев доложил о плане Брусилову, но тот оказался от его осуществления. Такая версия событий изложена Г.М.Семеновым в книге воспоминаний «О себе», изданной в Харбине в 1938 году, а в допросе его заместителем Генерального прокурора СССР Вавиловым 17 августа 1946 года (т.11 л.д.140–144) картина предстает такая. 23 июля Г.М.Семенов был принят Керенским, который вручил ему мандат комиссара Временного правительства по Иркутской области и значительную сумму денег, после чего Григорий Михайлович отбыл в Иркутск для формирования частей из монголов и бурят, которые, естественно, в армию не рвались. Во время попыток сформировать монголо-бурятскую часть пришло известие о взятии власти большевиками.

Г.Семенов отошел с некоторым количеством казаков в Манчжурию и сформировал там особый Манчжурский отряд для борьбы с большевиками. Начало формирования отряда положил случай, произошедший в декабре 1917 года. Начальник Китайско — Восточной железной дороги (КВДЖ), которая проходила по Манчжурии, генерал Д.Л.Хорват считал, что перемена власти в центре никак не отразится на его положении, и потому не принимал каких-либо мер против большевиков. Г.Семенов решил отправиться в Харбин, дабы открыть ему глаза на происходящее. 18 декабря Семенов прибыл на станцию Манчжурия. Там он увидел полностью деморализованный «обольшевичившийся» русский гарнизон. Китайские войска хотели разоружить его, взять под охрану и навести порядок в городе. Переговорив с начальником китайского гарнизона генералом Ганом, Семенов решил разоружить русских сам, на что имел право как комиссар Временного правительства. Он потребовал от начальника станции предоставить свободный эшелон в 30 теплушек, оборудованных нарами и печами, и отправил его на станцию Даурия, якобы для того, чтобы загрузить свой «монголо — бурятский полк», которого в действительности не существовало. На следующий день в 4 утра «полк» прибыл на станцию Манчжурия. Он состоял из семи человек во главе с войсковым старшиной бароном Унгерном. Никому и в голову не пришло, что полка нет, а состав прибыл почти пустой. К семи часам русский гарнизон, насчитывавший 1500 человек, был разоружен семью казаками; барон Унгерн с одним (!) казаком лично разоружил две роты, посажен в эшелон и в 10 утра отправлен в глубь России. Перед отправлением состава Семенов объявил солдатам, что задняя теплушка занята конвоем, и отправил одного подхорунжего Шувалова конвоировать эшелон из 37 вагонов. На станции Даурия Шувалов спрыгнул, а эшелон пошел дальше. Таким образом под контролем Г.Семенова оказались два гарнизона — даурский и манчжурский, сразу после разоружения которого Семенов отправил генералу Хорвату телеграмму: «Харбин, генералу Хорвату. Разоружил обольшевичившийся гарнизон Манчжурии и эвакуировал его в глубь России. Несение гарнизонной службы возложил на вверенный мне полк. Жду ваших распоряжений. Есаул Семенов».

Так начал свое существование Особый маньчжурский отряд, который позднее вырос до армии. С ним Г.Семенов вернулся в Россию — и на станции Даурия Забайкальской железной дороги организовал штаб. За время гражданской войны Григорий Михайлович Семенов был избран походным атаманом Уссурийского, Амурского, Забайкальского, Уральского и Сибирского казачьих войск.

7 апреля 1918 года атаман Семенов начал свое первое наступление на красных, которых возглавлял Сергей Лазо. Наступление развивалось удачно — войска продвинулись на 200 верст по территории Забайкалья.

После прихода к власти Верховного Правителя России адмирала А.В.Колчака в ноябре 1918 года атаман Семенов, после небольших препирательств, признает его власть и подчиняется адмиралу. Колчак присваивает Григорию Михайловичу воинские звания, последнее из которых — генерал-лейтенант. Перед сложением с себя полномочий Верховного Правителя России А.В. Колчак указом от 4 января 1920 года, до соединения с генералом А.И.Деникиным, назначает атамана Семенова Главнокомандующим Вооруженными Силами Дальнего Востока и Иркутского военного округа и наделяет «всей полнотой военной и гражданской власти на этой территории». 6 октября 1920 года атаман переподчинился новому главкому — генерал-лейтенанту барону П.Н.Врангелю. В вооруженной борьбе с большевиками он участвовал до своей эмиграции в Манчжурию в сентябре 1921 года. Интересный и малоизвестный факт содержится в книге Семенова «О себе». Оказывается, он вызвал на дуэль главнокомандующего силами Антанты в Сибири французского генерала Жанена — за предательство им адмирала А.В.Колчака, заключавшееся в согласии Жанена на выдачу адмирала красным. Дуэль, правда, не состоялась — француз на нее не явился. Атаман Семенов — один из самых известных и влиятельных командиров Белого движения, наряду с такими его лидерами, как атаманы П.Н.Краснов, А.Г.Шкуро, А.И.Дутов, генералы А.И.Деникин, П.Н.Врангель, Н.Н.Юденич, адмирал А.В.Колчак. Под его контролем во время гражданской войны находилась огромная территория Забайкалья. Позднее его обвиняли, как и остальных лидеров Белого движения, в жестоком подавлении революционных восстаний, изъятии продовольствия и фуража у населения, истреблении большевиков и лиц, сочувствующих советской власти. Важнейший интересующий многих вопрос — это вопрос о золотом запасе Имперской России. Что же стало с ним и каково участие атамана Семенова в его вывозе из России? Согласно имеющейся в следственном деле (т.25 л.д.2–4) справке, подготовленной начальником валютного управления Минфина СССР И.Злобиным, всего белогвардейцы увезли около 500 тонн золота на сумму 664.984.657,63 полновесных царских рублей. В распоряжение атамана Семенова попало 2 вагона с 2 тысячами пудов золота (32,76 тонны). Это 722 ящика на сумму 44.044.342,06 царских рублей. Советские финансисты подсчитали, что на май 1946 года это условно составляет 203.374.749,2 советских рублей. Правда, из этой суммы надо вычесть почти 667 тысяч царских рублей, которые атаман истратил в ноябре-декабре 1919 года на нужды своей армии. Семенов в допросе от 16 августа 1946 года (т.11 л.д.131–134) подтвердил захват в 1919 году 2 вагонов с золотом на сумму 44 млн. рублей. Где же это золото сейчас? Если о золоте адмирала А.В.Колчака в деле туманно сказано, что оно в «японских банках», то с золотом, попавшим в распоряжение атамана Семенова, все ясно: оно хранилось в Гонконге, контролируемом в то время англичанами, в Гонконг-Шанхайском банке в сейфе на имя китайского журналиста Вен-ен-тана, бывшего доверенным лицом Семенова. Во 30 — е годы атаман пытался получить золото, но у него ничего не получилось. Судя по следственному делу, несмотря на все усилия, не получилось это и у правительства СССР, так что золото (или его оставшаяся часть), видимо, до сих пор лежит в Гонконг — Шанхайском банке. Поэтому вместо того, чтобы выпрашивать кредиты МВФ, России надо заняться извлечением своего золота и процентов за его хранение из банков Японии и Британии

Эмигрировав в Китай, атаман вскоре уехал в США и Канаду, затем обосновался в Японии. С образованием же в 1932 году государства Маньчжоу-Го, во главе которого встал последний китайский император из Маньчжурской династии Пу-И, японцы предоставили атаману дом в Дайрене, где он прожил до августа 1945 года, и назначили ежемесячную пенсию в 1000 иен. В Маньчжоу-Го японские специалисты играли ведущую роль. Японская военная миссия в Харбине, поставила под свой полный контроль более 80 тысяч русских эмигрантов, проживающих в Манчжурии. Все эмигранты из России как в Манчжурии, так и по всему миру, были сильно разобщены, чему немало способствовали агенты советских органов госбезопасности. Существовало немыслимое множество организаций, лидеры которых постоянно спорили, кто из них самый главный. При этом много говорили о необходимости объединения, причем каждый лидер считал, что объединение должно произойти вокруг него. Споры велись и о пути, которым должна пойти Россия после падения большевизма. Самим эмигрантам объединиться так и не удалось. Однако в Манчжурии это смогли сделать, по иронии судьбы, японцы. В 1934 году по их предложению было создано Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи (БРЭМ). Надежды на самостоятельность и независимость БРЭМа очень скоро рухнули. Зато японцы смогли объединить необъединимое: заклятых врагов атамана Григория Семенова и Константина Родзаевского, который был лидером Всероссийской фашистской партии, созданной в 1925 году в Харбине под влиянием успехов Б.Муссолини в Италии. Во время своего наивысшего расцвета партия насчитывала более 30 тысяч человек, имела филиалы в Австралии, Северной и Южной Америке, Европе, по всей Юго-Восточной Азии.

В Маньчжурии семеновцы расселились по станционным поселкам КВЖД, многие уехали в Америку и Европу. Большая часть, однако, осела в Харбине и Шанхае. Атаман Семенов занял пост Начальника Бюро российских эмигрантов. Часть казаков стала полицейскими, а в годы 2 — й Мировой войны были сформированы японцами два отряда — «Асано» близ Харбина и «Пешковский» в Хайларе в составе Квантунской армии. Уже к лету 1945 г. стал ясен близкий финал империи Маньчжоу-го — а вместе с ней и трагическая участь русской эмиграции. Нравы ОГПУ-НКВД здесь знали хорошо, на милосердие врагов никто не рассчитывал. 9 августа 1945 г. (за 10 часов до официального объявления войны) гигантская советская армия с трех сторон обрушилась на Квантунскую армию, от которой, по выражению японского историка Хаяси Сабуро, к тому времени «осталась лишь ее собственная тень.» Японцы настойчиво предлагали ему специальный катер для эвакуации на юг Кореи, однако атаман решил разделить участь казаков, приведенных им в Маньчжурию. В тот день советские войска стали прибывать эшелонами в Дальний, и Семенов в буквальном смысле вышел навстречу своей смерти. Вот рассказ очевидца лейтенанта РККА: «Когда наш эшелон приближался к перрону дальнинского вокзала, через окна мы увидели на перроне усатого человека в красивой генеральской форме, при орденах и при шашке на боку. Вагон, в котором я находился, остановился как раз напротив странного господина, а когда открыли двери, к нему не без робости подошли несколько человек, в их числе и я, и командир нашей роты, подвыпивший в пути майор в расстегнутом кителе, с мятой фуражкой в руке. Человек с лихо закрученными усами взял под козырек и для всех нас громко представился:» Я Семенов!«Пьяный майор захлопал глазами, и первой его реакцией был истерический крик:» Врешь!«Сбылись пророчества главы монгольской ламаистской церкви Живого Будды Богдогэгена Джебцзун-Дамба хутухты, сказавшего хорунжему в 1913 г. в Маньчжурии Семенову:» Ты, Гриша, не умрешь обычной смертью. Тебя минует пуля, не коснется сабля, стрела и копье пролетят мимо. Ты сам позовешь себе смерть.«(Кстати,» Живой Будда» и Семенов были друзьями — атаман, в совершенстве зная монгольский язык, перевел Устав русской кавалерии и помог организовать и обучить три конных полка, составивших основу новой монгольской армии). Пройдя Мировую и Гражданскую войны, Семенов не был даже ранен. Он сам пришел в руки палачей. На Лубянке рядом с атаманом оказались его бывшие соратники — генералы А.Бакшеев, Л.Власьевский, активные участники Белого движения К.Родзаевский, Б.Шепунов, И.Михайлов, Л.Охотин и Н.Ухтомский.

В ходе обыска, произведенного 26 августа 1945 года. было изъято следующее:

— диплом о присвоении степени бакалавра философии, выданный университетом Андри-Рисерч(Индия);

— ордена и медали;

— протоколы и документы о характере взаимоотношений с японскими властями;

— портрет Суворова.

21 августа 1946 г. на заседании Военной коллегии Верховного суда СССР атаману Семенову было предъявлено обвинение, содержащее 10 пунктов. 26 августа печально знаменитый В.Ульрих — неизменный председатель на всех главных показательных процессах, открыл заседание Военной коллегии. Семенов, первым дававший показания, отлично знал свою участь, был ко всему безразличен и признал предъявленные ему обвинения.

«Вопрос: В чем выразились ваши попытки организации переворота в Петрограде против Советов рабочих и солдатских депутатов?

Семенов: По плану, предложенному мной полковнику Муравьеву, опираясь на один или два военных училища, арестовать лидера большевиков Ленина и расстрелять.

Вопрос: Значит, расстрелять?

Семенов: Да, расстрелять!»

Почти год органы СМЕРШ, а с весны 1946 года МГБ СССР, вели следствие. В одно дело были объединены следующие лица. Сам атаман, упоминавшиеся ранее К.В.Родзаевский, Л.Ф.Власьевский, А.П.Бакшеев, Л.П.Охотин, князь Н.А.Ухтомский и другие лица. Суд над ними, который начался 26 августа 1946 года, широко освещался, в отличие, скажем, от суда над генералом Власовым, состоявшегося месяцем ранее, или суда над атаманом П.Н.Красновым, А.Г.Шкуро и другими, о которых были лишь скупые сообщения. Процессу над, как их называли, «семеновцами» советские газеты посвящали целые полосы.

30 августа подсудимых признали виновными. В.В. Ульрих в 5.10 утра начал и в 5.30 закончил чтение приговора. По нему атаман Г.Н.Семенов на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года был приговорен к смертной казни через повешение с конфискацией имущества как «врага советского народа и активного пособника японских агрессоров». Власьевский, Родзаевский, Бакшеев были приговорены к расстрелу с конфискацией имущества. Князь Ухтомский и Охотин, «учитывая их сравнительно меньшую роль в антисоветской деятельности”, приговорены к 20 и 15 годам каторжных работ, соответственно, с конфискацией имущества. Ни тот ни другой до выхода из лагеря не дожили. Охотин умер в 1948 году, князь Ухтомский — 18 августа 1953 года.

Семенов просил ему, как русскому офицеру, заменить зачитанную меру расстрелом. Просьба была отклонена. Когда 30 августа 1946 г. в 11 часов вечера атамана вывели на голгофу, он потребовал присутствия священника — и в этом было отказано под хохот палачей. Атамана повесили старым, давно запрещенным способом: на шее петля, он висел, но еще долго дышал. Двое палачей, наблюдая конвульсии, со смехом острили: «Кайся, гад, кайся, скоро ведь задубеешь!» Казнили Г.Семенова 30 августа в 11 часов вечера.4 апреля 1994 года в отношении Г.М.Семенова, а 26 марта 1998 года в отношении остальных семерых подсудимых Военная коллегия Верховного Суда РФ пересматривала уголовное дело. По статье 58–10 ч. 2 (антисоветская агитация и пропаганда) УК РСФСР дело в отношении всех подсудимых прекращено за отсутствием состава преступления.



Вперёд>>  

Просмотров: 7211

X