3. Красная армия в психологической партизанской войне
Явный интерес, проявленный Красной армией к психологической войне партизан, можно проследить по документам, относящимся к августу 1941 года, когда политические управления различных армий стали напрямую вмешиваться в процесс организации партизанских отрядов. В «Программе подготовки комиссаров и политических работников» Красной армии Лев Мехлис, начальник Главного политического управления Красной армии, подчеркивал: «Комиссары и политработники обязаны всеми имеющимися в их распоряжении средствами вносить вклад в дальнейшее развитие партизанского движения в тылу противника, поддерживать отношения с партизанами и направлять их действия. Особое внимание следует уделять ведению пропаганды среди местного населения оккупированных территорий с помощью печатных материалов, направленных, в частности, на разоблачение фашистской лжи и дезинформации. Население оккупированных территорий должно систематически снабжаться советскими газетами и специальными листовками».
Именно в этом направлении армия оказывала поддержку партизанской психологической войне; помимо этого, армия в больших количествах доставляла по воздуху печатные материалы, попадавшие непосредственно к гражданскому населению в немецком тылу. Ключевыми органами в этой работе являлись Главное политическое управление Красной армии (ГПУКА) и политические управления нескольких фронтов1.

В рамках данного исследования будет достаточно упомянуть некоторые аспекты, затрагиваемые в армейских пропагандистских материалах, подготовленных для использования и распространения партизанами. Хотя Красная армия через ГПУКА, видимо, получала те же самые директивы, которыми партийные органы и партизанские отряды снабжались через находившиеся на советской территории штабы, в армии издавались собственные пропагандистские материалы2.
фактическое влияние Красной армии на пропаганду партизан, по всей видимости, было значительно сильнее, чем на это указывают имеющиеся свидетельства. В одном из послевоенных источников утверждается, что контроль ГПУКА за издаваемой во время войны прессой значительно усилился. В нем также говорится, что в начале 1942 года, когда Красная армия играла ключевую роль в возрождении партизанского движения, Главное политическое управление направляло в занятые немцами районы пропагандистов для работы совместно с партизанами; это, видимо, делалось независимо от аналогичных усилий партийных органов3. Кроме того, партизанские штабы при военных советах фронтов, штабах армий и даже дивизий обеспечивались пропагандистскими материалами по армейским каналам. Мнение армии, по всей видимости, было решающим в отношении военных коллаборационистов, то есть в таком вопросе, которому уделялось весьма важное место в партизанской психологической войне.
В 1941 году, когда партизаны оказались вынуждены действовать в основном лишь по своей инициативе, армия пыталась вмешиваться в партизанскую пропаганду даже вопреки существовавшей концепции партизанского движения. Роль военных в психологической войне, как можно предположить, существенно возросла, пусть и временно, после провала попыток организации партизанского движения по территориальному принципу. Различные аспекты действий партизан — от призыва новобранцев для Красной армии до координации совместных с военными действий по проведению диверсий и использованию материалов, распространяемых политическими органами армии, — требовали тесного сотрудничества военных и партизанских штабов.
Явный конфликт интересов, возникавший в результате участия и армии, и партийного аппарата в психологической партизанской войне, может показаться не столь существенным, если вспомнить, что Главное политическое управление Красной армии являлось органом ВКП(б). Благодаря своему огромному опыту политической пропаганды партия, естественно, стремилась контролировать все усилия в сфере ведения психологической войны. Проявляемая ею постоянная забота вместе с тем свидетельствует о чрезвычайно важном значении, которое советское руководство придавало подобным усилиям.




1 Каждый из вышеуказанных органов имел особый отдел пропаганды, проводимой среди войск противника и гражданского населения в тылу врага. На более поздних этапах войны ряд немецких источников сообщал, что Советская армия направляла специальные группы пропагандистов в немецкий тыл. Они не являлись аналогом партийных групп пропагандистов, направляемых к партизанам, но, по утверждению одного из бывших партизан, такие группы направлялись в первую очередь для подрывной деятельности и сбора разведывательной информации, а потому «проявляли весьма небольшой интерес к пропаганде».
2 Среди материалов, выпущенных для использования на оккупированной территории, можно выделить: а) материалы Главного политического управления, включавшие перепечатки передовиц основных газет, ежедневные выпуски под заголовком «Новости с Советской Родины» и листовки; б) материалы, подготавливаемые на уровне фронтов, включавшие различные листовки без указания издателя, но четко Узнаваемые по подписям, таким, например, как «Политическое управление Западного фронта»; в) материалы для армии, печатавшиеся в других типографиях, например в типографии издательства Госплана в Москве.
3 Гаев А. Советская печать на войне // Вестник института истории и культуры СССР. Мюнхен. 1954. № 8.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4444

X