И.И. Макеева. Минералогические сведения в русских памятниках XVI-XVII вв.
Составить представление об уровне естественнонаучных, в частности минералогических, знаний в древней Руси позволяют как письменные источники, так и предметы материальной культуры. По дошедшим до нашего времени ювелирным изделиям можно судить о разнообразии камней, известных на Руси, об умении мастеров обрабатывать минералы, о знании их характерных физических свойств.

Памятники письменности предоставляют в распоряжение исследователя данные как практического характера, так и теоретического. Употреблявшиеся в описях, переписных книгах названия драгоценных камней подтверждают, что они доставлялись с Востока - из Индии, Цейлона, некоторых районов побережья Красного моря через Персию и тюркское посредничество. В Торговой книге XVI- XVII вв. (ГПБ, Q. IX. 52) указываются характерные приметы камня, такие, как цвет («вениса» - камень красен, а цвет жидок у него»), твердость (яхонт, например, «имет» другие камни), цена в зависимости от размера и цвета и даже возможные имитации1.

Наиболее раннее из известных нам «минералогических» сочинений - входит в состав одного из ранних памятников письменности - Изборника Святослава 1073 г.2 Это Трактат Епифания Кипрского о двенадцати драгоценных камнях на наперснике первосвященника, перевод греческого богословского произведения. Полагают, однако, что его автору были известны естественнонаучные труды Плиния Старшего (I в.), которыми он частично воспользовался. Так, например, о сардионе сообщается, что он красного, как кровь, цвета, излечивает опухоли и язвы, находят его в Вавилонии. Трактат был популярен на Руси на протяжении нескольких веков, долгое время оставаясь, как можно судить, единственным сочинением такого рода, входя в состав многих других произведений (Александрии, Толковой Палеи, Великих Миней Четьих, азбуковников и др.).

В XVI-XVII вв. на Руси появились (высказываются предположения и о более ранней дате) сочинения иного плана - травники, вертограды, лечебники, которые состояли из разделов ботанического, минералогического, зоологического, дополняемых сведениями о пульсе, лихорадке, кровопускании, правилами поведения во время морового поветрия. Эти памятники достаточно изучены, тем более что большинство их известно в списках XVII в.3 Вертоград - памятник переводной; в его основе лежат имевшие большое распространение в средневековой Европе сначала рукописные, затем печатные памятники под названием Hortus sanitatis (Сад здоровья). Они формировались из произведений средневековых авторов - Альберта Великого, Арнольда из Виллановы, Винсента из Вове и др., которые опирались на труды античности - Гиппократа, Теофраста, Плиния и т. п.

Первоначально написанные на латинском, по мере распространения в Европе вертограды были переведены на другие языки: французский, испанский, немецкий, несколько позднее - на славянские языки. В 1423 г. на польский был переведен с латинского вертоград для воеводы Станислава Гажтовта, в 1588 г. в свою очередь переведенный на русский язык Станчевским по предложению серпуховского воеводы Ф. А. Бутурлина4.

Большое распространение получил русский перевод с немецкого языка, осуществленный в 1534 г. с любекского печатного издания Стефана Арндеса (Стефана Андреева сына) 1492 г. В некоторых списках имеются записи, сообщающие, что этот вертоград (травник) переведен на русский (словенский) язык по повелению митрополита Даниила, интересовавшегося практической медициной и владевшего богатой библиотекой, в том числе лечебниками, травниками5. Как полагает Л. Ф. Змеев, переводчиком книги был дьяк Посольского приказа, из поляков. По мнению Н. А. Богоявленского перевод следует приписать Николаю Булеву (Луеву, Люеву), «немчину», родом из Любека, бывшему придворным врачом Василия III и владевшему греческим, латинским, немецким и русским языками.

Третий вертоград (Прохладный вертоград), как полагает В. М. Флоринский на основе записи в конце одного его списка, был переведен в 1672 г. подьячим Земского приказа Андреем Микифоровым6. Один из основных разделов вертограда - минералогический. Он содержал описание внешнего вида, свойств и месторождений драгоценных и полудрагоценных камней, металлов, веществ и т. п.

Минералогический раздел еще одного памятника, в переводе Любчанина (ГИМ, Увар. № 387, сп. XVII в.; далее Травник Любч.), насчитывает 144 главы. Описания располагаются в порядке латинского алфавита латинских названий; каждая буква выделяется небольшим предисловием: «Зде начинается беседа S-я, коя латынским языком и не-мецким азбучным словом именуется ефь, а по руски ферт» (Травник Любч., л. 684 об.). Название минерала дается по возможности на пяти языках: латинском, греческом, арабском, немецком, русском. Надо заметить, однако, что не все названия были переведены с латинского на другие языки; часто отсутствует русское название, причем даже в тех случаях, когда речь идет о несомненно известных на Руси минералах.

Структура глав примерно одинакова, дается описание внешнего вида камня или его разновидностей, если таковые имеются: «<Е>сть же иной камень агатов, кои равенством есть кралковым камением. <Т>ретии же <а>гатов камень ростет в критских странах, тот в черности своей имеет некие слои аки нити златы или шафраны. <Ч>етвертои же агатес обретаем во индеиских странах, а тот имеет в себе различных цветов и капли на себе имеет аки кровию окроплен» (Травник Любч., л. 654). Указывается месторождение и иногда приводится мотивировка названия, отмечается наиболее ценный камень: «Тот камень алабиндин назван есть по земли, где он ростет во алабанских странах, а та земля лежит во асии велицеи» (там же, л. 654 об.). «Тот амитистов камень, который привозят из ындеиских стран, дражаиши есть всех камении, которые сут<ь> цветом багряны. <П>ять суть родов тех каменеи, а которых привозят из индииских стран, те сут<ь> дражаиши. <Т>е кии же привозят изо арапских стран, а именуют тот камень петрно, иных же из малых армении и из галачии, иных же из египта, иных же из тазиевых тако же и ис кипрских стран, но те камение ценою хуже всех и силою» (там же, л. 658). Приводятся лечебные свойства минералов, которые могли входить в состав пластырей, мазей, таблеток и т. п., причем иногда указываются точные пропорции для их приготовления: «Тот камень <безуй> окорм выгонит, аще его толченаго приемлем в вине противу "ВГ зерен ячменных» (там же, л. 669 об.). «<Т>от же камень <ематидес, т. е. гематит) мелко толчен да смешен с водою гуляфною да с комедью, а в том деланы пилуле и ввечере, ложася спати, глотай их и един золотник, и от того уймется блевание кровавое» (там же, л. 682).

Почти все камни считались талисманами; они, по представлениям древних, предохраняли от болезней, несчастных случаев, приносили удачу и счастье: «Аще воин тот камень алмаз на левой стране носит или во оружии или во иных платиях, тогда опасен бывает от своих супостат и от всякия лайбы и от окорму и нахождения духов нечистых» (Травник Любч., л. 653 об.). «<А>ще кто его <топаз> носит на левом лакти, того смущение не имет и ни во что его мнит. <0>н же защитит плоды житныя от бьения градоваго и от вредости звериныя» (там же, л. 716 об.).

Как кажется, интересной творческой переработкой данного памятника, точнее - его минералогического раздела, является Описание минералов, руд и камней в составе сборника XVII в. (ГБЛ, ф. 173/II № 34; далее Травник Любч. I). Несмотря на стоящую на л. 4 дату - 1525 г., ма-ловероятно, что это еще один перевод того же западноевропейского оригинала, послужившего основой для Травника Любч., но сделанный на 9 лет раньше.

В Травнике Любч. I материал излагается в алфавитном порядке, но уже в соответствии с русским, а не латинским алфавитом, в результате чего значительно меяется порядок описания камней. В памятнике - 152 пронумерованные главы. Их число, по сравнению с основным списком, увеличивается за счет введения новых глав, рассказывающих о якцынте, бадзагире, албогате (эта глава не имеет порядкового номера) и др. Два последних описания, например, заимствованы из «Аристотелевых врат»7.

«Камень албогат. Аристотел глет, что тот камен слабок и черлен и светел и студен, не владеет им огнь, ни созжет его, а помогает от всех немощей горящих, али же возмет студен великая того, кто держит его, а кто смотрит на него много задупнеет. А гсдрь его будет честен в людех, а кто имат его на собе в воине, не может никто ж битися с ним, а того ради умноживаи его во дворе своем и делай им яко же тя научих» (Травник Любч. I, лл. 22 об. - 23; ср. «Аристотелевы врата», л. 238).

За счет таких заимствований не только увеличен состав памятника, но и пополнились описания отдельных камней. Так, например, дополнительно сообщается о некоторых свойствах бериллуса, боракса; в главы о бирюзе, изумруде, рубине входит описание этих камней из «Аристотелевых врат», есть отрывки, аналогичные описаниям в некоторых других источниках, в частности Альбертусе8, вертограде перевода 1588 г.

Другой особенностью памятника являются многочисленные переводы иноязычных названий камней на русский язык и указания на употреблявшиеся в нем в то время эквиваленты. Многие из них известны именно по данному источнику9. Складывается впечатление, что создатель памятника был хорошо знаком с самими минералами, с античной и средневековой европейской минералогией, с русскими практическими представлениями, отразившимися в Торговой книге. Для европейских (латинских) названий приведены русские параллели, являющиеся по происхождению заимствованиями в основном из персидского языка и не употреблявшиеся в западноевропейских языках: «яцынктус бечета по руски» (л. 97); «зимемел лазури по латынски, лазоревой камень золотные крапли имея по руски» (л. 41); «карбунклус по латынски, а по руски са-моцветной камень» (л. 48); «корниолус по латынски, сердолик по руски» (л. 52 об.); «ополус по латынски, опол или котовик по руски» (л. 68 об.); «рубиюс по латынски или робис, а по руски яхонт черленый» (л. 74); «софирус латински, яхонт по руски лазоревой» (л. 74 об.); «смарагдус или сморалдус по латынски, изумруд по руски» (л. 77); «аметистус по латынски, серовик по руски» (л. 11 об.); «сиксинус или суксинус по латынски, ентарь жолтои по руски» (л. 82); «всентана унио по латынски, жемчюг бурминской болшои по руски» (л. 28)10.

Ряд приведенных эквивалентов как будто не известен по описям и переписным книгам XVI-XVII вв., но вполне может быть объяснен знакомством автора с европейской минералогической и ювелирной традицией: «карабе по латынски, ентарь белой смола по руски» (л. 45 об.); «лазули по латынски, гагер алзенард или алзеонард по арапски, самфир по руски» (л. 54-54 об.; под этими названиями описан, очевидно, бадахшанский лазурит, известный иод именем сапфира у Плиния); «иасинтус по латынски, жолтои яхонт по руски» (л. 42; «иасинтус» - одно из наиболее загадочных названий; видимо, на протяжении веков этим словом называли самые разные камни; Г. Смит высказывает мнение, что «название „гиацинт" стали использовать для обозначения синей и красной разновидностей корундов, а затем, когда для обозначения синей и красной разновидностей корунда вошли в употребление термины «сапфир» и «рубин», название «гиацинт» сохранилось за другими разновидностями, из которых наиболее обычной была желтая»11; позднее так стали называть разновидность циркона); «гогатес по латынски, чорнои ентарь по руски» (л. 33).

Для некоторых названий дан перевод с греческого или с латинского на русский язык или приведено наименование, исходя из характерных особенностей камня: «елитропия по латынски, солнечной камен по руски» (л. 39 об.); «астрион или астритес по латынски, звездной камень по руски» (л. 19); «драконитидес по латынски, змеин камеи по р» (л. 35 об.); «опталмиюс по латынски, очной камень по руски» (л. 67 об.); «менфитес по латынски, соннои камень по р» (л. 63; он как бы погружает человека в забытье).

Таким образом, памятник, со всеми его особенностями, представляет собой свод минералогических сведений, известных на Руси в XVI-XVII вв. Он вполне соответствовал современному ему уровню развития науки. Особая же ценность заключается в стремлении соотнести теоретические европейские познания и практические.

Более практическим, близким к известным и наиболее употребительным в XVI-XVII вв. на Руси драгоценным камням оказался минералогический раздел Прохладного вертограда (ГИМ, Увар., № 313, XVII в.), насчитывающий всего 38 глав. 23 из них посвящены камням, причем в основном в них названы хорошо известные русским минералы, такие, как яхонт лазоревый (сапфир, синий корунд) и яхонт червчатый (рубин, красный корунд), лал (красная шпинель), изумруд, хрусталь, вениса (гранат), бирюза, корольки (коралл), агат, лазоревый камень (лазурит), бечета и др. В каждой главе описывается один камень; порядок их следования кажется произвольным. Употреблявшиеся на Руси названия заменили иноязычные наименования минералов, а не просто были приведены в качестве параллелей: вместо рубиюса - яхонт червленый, софоруса - яхонт лазоревый, селидониуса - ластовичный камень, аквилелаписа - орловый камень. Латинское «гранат» заменено широко используемым на Руси в этот период заимствованием из персидского «вениса», сопровождаясь пояснением: «гранат, а по руски виниса» (гл. 291)12. Появилась новая глава о лале, любопытные главы о бечете и целенитесе.

Камень под названием «бечета» широко использовался в русских ювелирных изделиях XVI-XVII вв. На основании памятников письменности можно предположить, что так называли гиацинт: «Яцынктус бечета по руски. Яцынктовы суть три роды, которые имеют однакие силы. Те камение жилы тела члвчьива, а болши срдце посиляет, кручину и порожные мысли подозреные отгоняют, разум и честь умножают, от грому и неприятелей боронят, людем подорожным ведомо есть делают... поветрие моровое розных цртв не может им ничего зашкодить и чинят их годными честь приимати и от болезней, которыя с поветрия приходят на людей, чинят их быти соблюдеными. Аристотель сказывает, что жонки бременные к пороженью детей исправливает» (Травник Любч. I, л. 97-97 об.).

В Прохладный вертоград рассказ о камне под названием «бечета» вошел в несколько упрощенном, измененном виде: «Бечета есть камень сердце обвеселит, и кручину и неподобные мысли отгоняет, разум и честь умножает, от грому и от неприятелей обороняет, и от губительного поветрия морового сохраняет, беременным женам к скорому рождению детей приводит» (гл. 287)13.

В минералогический раздел Прохладного вертограда, имеющий практическую направленность, включен рассказ о легендарном камне «целенитесе». Поверья о подобном камне существовали у разных народов. На юге Франции, например, известен рассказ о ехидне, у которой вместо одного глаза - сверкающий самоцвет. Такой же камень якобы есть во лбу василиска14. Главы о целенитесе схожи в Прохладном вертограде и Травнике Бутурлина перевода 1588 г.: «Целенитес, сказывают, вынимают из великого желвя, имеет цвет кабы жемчюг, на себе имеючи скорлупу. Целенитес есть индейского желвя глаз; волхвы его под язык кладут и людем сказывают дела, что впредь будет, а в рот выполоскав да его кладут; и то могут делати от всходу солнечного до 6 часа дни, и на молоду месяца во весь день, сказывают, что тот камень ту силу имеет, а на ветху месяца то через день; и тот, сказывают, камень огня не боится и не горит» (гл. 297)15. Описание представляет собой как бы вариант главы «Солонитес или семедия» Травника Любч., но там упомянуто, что камень извлекают из головы рыбы.

Особым образом в Прохладном вертограде изображен агат. Ему приписаны свойства «гагата», упоминаемом в других источниках. Истоки контаминации можно отметить уже в Травнике Любч., где сказано, что гагат находили при реке Ахате (т. е. городе и реке Гаге в Ликии в Малой Азии). Этому способствовала, очевидно, и близость названий. В результате в некоторых памятниках агат был изображен как «камень черн и светел, а коли будет сожжен, помогает от падучей болезни, и духи нечистые отгоняет, желудковым болезням помогает и к сладости естественной приводит» (гл. 292)16. Гагат хорошо горит, издавая при этом сильный аромат; Авиценна советовал окуривать запахом горящего гагата больных падучей болезнью.

Общие всем трем памятникам сведения о драгоценных камнях в первую очередь могут быть обусловлены одними и теми же произведениями, послужившими для них источниками17. Говорить об общем происхождении вертоградов можно лишь после изучения их предполагаемых западноевропейских оригиналов, что представляет собой отдельный предмет исследования.

Однако описания, совпадающие почти дословно в Травнике Любч. I и Травнике Бутурлина перевода 1588 г., учитывая творческо-энциклопедический характер одного из них, свидетельствуют именно о попытке составить свод по минералогии. Травник Бутурлина, из которого заимствованы некоторые отрывки, не обладает ни практической, ни творческой направленностью. Порядок следования минералов в нем кажется произвольным, хотя наблюдаются элементы алфавитного принципа. Камней описано значительно меньше. Русских названий почти нет за исключением: «бурстын есть смола, идет из одного древа, а по руски ентарь» (ГИМ, Епарх, № 751, сп. XVII в., гл. 639); «по латыне асмись, а по польски и по руски аспид» (гл. 638); «по латыне зоветца маргорыты, а по польски перла, а по руски жемчюг» (гл. 644). Чаще дается латинское название и его польское соответствие или просто одно слово без указания на язык-источник: «Агатыс камен» (гл. 613); «камень аметыстыс» (гл. 617); «камень карбокулюс» (гл. 622); «камень по латыне хрысталус, а по польски хрусталь» (гл. 627).

Как общую тенденцию данного памятника следует отметить отсутствие описаний внешнего вида и местонахождения камней. Глава чаще всего начинается непосредственно с указания на лечебные свойства. Об алмазе, например, не сказано, что он растет в неком ручейке, цветом похож на нашатырь, а внутри темнее хрусталя, блестящий, не больше лесного ореха. Он отличается необычайной твердостью, «смягчать» которую можно, если положить камень в кровь козла, «напоенного вином и накормленного петросилиевою травою». Изложение сведений в данном травнике сразу начинается с указания, что адамас (алмаз) обладает наибольшей силой, если он оправлен в золото, серебро и сталь; привязанный к левой мышке, помогает одолеть неприятеля, защищает от летучих змей и страшных видений и т. п.
Характер каждого памятника соответствовал, очевидно, его назначению. Практический в своей направленности, Прохладный вертоград меньше внимания уделял описанию камней, но делал акцент на их «лечебных» особенностях и качествах талисмана. Он имел распространение в XVIII в.

Представляя собой свод известных на Руси в XVI-XVII вв. сведений о минералах, Травник Любч. I был еще близок европейским гортусам, сочетая, с одной стороны, верно подмеченные физические характеристики и свойства минералов - с мистическими. С другой стороны, предпринятые попытки с помощью названий-эквивалентов соотнести излагавшийся материал с европейской минералогической наукой, прежде всего с естественнонаучными трудами Плиния, пользовавшимися большим авторитетом, являются значительным шагом вперед.




1См. Торговая книга/Предисл. И. И. Сахарова//Записки Отдела русской и славянской археологии Археологического общества. СПб., 1851. Т. 1. С. 106-139.
2См.: Изборник великого князя Святослава Ярославича 1073 г. СПб., 1880 (Издания ОЛДП, № 55).
3См.: Богоявленский Н. А. Древнерусское врачевание в XI- XVII вв. Источники для изучения древнерусской медицины. М., 1960; Груздев В. Ф. Русские рукописные лечебники. Л, 1949; Змеев Л. Ф. Русские врачебники: Исследование в об-ласти нашей древней врачебной письменности. СПб., 1895 (ПДПИ, № 112).
4См.: Змеев Л. Ф. Указ. соч. С. 38-52; Зубов А. Заметка о травнике Троцкого воеводы Станислава Гажтовта // ЧОИДР. 1887. Кн. 3. С. 1-27.
5См.: Змеев Л. Ф. Указ. соч. С. 18 и след.
6См.: Флоринский В. М. Русские простонародные травники и лечебники: Собрание медицинских рукописей XVI и XVII столетий. Казань, 1880. С. XII. Однако можно предположить, что памятник появился раньше.
7Сперанский М. Из истории отреченных книг. IV: Аристотелевы врата, или Тайная тайных. СПб., 1908 (ПДПИ. № 171).
8Albertus Magnus de secretis milierum tern de virtutibus Herbarum Lapidum et Animalium, появившееся в XIII в. и популярное до XVIII в. Переведено на русский язык, видимо, с печатного оригинала в XVII в. под названием «Алберт Славной таинств женских, еще о силах трав, камении, зверей, птиц и рыб. Во Амстердаме у Юдона Юншониа лета 1648 г. Переведен же слово от слова с латинска на славенский и написан лета господня 1670 от создания же мира 7178» (ГБЛ. Муз. № 2955, сп. XVIII в.; Научная библиотека МГУ. № Еа/27, сп. XVIII в.). Один из самых известных медицинских трудов в Европе, состоит из трех самостоятельных разделов: первый - «О таинствах женских» (De secretis milierum); второй — «О свойствах трав, камней, животных» (Liber aggregations seu liber secremorum Alberta Magni de virtutibus Herbarum Lapidum et Animalium quorudam); третий - «О таинствах природы» М. Скота (Michaelis Scoti rerum naturalium perscrutatoris Proemium in secreta naturae). Минералогический раздел составляет вторую книгу (вслед за первой, рассказывающей о травах) второго раздела, насчитывающую 46 глав. Поскольку главным, как и указано в заглавии, было дать представление о «силе» камня, каждая глава начинается указанием на то, в каких случаях следует прибегать к помощи данного минерала, и лишь попутно и кратко, но не всегда, упо-минаются цвет и местонахождение. Принадлежность книги Альберту Великому отрицается историками; обычно ее приписывают одному из учеников Альберта - Фоме Кантипратанскому или Иоганну Саксонскому. См.: Колосов М. А. Альбертус - книга преудивительная таинств женских // Труды акушерско-гинекологического общества при 1-м Московском государственном университете. М., 1927. Вып. XXXII. С. 330.
9Если не учитывать оглавление, приводимое Змеевым для рки. № 2191 собр. Уварова, где большинство латинских и греческих названий имеют перевод на русский язык. См.: Змеев Л. Ф. Указ. соч.
10Бурминский жемчуг - крупный, наиболее высокого качества. Словом «унио», насколько можно судить, действительно называли крупные жемчужины (Clement-Mullet. Essai sur la mineralogie arabe//Journal Asiatique. Paris, 1868. VI serie. T. 11. P. 21-22; Calepinus Ambrosius. Dictionarnim octolingue. T. 2. Lugdunum [Lyon], 1667. P. 820).
11Смит Г. Драгоценные камни. М., 1980. С. 371.
12См.: Флоринский В. М. Указ. соч. С. 156.
13См.: Флоринский В. М. Указ. соч. С. 155.
14См.: Шеппинг О. Д. Символика драгоценных камней // Древности: Труды Московского Археологического общества. М., 1865- 1867. Т. 1. С. 149, 151-152.
15См.: Флоринский В. М. Указ. соч. С. 159.
16Там же. С. 156.
17Так, например, около двух третей названий или описаний камней Альбертуса легко соотносятся с их названиями и описаниями в травнике в переводе Любчанина: магнит-магнес; афюфалмус-онтальмиюс, оптильмиюс; медот-медус; мемфитес-менфитес; абастон-албестон; иперию-липария; истмос-искултас или ихена; короллюс-кораллус; агатос-агатес, агапис и др.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 834

X