Глава четвертая. Квантунский финал Второй мировой. Год 45-й

Вхождение страны Восходящего Солнца в ряды противников Советского Союза перед Второй мировой войной связано с 25 ноября 1936 года. В тот день Япония подписала так называемый «Антикоминтерновский пакт» с гитлеровской Германией. Вскоре к пакту присоединилась фашистская Италия. Так возникла ось Берлин — Рим — Токио, основанная прежде всего на агрессивных устремлениях. Однако две пробы сил советской Красной Армии — у озера Хасан и на реке Халхин-Гол успеха японской Квантунской армии не принесли. Более того, ее войска, участвовавшие в боях, оказались наголову разгромленными, а императорская авиация понесла огромные потери в самолетах.

Однако это не помешало дальнейшему сближению Японии, которая стала откровенно милитаристским государством, с Германией на антисоветской основе. Исключительно способный советский разведчик — сотрудник Разведывательного управления РККА Рихард Зорге (Рамзай-Инсон), успешно действовавший на Японских островах на протяжении многих лет, доносил в январе 1938 года, в частности:

«Москва. Директору.

Полковник Отт получил с январской почтой распоряжение германского генштаба — запросить от имени германского генштаба японский генштаб, будет ли немедленно после войны в Китае начата война против СССР, или нет. Отвечая на этот вопрос отрицательно, Хомма сообщил полковнику Отту следующее: японский генштаб подготовляет войну против СССР усиленными темпами, считая, что оттяжка времени может работать в пользу СССР. Однако даже эти ускоренные приготовления требуют времени, по причинам: необходимости содержать большую оккупационную армию в Китае в течение длительного времени; необходимости основательно пополнить японскую армию после войны в Китае; наличия финансовых трудностей, а также ввиду того, что германский генштаб (очевидно ошибка, по смыслу должен быть «японский генштаб») не может быть готов немедленно. Поэтому он считает, что два года являются максимальным, а один год — минимальным сроком для того, чтобы японский генштаб мог начать войну против СССР. Это заявление было Оттом записано и показано Рамзаю (в присутствии Отто). Рамзай имел достаточно времени, чтобы полностью его изучить и запомнить точные формулировки».

В Токио уже ожидали скорого подписания тройственного пакта (ось Берлин — Рим — Токио), но совершенно неожиданно для японского правительства Хиранумы Германия 23 августа 1939 года подписывает пакт о ненападении с Советским Союзом. Кабинет министров Хиранумы подает в отставку, но перед этим в Берлин отправляется «желчная» нота:

«1. Правительство Японии поняло заключение пакта о ненападении таким образом, что оно окончательно аннулировало теперешние переговоры о пакте трех держав.

2. Японское правительство заявляет, что заключение Германией с Россией пакта о ненападении является серьезным нарушением сепаратного соглашения, связанного с «Антикоминтерновским пактом», между Японией и Германией. Поэтому оно выражает строгий протест немецкому правительству».

Однако разногласия между Токио и Берлином удалось урегулировать и 27 сентября 1940 года в германской столице был подписан тройственный акт Германии, Италии и Японии. Было объявлено, что все три союзные державы пекутся об установлении «мира во всем мире» и ради этого приступают к построению «нового порядка в Великой Восточной Азии и Европе». «Высокие договаривающиеся стороны» обязывались оказывать друг другу военную помощь — в случае если одна из них подвергнется нападению «какой-либо другой державы, которая сейчас не участвует в японо-китайской войне».

Заключение тройственного пакта вызвало однозначную реакцию мировой общественности. Государственный секретарь США К. Холл прокомментировал это событие так: «бандитские страны» наконец-то объединились. Министр иностранный дел гитлеровской Германии И. Риббентроп отметил, что «эта палка будет иметь два конца — против России и против Америки».

В Токио заключение Берлинского тройственного пакта посчитали большой внешнеполитической удачей, поскольку там прекрасно понимали, что стране Восходящего Солнца одной с Советским Союзом в случае войны не справиться. Министр иностранных дел Японии И. Мацулка на заседании тайного совета империи заверил его в следующем:

«Хотя и существует договор о ненападении (между Германией и Советским Союзом. — А.Ш.), однако Япония окажет помощь Германии в случае советско-германской войны, а Германия окажет помощь Японии в случае русско-японской войны... Даже если мы наблюдаем улучшение русско-японских отношений, оно вряд ли продлится более трех лет. Нам придется пересмотреть отношения между Японией, Советским Союзом и Германией через два года».

Страна Восходящего Солнца, ведя войну в Китае, с началом Второй мировой войны связывала прежде всего планы завоевания «стран южных морей». Однако Япония смогла начать большую войну в Тихом океане только при твердой гарантии, что СССР будет втянут в войну в Европе. Не случайно один из лидеров императорского генералитета генерал Койсо заявил: «Осуществляя движение на юг против волков, надо остерегаться тигра с северных ворот».

В Москве понимали, что главный очаг военной напряженности кроется не на Дальнем Востоке, а в Европе. Именно оттуда Советскому государству приходилось ожидать вражеского нашествия. Это обстоятельство заставило И.В. Сталина и правительство СССР пойти 13 апреля 1941 года на подписание советско-японского пакта (договора) о нейтралитете сроком на пять лет.

В статье второй пакта говорилось: «В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая Договаривающаяся Сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжении всего конфликта».

В той внешнеполитической ситуации такой договор был выгоден обеим сторонам. Следует отметить, что его заключение вызвало по разным причинам крайне негативную реакцию в Берлине, а также в Вашингтоне и Токио.

Нападение гитлеровской Германии и ее сателлитов на Советский Союз 22 июня 1941 годы вызвало в Токио острую правительственную дискуссию, которая затянулась на десять дней. На окончательное решение Японии повлияло известное высказывание Бисмарка о том, что для союза нужны два партнера: наездник и осел. Правительство страны Восходящего Солнца в новой ситуации могло быть только ослом, коим оно быть не пожелало.

В итоге правительственной дискуссии глава кабинета министров Тодзио высказал возобладавшую точку зрения: «Престиж Японии необычайно поднимется, если мы нападем на Советский Союз, когда он, как спелая хурма, будет готов упасть на землю». В Токио решили немного подождать, явно не рассчитывая на неуспех германских армий в кампании 1941 года.

Проведение такой острой дискуссии на правительственном уровне не помешало японской правящей элите уже на третий день вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз принять в императорском дворце в Токио «Программу национальной политики империи в соответствии с изменением обстановки». В засекреченной «Программе», в частности, говорилось, что императорская Япония «скрытно завершая... военную подготовку против Советского Союза... прибегнув к вооруженной силе, разрешит северную проблему».

В «Программе» особо отмечалось, что Япония может вступить в войну против СССР только в случае, если «германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи». Однако уже в июле в Токио стали выражать большую озабоченность и тревогу по поводу темпов наступления групп армий своего союзника по «оси» на советской земле.

Японскому послу в Берлине X. Осиме в конце июля 1941 года поручается выявить истинное положение дел на германо-советском фронте. Тот обращается за разъяснением к министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. Но на вопрос японского посла пришлось отвечать начальнику штаба главного командования (ОКБ) В. Кейтелю. Последний авторитетно заявил, что относительно плана «Барбаросса» «темпы продвижения замедляются примерно на три недели». В последующие дни темпы наступления немецко-фашистских войск замедлились еще больше и о «блицкриге» речь уже больше не шла.

В «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба, который наблюдал за ходом войны на территории Советского Союза самым заинтересованным образом, появились тревожные, до крайности озабоченные записи:

«22 июля.

Прошел месяц после начала германо-советской войны. Переброски советских войск с Дальнего Востока не наблюдается. Что касается наступления благоприятного момента для начала боевых действий против СССР, то вероятность завершения войны в результате операции только Германии по меньшей мере сократилась...

25 июля.

В оперативном отделе мнение о том, чтобы выступить против севера в течение этого года, постепенно ослабевает Необходимы ярко выраженные перемены в советско-германской войне»

О ходе воины в Токио информация поступала не только из Берлина, но и из Москвы. В правящих кругах империи на Японских островах не оставили без внимания предупреждение своего московского посла генерал-лейтенанта Е. Татэкава, который накануне вторжения вермахта и других фашистских армий в СССР сообщал: «Советский Союз не покорится. Компромисс здесь невозможен. Война должна быть затяжной».

После провала попытки германских армий с ходу овладеть Москвой и нескольких сильных контрударов советских войск, в императорской ставке поняли, что о вступлении в войну против своего северного соседа в 1941 году по ранее составленному плану (кодовое название «Кантокуэн») не могло быть и речи. 3 октября в приказе японской ставки главного командования говорилось:

«В соответствии со складывающейся обстановкой осуществить подготовку к операции против России с целью достижения готовности к войне весной 1942 г.».

Японское командование разрабатывало не только планы захвата значительной части советской территории, но и систему военного управления «в зоне оккупации территории СССР». В Токио по-прежнему считали своими жизненными интересами следующие территории при разделе «побежденного» Советского Союза:

«Приморье должно быть присоединено к Японии, районы, прилегающие к Маньчжурской империи, должны быть включены в сферу влияния этой страны, а Транссибирская дорога отдана под полный контроль Японии и Германии, причем Омск будет пунктом разграничения между ними».

Подтверждения отказу японского руководства от нападения СССР были надежнейшие. Это были не только многочисленные разведдонесения Рихарда Зорге из Токио. Еще летом 1940 года американским криптографам удалось раскрыть японские шифры. Летом 1941 года дешифровкой перехваченных японских документов в вооруженных силах США были заняты 800 офицеров и рядовых специалистов. Перехваченная информация свидетельствовала о решении Токио напасть на Советский Союз как только Германия добьется убедительных побед на Восточном фронте.

Однако откладывание на «завтра» приведение в исполнение плана «Кантокуэн» не привело к сколько-нибудь заметному сокращению Квантунской армии, расквартированной на территории Маньчжурии. В ней и соседней Корее намечалось иметь не менее 16 дивизий. Кроме того, здесь располагались 750 различных воинских частей и подразделений, что было эквивалентно еще 9 дивизиям. Общая численность этих японских войск на 1 августа 1942 года составляла 850 тысяч солдат и офицеров, не считая марионеточных войск — то есть около одной трети численности всей императорской сухопутной армии.

Присутствие на дальневосточных границах мощной группировки вооруженных сил Японии вынуждало Советский Союз на протяжении всей Великой Отечественной войны с Германией и ее союзниками держать на Востоке от 32 до 59 расчетных дивизий сухопутных войск, от 10 до 29 авиационных дивизий, до 6 дивизий и 4 бригад войск противовоздушной обороны страны. Всего войск общей численностью более 1 миллиона солдат и офицеров, 8–16 тысяч орудий и минометов, свыше 2 тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, от 3 до 4 тысяч боевых самолетов и более 100 боевых кораблей основных классов. Это составляло от 15 до 30 процентов боевых сил и средств советских вооруженных сил. Что и говорить этим войскам нашлось бы лучшее применение на советско-германском фронте, особенно в критические для Красной Армии периоды. Так что помощь «невоюющей» милитаристской Японии «воюющей» гитлеровской Германии с 1941 по 1945 год была вполне ощутимой.

Японские специалисты очень высоко оценивали боевые возможности Квантунской армии, которая «была превосходно вооружена». Так, Д. Комигава считал, что «летом 1941 года мощь Квантунской армии достигла пика, и ее называли в Японии непобедимой», а также «самой передовой и современной».

Японское командование планировало вести войну на Дальнем Востоке против Советского Союза не только на суше, но одновременно и на море. С этой целью в районе военно-морской базы Оминато специально создан 5-й флот Военно-Морских Сил Японии.

Японии решила начать большую войну в Тихом океане, где главным противником для нее становились Соединенные Штаты Токио проводит стратегическую маскировку, делая вид, что оно готовится нанести удар по СССР и усилить военное давление в Китае (японцы не знали, что многие их радиограммы становятся «добычей» американцев). Действительно, предстоящий «поход на север» в доенных приготовлениях выглядел достаточно убедительно для непосвященного в плоды американской радиоразведки человека.

На исходе 1941 года из 51 дивизии, которыми располагала Япония, 20 дивизий дислоцировалось в Китае и Корее, 13 — в Маньчжурии, 7 требовалось для обороны островной метрополии и только 11 дивизий могли быть использованы на других театрах военных действий — всего лишь чуть больше одной пятой японской сухопутной армии. Из пяти воздушных флотов три находились на азиатском континенте и на Японских островах.

Такая стратегическая маскировка японской стороны все же имела успех. После нападения Германии на Советский Союз вплоть до 7 октября 1941 года — до нападения на Перл-Харбор — начальник разведки Тихоокеанского флота США Э. Лейтон получил с нараставшей интенсивностью около пятидесяти предупреждений из дипломатических источников (от помощников военных атташе и представителей Чан Кайши) о том, что японцы, вне всякого сомнения, «уже на следующей неделе» нападут на СССР. Главным объектом нападения называлась русская Сибирь. О Перл-Харборе речь не шла вообще.

7-го числа Япония начала «войну на Тихом океане» (так ее назвали американцы) против Соединенных Штатов, Великобритании и Голландии с Гавайской операции Советский Союз в списке ее военных противников в 41-м году не значился.

Удар японского военного флота по сильнейшей морской крепости США на Тихом океане Перл-Харбор вполне сравним с нападением императорского Соединенного флота адмирала Хейхатиро Того на Порт-Артур. Сравним прежде всего по внезапности и вероломности (боевые действия начинались без предварительного объявления войны), силам, задействованным в операции, умению держать в тайне подготовку удара и в какой-то мере по результатам — завоеванию господства на море.

Американцы потеряли в Перл-Харборе все находившиеся здесь линейные корабли, при этом 4 из них были потоплены, 5 тяжело или серьезно повреждены, тяжело повреждены были также 3 легких крейсера и 3 эскадренных миноносца (два из них в сухом доке), перевернулся и затонул минный заградитель, повреждены 3 вспомогательных судна. Всего было потоплено и повреждено 19 боевых кораблей. Потери авиации составили 347 самолетов, большинство из которых не успели даже взлететь, в том числе 188 были уничтожены, остальные получили серьезные повреждения. Только 43 американских самолета смогли после воздушного налета вступить в бой. Безвозвратные потери морской и армейской авиации оказались примерно равными.

Велики были потери и в личном составе. По флоту и корпусу морской пехоты они составляли 2835 офицеров и рядовых, из них 2086 убитыми и смертельно раненными. Потери американских армейских войск составили около 600 человек, из которых 194 человека — убиты. Всего же были убиты 2403 и ранены 1178 человек. Потери в личном составе военно-морских сил США в результате катастрофы в Перл-Харборе в три раза превысили общие потери флота в людях за испано-американскую и Первую мировую войны, вместе взятые.

Японские потери (воздушный налет на Перл-Харбор длился всего два часа) составили всего 29 самолетов, в том числе 15 бомбардиров и 5 торпедоносцев, одну большую подводную лодку и пять подводных лодок-малюток, действия которых оказались не эффективными.

«Война на Тихом океане» не обошла стороной и Советский Союз, его морское приграничье. Прежде всего японская сторона стала затруднять любой проход советских судов через проливы Сангарский и Лаперуза. Появление дрейфующих мин из поставленных японцами у своих берегов минных заграждений ограничило советскую рыбопромысловую зону в Японском море. Военные корабли императорского флота под угрозой применения оружия стали останавливать советские грузовые суда и осуществлять их досмотры.

Затем советские гражданские корабли стали постоянным объектом нападения японских подводных лодок в открытом море. 1 мая 1942 года был торпедирован пароход «Ангарстрой». 17 февраля 1943 года по пути из Владивостока в Петропавловск-Камчатский был потоплен пароход «Ильмень». В тот же день вблизи Цусимского пролива двумя торпедами был потоплен пароход «Кола». Японскими военными моряками были пущены на морское дно советские суда «Кречет», «Свирьстрой», «Сергей Лазо», «Симферополь», «Перекоп», «Майкоп»...

Японские подводные лодки не только производили из-под воды внезапные торпедные залпы по советским судам, но и, всплывая, обстреливали их из орудий, как это было в случае с пароходом «Уэлен» у австралийских берегов.

Продолжались постоянные нарушения государственной границы Советского Союза в Приморье, Приамурье и Забайкалье. Так, в памятной записке наркомата иностранных дел СССР посольству Японии в Москве от 3 февраля 1943 года относительно случаев нарушения советской государственной границы японской стороной, говорилось следующее:

«1. 8 ноября 1942 г.

в 9 час. 30 мин., трое неизвестных в военной форме, из которых двое были вооружены винтовками, выйдя из маньчжурского полицейского кордона «Ука», направились к берегу р. Аргунь. На берегу один неизвестный без оружия отделился от группы, перешел реку Аргунь и остров и затем, нарушив государственную границу СССР, подошел к советскому берегу р. Аргунь в пункте, что примерно 5,5 км юго-восточнее советского населенного пункта Ново-Цурухайтуй, после чего вернулся к двум военным, оставшимся на маньчжурском берегу р. Аргунь.

2. 21 ноября 1942 г.

в 10 час. 40 мин., один японский самолет, типа бомбардировщик, нарушил государственную границу СССР в пункте, что 15 км южнее погранзнака № 24.

Самолет залетел в глубь советской территории на 60 км и, пробыв над территорией СССР один час 25 мин., в 12 час. 05 мин вылетел в Маньчжурию, в районе, что 13 км южнее маньчжурского г. Дуннин.

3. 24 ноября 1942 г.

В 13 час. 30 мин, группа японо-маньчжурских солдат, численностью 25 чел., прибыла на подводах к маньчжурскому берегу Амура, в районе примерно 4,5 км северо-западнее маньчжурского населенного пункта Шандагоан. Расположившись в указанном районе, группа открыла ружейно-пулеметный огонь в направлении советского острова. После обстрела японо-маньчжурские солдаты высадились на советский остров и, пробыв там до 15 часов, возвратились обратно на маньчжурскую территорию.

4. 30 ноября 1942 г.

в 11 час. 51 мин., один японский самолет нарушил государственную границу СССР в районе, что 1 км севернее пограничного знака № 19. Самолет углубился над советской территорией до 60 км и, пробыв над территорией СССР 56 мин., в 12 час. 47 мин вылетел в Маньчжурию, в район населенного пункта Полтавка.

5. 3 декабря 1942 г.

в 12 час., один японский самолет нарушил государственную границу СССР в пункте, что 4,5 км северо-западнее (по) граничного знака литера «П». Самолет, залетев в глубь советской территории на 25 км, вылетел в Маньчжурию, в пункте, что 30 км севернее (пограничного знака литера «П».

6. 15 декабря 1942 г.

в 12 час. 40 мин., один японский самолет, типа разведчик, нарушил государственную границу СССР в районе, что 39 км юго-западнее Хабаровска.

Самолет залетел в глубь советской территории на 15 км, после чего вылетел в Маньчжурию, в районе взлета.

7. 16 декабря 1942 г.

в 13 час. 25 мин., один японский самолет, типа легкий бомбардировщик, на высоте 1000 м нарушил государственную границу СССР в районе западнее населенного пункта Ново-Качаловское. Самолет залетел в глубь советской территории на 30 км, после чего обратным курсом вылетел в Маньчжурию.

8. того же, 16 декабря.

в 14 час. 30 мин., один японский самолет, типа разведчик, на высоте 1000 м, нарушил государственную границу СССР в пункте, что 18 км северо-западнее населенного пункта Комиссаровское.

9. 26 декабря 1942 г.

в 9 час. 40 мин., 5 неизвестных, вооруженных автоматами, одетых в белые халаты, с маньчжурского берега р. Аргунь, в районе, что в 2 км юго-западнее населенного пункта Онохаи, обстреляли несколькими очередями советский пограничный наряд.

В результате обстрела смертельно ранен старшина наряда — младший сержант Куропаткин.

После обстрела неизвестные скрылись в тылу маньчжурской территории.

10. 20 января 1943 г.

в 14 час. 40 мин., с маньчжурской территории тремя артиллерийскими снарядами был обстрелян советский самолет, пролетавший над советской территорией, в районе, что 12 км юго-восточнее погранзнака литера «И».

Снаряды рвались над советской территорией, в 1 км от государственной границы».

Памятная записка советской стороны, переданная японскому послу, свидетельствовала о постоянных, грубых нарушениях государственной границы Советского Союза. Но теперь реакция официального Токио на подобные демарши советской дипломатии была куда более сдержанней, чем это было в 30-е годы. Это и понятно: после первых значительных успехов во Второй мировой войне страна Восходящего Солнца вступила в полосу военных неудач.

О вступлении Японии в войну против Советского Союза на стороне гитлеровской Германии речи уже и не было. Более того, донесения на сей счет разведгруппы Рихарда Зорге позволили перебросить с Дальнего Востока на Запад, на фронт значительное число свежих, хорошо обученных дивизий и авиационных полков. В Берлине об этом знали достоверно точно. В донесении службы разведки и контрразведки генерального штаба сухопутных войск вермахта из Владивостока о переброске советских войск и техники на запад, датированном 3 октября 1943 года, говорилось:

«Дополнительные и достоверные сведения из Владивостока свидетельствуют: с начала сентября наблюдается усиленная отправка войск и материальной части из дальневосточной Монголии на запад. Количественно убывающие оцениваются почти в 1 млн. чел., составляющие целые формирования с тяжелой техникой. На запад перебазируются также крупные части ВВС, включая транспортные самолеты. Возмещение убывающих войск осуществляется очень медленно. Оборона строится в настоящее время за счет подготовленного гражданского населения, очень ослабленного в количественном отношении Склады важнейших городов наполовину пусты. На запад убыло большое количество стационарных и передвижных мастерских. Дальний Восток в связи с отправкой на запад американских поставок (обмундирование, обувь) страдает от все возрастающего недостатка важнейших предметов первой необходимости. В армии растет коррупция, особенно среди чиновников. Процветает черный рынок. Туркестан, Казахстан, Сибирь переполнены китайскими рабочими, которые получают высокую оплату. То же самое можно сказать о целой армии персидских и индийских рабочих, занятых на шахтах и нефтяных разработках, в хлопководстве и на посадках риса. Многие из этих иностранных рабочих также направляются на запад для восстановления разрушенных городов».

Служба разведки и контрразведки генерального штаба сухопутных войск вермахта в целом правильно определила количество советских войск, переброшенных с дальневосточных границ на фронт. Что же касается использования иностранных рабочих в СССР в годы войны, то здесь генштабисты вермахта постарались выдать желаемое за действительное.

Высшее японское руководство не могло не знать о том, что стоявшие на прикрытии государственной границы советские дивизии и авиационные полки в большом количестве перебрасываются на запад. Но в Токио понимали, что военное столкновение с Советским Союзом неизбежно, хотя в Великой Отечественной войне еще не наступил решительный перелом, еще далеко было до Курской битвы. Поэтому Маньчжурия продолжала оставаться огромным плацдармом для будущего военного столкновения.

Маньчжурия, как ее приграничные с СССР районы, так и тылы, продолжала укрепляться до самого августа 1945 года. Так, в итоговом донесении за 1943 год разведотдела штаба Амурской Краснознаменной флотилии говорилось:

«В течение 1943 г. японское командование продолжало всесторонне дооборудовать маньчжурский плацдарм, что характеризовалось строительством новых узлов сопротивления, оборонительных рубежей, аэродромов, шоссейных и грунтовых дорог, ж.-д. веток, военных городков и казарм, а также постройкой новых пристаней. наблюдательных постов и вышек и работами по гидромелиорации.

Военные операции японцев 1943 г. на юге, носившие оборонительный характер, наложили свой отпечаток на оборонное строительство в Маньчжурии. Если в прошлые годы японцы, создавая систему укреплений в Маньчжурии, исходили только из расчетов наступательной стратегии, то в 1943 г., учтя опыт войны, японское командование стало придавать вопросам подготовки театра к обороне более важное значение.

Оборонное строительство в Маньчжурии в истекшем году шло как по линии доусиления огневой мощи старых укрепрайонов, путем строительства новых ДОТов, ДЗОТов (Сахалинский, Фуцзиньский, Пограничненский, Дуннинский Уры) и увеличения противотанковых препятствий (Мишаньский, Дуннинский Уры), так и по линии создания второй линии обороны и насыщения промежутков между укрепленными районами и узлами сопротивления новыми сооружениями...»

Союзники Советского Союза во Второй мировой войне хорошо понимали, что завершить войну против Японии на Тихом океане без ее помощи будет весьма трудно. Поэтому официальные лица Вашингтона и Лондона постоянно будировали вопрос о вступлении СССР в войну против Японии. Однако одним из препятствий на пути к этому оказался пятилетний пакт о взаимном нейтралитете и твердая позиция И.В. Сталина.

На Тегеранской конференции союзных держав советская делегация указала, что СССР вступит в войну с милитаристской Японией только после полного военного разгрома гитлеровской Германии. Однако союзники продолжали настаивать. Генерал армии С.М. Штеменко в своих мемуарах свидетельствует:

«Летом 1944 года, когда второй фронт был все-таки открыт, союзники еще раз попытались повлиять на решение СССР по японскому вопросу. В конце июля глава американской военной миссии в Москве генерал-майор Д. Дин обратился от имени начальника штаба армии США к начальнику нашего Генерального штаба маршалу Советского Союза A.M. Василевскому с настойчивой просьбой о всемерном ускорении вступления в войну на Дальнем Востоке. Зная точку зрения Советского правительства, Александр Михайлович твердо заявил, что до окончательного разгрома фашистской Германии об этом не может быть и речи. На аналогичный запрос Черчилля И. В. Сталин тоже ответил, что позиция Советского правительства не изменилась.

Только на исходе сентября 1944 года, после очередного доклада в Ставке, мы получили от Верховного задание подготовить расчеты по сосредоточению и обеспечению войск на Дальнем Востоке.

— Скоро, видимо, потребуются, — заключил Сталин этот короткий и как бы мимолетный разговор.

Такие расчеты в начале сентября были сделаны».

В начале 1945 года стало ясно, что остались считанные месяцы до падения гитлеровской Германии. Советская армия нацеливалась на ее столицу Берлин. Война же на Тихом океане близкой к завершению еще не была, хотя японский флот и авиация понесли огромные потери. Сухопутные же войска Японии такого ущерба не понесли, имея еще в качестве стратегического резерва почти миллионную Квантунскую армию в Маньчжурии.

По сведениям союзного командования Япония вступила во Вторую мировую войну, имея сухопутную армию численностью в 1,9 млн. человек. К концу войны, по тем же данным, она при всех своих безвозвратных потерях убитыми, умершими от ран и болезней насчитывала 5,5 млн. человек. На время капитуляции Японии ее вооруженные силы насчитывали свыше 6 млн. человек.

На заключительном этапе войны на Тихом океане сухопутные войска Японии включали четыре стратегические группировки:

Квантунскую группировку войск, Южную группу армий, Экспедиционные силы в Китае, 1-ю и 2-ю Объединенные армии национальной обороны вместе с 5-м фронтом, сосредоточенные в метрополии. На островных территориях и в Юго-Восточной Азии действовали 8-й и 10-й фронты. Крупные силы входили в Объединенную воздушную армию и Объединенный флот ВМС.

В июне 1945 года японский парламент принял закон «О чрезвычайных мерах военного времени», санкционировавший любые действия властей по организации обороны и пресечению беспорядков.

Затем в том же месяце был принят закон «О добровольной военной службе», по которому в случае необходимости призыву подлежали все мужчины в возрасте от 15 до 60 и женщины от 17 до 40 лет.

Пытаясь придать войне на Тихом океане общенародный характер, Высший совет империи по руководству войной создал гражданский добровольческий корпус. Это был японский вариант германского фольксштурма. В корпус обязали вступить все население страны, за исключением стариков, детей, калек, беременных и кормящих матерей. В августе 1945 года в этом корпусе насчитывалось уже 28 миллионов человек. В сельской местности шло формирование крестьянского трудового корпуса.

Пока американским вооруженным силам на многочисленных островах Тихого океана приходилось иметь дело с прорывом «внешней линии» японской обороны, которые удерживали лишь относительно небольшие вражеские армейские группировки. Но чем ближе американцы подбирались собственно к Японии, тем ожесточеннее становилось сопротивление неприятеля, более кровопролитными бои за острова.

К лету 1945 года Соединенные силы США и Великобритании вплотную подступили к так называемой внутренней линии обороны. Она проходила от северной части Курильской гряды, вдоль восточных (тихоокеанских) берегов островов Хоккайдо, Хонсю, Сикоку, Кюсю, островов Рюкю, острова Формоза (Тайвань) и далее до беретов Юго-Западного Китая. Прорыв «внутренней линии обороны» страны Восходящего Солнца виделся союзному командованию делом и многотрудным, и кровопролитным.

В феврале 1945 года генерал Макартур докладывал в Вашингтон расчеты своего штаба: для окончательного разгрома Японии необходимо участие по крайней мере 60 советских дивизий. Военный министр США Стимсон с тревогой говорил о том, что вторжение американских войск на Японские острова будет стоить не менее одного миллиона жертв. Один из лидеров Соединенных Штатов в годы Второй мировой войны Г. Трумэн констатировал следующее:

«По мере того, как наши войска на Тихом океане продвигались вперед, оплачивая большой кровью каждый шаг, вступление России в войну становилось все более настоятельным. Это означало спасение сотен тысяч жизней американцев».

В Вашингтоне окончание войны на Тихом океане планировалось через полтора года (18 месяцев) после завершения боевых действий на европейском театре.

На проходившей в январе — феврале 1945 года Ялтинской конференции глав великих держав — Соединенных Штатов, Великобритании и Советского Союза, И.В. Сталин еще раз подтвердил перед союзниками данное там принципиальное согласие советской стороны принять участие в войне против милитаристской Японии. От имени Советского правительства было заявлено, что боевые действия на Дальнем Востоке будут начаты спустя два-три месяца после победного окончания войны в Европе.

11 февраля 1945 года И43. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль подписали соглашение об условиях вступления СССР в войну с Японией, восстановление статус-кво Монгольской Народной Республики, восстановление утраченных в 1905 году прав России на южную часть острова Сахалин и передачу Советскому Союзу Курильских островов.

Как отмечает американский историк Л. Роуз, американский президент Т. Рузвельт, узнав «об азиатских требованиях Сталина», был поражен их скромностью, так как они касались лишь восстановления территориальных прав, отобранных у царской России Японией во время русско-японской воины 1904–1905 годов.

На Ялтинской конференции с докладом выступил главнокомандующий американским военно-морским флотом адмирал флота Кинг. Говоря о будущих операциях на Тихом океане, он заявил, что предусматривается захват одного из Курильских островов. Но одновременно адмирал флота Кинг заявил, что «отсутствие средств делает маловероятным осуществление таких операций в 1945 году, если не будут изысканы дополнительные ресурсы»

Бывший тогда народным комиссаром ВМФ СССР адмирал Н.Г. Кузнецов так описывает свою личную беседу с американским коллегой по поводу его доклада. На вопрос Кузнецова, предполагается ли все же в 1945 году захват одного из Курильских островов, адмирал флота Кинг вновь заявил, что для проведения этой и других десантных операций, уже запланированных, средств нет.

Это позволило адмиралу Н.Г. Кузнецову утвердиться в мысли, что в феврале 1945 года высшее американское командование вовсе не рассчитывало добиться победы над Японией силами, которые имелись у США на Тихом океане, без подкреплений, которые могли поступить только из Европы.

Это позволило Н.Г. Кузнецову задать американскому морскому главнокомандующему следующий заинтересованный вопрос: «Откуда же могли прибыть эти подкрепления?» Адмирал флота Кинг ответил советскому наркому однозначно:

«Безусловно, из Советского Союза. Англия могла выделить лишь незначительную часть своего флота, в котором американцы нуждались меньше всего».

Адмирал Кузнецов пишет, что американцам для разгрома японцев на сухопутном фронте нужны были, главным образом, люди, сухопутные войска, и это они рассчитывали получить от нас.

Начиная с Ялтинской конференции советская сторона стала координировать свои будущие действия на Тихом океане с союзниками, прежде всего с США. Вашингтон своей специальной программой обещал пополнить советский Тихоокеанский флот, передав в его состав 30 фрегатов, 60 тральщиков и около 200 различных малых судов прибрежного действия. Однако к началу вступления Советского Союза в войну с Японией было получено только 10 фрегатов и 18 тральщиков.

5 апреля 1945 года Советское правительство заявило правительству Японии о денонсации советско-японского пакта о нейтралитете. В заявлении народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова послу Японии в Москве Сато говорилось следующее:

«Пакт о нейтралитете между Советским Союзом и Японией был заключен 13 апреля 1941 г., т. е. до нападения Германии на СССР и до возникновения войны между Японией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки — с другой».

С того времени обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в ее войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советского Союза.

При таком положении Пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл и продление этого Пакта стало невозможным.

В силу сказанного выше и в соответствии со статьей 3-й упомянутого Пакта, предусматривающей право денонсации за один год до истечения пятилетнего срока действия Пакта, Советское Правительство настоящим заявляет Правительству Японии о своем «желании денонсировать Пакт от 13 апреля 1941 года».

Заявление правительства СССР о денонсации Пакта о нейтралитете с Японией вызвало громадное смятение в Токио. В тот же день, 5 апреля, правительство Койсо ушло в отставку, а на смену ему пришел кабинет министров адмирала Судзуки — «воина, не имеющего никакого отношения к политике».

Министр иностранных дел Японии Того заявил советскому послу в Токио Я.А. Малику, что «японо-советские дружественные отношения (в годы Второй мировой войны. — А.Ш.) были единственным светлым пятном, и я надеюсь, что это светлое пятно разгонит тучи и станет тем ядром, при помощи которого наступит мир во всем мире».

Союзные державы заняли в отношении своего последнего противника в войне жесткую позицию. Попытка японцев мирного зондажа в отношении США (своего главного врага на Тихом океане) и Великобритании через Швейцарию и Швецию успеха не имела. Делались «миролюбивые» предложения и СССР. Так, к послу в Токио Малику обращались с предложениями продать самолеты, «излишние для Советского Союза» после падения Берлина, нефть в обмен на каучук, вольфрам, свинец и олово. Москва отказалась принять и специальную миссию князя Коноэ.

Япония была способна продолжать войну на Тихом океане, обладая почти не тронутой большими боевыми потерями сухопутной армией. Военный министр Анами по этому поводу сделал на водном из заседаний кабинета министров заявление:

«Японские войска все еще оккупируют громадные неприятельские территории, и враги только высадились на мелких островах. Поэтому я возражаю против того, чтобы думать об условиях для Японии как побежденной страны.

В конце июля 1945 года США, Великобритания и китайское правительство Чан Кайши в совместном заявлении (декларации) призвали Японию к безоговорочной капитуляции, указывая при этом на «ужасающую ясность» примера фашистской Германии. Союзники заявляли своему последнему противнику: «Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки».

Через два дня после опубликования союзнической декларации из Токио был получен ответ: «Правительство не придает ей большого значения. Мы будем неотступно продолжать движение вперед для успешного завершения войны».

Такой ответ японской стороной был сделан в условиях, когда американская авиация проводила массированные бомбардировки городов на Японских островах. По этому поводу в обзоре боевых действий ВВС США против Японии, составленном разведуправлением главного морского штаба ВМФ СССР, говорилось:

«В результате интенсивных налетов ВВС США на территорию собственно Японии многим городам и промышленным центрам нанесены колоссальные разрушения, а некоторые из них полностью уничтожены, в том числе полностью уничтожены промышленные районы в пяти крупных промышленных центрах Японии — Токио, Осака, Нагоя, Кобе и Фукуока. Кроме того, по данным японской печати, на 1.8.45 г. в результате бомбардировок полностью уничтожено 48 больших, средних и малых городов Японии, в том числе: Нагоя, Иокогама, Хакодате, Аомори, Немуро, Кавасаки, Цуруми, Акаси, Хамамацу, Сидзуока, Тоехаси, Йоккаици, Цуруга, являющиеся крупными промышленными центрами и торговыми портами.

Не меньшие разрушения нанесены другим городам. Столица и промышленный центр Японии — г. Токио — уничтожен примерно на 75–80 процентов. По данным на 1.8.1945 г., из 35 районов Токио полностью сгорели 22 района, сгорели на 80 процентов 7 районов, сгорели на 20–50 процентов 6 районов.

Всего, на территории Токио сгорело и разрушено около 800 000 зданий и пострадало от бомбардировок 3 000 000 чел. населения.

Осака уничтожен на 70 процентов, г. Кобе — на 80 процентов, ГМБ Куре — на 80 процентов. Значительные разрушения нанесены также другим японским городам, подвергшимся бомбардировкам.

Перед лицом непрерывно нараставшего мощного концентрического воздушного наступления ВВС США ПВО Японии оказалось бессильной и не смогла оказать сколько-нибудь эффективного противодействия»

Стратегическая авиация США сбросила на Японию 160 800 тонн авиабомб, из которых 104 тысячи тонн пришлось на 66 японских городов. Пострадало прежде всего мирное население, что же касается разрушений военных объектов, то здесь картина была совсем иной. В официальном американском отчете, составленном по материалам послевоенного обследования японской военной экономики, говорилось:

«Заводов, специально подвергшихся бомбардировкам фугасными бомбами, было немного... На железнодорожную систему существенные налеты вообще не производились, она ко времени капитуляции была в достаточно хорошем состоянии...

97 процентов запасов оружия, снарядов, взрывчатых веществ и других военных материалов японцы тщательно укрыли на рассредоточенных обычных или подземных складах, и они были неуязвимы для воздушных налетов».

На заключительном этапе войны на Тихом океане американцы продолжали испытывать сильное, стойкое сопротивление японских войск. Более того, оно особенно усилилось по мере приближения союзников к территории собственно Японии. Примером может служить Окинавская операция.

Для захвата сравнительно небольшого японского острова Окинава, площадью 1254 квадратных километра, американцам потребовалось около трех месяцев (с 25 марта по 21 июня 1945 года). Против 77-тысячного японского гарнизона острова американское командование десантировало на Окинаву 451 866 солдат и офицеров. Эти войска поддерживались с моря 1317 кораблями различных классов и с воздуха — 1727 самолетами.

Несмотря на огромное превосходство в силах и средствах, американцы потеряли в боях на острове Окинава 49 114 человек убитыми и ранеными, 33 корабля потопленными и 370 — поврежденными, свыше 1000 самолетов. Поэтому американское командование не строило больших иллюзий насчет ожидаемых потерь в случае вторжения своих войск на Японские острова.

Массированные воздушные бомбардировки не принудили страну Восходящего Солнца к капитуляции в войне на Тихом океане. Она была готова встретить неприятеля на собственной островной территории и в Маньчжурии и ее армия к такому повороту событий была готова, равно как и японское население. Теперь все зависело от того, сколь скоро Советский Союз вступит в воину с Японией.

В Вашингтоне и Лондоне знали точную дату вступления Советского Союза в войну на Дальнем Востоке. Прибывшему в мае в Москву специальному представителю американского президента Г. Гопкинсу И.В. Сталин заявил:

«Капитуляция Германии произошла 8 мая. Следовательно, советские войска будут находиться в полной готовности к 8 августа».

Во главе Соединенных Штатов стоял новый президент — Г. Трумэн С его именем в мировую историю вошла печально известная политика атомной дипломатии, политика ядерного шантажа, политика «с позиции силы». Именно Г. Трумэн отдал приказ об атомной бомбардировке Японии в надежде, что та капитулирует перед США еще до вступления в войну Советского Союза. Применение ядерного оружия в самом конце финала Второй мировой войны диктовалось только политическими соображениями.

Удар по Хиросиме и Нагасаки наносила 509-я сводная авиационная группа под командованием полковника П. Тиббетса. Он пилотировал бомбардировщик Б-29, названный им по имени своей матери — «Энола Гей». Атомная бомба была взорвана над Хиросимой 6 августа в 8 часов 15 минут. 8 августа атомной бомбардировке подвергся город Нагасаки. Огненный смерч неизведанной до того силы испепелил эти два японских города до самого основания.

В Хиросиме от взрыва атомной бомбы с «Энолы Гей» погибли 78 150 человек, пропали без вести 13 983, были ранены 37 424, получили другие повреждения, включая ожоги, 235 656 человек. Всего в Хиросиме пострадали от ядерного взрыва 365 213 человек — из 368-тысячного населения этого города. В Нагасаки погибли 23 753 человека, а всего пострадали в нем от атомного взрыва 138 047 человек. То есть жертвами ядерных бомбардировок — сброса атомных бомб «малыш» и «толстяк» — стали более полмиллиона человек в своем подавляющем большинстве мирного населения.

Однако атомная бомбардировка не принудила воюющую Японию к капитуляции. Уничтожение двух японских городов с их жителями не могло привести к быстрому завершению войны на Тихом океане. Американское командование, не располагавшее к тому времени запасом ядерных бомб, прибегло к этому антигуманному оружию с расчетом на будущее — это была по своей сути первая крупная операция «холодной войны».

Американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки не оказали на японскую нацию того воздействия, на которое рассчитывали в Вашингтоне и высшее военное командование США, по мнению российского военного историка В.П. Зимонина, по двум причинам:

Во-первых, сам император Японии, более или менее полную информацию о характере удара, нанесенного по Хиросиме, получил лишь 8 августа, то есть спустя два дня после применения атомной бомбы. Узнав о случившемся, он заявил:

«Если противник применяет такого рода оружие, воину продолжать невозможно. Но для того чтобы добиться выгодных условий, немедленно прекращать войну нельзя. Что касается условий, то как только появится возможность маневрировать на переговорах, можно будет сразу же прекратить войну».

Во-вторых, атомные бомбардировки не дали и ощутимого военного результата. Японская ставка целиком разделила мнение фельдмаршала С. Хата — командующего 2-й Объединенной армией о необходимости продолжать войну. Прибывший в Токио фельдмаршал доложил начальству, что его штаб, находившийся в Хиросиме недалеко от эпицентра взрыва, пострадал мало, а число погибших военнослужащих незначительно. Причем пострадали в основном те, кто не был защищен. Город же Хиросима, по мнению Хата, пострадал не больше других японских городов, перенесших массированные бомбардировки американской авиации. Разумеется, о таких последствиях ядерного взрыва, как остаточная радиация и радиоактивное заражение местности, мир тогда еще не ведал.

У фельдмаршала С. Хата были еще и другие доводы. Так, в Хиросиме уцелели почти все крупные промышленные предприятия, сосредоточенные на городских окраинах. А железнодорожное сообщение по городу было восстановлено уже через 48 часов.

Уже после окончания Второй мировой войны многие видные политики и военные деятели скажут о том, что никакой военной необходимости применения атомного оружия в августе 1945 года не было. Глава британского правительства в годы войны У. Черчилль писал: «Было бы ошибкой считать, что атомная бомба решила судьбу Японии».

Председатель комитета начальников штабов вооруженных сил США адмирал У. Леги заявил: «Применение этого варварского оружия против Хиросимы и Нагасаки не принесло существенной пользы в нашей войне против Японии». Генерал Д. Эйзенхауэр, будущий американский президент, говорил: «Не было необходимости наносить удар по японцам этим ужасным оружием». Более того, многие исследователи сходятся на том мнении, что уничтожение двух японских городов привело к обратной реакции — в империи на островах это событие привело не к пораженческой позиции населения, а к известной его моральной стойкости.

Японская армия, дисциплинированная, воспитанная на самурайских традициях, была готова встретить неприятеля на суше. Целый корпус фанатиков-камикадзе был готов в воздухе, на суше и на море отдать свою жизнь за императора-микадо. Союзники знали об этом достаточно хорошо и потому не торопились с десантированием на собственно Японские острова.

Последнее слово в войне на Тихом океане все же оставалось за Советским Союзом, готовым выполнить свой союзнический долг. 8 августа народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов сделал японскому послу в Москве следующее заявление для передачи правительству Японии:

«После разгрома и капитуляции гитлеровской Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая все еще стоит за продолжение войны.

Требование трех держав — Соединенных Штатов Америки. Великобритании и Китая от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооруженных сил было отклонено Японией. Тем самым предложение японского правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.

Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.

Верное своему союзническому долгу. Советское правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.

Советское правительство считает, что такая его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших, жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после ее отказа о безоговорочной капитуляции.

Ввиду изложенного Советское правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа. Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией».

Сталин был верен своему слову. Советский Союз объявил войну милитаристской Японии через три месяца после дня победы над гитлеровской Германией.

На следующий день, 10 августа, войну Японии объявила Монгольская Народная Республика.

...К дню официального объявления войны Японии вооруженные силы Советского Союза на Дальнем Востоке и в Забайкалье уже находились в готовности начать боевые действия против вражеской Квантунской группировки, высадку морских десантов в порты Северной Кореи, Южного Сахалина и на Курильские острова, к ведению морских и воздушных операций. Подготовка СССР к войне с Японией началась с весны 1945 года.

Еще до окончательного разгрома гитлеровской Германии Ставка Верховного Главнокомандования разослала за подписью Верховного главнокомандующего Сталина и начальника Генерального штаба Антонова ряд директив штабам Приморского фронта и выделенной из его состава Приморской группы войск. Директивы требовали организовать оборону «в случае нападения японских вооруженных сил на Советский Союз». Одновременно директивы нацеливали командующих на подготовку на отдельных направлениях частных наступательных операций.

Началась переброска на Восток значительного числа войск из состава фронтов и западных военных округов. По Транссибирской железнодорожной магистрали день и ночь непрерывным потоком шли воинские эшелоны с людьми, боевой техникой и военным имуществом. Эшелоны с запада шли часто друг за другом на расстоянии зрительной связи.

Всего к началу войны с Японией на Дальний Восток было переброшено два фронтовых управления — два фронтовых штаба (резервное фронтовое управление бывшего Карельского фронта из резерва Ставки ВГК и фронтовое управление 2-го Украинского фронта), четыре армейских управления (штаба армий) — 5-й, 39-й и 53-й общевойсковых армий и 6-й танковой армии, 15 управлений (штабов) стрелковых, механизированных, артиллерийского и танкового корпусов, а также 36 стрелковых, артиллерийских и зенитно-артиллерийских дивизий, 53 бригады основных родов войск и два укрепленных района.

Переброска войск осуществлялась на расстояние в 9–12 тысяч километров. Всего к началу августа на Дальнем Востоке и на территории Монголии была сосредоточена мощная группировка советских войск численностью в 1669 500 человек, имевшая свыше 26 тысяч орудий и минометов, 5,5 тысяч танков и самоходных орудий и свыше 3900 боевых самолетов. Потребовались огромные усилия, чтобы на местах разместить всю эту огромную массу войск.

Взаимодействовать с советскими войсками Забайкальского фронта предстояло Монгольской народно-революционной армии, численность соединений которой составляла 16 тысяч человек при 128 орудиях и минометах и 32 легких танках.

Создаются три фронта — Забайкальский во главе с маршалом Советского Союза Р.Я. Малиновским, 1-й Дальневосточный (бывшая Приморская группа войск) во главе с маршалом Советского Союза К А Мерецковым и 2-й Дальневосточный фронт (бывший Дальневосточный фронт) под командованием генерала армии М.А. Пуркаевым. Тихоокеанским флотом командовал адмирал И.С. Юмашев.

Союзные монгольские войска вошли в состав конно-механизированной группы (КМГ), которой командовал генерал И.А. Плиев. Его заместителем по монгольским войскам был назначен генерал Ж. Лхагвасурон. Всего в КМГ насчитывалось свыше 42 тысяч человек, 610 орудий и минометов, 403 танка. Союзным войскам предстояло действовать на правом фланге Забайкальского фронта.

Все сухопутные, воздушные и морские силы были объединены под общим командованием — Главным командованием советских войск на Дальнем Востоке во главе с маршалом Советского Союза А.М. Василевским, членом Военного совета генерал-полковником И.В. Шикиным и начальником штаба генерал-полковником С.П. Ивановым. Главнокомандующему подчинялись все три фронта, Тихоокеанский флот и Краснознаменная Амурская флотилия. Василевский начал свою деятельность в новой должности в Чите, куда он прибыл в ночь на 5 июля.

Для координации действий сил флота на морском театре военных действий во Владивосток прибыл народный комиссар ВМФ адмирал флота Н.Г. Кузнецов. Он же координировал действия Амурской флотилии с сухопутными войсками. Действиями авиации руководил командующий ВВС Главный маршал авиации А.А. Новиков.

Перегруппировка войск проводилась в условиях строжайшей секретности. С целью соблюдения военной тайны советские военачальники прибывали на Дальний Восток под другими фамилиями и в других воинских званиях. Так, главнокомандующий А.М. Василевский во всех служебных документах и в переписке, радиограммах именовался «заместителем наркома обороны генерал-полковником Васильевым», а Р.Я. Малиновский — генерал-полковником Морозовым.

Прибывшие на Дальний Восток войска имели богатый боевой опыт. В состав Забайкальского фронта вошли прибывшие из района Праги 6-я гвардейская танковая и 53-я армии, из Восточной Пруссии, из-под Кенигсберга — 39-я армия. На 1-й Дальневосточный фронт из той же Восточной Пруссии прибыла 5-я армия. Эти армии имели опыт действий в гористой местности (6-я танковая и 53-я) и прорыва хорошо укрепленных районов (39-я и 5-я).

Окончательный вариант стратегической операции на Дальнем Востоке был выработан к 27 июня 1945 года. По плану Советского Верховного Главнокомандования главный удар наносил Забайкальский фронт. Ему предстояло в наступлении овладеть такими важными центрами Маньчжурии, как города Мукден, Чаньчунь, Порт-Артур. 1-й Дальневосточный фронт из Приморья наступал в направлении на город Гирин — то есть по кратчайшему направлению навстречу войскам Забайкальского фронта. 2-й Дальневосточный фронт, наступавший из Приамурья, должен был сковать действия японской Квантунской армии.

Большую роль должен был сыграть Тихоокеанский флот. Правда, он численно уступал японскому флоту, особенно в больших кораблях. Однако к августу 1945 года Тихоокеанский флот заметно пополнился и теперь в его состав входили: 2 крейсера, построенных на Дальнем Востоке, 1 лидер, 12 эскадренных миноносцев, 10 сторожевых кораблей типа «Фрегат», 6 сторожевых кораблей типа «Метель», 1 сторожевой корабль типа «Альбатрос», 2 сторожевых корабля типа «Дзержинский», 2 монитора, 10 минных заградителей, 52 тральщика, 204 торпедных катера, 22 больших охотника, 27 малых охотников, 19 десантных кораблей. Подводные силы состояли из 78 подводных лодок типов «Л», «Щ», «С» и «М». Главной базой корабельных сил флота являлся Владивосток.

Авиация Тихоокеанского флота насчитывала 1587 самолетов различных типов: истребителей, бомбардировщиков, торпедоносцев, штурмовиков, разведчиков, транспортных и учебных. Береговая оборона насчитывала 167 береговых батарей с орудиями калибром от 45 до 356 мм. Они составляли основу противодесантной обороны тихоокеанского побережья страны.

Общей задачей Тихоокеанского флота было взаимодействие с войсками 1-го Дальневосточного фронта в операциях по окружению японских сил в Северной Корее и Южной Маньчжурии путем пресечения вражеских коммуникаций с метрополией. Кроме того, ставилась задача недопущения действий военного флота Японии против советского побережья и высадка десантов на острова и корейское побережье.

Краснознаменная Амурская флотилия к началу боевых действий состояла из 6 мониторов, 11 канонерских лодок, 52 бронекатеров, 12 речных тральщиков и других судов. Флотилия имела свою авиацию в количестве 70 самолетов. Амурской флотилии предстояло содействовать сухопутным войскам в их наступлении, помогать преодолевать водные преграды.

Советским войскам противостояла сильная группировка японских войск и войск Маньчжоу-Го обшей численностью до 1 млн. человек. Собственно японских войск было примерно 600 тысяч человек, из которых 450 тысяч находились в Маньчжурии, а остальные 150 тысяч — в Корее, преимущественно в северной ее части.

Марионеточная армия Маньчжоу-Го организационно состояла из 4 военных округов, в которые входили 6 пехотных бригад, 1 кавалерийская дивизия, 1 кавалерийская бригада, 9 отдельных кавалерийских полков (1 был курсантским). Войска марионеточного правителя Внутренней Монголии князя Дэ Вана (Тонлопа), состоявшие из двух кавалерийских дивизий, также находились в подчинении командования Квантунской армии.

В состав Маньчжурской группировки войск противника входила японская Квантунская армия, которая состояла из 1-го, 3-го и 17-го фронтов (по две полевые армии в каждом), 4-й и 34-й отдельных армий, 2-й и 5-й воздушных армий и Сунгарийской военной флотилии. Всего 42 пехотные и 7 кавалерийских дивизий, 23 пехотные, 2 кавалерийские, 2 танковые бригады и бригада смертников-камикадзе, 6 отдельных полков.

17-й фронт, состоявший из 34-й и 59-й армий (9 пехотных дивизий), располагался в районах корейских портов. Он был включен в состав Квантунской армии только с началом боевых действий в Маньчжурии. До этого он подчинялся непосредственно императорской Ставке. Свой штаб командующий фронтом генерал-лейтенант Кодзуки держал в корейской столице — городе Сеуле.

На вооружении Квантунской группировки японских войск состояло 6640 артиллерийских орудий и минометов, 1215 танков и самоходных орудий, 1907 боевых самолетов и 26 речных кораблей.

По уровню вооруженности японские войска заметно уступали советским. Так, японская пехотная дивизия при штатной численности до 15 тысяч человек имела всего 18 противотанковых пушек калибра 37 мм. Японцы в Маньчжурии не располагали тяжелыми танками, а их средний танк образца «34» с противопульным бронированием был вооружен 57 мм пушкой. Запас хода этого танка не превышал ста километров.

На Южном Сахалине и Курильских островах дислоцировались войска 5-го фронта, штаб которого располагался на острове Хоккайдо. Всего здесь находились три пехотные дивизии, отдельная смешанная бригада, отдельный пехотный и отдельный танковый полки.

Широкая аэродромная сеть позволяла японской авиации вести боевые действия на любом направлении. Она опиралась на 20 авиабаз, 133 аэродрома и более 200 посадочных площадок. На территории, которую занимала Квантунская группировка войск, располагалось 870 крупных военных складов и городков, рассчитанных на 1,5-миллионную сухопутную армию.

Командовал Квантунской армией генерал Отодзо Ямала, начальником армейского штаба был генерал Хикосабуро Хата. Последний был в свое время японским военным атташе в Москве. Командный состав, прежде всего старший, имел немалый боевой опыт прежде всего против китайцев-чанкайшистов.

В качестве стратегического резерва Квантунской армии могли быть использованы войска, находившиеся в метрополии, на Японских островах. Их численность в середине августа составляла около двух с половиной миллионов солдат и офицеров. Часть этих войск могла быть быстро переброшена морем на Юг Маньчжурии и в Северную часть Корейского полуострова.

Японское командование рассчитывало использовать в боевых действиях также вооруженные отряды, сформированные из японских резервистов-переселенцев. Общая численность таких отрядов составляла 100 тысяч человек. Весной 1945 года были, сформированы два отряда по 1500 человек из бывших белогвардейцев, но ввиду их ненадежности уже в июле они были расформированы.

Японское командование в годы Второй мировой войны усиленно разрабатывало «новые» средства вооруженной борьбы или, говоря иначе, готовилось к ведению бактериологической и химической войны. На Хабаровском судебном процессе один из таких специалистов, Тосихидз Ниси, показал:

«...В январе 1945 года в моем присутствии на полигоне отряда № 731 на ст. Аньда начальником второго отдела отряда подполковником Икари вместе с научным сотрудником того же отдела Футаки был проведен опыт над 10 военнопленными китайцами по заражению газовой гангреной. Все 10 человек пленных китайцев на расстоянии 10–20 метров один от другого были привязаны к столбам, затем электротоком была взорвана бомба, в результате все 10 человек получили ранения шрампелью, зараженной газовой гангреной, и через неделю все они умерли в тяжелых мучениях».

Секретнейшие работы шли в поисках способов применения таких видов бактериологического оружия, как чума, сибирская язва, брюшной тиф и холера. Бывший командующий Квантунской армией генерал Ямада вынужден был на Хабаровском судебном процессе признать следующее:

«Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Советской Армии в глубь Маньчжурии лишило нас возможности применить бактериологическое оружие против СССР и других стран».

Вдоль советских и монгольских границ японцами заблаговременно было сооружено 17 укрепленных районов, из них 8 общей протяженностью около 800 километров — против Приморья. В укрепрайонах насчитывалось более 4,5 тысяч долговременных оборонительных сооружений. Каждый укрепленный район в Маньчжурии опирался на природные препятствия в виде водных и горных преград. Каждый укрепленный район простирался от 50 до 100 километров по фронту и до 50 километров в глубину. Для проведения фортификационных работ японское командование привлекло не одну сотню тысяч человек из числа местного населения, не считая самих войск.

Оборона японских войск строилась с учетом всех выгод природно-климатических условий Дальневосточного театра военных действий. Наличие крупных горных систем и полноводных рек с болотистыми поймами вдоль советско-маньчжурской границы создавало своеобразный естественный труднопреодолимый оборонительный рубеж. Со стороны Монголии местность представляла собой обширную безводную полупустыню, необжитую и почти лишенную дорог. Большая часть Курильских островов представляла из себя естественные крепости.

Квантунскую армию поддерживал императорский флот, передовые базы которого находились в Северной Корее и на Ляодунском полуострове. Хотя львиная доля японского флота была задействована в борьбе против союзников, система базирования позволяла им сосредоточить в Японском море большие флотские силы, где главной базой являлся портовый город Маидзуру.

Японская Сунгарийская речная флотилия состояла из 5 канонерских лодок, 12 бронекатеров, 10 сторожевых кораблей и трех полков морской пехоты Морские пехотинцы имели в своем распоряжении 50 десантных мотоботов и 60 десантных моторных лодок. Главные силы флотилии были сосредоточены близ устья Сунгари — у места ее слияния с Амуром. Главными передовыми базами были крупные речные порты Фуцзин и Цзямусы. С началом военных действий японская речная флотилия отошла в свою главную базу — Харбин.

Перед началом наступательной операции на Дальнем Востоке советские войска превосходили группировку неприятельских войск (на главных направлениях): по танкам — в 5–8 раз, артиллерии — в 4–5 раз, минометам в 10 и более раз, боевым самолетам в 3 и более раза.

На полный разгром японской Квантунской армии по плану операции отводилось всего 20–23 суток. Наступательные операции трех фронтов по глубине достигали 600–800 километров, что требовало высоких темпов продвижения советских войск.

Наступление трех советских фронтов большими силами войск оказалось полной неожиданностью не только для командования Квантунской армии, но и для императорских властей в Токио. Дело заключалось в следующем. В заявлении Советского правительства не уточнялась дата начала военных действий Фраза «с завтрашнего дня» создавала иллюзию того, что у японской стороны есть еще время для предупреждения своих войск по всей приграничной линии.

Но в действительности такого времени просто не было. «Завтра» на Дальнем Востоке в связи с разницей во времени наступало ровно через один час (заявление Советского правительства было передано послу Японии в 17 часов 00 минут — то есть вечером) — в тот же вечер в 18.00 по московскому времени. Иными словами, японский посол фактически не имел времени ни на осмысливание врученного ему документа об объявлении войны, ни даже для информирования собственного правительства, поскольку в Токио уже наступила ночь.

Объявление Советским Союзом войны и незамедлительное начало широкой наступательной операции было неожиданным для Японии прежде всего в политическом отношении. В Токио надеялись на Пакт о нейтралитете, срок которого истекал в 1946 году, и на то, что СССР выступит посредником между Японией и союзниками в вопросе завершения войны на Тихом океане. Командование Квантунской армии не могло «проглядеть» военные приготовления на сопредельной стороне, но оно надеялось, что они носили демонстративный характер.

Бесспорно, что высшее японское командование недооценило реальность военной угрозы, ожидая активных военных действий советских войск не ранее осени 1945 года (в августе в Маньчжурии идут проливные дожди). Не случайно бывший начальник штаба Квантунской армии на допросе показал: «Мы не думали, что Советский Союз внезапно объявит войну Японии в этом году».

Вступление Советского Союза в войну значило для Японии очень многое. В тот же день 9 августа на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной японский премьер-министр Судзуки заявил собравшимся:

«Вступление сегодня утром в воину Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».

Дальневосточная кампания советских войск включала в себя три операции — Маньчжурскую стратегическую наступательную, Южно-Сахалинскую наступательную и Курильскую десантную.

Первоначальным планом предусматривалась десантная операция на остров Хоккайдо (с оккупацией его северной части) и размещение советского гарнизона в Токио. Однако союзники-американцы отказались «удовлетворить» такие требования советского командования и выделить необходимое число десантных кораблей. Поэтому десантная операция на остров Хоккайдо была отменена.

Наступление советских фронтов началось, как и планировалось, ровно в полночь с 8 на 9 августа 1945 года на земле, в воздухе и на море одновременно — на огромном фронте протяженностью в 5130 километров. Первыми перешли границу разведывательные и передовые отряды — в 00.10 минут. Они действовали совместно с советскими пограничниками. Наступление началось без привычной артиллерийской и авиационной подготовки, что еще больше усугубляло внезапность удара для японских войск в приграничье. Главные силы фронтов перешли в наступление в 4.30 9-го числа.

Ровно в полночь пересекли государственную границу 76 советских бомбардировщиков Ил-4 из состава 19-го дальнебомбардировочного авиационного корпуса. Через полтора часа они нанесли бомбовый удар по крупным японским гарнизонам в городах Чанчунь и Харбин. Авиация Тихоокеанского флота подвергла бомбардировке корейские порты Юки, Расин и Сейсин.

Войскам Забайкальского фронта предстояло провести Хингано-Мукденскую наступательную операцию, 1-го Дальневосточного — Харбине-Гиринскую, 2-го Дальневосточного — Сунгарийскую. Все три фронта обязывались по времени и направлению ударов тесно взаимодействовать друг с другом.

Наступление велось стремительно — за первый день забайкальцы и кавалерия Монгольской народно-революционной армии прошли в марше свыше 150 километров и вышли к отрогам Большого Хингана. Однако на левом фланге Забайкальского фронта уже в первый день войны начались ожесточенные бои в районе Хайларского укрепленного района, который японцы обустраивали более десяти лет.

Этот укрепленный район состоял из трех узлов сопротивления и нескольких опорных пунктов, в которых имелись 116 ДОТов, 20 ДЗОТов, 67 бронеколпаков, развитая система траншей, бетонированные подземные ходы сообщения и различного вида инженерные заграждения. Обороняли Хайларский укрепленный район части японской 119-й пехотной дивизии и смешенная бригада.

На этом участке наступала советская 36-я армия. Ее войска, не задерживаясь в наступательном порыве, блокировали Хайларский укрепленный район и повели упорные бои за его ликвидацию Японские доты имели здесь 3–4-метровые стены и были хорошо укрыты в сопках Доты подрывались бойцами штурмовых групп. За несколько дней упорнейшее сопротивление 6-тысячного вражеского гарнизона укрепрайона было сломлено и более 3823 вражеских солдат и офицеров вместе с комендантом УР сдались в плен.

О том, насколько упорными и затяжными оказались бои в Хайларском укрепленном районе, свидетельствует политдонесение начальника политического управления Забайкальского фронта генерал-лейтенанта Зыкова от 17 августа:

«До сих пор продолжаются бои по ликвидации противника в опорных пунктах Хайларского укрепрайона, оказывающего ожесточенное сопротивление. На наиболее оживленных местах враг при отходе оставляет снайперов-смертников и мелкие диверсионные группы, которые обстреливают одиночных людей, проходящие машины, пытаются взорвать мосты, склады и промышленные предприятия Диверсионной группой убит капитан медслужбы Бутылин. Пропал без вести заместитель командира дивизии по тылу подполковник Крупенников и его шофер Найденная их машина оказалась пробитой пулями. На кладбище в районе командного пункта дивизии обнаружен японский снайпер Он был замурован в надмогильный памятник и имел запас продовольствия и воды на десять суток. В нише другого памятника найден прикованный цепями пулеметчик»

В самом городе Хайларе японским диверсантам удалось уничтожить кожевенный завод, колбасный, пивоваренный и мясной комбинаты Японцы под видом местных жителей активно вели разведку расположения советских воинских подразделений, которые потом подвергались внезапному ружейно-пулеметному огню.

Наступавшие войска, вошедшие в приграничный Хайлар, был приветливо встречен китайским, русским и маньчжурским населением города. У здания местной русской школы прошел стихийный митинг горожан под возгласы: «Мы — русские, власть должна быть русской! Власть Советам! Ура товарищу Сталину».

В авангарде Забайкальского фронта наступала 6-я гвардейская танковая армия, которая за пять суток наступления продвинулась вперед на 450 километров и с ходу преодолела хребет Большого Хингана. Советские танкисты на сутки раньше запланированного срока вышли на Центральную Маньчжурскую равнину и оказались в глубоком тылу Квантунской армии Японские войска контратаковали, но всюду безуспешно. Так под ударом наступавших забайкальцев оказались такие важные центры Маньчжурии, как города Мукден (Шэньян) — «объект № 1» всей Маньчжурской наступательной операции, Чанчунь, Цицикар.

Однако танковая армия в наступательном порыве далеко оторвалась от своих тылов Автомашинами не удавалось обеспечить танкистов-гвардейцев прежде всего горючим. Тогда на помощь пришли две транспортные авиационные дивизии, доставившие по воздуху только одного танкового топлива 940 тонн 6-я гвардейская армия продолжила свое наступление от Лубэя и Тацианя.

В итоговом отчете командования Забайкальского фронта говорилось, что его войска пленили более 220 тысяч японских военнослужащих, в том числе 64 генерала и 7440 офицеров. Из них к 20 августа было сформировано 52 строительных батальона по одной тысяче человек каждый, из которых 51 батальон был отправлен на работу в СССР. Огромными оказались трофеи — 87 тысяч винтовок, почти 10 тысяч легких и тяжелых пулеметов, 860 орудий и много другой боевой техники и военного имущества.

Наступление 1-го Дальневосточного фронта в начале Маньчжурской операции велось в замедленном темпе. Здесь советские войска сразу же столкнулись с сильным сопротивлением японцев на рубежах Пограничненского, Дуннинского, Хотоуского укрепленных районов Японское сторожевое охранение во время сильного ливня с грозой обнаружило противника только на подходе к передовой линии окопов, но было уже поздно. После короткого рукопашного боя японские пехотинцы бежали из траншеи.

Здесь советские войска столкнулись с проблемой «оживавших» огневых точек в японских укрепрайонах, которые в наступлении были уже пройдены и оказывались в тылу наступавших. В приказе командующего 1-м Дальневосточным фронтом говорилось:

«Установлено, что в бывших укрепленных районах и, кроме того, в горах и скалах осталось еще много недобитых гарнизонов, ДОТов и огневых точек. Распыленные по лесам и сопкам мелкие группы противника возвращаются в не разрушенные огневые точки, ведут из них огонь по нашим проходящим войскам и одиночным военнослужащим и получают там продовольствие и патроны»

Командующий фронтом приказал проводить прочесывание вражеских укрепленных районов, а захваченные укрепления уничтожать. Для этой цели использовались саперы и тяжелая артиллерия. Блокированные доты расстреливались из орудий больших калибров.

Особенно упорные бои прошли за овладение укреплениями скалистых высот «Верблюд» и «Острая» Хотоуского укрепленного района. Подходы к ним с фронта прикрывались речками и болотами. Высоты были усилены эскарпами, шестью рядами проволочных заграждений на металлических кольях. Огневые точки японцы вырубили прямо в гранитных скалах. Железобетонные доты имели стены толщиной в полтора метра, из амбразуры прикрывали стальные щитки. Все доты были соединены подземными галереями, выдолбленными в камне.

Высоту «Верблюд», наиболее сильно укрепленную, удалось взять только при помощи подведенных ночью самоходных орудий и тяжелой артиллерии Уцелевшие доты штурмовые группы подрывали ящиками с толом. После этого в бой вступали автоматчики, завершавшие «чистку» вражеской позиции.

Трагическая судьба постигла японский гарнизон опорного пункта на высоте «Острая». Ультиматум советского командования о сдаче, переданный через парламентеров из числа местных жителей, был категорически отвергнут. Вышедший им навстречу из патерны японский поручик взял пакет с ультиматумом и сказал парламентерам: «Ничего общего с Красной Армией иметь мы не хотим» и отрубил самурайским мечом голову старику-китайцу, подавшему пакет. Остальные парламентеры-китайцы обратились в бегство.

Японцы на «Острой» сражались до конца, с мужеством обреченных. Подземные сооружения один за другим подрывались зарядами взрывчатки. В бетонированные патерны заливалось горючее (бензин), которое потом поджигалось. После боев в подземных казематах были обнаружены трупы 500 японских солдат и офицеров, а рядом с ними — трупы 160 женщин и детей, членов семей японских военнослужащих. Часть женщин была вооружена кинжалами, гранатами и винтовками. До конца преданные императору и своему воинскому долгу, они сознательно избрали смерть, отказавшись от капитуляции и позорного плена.

Документы свидетельствуют о многочисленных фактах ожесточенного сопротивления японских солдат и небольших воинских подразделений даже в безвыходных ситуациях. В подобных случаях сказывалась воинская духовная закалка японских военнослужащих с ее самоотречением и самопожертвованием.

Наиболее ожесточенные бои велись вокруг важного транспортного узла — города Муданьцзян. Охваченный к 14 августа наступающими советскими войсками с юга, он представлял из себя опору внутреннего обвода японской обороны в Маньчжурии, которая шла отсюда к Линькоу. Только к исходу 16 августа войска 1-й Краснознаменной и 5-й армий овладели хорошо укрепленным Муданьцзяном. В полосе наступления фронта на Муданьзцянском направлении было обнаружено 1269 вражеских дотов, каждый из которых пришлось брать приступом.

Наступающему 1-му Дальневосточному фронту пришлось столкнуться уже в первые дни боев не только с сильным сопротивлением японских войск на укрепленных позициях, но и с массовым применением смертников. Такие диверсанты пытались холодным оружием уничтожать советских офицеров командного состава. Часто они прятались в полях гаоляна и, обвязавшись взрывчаткой или гранатами, неожиданно бросались под танки или автомашины. Или такие камикадзе подкрадывались к группам солдат и подрывали себя среди них.

Большие группы японских солдат-смертников, привязав к себе противотанковые мины, образовывали подвижные минные поля, перекрывая путь советским танковым колоннам. На подступах к городу Муданьцзяну был отмечен случай, когда 200 человек смертников, распластавшись в густой траве, попытались на поле боя преградить путь советским танкам.

В тылу советских войск активно действовали японские диверсионные группы, отряды смертников и просто фанатики-одиночки. Проводимые ими террористические акты в отношении советских военнослужащих отличались крайней жестокостью и садизмом, сопровождались бесчеловечными пытками и издевательствами, надругательством над телами погибших.

Однако такая тактика не принесла успеха японскому командованию: атакующие повысили бдительность и смертников обычно расстреливали из автоматов еще до того, как они успевали приблизиться к намеченной цели. Удачных действий камикадзе из Квантунской армии оказалось сравнительно немного.

В самом тесном взаимодействии с войсками 1-го Дальневосточного фронта проводил свои десантные операции Тихоокеанский флот. Первоначальный план Маньчжурской стратегической наступательной операции был несколько изменен, и захват портовых городов на Севере Кореи был поручен морякам-тихоокеанцам. Для этой цели на флоте были созданы специальные десантные отряды с кораблями огневой поддержки и сформированы батальоны морской пехоты.

Тихоокеанский флот с началом боевых действий приступил к выполнению возложенных на него задач. В Японском море были развернуты подводные лодки, корабельные отряды находились в состоянии немедленной готовности выхода в море, разведывательная авиация совершала вылет за вылетом. Под Владивостоком выставили оборонительные минные заграждения.

Десантные операции на корейское побережье прошли успешно 11 августа силами морского десанта был занят порт Юки, 13 августа — порт Расин, 16 августа — порт Сейсин Занятие их позволяло выйти к портам Южной Кореи, и после их захвата можно было наносить сильные удары по отдаленным базам противника.

Для проведения этих десантных операций было решено использовать только соединения быстроходных кораблей, в том числе бригаду торпедных катеров, и морскую авиацию. Внезапность при проведении десантных операций давала японскому командованию мало шансов для успешного отражения удара со стороны моря.

Авиация Тихоокеанского флота (командующий генерал-лейтенант П.Н. Лемешко) подвергла бомбардировке вражеские порты на северокорейском побережье Удары с воздуха наносились бомбардировщиками и штурмовиками под прикрытием истребителей. Были подавлены зенитные батареи японцев, а в портах потоплено и повреждено немало кораблей и транспортов. За два дня воздушных налетов на город и порт Расин советская авиация потеряла 8 самолетов (главным образом от огня зенитной артиллерии), при этом на военные объекты противника было сброшено около 1500 различных авиационных бомб.

Удар морской авиации завершили своими набегами отряды торпедных катеров. Действовали они из залива Посьет в условиях плохой видимости. В портах Сейсин и Расин было торпедировано свыше десятка вражеских судов. После занятия этих двух портов в их гаванях было обнаружено потопленных 14 транспортов, танкер и буксир.

Десант в порт Юки (разведотряд штаба флота, батальон морской пехоты и отряд автоматчиков — 171 человек) не встретил противодействия противника Японское командование заблаговременно отвело свои войска к северу на 10–15 километров от горящего города, подвергшегося налету морской авиации.

После этого начались действия против порта Расин, который тоже подвергся сильным ударам морской авиации. Здесь японцы имели до полка пехоты, укрывшегося в окрестных горах Десант был встречен огнем с островов Хам и Аввакум. На дороге близ города десантниками был разгромлен батальон японской пехоты, причем в ходе завязавшегося боя десантники вели огонь из трофейных орудий.

При проведении десантной операции в порту Расин морякам-тихоокеанцам пришлось столкнуться с минной опасностью. На минах при подходе к порту подорвались 3 торпедных катера (один из них затонул, а из его экипажа 4 человека погибли и 10 получили ранения), 2 транспорта, тральщик, танкер и морской охотник. Район Расина был закрыт для плавания и началось траление фарватера и сброс глубинных бомб для подрыва донных мин. В ходе этой операции только торпедные катера уничтожили 116 неконтактных мин.

Всего в боях за порт и город Расин десантные силы потеряли 7 человек убитыми и 37 ранеными Японские потери составили 277 человек убитыми и 292 — пленными Ожидавшего упорного сопротивления десантный отряд не встретил.

Наиболее серьезной десантной операцией стала Сейсинская. Город Сейсин был крупнейшим портом Северной Кореи и важным узлом железных и шоссейных дорог, базой легких сил японского флота Его оборонительные сооружения состояли из свыше 120 дотов и дзотов, а основу гарнизона — батальон курсантов и офицеров Рананской офицерской школы. Город был заблаговременно подготовлен для ведения уличных боев, для чего могли использоваться каменные строения, мосты, бетонные трубы, многочисленные блиндажи, заборы.

Численность десантного отряда превышала пять тысяч человек Расин был подвергнут удару с воздуха, а торпедные катера со стороны моря атаковали японские суда в порту. Высадка десанта производилась прямо на мол Японские батареи с большим запозданием открыли огонь, который оказался малоэффективным. Подошедшие поздно вечером 13 августа к Сейсину японские войска вынудили часть десантных сил отступить к порту, а одна из групп десантников приняла бой в окружении.

На полуострове Камацу японцы силами курсантского и пехотного батальонов перешли в атаку Десантники стали нести большие потери в людях. Так, в роте автоматчиков в строю осталось всего 39 человек. Положение спас отряд из 25 моряков с кораблей, который сумел зайти в тыл атакующим японцам и внести в их ряды переполох 14 августа десантный отряд вел бой уже на подступах к сейсинской гавани. Противник стремился отрезать его от причалов, чтобы лишить возможности получить помощь с кораблей.

За ночь японцы, например, атаковали позиции одной их стрелковых рот десантировавшегося батальона морской пехоты под командованием майора Бараболько 15 раз Советские корабли, стоявшие у причалов (сторожевой корабль и тральщик), вели артиллерийский огонь прямой наводкой по наступавшим японцам на дистанции 500–600 метров. К 23 00 14 августа десантники были оттеснены из города в порт и там вели бой, удерживая лишь пирсы. К тому времени они израсходовали имевшийся боезапас на 90 процентов.

Решающей фазой боя за портовый город Сейсин стали высадка бригады морской пехоты с артиллерией и новые удары морской авиации. Морским пехотинцам пришлось вести бой с противником силой до двух пехотных полков, которые поддерживал бронепоезд, На подходах к Сейсину подорвались тральщик и два транспорта с десантниками, которые потеряли ход и их пришлось буксировать к пирсам. Из Владивостока на поддержку десанта был перевезен стрелковый полк. Бои за Сейсин завершились 17 августа Японцы потеряли в них убитыми, ранеными и пленными свыше 3 тысяч солдат и офицеров.

Во время переговоров в Сейсине об условиях капитуляции командующий Центральной группой японских войск генерал-лейтенант Нисевани Соуничи дал высокую оценку действиям советского десанта: «…в мире самые храбрые солдаты — это японцы, а на втором месте — это русские солдаты». Из советского оружия, примененного в боях за город-порт, неприятельские офицеры особенно отметили противотанковую гранату, которая оставила у защитников Сейсина «хорошее впечатление».

В ходе боя за Сейсин японский флот попытался было подать помощь его защитникам. Но отряд, состоящий из линейного корабля и 4 эскадренных миноносцев, обнаруженных советской подводной лодкой, отказался от задуманного и изменил свой курс.

При проведении этих десантных операций Тихоокеанский флот неожиданно столкнулся с серьезной опасностью в виде американских минных постановок. Так, непосредственно перед вступлением Советского Союза в войну на Тихом океане американская авиация произвела массовую постановку магнитных и акустических мин на подходах к портам Сейсин и Расин. Это привело к тому, что советские корабли и транспорты стали подрываться на минах союзников во время проведения десантных операций и при дальнейшем использовании портов Северной Кореи для снабжения своих войск.

Главное командование Советских Вооруженных Сил запросило союзную сторону о выставленных ею минных заграждений. В ответ морское министерство США ответило, что авиацией у Сейсина выставлено 200, а у Расина — около 270 донных магнитных, акустических мин и мин с комбинированными акустико-гидродинамическими взрывателями. Борьба с первыми двумя видами из них велась с помощью тралов. Средств борьбы с минами, которые имели комбинированные взрыватели, по сообщению Морского министерства США, не имелось.

Точных координат выставленных армейской авиацией минных заграждений близ портов Северной Кореи американское морское командование не имело. Но союзники официально сообщили, что они не ставили мины в районе Сахалина, в проливе Лаперуза, у западного побережья острова Хоккайдо и у Курильских островов, то есть там, где по разграничительной линии между морскими силами Советского Союза и США могли действовать американские подводные лодки.

Американская сторона в самом конце воины еще несколько раз давала дополнительные сведения о своих минных постановках с воздуха. В результате обобщенных данных получалась весьма любопытная картина» американские мины были везде, где действовал или должен был действовать советский флот. Зато морских мин союзников не было там, где хотя бы временно пребывали американские корабли и где была зона американской оккупации.

Наиболее обширные минные поля из магнитных, акустических и мин с гидродинамическими взрывателями оказались в районах Гензан — Капан, Фузан, Масан и Рейсуй, Гейдзицу — Ван и в районах, прилегающих к Цусимскому проливу. В результате на минных полях, выставленных американской авиацией, подорвалось несколько советских кораблей и транспортов.

Свое наступление войска 2-го Дальневосточного фронта начали с успешного форсирования рек Амур и Уссури. После этого они повели наступление вдоль берегов реки Сунгари в направлении на город Харбин, содействуя соседним фронтам. Вместе с фронтом в глубь Маньчжурии продвигалась и Краснознаменная Амурская флотилия.

Противник, опасавшийся охвата с юга и полного окружения, отходил с боями, оказывая серьезное сопротивление только в укрепленных районах. Исключением стали только бои за город Фугдин, который советским войскам пришлось подвергнуть настоящему штурму. Оборонительные сооружения Фугдина состояли из хорошо замаскированных под жилые дома дотов, рвов, проволочных заграждений и двадцатиметровых металлических вышек с бетонированными колпаками. На вышках сидели пулеметчики-смертники, для большей надежности прикованные к своим пулеметам.

Бои за Фугдин продолжались два дня, отличались редкой ожесточенностью, в том числе рукопашными схватками на улицах города Японская оборона с большим числом пулеметных точек атакующими советскими войсками была уничтожена по частям.

Войскам 2-го Дальневосточного фронта одновременно с участием в Маньчжурской стратегической операции пришлось проводить и собственную — наступательную Сахалинскую. Она началась на Южном Сахалине 11 августа и проводилась совместно с северной Тихоокеанской военной флотилией.

Бои за Южный Сахалин вел 56-й стрелковый корпус, который завершил операцию к 25 августа. Особенно тяжелыми оказались бои за Харамитогский укрепленный район. Главную полосу японской обороны удалось прорвать за семь дней, в тылу которой высаживались морские десанты. Действия обороняющихся порой отличались откровенным коварством. Окруженные у горы Хаппо японцы несколько раз выкидывали белый флаг, после чего неожиданно открывался огонь. Во время своего отступления на южную оконечность острова японцы взрывали мосты через реки и портили дороги, чтобы затруднить продвижение за ними советских войск...

В ходе Сахалинской наступательной операции Тихоокеанский флот высадил крупные десанты в портах Торо, Эсутору, Маока, Хонто и Отомари. Высадка почти 3500 десантников в порту Маока проходила при сильном противодействии японцев. Бой за небольшой город и порт длился два часа. Сложил свое оружие гарнизон военно-морской базы Отомари, насчитывавший 3400 солдат и офицеров. К полудню 25 августа все японские войска на Южном Сахалине капитулировали и моряки-десантники соединились с наступавшими с севера частями 56-го стрелкового корпуса.

Вступление Советского Союза в войну против Японии резко изменило военно-стратегическую ситуацию на Дальнем Востоке. В Токио началась нешуточная борьба между противниками и сторонниками капитуляции страны Восходящего Солнца в войне на Тихом океане. Один из лидеров последних, бывший премьер-министр князь Коноэ, в меморандуме, направленном императору, писал:

«Как ни прискорбно признать это, я считаю, что Япония проиграла войну. Хотя поражение тяжко запятнает нашу честь, оно не должно вызывать необоснованного беспокойства, ибо общественное мнение в США и Англии еще не требует изменения государственного строя Японии. Следовательно, с этой точки зрения поражения бояться не следует. Наиболее опасным для будущего государственного строя страны является не сколько поражение, сколько коммунистическая революция, которая может произойти в случае поражения. Сейчас советские войска наступают по всему фронту. Если это будет продолжаться, то они в конце концов придут в Японию. Поэтому именно сейчас необходимо капитулировать перед США и Англией».

Дебаты в Токио шли почти неделю. Крайне правые требовали дать последний и решительный бой врагу на самих Японских островах, не считаясь ни с какими жертвами среди мирного населения. В ответ на запрос японского правительства о возможности предварительных условий капитуляции американская сторона ответила, что это невозможно.

12 августа все командующие японскими войсками на местах получили телеграмму с требованием продолжать вооруженную борьбу. Телеграмма была подписана военным министром и начальником генерального штаба. После этого высшее военное руководство Японии в лице военного министра Анами, начальника генерального штаба генерала Умэдзу и начальника главного морского штаба адмирала Тоеда открыто заявили правительству, что для них условия капитуляции неприемлемы

Однако император дал указание принять Потсдамскую декларацию, которая оговаривала условия капитуляции милитаристской Японии во Второй мировой войне. Высшее военное командование попыталось было выступить против подобного хода событий.

Начальники генерального штаба и главного морского штаба поздно вечером 13 августа пригласили к себе на совещание министра иностранных дел Японии С. Того Генерал Умэдзу и адмирал Тоеда стали убеждать его в правоте своей позиции, но безрезультатно.

Внезапно в кабинет, где проходило совещание этих трех лиц, ворвался адмирал Ониси, возведенный незадолго до этого на пост заместителя начальника главного морского штаба. Он считался «крестным отцом» корпуса камикадзе и был фанатично преданным императору человеком. Адмирал Ониси заявил собравшимся.

«Давайте составим план неизбежной победы, представим его на утверждение императора и посвятим свои усилия его выполнению. Если мы пожертвуем жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках (камикадзе. — А.Ш.), победа будет за нами».

От такого жертвенного предложения министр иностранных дел Японии остолбенел. Придя в себя, Того в очередной раз повторил собеседникам, что император уже высказался за капитуляцию, и вежливо раскланявшись со всеми присутствовавшими в кабинете, покинул их.

Далее события в японской столице развивались следующим образом. В военном министерстве составился заговор. Группа фанатично настроенных офицеров ( «молодых тигров») взяла на свои плечи непосильное бремя «спасения» отечества и решила «защитить» императора от «предательства» правительства Судзуки. Поздно вечером 14 августа офицеры явились к командиру дивизии императорской гвардии генералу Мори с предложением присоединиться с дивизией к заговору Мори колебался и в конце разговора его просто пристрелили.

Заговорщики знали, что в тот день император подписал эдикт об окончании войны. На следующий день, 15 августа, радио Токио должно было передать заявление императора Страны Восходящего Солнца о капитуляции, записанное на пластинку. Офицеры-самураи предприняли поиск этой пластинки на радиостанции и в министерстве двора, но поиски успехом не увенчались.

Поскольку заговор не получил поддержки в войсках, военный министр Анами и начальник генерального штаба генерал Умэдзу отступились от заговорщиков, хотя открыто и не выступили против них. Тогда те послали в резиденцию военного министра подполковника Такешита, чтобы тот убедил Анами в необходимости решительных действий.

Однако военный министр, не смея открыто выступить против заговора в среде собственных подчиненных, тянул время в разговоре. Только в два часа ночи он заявил подполковнику Такешите, что заговор офицеров министерства угаснет сам собой, поскольку командующий восточным военным округом генерал Танака не присоединится к заговорщикам.

После этого военный министр Анами, изрядно выпив саке, совершил священный обряд сэппуку — то есть сделал себе харакири, вспоров живот кинжалом. Поскольку харакири было проделано «плохо», то по просьбе Анами собеседник помог уйти ему окончательно из жизни.

Тем временем в императорский дворец, занятый заговорщиками, во главе отряда верных солдат явился генерал Танака. Он побывал в штабах полков дивизии императорской гвардии и припугнул заговорщиков применением военной силы. Наиболее фанатично настроенным офицерам он предложил покончить с собой. Несколько десятков человек тут же проделали харакири.

В ночь перед объявлением императором Хирохито о капитуляции Японии в войне на Тихом океане отряды заговорщиков совершили налеты на дома премьера Судзуки, председателя Тайного совета империи Хиранумы и других своих политических противников. Но никого из них они найти и казнить не сумели. Хиранума, например, провел несколько ночных часов, прячась в сточной канаве.

В 8 часов утра 15 августа командующий восточным военным округом генерал Танака смог доложить императору-микадо о том, что мятеж офицеров и солдат императорской гвардии не состоялся. В тот же день утром по токийскому радио было передано чрезвычайное по своей значимости сообщение: в полдень к японскому народу обратится сам император Хирохито, ни разу в своей жизни до того не говоривший перед микрофоном.

В полдень вес-движение в Японии прекратилось и все радиослушатели, как один, встали и поклонились: говорил микадо. Диктор столичного радио торжественно провозгласил:

«Его величество император зачитает сейчас рескрипт. Мы верноподданнически передаем его выступление в записи».

Император Хирохито объявлял о том, что Япония принимает Потсдамскую декларацию. Он воздал должное погибшим в войне и предупредил своих подданных, что теперь «нужно строжайшим образом воздерживаться от выражения эмоции». В заключение своего выступления перед японским народом микадо призвал:

«...Пусть весь народ живет единой семьей от поколения к поколению, будучи всегда твердым в своей вере в вечность своей священной земли, памятуя о тяжком бремени ответственности и долгой дороге, которая лежит перед нами. Объедините все силы для строительства будущего. Укрепляйте честность, развивайте благородство духа и напряженно работайте с тем, чтобы увеличивать великую славу империи и идти рука об руку с прогрессом всего мира».

Когда голос императора умолк, диктор токийского радио зачитал коротенькое заявление: «Мы проиграли. Но это только временно. Ошибка Японии состояла в недостатке материальной силы, научных знаний и вооружения. Эту ошибку мы исправим».

Токийцы в большом числе собрались перед императорским дворцом с пением национального гимна и возгласами «банзай». Главное действующее лицо неудачного заговора «молодых тигров» майор К. Хатанака на глазах у всех застрелился перед дворцом микадо. В этот день многие фанатики из числа военных людей покончили с собой. Среди них были военный министр Анами, главнокомандующий 1-й Объединенной армией фельдмаршал Сугияма, командующий 10-м, 11-м и 12-м фронтами, один из бывших командующих Квантунской армии генерал С. Хондзе... Неудачно пытался застрелиться из револьвера бывший премьер-министр Тодзио.

Всего лишь один пример. На рассвете 15 августа адмирал Угаки, командовавший камикадзе 5-го воздушного флота, приказал подготовить три самолета для «специальной» атаки американцев в районе острова Окинавы. Когда он вышел на летное поле, то увидел, что вместо трех бомбардировщиков там стояло 11 машин — все из числа исправных. Рядом со своими самолетами стояли их экипажи в количестве 22 летчиков-камикадзе. Все они были полны решимости отправиться в свой последний путь за адмиралом Угаки. Однако четырем бомбардировщикам из-за неполадок в двигателях пришлось вернуться на свой аэродром, а остальные семь погибли смертью камикадзе.

Сделал себе харакири вечером 15 августа и адмирал Ониси, основатель корпуса камикадзе в императорских вооруженных силах. В своей предсмертной записке Ониси был устремлен в будущее страны Восходящего Солнца:

«Выражаю мое глубокое восхищение перед душами мужественных камикадзе Они доблестно сражались и умирали с верой в конечную победу Смертью я хочу искупить свою часть неудачи достичь этой победы, и я извиняюсь перед душами погибших пилотов и их обездоленными семьями. Надеюсь, что молодежь Японии извлечет мораль из моей смерти Неосмотрительность — помощь врагу Свято выполняйте рескрипт императора. Не забывайте о своей справедливой гордости — вы японцы. Вы сокровище нации. С рвением и духом камикадзе бейтесь за благополучие Японии и мир во всем мире»

Боевые действия японцев с американцами и англичанами после радиозаявления микадо прекратились. По случаю победы в войне на Тихом океане в США был объявлен двухдневный праздник. А в Маньчжурии продолжались бои — никто не отдал приказа Квантунской армии прекратить вооруженное сопротивление наступавшей на всех фронтах советской Красной Армии.

Только вечером 14 августа командование Квантунской армии получило из Токио от генерального штаба строжайший приказ уничтожить боевые знамена императорских войск, портреты императора-микадо, важные секретные документы. Но о прекращении боевых действий в. Маньчжурии и Северной Корее в полученном приказе не говорилось ни слова.

Три фронта продолжали проведение Маньчжурской стратегической наступательной операции, с боями продвигаясь все дальше вперед 16 августа штаб квантунской армии обратился к советскому командованию по радио с посланием, в котором отмечалось:

«Квантунская армия прекратила все военные операции поэтому советская армия призывается приостановить временно свое продвижение».

Радиопослание было принято, и главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал Советского Союза А.М. Василевский утром 17 августа ответно обратился к командующему Квантунской армией генералу О. Ямала с призывом к 12 часам дня 20 августа «прекратить военные действия против советских войск по всему фронту, сложить оружие и сдаться в плен»

В 13 часов дня 18 августа советские радиостанции приняли радиопередачу штаба Квантунской армии следующего содержания:

«Синьцзинь. Командующий Квантунской армией отдал японским войскам приказ, который будет сбрасываться с самолетов.

Содержание приказов.

1. Квантунская армия, выполнившая свой долг до конца, вынуждена капитулировать.

2. Всем войскам немедленно прекратить военные действия.

3. Войскам, находящимся в соприкосновении с советскими войсками, сдавать оружие по указанию советского командования.

4. Какие бы то ни было разрушения запрещаю».

В последующие дни на различных уровнях — по радио, через парламентеров, посредством вымпелов, через советского консула в городе Харбине шло согласование вопроса о капитуляции японской Квантунской армии, разбросанной по огромной территории Маньчжурии и Северной Кореи.

Пока шла такая переговорная деятельность, в составе Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов были созданы «специально сформированные, быстроподвижные и хорошо оснащенные отряды». В их задачу входило «немедленный захват городов Чанчунь, Мукден, Гирин и Харбин». В докладе маршала А.М. Василевского Сталину 18 августа говорилось о том, что все операции на Дальнем Востоке предстояло в основном завершить к 1 сентября 1945 года.

В тот же день, 18 августа, главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке отдал командующим фронтов и Тихоокеанским флотом приказ, в котором требовал:

«На всех участках фронта, где будут прекращены боевые действия со стороны японо-маньчжуров, немедленно прекращать боевые действия и со стороны советских войск»

Уже на следующий день, 19 августа, японские войска, оказывавшие сопротивление наступавшему 1-му Дальневосточному фронту, прекратили боевые действия. Началась массовая сдача в плен, и только за первый день сложили оружие 55 тысяч японских военнослужащих. За десять же суток наступления войска этого фронта взяли в плен всего лишь 7 тысяч солдат и офицеров противника.

Первоначально массовая сдача в плен японских войск происходила в местах их соприкосновения с советскими войсками. Но в тылу, в центральной и южной части Маньчжурии находилось несколько крупных гарнизонов Квантунской армии. Принимается решение высадить воздушные десанты в ключевых пунктах дислокации японской армии — в городах Чанчунь, Гирин, Мукден, Харбин, Порт-Артур, Дайрен. Во главе отрядов десантников находились особоуполномоченные Военных советов фронтов, облеченные соответствующими правами по принятию капитуляции японских войск.

Воздушные десанты прошли успешно. В Порт-Артуре и Дайрене было решено их пока не высаживать. Во второй половине 18 августа особоуполномоченный генерал-майор Г.А. Шелехов встретился в Харбине с начальником штаба Квантунской армии генералом X. Хата. Утром следующего дня Хата вместе с группой сопровождавших его генералов и офицеров был доставлен на командный пункт фронта, где был принят маршалами A.M. Василевским и К.А. Мерецковым.

На аэродроме в городе Мукдене советские десантники (группа в 225 человек) захватили самолете императором Маньчжоу-Го Генри Пу И и сопровождавшими его императорскими сановниками, в том числе и из числа японцев. Самолет был готов к вылету на Японские острова. Все они оказались военнопленными, но на особом положении.

Десантники быстро взяли под свою охрану аэродром. 43-тысячный японский мукденский гарнизон сложил оружие и капитулировал. В Мукдене советские воины стали свидетелями группового самурайского самоубийства японских летчиков. Четыре вражеских истребителя, появившись над городом, начали заходить на посадку, но увидев на аэродроме самолеты противника, круто спикировали и дружно врезались в землю.

Под Мукденом советские воины освободили узников лагеря военнопленных. В нем содержались солдаты, младшие и старшие офицеры американских и других союзных вооруженных сил, попавшие в плен к японцам. В лагере находились вице-маршал авиации Великобритании Малтби, американские генералы командиры корпусов Джонс, Шарп Ченович, генералы командиры дивизий Втофер, Пиэрс, Фонк, Орэйк, Стивене, Лоф Бийби... Советское командование назначило временно начальником лагеря двухзвездочного американского генерала Паркера.

Пленение главы Маньчжоу-Го резко изменило его императорскую судьбу. Около пяти лет бывший маньчжурский император Пу И прожил в СССР, а затем был передан властям Китайской Народной Республики по их просьбе. До 1959 года он содержался в лагере для почетных пленных, вел вольготный образ жизни. После этого он был амнистирован пекинским правительством, стал депутатом Всекитайского народно-политического консультативного совета, начал работать в ботаническом саду Академии наук КНР и писать свои мемуары. В 1967 году китайская печать сообщила о смерти Генри Пу И.

В городе Харбине была захвачена и разоружена японская Сунгарийская речная флотилия. В числе захваченных трофеев оказались 4 канонерские лодки, 6 бронекатеров и 6 сторожевых катеров.

Советский десант высадился в городе Чаньчуне утром 19 августа. В это время там находился командующий Квантунской армией генерал Ямада. Полковник И.Т. Артеменко, командовавший десантом, направился прямо к Ямале, который в это время проводил штабное совещание. Генерал армии С.М. Штеменко так описывает их встречу:

«Советский офицер прервал его и вручил японцам требование о немедленной и безоговорочной капитуляции. Командующий молчал. Дар речи вернулся к нему только с появлением над городом наших десантных самолетов и бомбардировщиков. Тут Ямада сделал попытку оговорить какие-то свои условия. Как и полагалось по инструкции, И. Т. Артеменко наотрез отверг их и решительно потребовал немедленной капитуляции. Командующий первым снял саблю и вручил ее особоуполномоченному, признавая себя пленником Советской Армии. Вслед за ним то же самое проделали и все другие японские генералы, находившиеся в кабинете».

20 августа прибывший в город Чанчунь заместитель командующего войсками Забайкальского фронта генерал-полковник М.П. Ковалев официально потребовал от генерала Ямада точного и быстрого выполнения всех условий капитуляции Кванту некой армии. Главнокомандующий японскими войсками в Маньчжурии был вынужден полностью подчиниться советскому командованию.

В тот же день многотысячный японский гарнизон Чанчуня сложил оружие — утром в город вошел авангардный отряд 6-й гвардейской танковой армии. Однако из-за малочисленности передовых советских войск, прибывших в город, охрана складов с оружием и военных объектов до 24 августа осуществлялась японскими караулами.

Воздушные десанты в городах Порт-Артур и Дайрен (Дальний) были высажены 23 августа. К вечеру того же дня, на двое суток раньше запланированного срока, в Порт-Артур вошла танковая бригада 6-й гвардейской танковой армии. Гарнизоны этих городов капитулировали, а попытки японских судов, стоявших в гаванях, уйти в открытое море — решительно пресечены.

Город Дайрен (Дальний) был одним из центров белой эмиграции. Органами НКВД здесь были арестованы атаман Семенов, генерал Нечаев — начальник белоэмигрантского бюро, генерал Токмаков — бывший комендант города Читы, генерал Семенов — дядя атамана Семенова, генерал Шулькевич, генерал Ханжин — бывший командующий 5-й колчаковской армией... Все они были преданы суду за свои деяния в годы Гражданской войны в России.

Во всех городах и селениях Маньчжурии местное китайское население тепло встречало советские войска. Они несли китайцам освобождение от долголетней японской оккупации, от марионеточной власти местных правителей, не пользовавшихся в народе даже минимумом популярности. Приход советской Красной Армии давал большие надежды на изменение жизни к лучшему.

25–26 августа 1945 года советские войска трех фронтов завершили оккупацию территории Маньчжурии и Ляодунского полуострова. Японские войска фактически прекратили сопротивление только на 23-й день Дальневосточной кампании — немало небольших подразделений фанатично настроенных японских солдат и офицеров отказалось выполнить приказ главнокомандующего императорскими войсками в Маньчжурии о капитуляции.

Маньчжурская стратегическая наступательная операция завершилась полным и быстрым успехом. В ходе ее крупных сражений с участием большого числа войск, боевой техники, сил флота и авиации фактически не было.

Одновременно с оккупацией Маньчжурии шло освобождение Северной Кореи от японских войск. Утром 17 августа советская 25-я армия овладела пограничным городом Тумэнь и своими передовыми частями соединилась в районе портового города Сейсин с морским десантом Тихоокеанского флота. Были высажены воздушные десанты в Хамхыне и Пхеньяне. К концу августа вся территория Северной Кореи до 38-й параллели была освобождена от японских войск, которые большей частью отошли на юг Корейского полуострова.

Курильская десантная операция началась 18 августа. В ее проведении участвовал 2-й Дальневосточный фронт и Тихоокеанский флот. Многие острова Курильской гряды были превращены японцами в настоящие морские крепости. Острова имели сильную противодесантную оборону. Японцы оборудовали в прибрежных скалах множество огневых точек. В местах, удобных для высадки морского десанта, строились доты и дзоты, сплошные линии окопов с различными противодесантными заграждениями.

Всего японское командование держало на Курильских островах 50 тысяч солдат и офицеров. Здесь было оборудовано десять аэродромов, обеспечивавших одновременное базирование 600 самолетов. Несколько пунктов флотского базирования позволяли стоянку большого числа кораблей, до легких крейсеров включительно. Острова Шумшу и Парамушир обороняла целая пехотная дивизия с частями усиления.

Особенно сильно был укреплен самый северный из курильских островов — Щумшу, расположенный всего в 6,5 милях (12 километров) от южной оконечности Камчатки — мыса Лопатка. Его гарнизон насчитывал около 8,5 тысяч солдат и офицеров и имел около 60 танков. На Шумшу не было береговых батарей, но зато японцы имели много полевых и зенитных артиллерийских орудий (около 100), приспособленных для ведения огня по морским целям. На пространстве площадью 20 на 13 километров насчитывалось 34 дота и 24 дзота, более 310 пулеметных точек. Глубина подземных оборонительных сооружений доходила от 50 до 70 метров.

Кровопролитные бои за овладение этим островом длились несколько дней, и только 23 августа японский гарнизон Шумшу капитулировал. В военно-морской базе Катаока сложили оружие 1400 японских солдат и офицеров. Некоторые высоты этого безлесного острова трижды переходили из рук в руки Японцы проводили контратаки станками, стараясь сбросить нападавших в море. Из-за сильного огневого противодействия противника десантники потеряли у берегов Шумшу четыре десантных корабля и сторожевой катер. Еще восемь десантных судов получили сильные повреждения. В ходе обороны острова японцы потеряли около 400 солдат и офицеров и 15 танков.

Капитуляцией японского гарнизона острова Шумшу боевые действия на Курильских островах завершились. Командующий северной группой японских войск на Курильских островах генерал-лейтенант Цуцими Фусаки отдал по радио приказ.

«23 августа 1945 года всем войскам северной части Курильских островов включительно до острова Уруппу до прибытия советских войск с представителями моего штаба немедленно складывать оружие и выполнять распоряжения советского командования». Приказ был выполнен всеми островными гарнизонами.

К 30 августа Курильская десантная операция была завершена. Были захвачены острова северной и центральной части гряды. В тот же день Военный совет 2-го Дальневосточного фронта доложил в Москву: «Операция войск фронта по овладению Курильскими островами закончена».

Операция по овладению южными Курилами — островами Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабоман — началась 28 августа. На этих островах японские гарнизоны сопротивления не оказывали. На острове Итуруп в плен сдалась дислоцированная здесь 89-я пехотная дивизия общей численностью в 13 500 человек вместе со своим командиром генерал-лейтенантом Кейто Угава. Сложил оружие и кунаширский гарнизон численностью в 1250 солдат и офицеров. На острове Шикотан сдалась в плен 4-я пехотная бригада генерал-майора Дзио Дои численностью в 4800 человек.

К 5 сентября все Курилы были заняты советскими войсками. Общая численность плененных японских гарнизонов на островах Курильской гряды достигала 50 442 человека. Из них на Южных Курилах было пленено около 20 тысяч человек. Военнопленные японцы были эвакуированы на Сахалин. Одновременно вывозилась трофейная боевая техника.

Курильские острова занимались советскими гарнизонами. Наиболее крупный из них расположился на острове Итуруп: два стрелковых полка, артиллерийский дивизион, саперный батальон, батальон связи и самоходный артиллерийский дивизион.

Однако от подготовленной крупной десантной операции на остров Хоккайдо при шлось отказаться из-за возможных недоразумений политического: характера с союзниками, прежде всего с американцами. И.В. Сталин не захотел обострять внешнеполитическую обстановку на Дальнем Востоке оккупацией советскими войсками северной части острова Хоккайдо — северной части собственно территории страны Восходящего Солнца. К такому плану союзников в Вашингтоне отнеслись крайне болезненно. Мир стоял на пороге «холодной войны».

Очищение территории Маньчжурии, Северной Кореи и Курильских островов от японских гарнизонов, их разоружение и прием капитулировавших войск продолжались и в сентябре месяце, уже после официального окончания Второй мировой войны. Налаживался учет военнопленных, боевых трофеев и материальных ценностей.

1 сентября приказом маршала Советского Союза A.M. Василевского военное положение на территории советского Дальнего. Востока было отменено. Отменялась светомаскировка на Северном Сахалине и на Камчатке.

3 сентября главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке маршал А.М. Василевский докладывал Верховному Главнокомандующему генералиссимусу И. В. Сталину об окончании Дальневосточной кампании. В донесении говорилось:

«Докладываю:

1. Советские войска на Дальнем Востоке в составе Забайкальского фронта, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов и Тихоокеанского флота, начав наступление 9 августа 1945 г., к 1 сентября 1945 г. выполнили поставленные им Вами боевые задачи и заняли полностью Маньчжурию, Ляодунский и Квантунский п-ва, северную Корею до 38-го градуса сев. широты, южную часть о. Сахалин и все Курильские о-ва. В основном уже закончены разоружение и сдача в плен Квантунской армии. На 1.09.45 г. сложили оружие 573 984 солдата и офицера японской армии, в том числе 110 генералов, захвачено 861 самолет, 372 танка, 1434 орудия, 379 паровозов, 9129 вагонов, много складов с продовольствием, военным снаряжением и обмундированием.

Силами войск полностью восстановлена и перешита (расширена колея) КВЖД и восстановлено движение по ж.д. наряде других дорог Маньчжурии.

2. В настоящее время командование и войска фронта (так в тексте) заняты формированием полков и дивизий конвойных войск НКВД, после их сформирования с 10.09.45 г. будет произведена передача пленных войскам НКВД для вывоза их на территорию СССР.

Эта работа по вывозу пленных будет закончена не позднее 10 октября 1945 г.

3. Начало вывода наших войск с территории Маньчжурии намечено на первые числа октября с тем, чтобы полностью освободить территорию Маньчжурии до 3 декабря 1945 г.

4. Прошу установить следующий порядок передачи освобождаемой нашими войсками территории Маньчжурии властям и войскам Чан Кайши.

Территорию Маньчжурии передавать последовательно по мере ухода наших войск на север, согласно графику отхода с юга, и ни в коем случае не позволять прихода войск Чан Кайши и властей на территорию, где находятся наши войска, в противном случае работа комиссии тов. Сабурова по вывозу оборудования из Маньчжурии будет крайне затруднена».

После того, как самая мощная из японских армий, Квантунская, прекратила свое существование, а Маньчжурия, Северная Корея, Южный Сахалин и Курильские острова были заняты советскими войсками, даже самые ярые приверженцы продолжения войны в Японии поняли, что империя на Японских островах войну на Тихом океане проиграла. Продолжать войну уже не было никаких реальных сил и возможностей. Военно-экономический потенциал государства оказался на грани истощения.

Более того, за всю Вторую мировую войну милитаристская Япония не знала такого серьезного военного поражения, которое она понесла в Маньчжурии от советских войск. Маньчжурская стратегическая наступательная операция 1945 года оказалась крупнейшей за все время войны на Тихом океане.

25 августа 1945 года военное и морское министерства Японии объявили личному составу вооруженных сил страны императорский указ о демобилизации. Согласно этому указу микадо все солдаты и офицеры армии и флота должны были сложить оружие, быстро и в полном порядке демобилизоваться и приступить к послевоенному устройству страны Восходящего Солнца.

Перед этим в императорский дворец прибыли новый военный министр генерал Садаму Симомура, морской министр Мицумаса Йонай, начальник генерального штаба армии генерал Иосидзиру Умэдзу и начальник морского генерального штаба адмирал Соэму Тоеда. Они с поклоном доложили микадо об официальном роспуске императорской Ставки, которая была создана 20 ноября 1937 года. Одновременно прекращал свою деятельность и генеральный штаб японской императорской армии.

28 августа американские войска высадились на территории Японии. 2 сентября 1945 года в Токийском заливе на борту американского линейного корабля «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии. С японской стороны его подписали министр иностранных дел М. Сигемитцу и начальник генерального штаба армии генерал Умэдзу. По уполномочию Верховного главнокомандующего Советскими Вооруженными Силами от имени Советского Союза акт скрепил своей подписью генерал-лейтенант К.Н. Деревянко. От имени союзных наций — американский генерал Д. Макартур.

Так закончились в один день две войны — Вторая мировая (фактически начавшаяся на китайских берегах тихоокеанских морей) и советско-японская 1945 года.

Церемонии подписания акта о капитуляции Японии победители-американцы придали большую торжественность. Из Соединенных Штатов на «Миссури» был срочным порядком доставлен музейный экспонат — флаг флагманского корабля командора Перри, который в далеком 1854 году под дулом орудий «открывал» для американцев империю на Японских островах, по своей воле находившейся в самоизоляции от остального мира. Флаг был помещен в специальную стеклянную витрину, укрепленную на видном месте на борту линейного корабля.

Почетными гостями на церемонии подписания акта были два бывших военнопленных, освобожденных Красной Армией из мест заключения в Маньчжурии под Мукденом. Это были английский генерал Персиваль, сдавший японцам Сингапур, и американский генерал Уайнрайт, капитулировавший на острове Коррехидоре.

Итоги советско-японской войны 1945 года таковы. Потери японских войск составили свыше 700 тысяч солдат и офицеров, из них около 84 тысяч убитыми и более 640 тысяч пленными (из них 609,5 тысяч — японцев). В это число не входят пропавшие без вести и дезертиры. Среди сдавшихся в плен в Маньчжурии оказались 148 генералов японской императорской армии.

Советским войскам достались богатые боевые трофеи: 4300 орудий и минометов (гранатометов), 686 танков, 681 самолет и другая военная техника. Только на Южном Сахалине и Курильских островах были разоружены 68 456 японских солдат и офицеров.

Большая победа советского оружия далась в 1945-м далеко не просто. Советский Союз потерял в быстротечной войне с милитаристской Японией убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, из них 24 425 — это заболевшие и те, кто выжили после ранения. Из 1298 человек, составивших общие потери Тихоокеанского флота, 903 человека были убиты или смертельно ранены. И вес же потери советских войск оказались в 18,6 раза ниже потерь японцев. Они равнялись менее 0,1 процента от численности всего личного состава советских войск, принявших участие в этой военной кампании.

Воинская доблесть советских воинов в войне с Японией была высоко оценена — 308 тысяч человек, отличившихся в боях, были отмечены правительственными наградами. 87 человек удостоились высокого звания Героя Советского Союза, из них шестеро стали дважды Героями.

Боевых орденов удостоились многие воинские части и соединения. Десятки из них за советско-японскую войну 1945 года получили почетные наименования «Хинганских», «Амурских», «Уссурийских», «Харбинских», «Мукденских», «Сахалинских», «Курильских».

Каждая война имеет свой финал. Вторая мировая война имела их даже два — Нюрнбергский процесс и суд в Токио. На скамье подсудимых оказались главные военные преступники гитлеровской Германии и милитаристской Японии из числа оставшихся в живых.

Решение о суде над японскими военными преступниками было заявлено в Потсдамской декларации от 26 июля 1945 года от имени США, Великобритании и Китая, к которым впоследствии присоединился Советский Союз. Для этого был создан специальный Международный военный трибунал для Дальнего Востока. В декларации заявлялось:

«Навсегда должны быть устранены власть и влияние тех, кто обманул и ввел в заблуждение народ Японии, заставил его идти по пути всемирных завоеваний, ибо мы твердо считаем, что новый порядок мира, безопасности и справедливости будет невозможен до тех пор, пока безответственный милитаризм не будет изгнан из мира».

Международный военный трибунал для Дальнего Востока был создан на основании прокламации-приказа от 19 января 1946 года главнокомандующим союзных держав на Дальнем Востоке генералом армии США Д. Макартуром. На скамье подсудимых оказались 28 главных японских военных преступников, в том числе 18 человек людей военных — генералов и адмиралов.

Среди них оказались и два бывших командующих Квантунской армией — генерал Д. Минами, бывший военный министр и председатель общества «Великая Япония», и генерал Е. Умэдзу, последний начальник генерального штаба армии Японии, подписавший акт о капитуляции. Оба деятельно участвовали в подготовке планов войны против Советского Союза.

Главный обвинитель от США Д. Кинан так определил цели преступного сговора военно-политической верхушки Японии: «Они объявили войну цивилизации... То, что это несло смерть и рабство для миллионов, нисколько не тревожило их... Они стремились осуществить бредовый план господства над Восточной Азией, а в конечном итоге над всем миром.

Процесс в Токио продолжался почти два года. Международный военный трибунал заседал 417 дней. Было опрошено около 1200 свидетелей. В подавляющем большинстве случаев подсудимые твердо стояли на своем. Девять человек отказались от дачи показаний. Американский журнал «Лайф» в одном из репортажей, из зала суда так охарактеризовал поведение бывшего премьер-министра Японии Тодзио: он давал показания «с холодной уверенностью побеждающего самурая».

Приговор Международного военного трибунала на Токийском процессе составил 1214 страниц (для сравнения — приговор на Нюрнбергском процесс был изложен всего на 340 страницах). В приговоре значительное место отводилось агрессивной политике империи на Японских островах по отношению к Советскому Союзу:

«Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией в течение рассматриваемого периода (с 1928 по 1945 год. — А.Ш.), что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват территории СССР на Дальнем Востоке».

В приговоре отмечался тот неоспоримый факт, что сразу же после захвата Маньчжурии Япония начала планировать захватническую войну против Советского Союза, чтобы «продвинуться, по крайней мере, до озера Байкал».

«В 1942 г., — говорилось в приговоре, — японский генеральный штаб и штаб Квантунской армии разработали новые планы наступательной войны против СССР, которые оставались в силе и на 1943 г. Согласно этим планам война против СССР должна была начаться неожиданно, после сосредоточения в Маньчжурии около 30 дивизий. Эти планы, как и планы, составленные раньше, не были приведены в жизнь. В это время военные перспективы стран оси — Германии, Италии и Японии — стали ухудшаться. Они были вынуждены занимать все более и более оборонительную позицию, и такая авантюра, как намеченное Японией нападение на СССР, становилась все менее и менее возможной, пока, наконец, в 1945 г. державы оси не потерпели окончательного поражения. Трибунал считает, что во всяком случае до 1943 г. Япония не только планировала агрессивную войну против СССР, но также активно продолжала готовиться к такой войне».

К концу Токийского процесса на скамье подсудимых из 28 человек остались только 25. Двое умерли во время судебного разбирательства, философ С. Окава, идеолог японского милитаризма, оказался, психически больным и был признан невменяемым. По приговору Международного военного трибунала в Токио 7 человек (из них шесть генералов) были осуждены к смертной казни через повешение, а 16 — к пожизненному тюремному заключению. Приговор был приведен в исполнение.

...История каждой войны имеет свое послесловие. Для Японии оно олицетворяется памятником семи погибшим героям — главным японским военным преступникам, повешенным в 1948 году во дворе токийской тюрьмы Сугамо — генералам Тодзио, Итагаки, Мацуи, Доихара, Кимура, Муто и дипломату Хирота. Памятник был открыт в самой торжественной обстановке в августе 1960 года на вершине горы Микэнояма около города Нагойя. Среди надписей, украшающих памятник, пожалуй, наиболее примечательна следующая:

«Одиннадцать государств — США, Англия, Советский Союз, Китай, Австралия, Канада, Франция, Голландия, Новая Зеландия. Индия, Филиппины — учредили Международный трибунал для Дальнего Востока, где учинили суд над действиями Японии, потерпевшей поражение в войне вследствие применения американцами атомной бомбы, нарушения Советским Союзом договора о ненападении, а также из-за нехватки необходимых материалов».

Такова официальная оценка японской стороной причин поражения страны Восходящего Солнца на Тихом океане во Второй мировой войне, которая закончилась в 45-м благодаря своему победному маньчжурскому финалу.

<< Назад  

Просмотров: 3743

X