Вторая попытка российской эскадры прорваться во Владивосток и битва в Желтом море

Плотная блокада крепости практически не сказалась на боевой деятельности эскадры. Она по-прежнему проводила траловые работы на внешнем рейде и у входа в бухту Тахэ, ставила с эскадренных миноносцев мины на подходах к рейду213и обстреливала позиции противника перекидным огнем со своих броненосцев («Ретвизан», «Пересвет», «Победа»). Учебные крейсеры «Джигит» и «Разбойник» после демонтажа вооружения были сняты со службы, а «Забияка» был превращен в плавучий килектор. Закончились работы по переоборудованию судна «Казань» в плавучий госпиталь. 4 августа был поставлен на ремонт в сухой док броненосный крейсер «Баян», а четырьмя днями позже завершен ремонт «Севастополя»214. На верфи смонтировали привезенную по железной дороге еще в марте (из 9 частей) подводную лодку «Петр Кошка» (20 тонн). Продолжалось строительство подлодки «Портартурец» (25 тонн, с бензиновым двигателем, снятым с корабельного катера) по планам самоучки, железнодорожного техника Михаила Налетова. Шли работы по строительству нового сухого дока (175x25 м) у подножия Золотой горы.

Монотонность боевых будней 7 августа прервал уже упоминавшийся ранее обстрел внутреннего бассейна крепости со стороны суши. Он дал понять командованию и экипажам эскадры, что время безопасной стоянки в порту закончилось. В тот же день Витгефт получил депешу от наместника с категорическим требованием покинуть Порт-Артур под угрозой не только уголовной ответственности, но и «пятна позора, которое ляжет на Андреевский флаг, если эскадра будет затоплена в порту». Витгефт, которого больше, чем депеша, убедила полученная им рана, собрал 8 августа на флагманском «Цесаревиче» военный совет. Он сообщил присутствующим о приказе Алексеева и назначил выход кораблей на 6.00 10 августа, дав указание пополнить запасы угля и продовольствия215. Однако Витгефт не представил плана операции, ограничившись утверждениями, что будет действовать по инструкциям, разработанным Макаровым, и добавил, что целиком полагается на инициативу командиров кораблей216. Кроме того, командиру поврежденного «Ретвизана» было разрешено вернуться в порт, если наскоро заделанная пробоина даст течь во время движения корабля. Хотя все собравшиеся давно ожидали подобного приказа, в подавляющем большинстве командиры кораблей высказались против похода к Владивостоку, что уже само по себе не сулило ничего хорошего.

В операции должны были принять участие главные силы эскадры — шесть броненосцев («Цесаревич», «Ретвизан», «Победа», «Пересвет», «Севастополь», «Полтава»), четыре крейсера («Аскольд», «Диана», «Паллада», «Новик»), восемь эскадренных миноносцев («Выносливый», «Властный», «Грозовой», «Бойкий», «Бесшумный», «Бесстрашный», «Беспощадный», «Бурный») и госпитальное судно «Монголия». Вместе с эскадрой шел и эскадренный миноносец «Решительный», но он должен был пробиться в Чифу, оттуда по телеграфу уведомить наместника Алексеева о начале операции, а затем попросить китайские власти об интернировании.

Во вторник, 10 августа, после того как в 4.30 открыто было боковое заграждение, на внешний рейд вышел траловый караван (четыре шаланды, два парохода) и шесть эскадренных миноносцев 2-го отряда. Под прикрытием канонерок («Отважный», «Гремящий», «Бобр») и эскадренных миноносцев («Бесшумный», «Решительный» и «Статный») они протралили фарватер от входа до бухты Белый Волк, затем туда начали подходить намеченные для прорыва корабли. 1-й дивизион японских эскадренных миноносцев, который хотел приблизиться к формирующемуся отряду для проведения разведки, был оттеснен «Новиком» и русским эскадренными миноносцами прикрытия. Затем, построившись в кильватерную колонну, в 8.30 корабли Витгефта со скоростью 4–5 узлов двинулись за траловым караваном и эскадренными миноносцами к Лаотешаню. В эфире шел оживленный обмен сообщениями между японскими блокирующими отрядами, заглушаемый корабельными и береговыми (Золотая гора, Лаотешань) радиотелеграфными станциями, но в 9.35 Витгефт приказал прекратить глушение. По всей вероятности, он посчитал его бессмысленным, тем более что в рассеивавшемся утреннем тумане на горизонте показались многочисленные силуэты японских кораблей. Стало ясно, что, как и 23 июня, к Владивостоку придется прорываться силой.

В связи со сжатием кольца блокады 3-й армией и обстрелом внутреннего порта со стороны суши, Того усилил наблюдение за передвижением кораблей 1-й эскадры русских. В водах у Порт-Артура, от Лаотешаня до островов Эллиота, в его распоряжении были 1-й дивизион броненосцев, 3-й, 5-й и 6-й дивизионы крейсеров, 1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й дивизионы эскадренных миноносцев, а также 1-й, 2-й, 6-й, 10-й, 14-й, 16-й, 20-й и 21-й дивизионы миноносцев. В общей сложности его отряд насчитывал 5 броненосцев, 4 броненосных крейсера, 9 легких крейсеров, посыльное судно и 49 эскадренных миноносцев и миноносцев, не считая группу «Saien» (шесть канонерок, два миноносца) и крейсера «Itsukushima», которые в этой операции подчинялись генералу Ноги и предназначались для поддержки его отрядов со стороны моря. Поэтому, когда с 6.30 Того стал получать сообщения о выходе 1-й эскадры, он быстро сориентировался в намерениях противника и начал стягивать все силы в район к югу от Энкоунтер-Рок, чтобы преградить дорогу Витгефту и вынудить его вступить в решающий бой.

После получасового марша Витгефт поднял сигнал, приказывавший приготовиться к битве, а позже еще один: «Государь желает, чтобы эскадра шла во Владивосток». В 10.30 в шести милях от Лаотешаня контр-адмирал отпустил траловый караван, который под прикрытием трех канонерок и девяти эскадренных миноносцев 2-го отряда повернул к Порт-Артуру, а свой отряд со скоростью 10 узлов направил в море в юго-восточном направлении, положив курс 135 градусов. Впереди шел «Новик» (командир — капитан второго ранга Максимилиан Шульц), за ним — флагман «Цесаревич» с Витгефтом и Матусевичем (командир — капитан первого ранга Николай Иванов), затем «Ретвизан» (командир — капитан первого ранга Эдвард Щенснович), «Победа» (командир — капитан первого ранга В. Зацаренный), «Пересвет» с командиром отряда броненосцев контр-адмиралом Ухтомским (командир — капитан первого ранга Василий Бойсман), «Севастополь» (командир — капитан второго ранга Николай Эссен) и «Полтава» (командир — капитан первого ранга Иван Успенский). За броненосцами шли крейсеры контр-адмирала Рейценштейна — флагманский «Аскольд» (командир — капитан первого ранга Константин Грамматчиков), «Паллада» (командир — капитан первого ранга В. Сарнавский) и «Диана» (командир — капитан второго ранга Александр Ливен). Колонну замыкали эскадренные миноносцы 1-го отряда: «Выносливый» (командир — капитан второго ранга Евгений Елисеев), «Властный» (командир — лейтенант А. Ковалевский), «Грозовой» (командир — лейтенант Александр Бровцын), «Бойкий» (командир — лейтенант И. Подъяпольский), «Бесшумный» (командир — лейтенант Андрей Максимов), «Бесстрашный» (командир — лейтенант Петр Трухачев), «Беспощадный» (командир — лейтенант Дмитрий Михайлов) и «Бурный» (командир — лейтенант Н. Тырков). На значительном расстоянии от них шло госпитальное судно «Монголия» (командир — капитан Измаил Охотский, 5 врачей, 30 санитарок) под флагом Красного Креста. Из-за различного рода аварий на кораблях строй эскадры растянулся почти на две мили. На «Цесаревиче» плохо действовало рулевое управление, на «Севастополе» — главная машина, на «Ретвизане» могла дать течь наскоро заделанная пробоина в подводной части. Вскоре «Севастополь» и «Полтава» начали отставать, и эскадра разбилась на две группы. Более того, идущие за ними крейсеры были вынуждены часто стопорить ход, чтобы избежать столкновений. То, что корабли не могли держаться на нужной скорости, которая в этой операции была решающим фактором; ставило российскую эскадру в невыгодное положение. Необходимо добавить, что корабли были плохо вооружены: на броненосцах не хватало 4 орудий калибра 152 мм и 8–75 мм, на крейсерах — 6 орудий калибра 152 мм, 10–75 мм, не считая уже 65 орудий калибра 47 мм и 37 мм — они были оставлены вместе с расчетами на укреплениях крепости. Кроме того, по-прежнему была неисправной пушка калибра 305 мм на носовой башне «Севастополя».

По мере удаления от крепости вокруг российской эскадры сжималось кольцо японских кораблей. Если вначале ее сопровождали только 1-й дивизион эскадренных миноносцев (шедший как бы в передовом дозоре эскадры) и 2-й дивизион эскадренных миноносцев (слева от эскадры), то уже в 11.30 был замечен приближавшийся217с северо-востока 1-й дивизион японских броненосцев, а с юго-запада на расстояние 13 000 м подошел 3-й дивизион крейсеров Дэвы (флагманский «akumo», «Kasagi», «Takasago» и «Chitose») в сопровождении 3-го дивизиона эскадренных миноносцев и 14-го дивизиона миноносцев. Около 12.00 с севера появился (в 15 000 метрах) дивизион контр-адмирала Ямады (только флагманский «Hashidate» и «Matsushima») вместе со 2-м, 10-м и 21-м дивизионами миноносцев; восточней держалось посыльное судно «aeyama» с 4-м дивизионом эскадренных миноносцев (к ним присоединился и 2-й дивизион эскадренных миноносцев).

После полудня примерно в 20 километрах на востоке был замечен 6-й дивизион крейсеров Того-младшего (флагманский Akashi», «Suma», «Akitsushima», без «Izumi»). Русскую эскадру постепенно брали в кольцо с севера, востока и юга; адмирал Того хотел использовать ту же, как и 23 июня, схему действий — дорогу к Порт-Артуру он оставил свободной, чтобы вынудить Витгефта уйти без боя.

Однако отчаявшийся Витгефт не намеревался отступать. В 12.08 он объявил боевую тревогу, отправил «Новика» к отряду крейсеров (тот занял место за «Аскольдом»), а затем увеличил маршевую скорость до 13 узлов. Погода была солнечной, слегка туманной, дул слабый юго-восточный ветер (1 балл). Эскадра находилась в 40 километрах от Порт-Артура (по прямой линии), вне радиуса действия своих береговых батарей. Видимо, решив вступить в бой южнее Энкоунтер-Рок, адмирал Того на это и рассчитывал.

Первая фаза битвы — маневренный бой главных сил.

Пока японцам удалось стянуть к месту начинающегося боя 5 броненосцев, 3 броненосных крейсера и 8 легких, 18 эскадренных миноносцев и 15 миноносцев. Как и в российском отряде, боевая ценность этих кораблей была разной, но исход боя решал поединок главных сил. С технической точки зрения перевес был на стороне японцев, хотя они и уступали российской эскадре по числу броненосцев. Их броненосные корабли имели более современную конструкцию, сходные тактико-технические характеристики и развивали большую скорость, что облегчало маневрирование в бою.

Подходивший с северо-востока курсом 225 градусов дивизион адмирала Того состоял из четырех броненосцев и двух броненосных крейсеров. Впереди шел флагманский корабль Соединенного флота «Mikasa», за которым двигались броненосцы «Asahi», «Fuji» и «Shiki-shima» (флагманский корабль командира дивизиона контрадмирала Насибы); кильватерную колонну замыкали новейшие броненосные крейсеры «Kasuga» и «Nisshin» (флагманский корабль командира 3-й эскадры вице-адмирала Катаоки). Японцы могли противопоставить 23 орудиям главной артиллерии эскадры (15 — калибра 305 мм, 8 — калибра 254 мм) столько же тяжелых орудий (16 — калибра 305 мм, 1–254 мм, 6–203 мм), но имели перевес в артиллерии среднего калибра (80 орудий калибра 152 мм против 66 орудий калибра 152 мм).

В 12.30 на кораблях дивизиона Того были подняты боевые флаги, но адмирал медлил с началом битвы, вероятно, ожидая подхода «Asama»218. Он сменил курс на южный и прошел перед русскими кораблями на расстоянии 13 900 м, а затем вновь лег на курс 225 градусов. «Asama» так и не появился, зато к дивизиону присоединился «Chin En». Витгефт, чтобы обойти Того, повернул влево на 45 градусов. В этот момент русские заметили на воде какие-то предметы. Их приняли за мины, сброшенные с японских миноносцев219. Беспорядочно маневрируя, российские корабли попытались покинуть опасную зону. Длина колонны эскадры сократилась, так как Елисеев, заметив приближавшиеся к ее хвосту крейсеры Дэвы, перешел со своими эскадренными миноносцами на левую сторону отряда крейсеров Рейценштейна. В 12.38 Того, остававшийся на контркурсе, опасаясь, как бы противник не ушел у него из-под коса, приказал всему дивизиону повернуть влево. Подобный маневр он выполнил еще раз в 12.48. Имея головным «Nisshin» и вице-адмирала Катаок, Того лег на параллельный курс и в 12.50 открыл220с расстояния 15 000 м огонь по «Цесаревичу». Русские, когда расстояние между противниками уменьшилось, ответили залпами по «Nisshin». Того, реализуя свой замысел по охвату головы российской эскадры с помощью маневра «перечеркивание большого Т»221, развил скорость более 16 узлов, и японский отряд вытянулся к северо-востоку. Но в этот момент Витгефт неожиданно повернул на 45 градусов вправо, разминувшись на контркурсе с противником. Японский главнокомандующий решил, что русские хотят пройти за кормами его кораблей. Тем временем сигнальщики с «Цесаревича» вновь заметили подозрительную акваторию с заградительными минами, к тому же на «Победе» произошла авария в машинном отделении, и эскадра вынуждена была уменьшить скорость. Обстреляв крейсеры Рейценштейна, Того около 13.15 повернул на 180 градусов вправо. Теперь головным был «Mikasa», и Того снова попытался обхватить голову колонны Витгефта.

В это время русские корабли перегруппировались. Крейсеры, которые все это время шли за броненосцами Ухтомского и скорость которых ограничивала медлительная «Победа», пострадали от огня противника. Самые серьезные повреждения получил «Аскольд», в который дважды (между 13.09 и 13.12) попали снаряды «Shikishima» (?). На нем была повреждена первая труба, уничтожен один котел и часть помещений на корме, потери экипажа — 3 человека были убиты и 7 ранены. Возникшие пожары удалось быстро потушить, так как все лишние деревянные предметы (в том числе и опалубка) были оставлены в Порт-Артуре. После обстрела Рейценштейн увеличил скорость и, обойдя слева броненосцы, скрылся за ними, сформировав параллельную кильватерную колонну, при этом «Аскольд» занял место на левом траверзе «Цесаревича». За крейсерами поспешили эскадренные миноносцы, заняв левую часть колонны. «Аскольд» попытался обстрелять корабли противника, но, выпустив четыре снаряда калибра 152 мм, прервал огонь из-за большого расстояния (недолеты). Так как оба противника шли сходящимися курсами и Того, повернув вправо, мог обхватить голову эскадры, Витгефт в 13.25 сделал поворот влево и лег на курс NE 62 градуса. Разогнавшись, Того выдвинулся вправо, чтобы приблизиться к русским кораблям, но те увеличили скорость до 14 узлов, обойдя японский отряд на контркурсе. Во время этих маневров, в результате которых адмирал оказался позади строя Витгефта, его «Mikasa» почти пятнадцать минут находился на траверзе российских броненосцев и под их огнем. Корабль получил три попадания (в том числе в грот-мачту и батарейную палубу на корме), среди экипажа 8 человек были убиты и 5 ранены. Попадания получили также «Nisshin» (дважды; 2 убитых, 13 раненых) и «Asahi» (1 раненый).

Поскольку расстояние между противниками чрезмерно увеличилось, бой на время был прерван. Того попытался исправить ошибки своего маневрирования. Он повернул на север, потом резко на юго-восток и возобновил бой в 13.45. Однако Витгефт быстро удалялся, более того — сменил курс на юго-восточный, и в 14.30 первая фаза боя завершилась.

Витгефт мог считать себя победителем (незначительные повреждения получили «Цесаревич», «Полтава» и «Паллада»), Благодаря его маневрам, по большей части вынужденным, японский флот остался позади, дорога на Владивосток была открыта. Правда, Корейский пролив блокировали крейсеры Камимуры, но это был менее грозный противник. Гораздо более опасным был Того, который, горя желанием исправить свои ошибки, пустился в погоню за русскими кораблями. Возможно, он решил отказаться от маневра «большое Т» и рассчитывал, догнав Витгефта, вступить в артиллерийский поединок на параллельных курсах. Если бы корабли российской эскадры были более быстроходными, чем японские, замысел Того остался бы нереализованным. Витгефт, собрав данные о полученных кораблями эскадры повреждениях, созвал после 15.00 совещание офицеров своего штаба, на котором оговаривался вопрос дальнейших действий в условиях начавшейся погони японским отрядом. В 15.20 контр-адмирал Дэва, дивизион которого на предельной скорости приблизился с северо-запада к русским кораблям, атаковал крейсеры Рейценштейна. Того опасался, что крейсеры, будучи более быстроходными, смогут одни дойти до Владивостока.

Дэва был обстрелян «Полтавой», которая отстала из-за неполадок в машинном отделении. Ее снаряд калибра 305 мм разорвался на средней части палубы флагманского «akumo», среди экипажа пострадали 22 человека, поэтому Дэва прервал атаку и отошел к своим броненосцам. Принимая во внимание результаты этого столкновения, большинство офицеров штаба высказались за дальнейший марш в строю фронта. Таким образом, Того, преследующий русский отряд, оказался бы в довольно опасной ситуации, так как его корабли попали бы под огонь либо кормовых башен, либо, в случае опережения противника, под огонь носовых башен русских кораблей. В таком положении он не смог бы использовать эффективно ни огневую мощь своей артиллерии, ни превосходство в скорости, не говоря уже о маневрировании в бою, если бы только не решился на своего рода абордаж каждого корабля, начиная с фланговых.

Витгефту такой способ ведения боя показался странным (он напоминал японско-китайскую битву десятилетней давности у истоков Ялу), хотя, определенно, это помогло бы победить противника. Так как русский отряд не имел соответствующей скорости для навязывания неприятелю своей инициативы, подобный маневр мог бы уравнять шансы. Однако Витгефт не предпринял его и решил продолжать бой в кильватерном строю до наступления темноты, а затем обмануть неприятеля и оторваться от него, выполняя поставленную задачу. Поступив таким образом, он вновь отдал инициативу адмиралу Того. Более того, он не предпринял никаких мер, чтобы затруднить ему преследование, хотя и имел для этого возможности. По 1-му дивизиону японских броненосцев могли бы неожиданно нанести торпедный удар восемь кораблей Елисееева при поддержке крейсеров222. Однако в переданных сигналах (семафорной азбукой вдоль линии кораблей) Витгефт приказал только, чтобы в темноте эскадренные миноносцы «держались своих броненосцев». Эскадра вела огонь по флагманскому японскому кораблю и повторяла маневры за «Цесаревичем», а крейсеры не включали прожекторы. В 16.05, после длительных размышлений, Витгефт позволил Рейценштейну использовать скорость его крейсеров и «в бою действовать по своему усмотрению». Не сменив ни курса, ни строя, Витгефт приказал развить скорость в 15 узлов, но так как концевые стали отставать, она была уменьшена до 12 узлов. Поэтому Того, шедший со скоростью 16–17 узлов, стал догонять русские корабли. В 17.15 на русских кораблях начали раздавать пищу экипажам, но через несколько минут ужин пришлось прервать, так как бой возобновился с новой силой.

Вторая фаза боя — артиллерийский поединок главных сил на параллельных курсах. Прорыв крейсерами японской блокады

Когда эскадра двумя кильватерными колоннами, находившимися на расстоянии 1850 м друг от друга, уходила в направлении корейских берегов, преследовавший ее японский отряд получил подкрепление. К дивизиону броненосцев присоединился броненосный крейсер «akumo», а к 5-му дивизиону — легкий крейсер «Izumi»; к акватории боя подходили также броненосный крейсер «Asama» и 12 миноносцев 1-го, 6-го и 16-го дивизионов. Таким образом, на этой стадии боя Того имел в своем распоряжении пять броненосцев, четыре броненосных крейсера, девять легких крейсеров и сорок пять эскадренных миноносцев и миноносцев.

В 16.45223дивизион японских броненосцев шел южнее российской эскадры сходящимся курсом, справа находились крейсеры Дэвы, за ними — крейсеры Того-младшего. На полной скорости (в среднем 10,5 узла) с севера подходил дивизион Ямады. Перед началом боя от него оторвался «Izumi», пытаясь дойти до 6-го дивизиона, от которого из-за аварии в машинном отделении отстал «Suma». Большинство торпедных дивизионов тоже шли южнее строя российской эскадры. Это было очень невыгодно для нее, так как японские корабли оказались на фоне заходящего солнца, которое ослепляло русских наводчиков на кораблях Витгефта. После 7 5-километровой погони бой возобновился в 17.00 в 83 километрах к северу от мыса полуострова Шаньдун.

Первой открыла огонь концевая «Полтава», когда броненосцы Того приблизились к ней на расстояние 7000 м. Японцы тотчас же ответили, причем выбор целей был по большей части случайным и изменялся по мере продвижения вперед имевших большую скорость броненосцев. «Mikasa» обстрелял сначала «Пересвет», а затем «Ретвизана» и «Цесаревича», «Asahi» — «Полтаву», а потом «Севастополь» и «Цесаревича»; «Fuji» с «Shikishima» — «Полтаву», «Севастополь», «Пересвет», «Ретвизана» и «Цесаревича»; «Kasuga» — «Севастополь»; «Nisshin» — «Полтаву» и «Пересвет». «akumo» открыл огонь по своему недавнему противнику — «Полтаве», но не добился ни одного попадания и вышел из строя, уменьшив дистанцию на 500 м, чтобы дать своим канонирам возможность лучше прицеливаться. Первоначально огонь японских кораблей был неточным, множество «перелетов» взрывалось между линиями русских броненосцев и крейсеров. Рейценштейн, опасаясь за свои крейсеры, отклонился влево («все одновременно») и после увеличения дистанции до 3700 м двигался далее параллельно броненосцам. Витгефт, чтобы улучшить свою позицию, повернул на 22,5 градуса влево и увеличил скорость до 15 узлов, но вскоре был вынужден снизить ее, так как оба концевых — «Полтава» и «Севастополь» — стали быстро отставать. После 17.00 к хвосту колонны Того подошел «Asama», однако по неизвестным причинам не присоединился к ней, а направился к шедшему с севера 5-му дивизиону кораблей.

Огонь русских кораблей был сконцентрирован в основном на «Mikasa» и «Nisshin», и хотя в меткости артиллеристы не уступали японцам, казалось, что у последних попаданий было гораздо больше. Это происходило из-за различия в вооружении. В том бою впервые Того применил снаряды главной артиллерии, наполненные шимозой, которые при взрыве выделяли густые клубы черного или зелено-коричневого дыма, в то время как при взрыве русских снарядов, содержавших пироксилин, образовывались только небольшие и еле видные клубы светло-зеленого дыма224.

Почти час бой продолжался на параллельных курсах без видимого перевеса сторон, с максимальной интенсивностью огня, причем наибольшее количество попаданий пришлось на отрезок времени между 17.05 и 17.45. Японцы за несколько минут уничтожили на «Пересвете» на высоте марсов стеньги грот — и фок-мачт вместе с реями, такелажем, антенной радиотелеграфа и сигнальными огнями (что в какой-то степени повлияло в дальнейшем на ход боя), была повреждена и носовая башня артиллерии калибра 254 мм. «Полтава», обстреливаемая больше всех, получила попадание снаряда калибра 203 мм (?) ниже ватерлинии, по левому борту у кормовой башни калибра 152 мм был сорван ствол одного из орудий. Другие русские броненосцы к этому времени имели лишь незначительные повреждения (меньше всех пострадал «Ретвизан»). У «Mikasa» было повреждено орудие кормовой башни калибра 305 мм, 25 человек были убиты (в том числе 11 офицеров), тяжело ранены командир корабля капитан первого ранга Итити и шесть офицеров штаба адмирала Того (в том числе член императорской семьи, капитан третьего ранга Хироясу). На флагманском корабле третьей эскадры «Nisshin» среди пяти убитых офицеров штаба был флагманский механик этой эскадры инженер Саито. Другие корабли (за исключением «Fuji») имели различные повреждения, причем на «Asahi» и «Shikishima» вышли из строя башни главной артиллерии. В этой ситуации адмирал Того хотел прервать бой, однако в 17.37 произошло событие, которое полностью изменило ход сражения.

Контр-адмирал Витгефт пассивно наблюдал за боем с нижнего мостика главного командного пункта, расположенного у фок-мачты «Цесаревича». Он так и не послал эскадренные миноносцы Елисеева в торпедную атаку, хотя такая возможность была. Два из них были обстреляны броненосцем «Mikasa». На предложение начальника штаба и командира корабля перейти в боевую рубку или хотя бы на верхний мостик, куда падало меньше осколков, Витгефт, ответив, что «ему все равно, где умирать», приказал принести из каюты фотографию умершей жены и продолжал в бездействии ожидать решения своей участи. Он не только не назначил своего заместителя, но, что еще хуже, держал при себе начальника штаба с офицерами и командиром корабля, как будто хотел взять их с собой в мир иной. Это ожидание конца окончилось в 17.37, когда снаряд калибра 307 мм ударил в основание фок-мачты и все 19 офицеров и сигнальщиков, находившиеся на мостике, были убиты или ранены. От Витгефта осталась только нога, были убиты 2 офицера штаба и несколько матросов, тяжело ранены начальник штаба контр-адмирал Матусевич и другие офицеры и матросы (в том числе флагманский артиллерист, поляк, капитан Казимир Кетлинский), контужен командир корабля капитан первого ранга Иванов. Тот, приняв командование эскадрой, предусмотрительно ушел в боевую рубку и не стал поднимать сигнал о гибели адмирала, опасаясь, что это вызовет панику среди команд.

На этом беды «Цесаревича» не окончились. В 17.45 еще один снаряд калибра 305 мм разорвался на крыше боевой рубки, его осколки через слишком широкое наблюдательное отверстие засыпали всю рубку225. Находившиеся там офицеры были ранены или убиты (Иванова ранило в руку), были повреждены приборы управления огнем и рулевой привод. Поскольку руль был положен влево (на рулевое колесо упал убитый рулевой), броненосец резко накренился на борт, а затем выпрямился, повернув влево. В этот момент отряд Того, приближаясь к русским кораблям сходящимся курсом, сократил дистанцию, до 4000 м. Поэтому крейсеры Рейценштейна, посчитав, что Витгефт производит маневр с целью увеличения дистанции, также повернули влево. За «Цесаревичем» пошли «Ретвизан» и «Победа». Другие броненосцы не успели последовать их примеру, так как внезапно флагманский корабль совершил круг, приближаясь на опасное расстояние к «Пересвету» и «Севастополю». Оба, чтобы избежать столкновения, резко повернули влево, и «Цесаревич» прошел между ними на правую сторону уже полностью дезорганизованного строя (только «Полтава» все еще шла прежним курсом), где и застопорил машины.

Теперь на кораблях эскадры сориентировались, что на флагманском корабле произошла авария, поэтому Рейценштейн вернулся на прежний курс, а броненосцы продолжали маневрировать вокруг «Цесаревича», прикрывая его от возможной атаки японских легких сил. Однако этих атак не последовало, так как адмирал Того, используя замешательство противника, повернул на 45 градусов влево, чтобы перерезать курс российской эскадре, и возобновил сосредоточенный огонь. Японские артиллеристы находились при этом в лучшей тактической ситуации, нежели русские, которым заходящее солнце слепило глаза. От огня японцев особенно пострадали «Цесаревич» и «Пересвет», в боевую рубку которого в 18.12 попал снаряд калибра 305 мм. Осколки снаряда через наблюдательное отверстие упали внутрь рубки, в результате были убиты 2 офицера, тяжело ранен командир корабля капитан первого ранга Бойсман (несмотря на ранение, он 20 часов находился на мостике) и разбиты навигационные приборы. Следующий снаряд уничтожил на «Пересвете» третью трубу, повредил третье котельное отделение, после чего скорость броненосца упала до 6 узлов.

Наступил кризисный момент боя. Ход его мог изменить только какой-либо рискованный шаг. Его предпринял капитан первого ранга Щенснович, который в 18.15 на полной скорости направился к отряду Того. Командир «Ретвизана», понимая, что поврежденный броненосец не сможет дойти до Владивостока, решил принести его в жертву ради спасения эскадры. Целью своей отчаянной атаки он выбрал броненосец «Mikasa», решив протаранить его. За ним двинулась «Победа», но, попав под ураганный огонь, повернула назад. Огонь всего 1-го японского дивизиона пришелся на «Ретвизан». В 18.30 броненосец приблизился к «Mikasa» на 2700–3100 м. В этот момент в него попал снаряд, осколок которого ранил Щенсновича. Того отошел вправо, увеличив дистацию до 4000 м. Маневр Того (а возможно, и полученная рана) показал Щенсновичу всю нерезультативность его попытки, и он повернул к главным силам эскадры. Те, пользуясь передышкой, которую дала атака «Ретвизана», ликвидировали повреждения. Через 40 минут снова двинулся «Цесаревич», управляемый с расположенного под мостиком так называемого центрального поста. Командование кораблем принял заместитель командира, капитан второго ранга Дмитрий Шумов. Он поднял сигнал: «Адмирал передает командование». С ним он подошел к «Пересвету», на котором был контр-адмирал Ухтомский, а затем занял за ним место в реорганизованном строю. Повреждения мачт и приборов связи лишили Ухтомского возможности передавать кораблям эскадры свои приказы. Поэтому в 18.45 он поднял сигнал «Следовать за мной», вывесив его вдоль борта на поручнях мостика. Но из-за стелившегося над водой орудийного дыма флаги были незаметны, в результате за Ухтомским пошли лишь «Победа» и «Цесаревич». Ухтомский, видя серьезность полученных кораблями эскадры повреждений, поднял сигнал о возвращении в Порт-Артур и повернул на север.

Тем временем к броненосцам приблизился «Ретвизан», а затем во главе отряда крейсеров — «Аскольд». Щенснович, не увидев поднятого на «Пересвете» сигнала, подумал, что Ухтомский ранен или погиб, а так как из-за вчерашнего повреждения корпуса он уже имел предварительное разрешение Витгефта на возвращение, то также решил возвратиться в крепость. «Ретвизан» пошел северо-западным курсом, увлекая за собой «Севастополь» и «Полтаву». Приближавшийся Рейценштейн не заметил сигнала Ухтомского, а поскольку на реях «Аскольда» был поднят сигнал «Крейсеры. Следовать за мной», он, будучи третьим по старшинству флагманом эскадры, решил принять командование ею. Поэтому он велел опустить верхний ряд сигнальных флажков и оставить только сигнал «Следовать за мной». Рейценштейн попытался повести за собой броненосцы и выполнить приказ наместника пробиться во Владивосток. «Аскольд» прошел мимо рассыпавшегося строя, уменьшив скорость, но ни один из броненосцев, даже когда крейсер выдвинулся в голову колонны, не повторил сигнала. В 18.50 произошла короткая схватка между «Аскольдом» и «Asama», подошедшим с юго-запада, после которой японский корабль отошел к 5-му дивизиону226. Рейценштейн, видя безрезультатность своих попыток, решил прорываться во Владивосток только с крейсерами и эскадренными миноносцами.

В свою очередь адмиралу Того, который вечером направился с 1-м дивизионом на север, удалось наконец, хотя и не в полной мере, выполнить маневр «перечеркивание большого Т». В этот момент эскадра, ведя огонь из кормовых орудий, шла, рассыпавшись в строю, напоминавшем строй фронта. Поэтому Того выполнил поворот на 45 градусов влево, чтобы в 19.40, уже в строю фронта («все вместе») обхватить голову эскадры. Но он ошибся, так как российская эскадра, решив возвращаться, взяла курс на северо-запад и подставила под обстрел противника корму своих кораблей. Еще не зная об этом, но опасаясь, как бы русские корабли в наступавшей темноте (солнце зашло в 19.11) не повернули на юг, адмирал направил туда сопровождавший его 3-й дивизион крейсеров, к которому присоединился Дэва на «akumo», а сам в 19.50 прервал бой и в 20.02 повернул на юго-восток. К отходящей российской эскадре Того направил «Asama» с 5-м дивизионом кораблей (с севера), б-й дивизион крейсеров (с запада) и «aeya-ma» с торпедными дивизионами. Рейценштейн, который хорошо видел на горизонте японские крейсеры, решил пройти между приближавшимся с запада Того-младшим227и подходившим с востока Дэвой. Вечером, в 19 часов, он прошел перед своими идущими двумя колоннами броненосцами (при этом «Диана» чуть не столкнулась с «Пересветом», из-за чего отстала от отряда) и направился со скоростью 20 узлов на юг. «На прощание» он был обстрелян 5-м японским дивизионом и крейсером «Kasuga». По собственной инициативе за Рейценштейном пошли эскадренные миноносцы «Бурный», «Бесстрашный», «Беспощадный» и «Бесшумный».

Из японских крейсеров самым грозным был «akumo», который при преследовании оторвался от своего дивизиона. Его атаковал «Аскольд», вступив в огневой поединок по левому борту, во время которого русский крейсер получил пять попаданий. Однако и один из его снарядов вызвал пожар на носовом мостике японского крейсера, и тот вынужден был повернуть к своим. Обойдя японский корабль, «Аскольд» открыл с правого борта огонь по перерезавшим ему путь крейсерам 6-го дивизиона, стараясь, несмотря на попадания, поддерживать скорость в 20 узлов, что дало ему возможность, маневрируя, уйти от противника228. Столь большая скорость стала причиной того, что отряд распался, так как удержать ее смог только «Новик», а «Паллада» и «Диана», развивавшие максимально 17 узлов, отстали. Малодушный Сарнавский на «Палладе» поспешил присоединиться к шедшему в хвосте отряда броненосцев «Цесаревичу», а Ливен на «Диане» сделал это после короткого боя с крейсерами 3-го японского дивизиона. «Диана» получила несколько попаданий, среди экипажа 5 человек были убитых и 12 ранены. Увидев это и попав под массированный огонь японских кораблей, Шульц на «Новике» тоже попытался повернуть к броненосцам, но остался при «Аскольде» из-за решительного протеста своего заместителя, капитана Казимира Поренбского, который позднее стал вице-адмиралом польского военно-морского флота229. Несмотря на то, что снаряд, выпущенный «aku-mo», попал в боевой мостик «Новика», крейсер смог поддержать «Аскольда» в бою с 6-м японским дивизионом (поврежден «Suma»), с «aeyama» и 5-м дивизионом эскадренных миноносцев, которые в 19.30 выпустили в оба корабля четыре торпеды. После того как «Аскольд» попал снарядом в один из японских эскадренных миноносцев, оба крейсера прорвали кольцо блокады, но до 20.20 им еще пришлось вести огонь по преследовавшему их 6-му дивизиону контр-адмирала Того-младшего230.

Это было последнее столкновение противников, а до него около 19.30 отступавшие броненосцы Ухтомского обстреляли 5-й дивизион Ямады, дважды попав в крейсер «Chin En» (7 раненых). Адмирал Того, учитывая повреждения, полученные японскими броненосцами, не стал преследовать уходившие главные силы российской эскадры. Для боя с ними он выслал торпедные дивизионы, а сам направился в Корейский пролив, чтобы встретить эскадру русских там, «если она будет и далее пытаться прорваться».

Уже в темноте блокаду японцев прорвали еще четыре эскадренных миноносца и эскадренный миноносец «Грозовой», который отошел от своих броненосцев после начала торпедных атак.

Третья фаза битвы — возвращение главных сил российской эскадры в Порт-Артур и ночное сражение с японскими торпедными отрядами

По отходившим разрозненным кораблям эскадры нанесли удар пять японских дивизионов эскадренных миноносцев (18 кораблей) и восемь дивизионов миноносцев (31 корабль). Вероятно, на японских кораблях плохо работала связь и после боя царила суматоха, справиться с которой не смог даже штаб адмирала Того, находившийся на сильно пострадавшем от обстрела броненосце «Mikasa» (по словам Уилсона, «снаружи корабль выглядел как руина»). Поэтому после передачи приказа никто не занялся координацией атак, которые велись несогласованно, без определенного замысла. При слабой подготовке к бою в ночное время эти атаки принесли потери самим нападавшим. Эскадра русских растянулась более чем на десять миль. В голове ее находился «Ретвизан», который, несмотря на две подводные пробоины корпуса (третье было получено 9 августа), сумел развить скорость в 10–12 узлов, оставляя позади державшихся вместе «Пересвет» (из-за подводной пробоины принял 160 тонн воды), «Победу» (меньше всего повреждений) и «Полтаву». Так как навигационные приборы были повреждены, курс прокладывали по Полярной звезде. Броненосцев сопровождали три эскадренных миноносца Елисеева, а за ними поодиночке шли «Цесаревич», «Севастополь», «Паллада» и «Диана».

В 20.20 4-й дивизион японских эскадренных миноносцев начал атаку231. Через десять минут к нему присоединились 20-й и 21-й дивизионы миноносцев. Развивая скорость, «Murasama» повредил подающий насос. В «Asagiri», который вступил в бой с русскими кораблями, дважды попал снаряд, на корабле были повреждены два котла, 9 человек из экипажа убиты. В темноте миноносцы сбились с курса (поднялись волны) и атаковали поодиночке, при этом «65» (из 20-го дивизиона) и «49» (из 21-го) не обнаружили противника. На русских кораблях были погашены отличительные огни, не включались прожекторы Ухтомский отослал «Монголию» (на которой, согласно Женевской конвенции, были включены все огни и открыты иллюминаторы во избежание случайных атак) как можно дальше от броненосцев, чтобы она не выдала их расположения. Сразу же после 21.00, к атакующим присоединились 1-й и 6-й дивизионы миноносцев, а также 1-й дивизион эскадренных миноносцев, но и они не добились успеха. Снова «потерялись» миноносцы «68» и «69» (из 1-го дивизиона), «57» и «59» (из 6-го), а эскадренные миноносцы не смогли метко выпустить торпеды, причем «Shirakumo» послал торпеду в... идущую со скоростью 15 узлов «Монголию».

Тем временем от российской эскадры отстали незамеченные атакующими серьезно пострадавший «Цесаревич» (принял почти 150 тонн воды) и получившая незначительные повреждения «Диана». Они поодиночке направились на юг, при этом «Диана» столкнулась с шестью японскими миноносцами, но все восемь выпущенных в нее торпед прошли мимо. После 22.00 к атаке присоединились 2-й и 16-й дивизионы японских миноносцев, а также 2-й и 5-й дивизионы эскадренных миноносцев. В неудачниках оказался 2-й дивизион миноносцев: в нем сначала столкнулись миноносцы «46» и «37» (поврежденный «46» ушел в Дайрен), а после полуночи в атаковавший «Ретвизана» миноносец «38» попала... японская торпеда. Серьезно поврежденный миноносец (потерял ход; 1 убитый, 9 раненых) был взят на буксир миноносцами «37» и «39» и под прикрытием «71» (два последних из 16-го дивизиона) двинулся за своим предшественником. 2-й дивизион эскадренных миноносцев, который в 23.42 атаковал три броненосца Ухтомского, также не добился успеха. То же самое можно сказать и о 5-м дивизионе, отозванном из погони за «Аскольдом», «Новиком» и пятью русскими эскадренными миноносцами (кажется, он уже выпустил в них четыре торпеды) и догнавшем на полной скорости (около 23 часов) броненосцы Ухтомского. 10-й дивизион миноносцев, атаковавший около полуночи, попаданий не добился, как и наносившие удар уже после полуночи отдельные эскадренные миноносцы 4-го и 5-го дивизионов, а также миноносцы 16-го, 20-го и 21-го дивизионов. Последним предпринял попытку атаковать (уже 11 августа, около 3 часов утра) 3-й дивизион эскадренных миноносцев, но единственным его успехом стало оказание помощи поврежденному «Asagiri» (из 4-го дивизиона). Атаки были прекращены около 5 часов утра после подхода русских кораблей к внешнему рейду. Из выпущенных японцами во время этого сражения 33–36 торпед только одна попала в... миноносец «38»232.

Первым к рейду подошел «Властный», который передал приказ Ухтомского о том, чтобы навстречу кораблям вышел траловый караван и проводил их в порт. Выполняя приказ, караван провел контрольное траление под прикрытием «Всадника», эскадренных миноносцев «Скорый», «Сильный» и «Стройный», а также канонерок «Бобр» и «Гремящий». Только потом на рейде бросили якорь «Монголия» (на которую начали перевозить раненых с кораблей), пять броненосцев, «Паллада», «Выносливый», «Властный» и «Бойкий». После полудня они вошли в западный бассейн и начали устранять повреждения. Командование эскадрой временно принял контр-адмирал Ухтомский.

Итоги битвы и их влияние на дальнейший ход событий

Бой в Желтом море (у Шаньдуна), где оба противника не потеряли ни одного корабля, закончился поражением российской стороны, так как она не добилась главной цели — ухода своей эскадры во Владивосток, а интернирование части сил эскадры в нейтральных портах ослабило ее настолько, что русское командование, и до этого не проявлявшее инициативы, теперь полностью отказалось от борьбы за установление господства на море. Эскадра перестала существовать как организованный оперативный отряд и стала только «приложением» к крепости, которой она теперь передавала без каких-либо ограничений людей, орудия и минно-торпедное вооружение. После 10 августа японский Соединенный флот безраздельно господствовал в водах Дальнего Востока, что стало одним из главных факторов, предрешивших исход войны.

С оперативной точки зрения, здесь русские оказались равным противником и в чем-то даже превзошли японцев. Прежде всего русские артиллеристы стреляли точнее, причем на расстояния, почти в три раза превышавшие дистанции, на которых до сих пор вели бои корабли российского флота (7500–8500 метров вместо 1850–2800). В общей сложности японские броненосцы и крейсеры (без «Asama») выпустили около 5000 снарядов калибра 305–152 мм, добившись 86–93 попаданий (около 2%); русские броненосцы, выпустив 3400 снарядов тех же калибров, добились 32–41 попаданий (около 1%). Принимая во внимание соответствующие пропорции (отношение выпущенных снарядов к числу попаданий) можно сказать, что оба противника стреляли с одинаковым результатом233.

Наибольшие повреждения получили оба флагманских корабля: «Mikasa» — 22 попадания снарядами крупного калибра (повреждено 2 орудия калибра 305 мм, то есть 50 % главной артиллерии), среди экипажа убиты 31 человек и 94 ранены; «Цесаревич» получил 15 попаданий (поврежден руль, принял 150 тонн воды), на корабле 13 человек были убиты и 50 ранены. Общие потери японской стороны — 69 человек убитыми (в том числе 10 на эскадренных миноносцах и миноносцах) и 142 человека ранеными (в том числе 9 на эскадренных миноносцах и миноносцах). Русские потеряли 74 человека убитыми, 394 были ранены234.

Хотя обе стороны использовали в бою линейную тактику, сражаясь на параллельных курсах, причем адмирал Того дважды пытался применить маневр «перечеркивание большого Т», русская эскадра маневрировала лучше. Если бы не проблемы со скоростью, она ушла бы от преследователей, особенно в первой фазе боя.

На ошибки адмирала Того я уже указывал ранее. Теперь же хочу обратить внимание на его, психологическое состояние. Японский главнокомандующий был растерян и подавлен. Причиной этого, на мой взгляд, стали серьезные разрушения на кораблях и безрезультатность его собственных действий. Он прервал бой не потому, что победил, а потому, что не мог победить и, следуя своим обязанностям, повернул корабли к Корейскому проливу, чтобы там в очередной раз попытаться преградить дорогу русским, которых он рассматривал уже как непобежденного противника. Тем самым Того дал возможность части русских кораблей «выполнить» оперативное задание — они прорвали кольцо японской блокады и только полученные повреждения сделали невозможным их поход к Владивостоку (хотя его можно было бы совершить вокруг Японских островов, как это попытался сделать «Новик»). Если бы Витгефт разработал реальный план боя и прорыв во Владивосток не превратил в некий отчаянный побег, которому подчинил все свои действия, отдав инициативу в руки противника; если бы он вступил в нормальный морской бой и уход во Владивосток находился бы в зависимости от победы над противником; если бы он разработал систему командования боем (передача полномочий), исход сражения мог быть совершенно иным (я не поднимаю здесь вопрос о личном поведении Витгефта, упавшего духом, с преступным бессмыслием подставившего свой штаб под японские снаряды). Если бы... К тому же превосходство японских легких сил оказалось иллюзорным. Того использовал их преимущественно как блокадный кордон для обстрела прорывавшихся русских кораблей, но и здесь они не оправдали его ожиданий. Японский главнокомандующий переоценил и роль торпедных отрядов, как своих, так и противника. Своих — поскольку, несмотря на концентрацию российских кораблей, они не добились никаких результатов, а противника — потому что русские эскадренные миноносцы Елисеева вообще не использовались для нанесения торпедного удара (российские источники в качестве одной из причин ухода японских главных сил из акватории боя называют опасения Того, что эскадренные миноносцы нанесут такой удар).

Российская эскадра, практически не потерявшая ни одного корабля, оказалась значительно ослабленной, так как десять судов не вернулись в Порт-Артур. На флагманском «Цесаревиче», который шел позади со скоростью 4 узла и был сильно поврежден (пробоина ниже ватерлинии, уничтожены фок-мачта, задняя труба и рулевые механизмы), под покровом ночи и тумана провели необходимые восстановительные работы. Специально созванный военный совет после осмотра броненосца принял решение направить его в ближайший нейтральный порт, немецкий Циндао, находившийся на расстоянии 170 миль. «Цесаревич» преодолел его со скоростью 11 узлов и 11 августа, около 21 часа, прибыл в порт.

Так как на ремонтные работы требовалось самое малое четыре месяца, после четырех дней пребывания в порту корабль был интернирован Германией.

Его судьбу разделили три эскадренных миноносца Елисеева, которые не получили в бою никаких повреждений. «Бесшумный», на котором возникли неполадки в машинном отделении, прибыл в Циндао в 17.00 11 августа. Шедшие вместе «Бесстрашный» и «Беспощадный», к утру 11 августа достигли корейских шхер у Чемульпо, но, уходя от погони, повернули в сторону Циндао и вошли в него в полдень следующего дня. Все три корабля были интернированы 15 августа. Не повезло эскадренному миноносцу «Бурный». 11 августа в 2.08 в тумане он напоролся на скалы мыса к востоку от Вэйхая. Так как сойти со скалы не удалось, капитан Турков, после того как команда была доставлена на берег, взорвал корабль. Члены экипажа пешком дошли до британской базы в Вэйхае, откуда на борту канонерки «Humber» они были доставлены в Гонконг.

До Владивостока не добрался ни один из трех крейсеров Рейценштейна, хотя получивший повреждения «Аскольд» (неисправны два котла и половина главной артиллерии, уничтожены две трубы, имелись подводные пробоины, через которые корабль принял около 100 тонн воды, среди экипажа — 11 убитых и 48 раненых) вместе с «Новиком» прорвали японскую блокаду и направились к Корейскому проливу. 11 августа из-за возникшего недоразумения корабли разделились235. На рассвете «Аскольд» был настигнут 6-м дивизионом японских крейсеров (без «Suma», его после аварии в котельном отделении отправили к главнокомандующему с донесением о предпринятом преследовании). Рейценштейн развил скорость 17–18 узлов и легко ушел от японцев (его еще преследовали до 10.25). Возможно, эта погоня стала причиной того, что контр-адмирал отверг предложение командира корабля, капитана первого ранга Грамматчикова, зайти для устранения повреждений в Циндао, хотя и мотивировал отказ отсутствием сухого дока в этом порту. В качестве пункта назначения был выбран Шанхай, куда «Аскольд» прибыл 12 августа после полудня и начал ускоренные ремонтные работы. 20 августа устье Янцзы блокировал отряд контр-адмирала Уриу (крейсеры «Tokiwa», «Naniwa» и «Niitaka», миноносцы «Hibari» и «Uzura»). Рейценштейн намеревался после окончания ремонта пробиваться к Владивостоку, но царское правительство, опасаясь ухудшения дипломатических отношений с Китаем, 24 августа дало согласие на интернирование «Аскольда».

Неполадки в силовой установке «Новика» возникли не в результате боя, где корабль получил три попадания (2 убитых, 1 раненый), а из-за напряженных боевых действий в течение трех последних месяцев. Крейсер, прикрывая атаки эскадренных миноносцев и траление порт-артурского рейда, постоянно находился в состоянии 40-минутной готовности, что не позволяло осмотреть механизмы. Когда после ночного спешного ремонта утром 11 августа Шульц встретил крейсер «Диана» и эскадренный миноносец «Грозовой», он сообщил им, что идет пополнить запасы угля в Циндао. После этого корабли разошлись. «Новик» вошел в порт около 17.30 и начал загружаться углем. За 10 часов загрузили только 250 тонн угля, и уже в темноте корабль направился к южной оконечности Кюсю, так как Шульц решил идти к Владивостоку вдоль восточного побережья Японии. «Новик», на котором в пути команда пыталась устранить аварии механизмов и перерасход топлива, прибыл 20 августа в Корсаков (Сахалин). Отсюда после пополнения запасов угля Шульц намеревался направиться через пролив Лаперуза в порт назначения. В 16.00 погрузка была прервана, крейсер снялся с якоря и вышел навстречу приближавшимся кораблям противника.

Японцам, ожидавшим в районе Корейского пролива крейсеры Рейценштейна, о рейсе «Новика» сообщил встреченный ими 16 августа британский корабль «Celtic». Вице-адмирал Камимура направил в пролив Цугару два быстроходных крейсера — «Chitose» и «Tsushima». Через три дня «Новик» был замечен с поста на маяке острова Кунашир. Крейсеры вошли в пролив Лаперуза. «Chitose» кружил у входа в него, a «Tsushima» (командир — капитан второго ранга Такзо Сендо) вошел в глубь залива Анива и здесь обнаружил русский крейсер. Бой начался в 17.15, причем «Tsushima» (6 орудий калибра 152 мм, вес снарядов бортового залпа 210 кг) имела преимущество над «Новиком» (6 орудий 120 мм, вес снарядов бортового залпа 88 кг). За 45 минут в русский крейсер попало десять снарядов (2 убитых, 17 раненых, двое из которых скончались), через подводные пробоины он принял более 250 тонн воды, были повреждены рулевые механизмы и половина котлов. В 18.20 крейсер вернулся на рейд Корсакова, чтобы устранить повреждения, а затем вновь попытаться прорваться в Японское море. «Tsushima», получивший подводную пробоину и крен на левый борт, отошел в район мыса Анива и через радиотелеграф вызвал на помощь «Chitose». Так как на «Новике» не удалось исправить повреждения, а выход из залива был заблокирован, Шульц, отправив команду на берег, затопил крейсер в 23.20 в районе мыса Эндум на глубине 9 м. На следующий день в залив вошел «Chitose» и более часа с расстояния 8500 м обстреливал выступавшие из воды обломки «Новика», а затем обстрелял Корсаков (выпустил около 100 снарядов), повредив церковь и множество домов. После полудня японские крейсеры ушли к Хакодате236.

Крейсер «Диана», получивший небольшие повреждения (подводная пробоина, 10 убитых, 17 раненых), ночью 10 августа встретился с эскадренным миноносцем «Грозовой». Капитан Бровцын собирался после загрузки углем в Циндао идти во Владивосток, но командир «Дианы» — капитан второго ранга Ливен — убедил его, что там их уже ожидают японцы, поэтому оба корабля направились в Шанхай. Военный совет, созванный на крейсере, решил, что наиболее удобное место для ремонта — порт союзника, Франции. Самым «близким» оказался Сайгон. «Диана» прибыла туда 24 августа, пройдя 2400 морских миль, расстояние, в два раза большее, чем до Владивостока. Это свидетельствовало о хорошем техническом состоянии крейсера, но не лучшим образом характеризовало его командный состав. Ремонту и приготовлениям к походу помешало вмешательство японского правительства. По его категорическому требованию французские власти 9 сентября интернировали «Диану». С крейсера были сняты, якобы за «нарушение дисциплины и критику приказов старших по званию», заместитель командира корабля (капитан второго ранга Владимир Семенов) и еще шесть офицеров, которые... в качестве добровольцев вызвались служить во 2-й Тихоокеанской эскадре, чтобы и дальше принимать участие в боях с японским Соединенным флотом. «Грозовой» расстался с «Дианой» в районе Шанхая, куда он прибыл 13 августа, Как и «Аскольд», после одиннадцати дней пребывания в Шанхае он был интернирован китайскими властями.

Алексеев для поддержки прорыва кораблей Витгефта послал навстречу эскадре отряд владивостокских крейсеров. Однако время выхода обоих отрядов не было согласовано из-за отсутствия прямой связи с Владивостоком и необходимости сохранить приготовления в тайне. Правда, наместник велел командованию эскадры отправить эскадренный миноносец «Решительный» в Чифу237, где была телеграфная станция, с известием о выходе кораблей в море. Но скептик Григорович, которого Витгефт назначил своим заместителем в Порт-Артуре, памятуя о бесславном возвращении эскадры 23 июня, выполнил приказ только вечером. В результате Алексеев получил известие на следующий день, уже после боя у Шаньдуна, и, еще не зная о его исходе, передал приказ Скрыдлову238. Тот дал команду командиру отряда контр-адмиралу Йессену дойти только до параллели Пусана (рано утром), крейсировать на этой параллели на пути кораблей Витгефта, а затем вернуться во Владивосток. При встрече с крейсерами Камимуры предписывалось, избегая боя, отходить на север, по возможности увлекая за собой противника, чтобы облегчить проход Витгефту.

Приказ Скрыдлова трудно назвать хорошо продуманным: Йессену было бы невозможно уклониться от боя, потому что скорость его отряда была на 2–3 узла меньше, чем у Камимуры, а подход к проливу на рассвете грозил столкновением с кораблями японского дозора, в то время как после полудня или вечером ему было бы гораздо легче оторваться от неприятеля. На «России» (флагмане), «Громобое» и «Рюрике» вели осмотр механизмов, поэтому только 12 августа в 5 часов утра они смогли покинуть порт и направиться к Цусиме. Днем корабли двигались строем фронта (дистанция 3600–9000 м), на ночь перестраивались в кильватерную колонну. На рассвете 14 августа они вышли на параллель Пусана и в 4.30 направились на запад. Кораблей Витгефта не было. Около часа дня отряд разминулся в темноте с крейсерами Камимуры. Японцы пока тоже не заметили русские крейсеры.

Камимура со 2-м дивизионом броненосных крейсеров (свой флаг он поднял на «Izumo»), 4-м дивизионом легких крейсеров контр-адмирала Уриу, 9-м, 15-м, 17-м, 18-м и 19-м дивизионами миноносцев базировался в водах архипелага Цусима. Утром 11 августа он получил телеграмму главнокомандующего, в которой сообщалось о закончившемся бое у Шаньдуна и о прорыве части русских кораблей к Владивостоку. Поэтому Камимура покинул залив Озаки и двинулся к острову Квелпарт, а Уриу направился в Корейский пролив. На следующий день «Iwate» встретил 6-й дивизион крейсеров Того-младшего, пытавшийся найти три крейсера Рейценштейна, шедшие на юго-восток. Камимура, получив известие о «Новике», загружавшемся углем в Циндао, повернул к Корейскому проливу, так как считал, что именно этим путем русские крейсеры пойдут к Владивостоку, и к шедшему им на помощь отряду Йессена. Отправив корабли Уриу на боевое дежурство, Камимура решил сам расправиться с крейсерами Йессена. Ночью с 13-го на 14 августа броненосные крейсеры и посыльное судно «Chihaya» вошли в море Урусан. Дивизион Уриу, в составе которого были два новейших японских крейсера — «Niitaka « (в строю с 27 января 1904 года) и «Tsushima» (в строю с 14 февраля), развернул корабли дозора в районе Корейского пролива. К северу от островов Цусима находились на дежурстве крейсеры «Naniwa» (флагманский) и «Takachiho», а к югу — «Niitaka» и «Tsushima». Дозорный отряд был усилен 9-м и 19-м дивизонами миноносцев.

Около 4 часов утра Камимура повернул на юго-запад и через 15 минут заметил огни239какого-то корабля, который поначалу был принят за торговое судно. Японский отряд направился за ним и в 4.37 обнаружил240, что это владивостокские крейсеры. Русские заметили корабли неприятеля тремя минутами позже. В этот момент Йессен находился в 42 милях от Пусана и в 36 милях от острова Камидзима. От противника его отделяли восемь миль, отряд шел со скоростью 13 узлов. Сначала Йессен решил, что приближавшиеся корабли — отряд Витгефта, но позднее, в 4.55, когда дорога на север была уже отрезана, повернул на восток, в открытое море. Камимура, развив скорость 16 узлов, приказал поднять боевые флаги и лег на параллельный курс, а затем вызвал по радиотелеграфу дивизион Уриу. Впереди шел флагманский корабль вице-адмирала «Izumo», за ним — «Azuma», «Tokiwa» и «Iwate» (флагманский корабль командира дивизиона, контр-адмирала Мису). Во главе российского отряда, где также были подняты боевые флаги, находился флагманский корабль Йессена «Россия» (командир — капитан первого ранга А. Андреев), за ним — «Громобой» (капитан первого ранга Н. Дабич) и «Рюрик» (капитан первого ранга Евгений Трусов). В 5.10, когда расстояние между противниками уменьшилось до 8400 м, японцы открыли огонь, русские ответили тотчас же, увеличив скорость до 15 узлов. Уже в самом начале боя они были в гораздо худшем положении из-за численного и качественного перевеса японских сил. В артиллерийском поединке на параллельных курсах успех зависел от количества орудий, наведенных на борт, и тяжести их залпа. Главная артиллерия крейсеров Камимуры была размещена в носовых и кормовых бронированных башнях, что позволяло вести огонь с любого борта. Орудия крейсеров Йессена находились в неподвижных казематах левого и правого бортов, бронированных только сверху и спереди. Кроме того, Камимура мог ввести в бой все свои орудия калибра 203 мм (16), в то время как Йессен только половину (6). На японских кораблях было 27 орудий калибра 152 мм, на русских — 22 орудия калибра 152 мм и 6 калибра 120 мм, при этом общий вес снарядов японского бортового залпа был в два раза больше, чем у русских (3175 кг против 1581 кг); к тому же японские орудия выпускали в минуту 10 362 кг взрывчатых материалов, в то время как русские — только 2702 кг. При таком очевидном превосходстве противника Йессен мог рассчитывать только на мужество своих команд и на везение.

«Izumo», обстреляв «Рюрика», увеличил скорость до 19 узлов, на время оторвавшись от отряда (вероятно, на 9000–10 000 м), что невольно привело к разделению целей: «Azuma» вступил в бой с «Россией», «Tokiwa» — с «Громобоем», a «Iwate» — с «Рюриком». Когда Камимура повернул на юго-восток, чтобы сократить дистанцию и ввести в бой артиллерию калибра 152 мм, «Россия» из-за попадания снаряда в третью трубу (осколки повредили один из котлов, в результате упало давление пара) внезапно уменьшила скорость на 5 узлов. Это вызвало замешательство в строю русских кораблей. Желая избежать столкновения с головным кораблем, «Громобой» отошел влево, а «Рюрик» — вправо от него. Противник воспользовался этим и сосредоточил огонь на «Рюрике». В носовой части крейсера возник пожар, был тяжело ранен заместитель командира — капитан второго ранга Николай Хлодовский. Еще один снаряд попал в орудие калибра 203 мм, а осколки через слишком широкое наблюдательное отверстие (305 мм) засыпали боевую рубку. Тяжелое ранение получили командир крейсера (Трусов) и навигатор, двое матросов были убиты. Командиру корабля была оказана первая помощь, и он вновь принял командование крейсером. Вскоре из-за повреждения гидравлических рулевых механизмов корабль перестал слушаться руля. Трусов потерял сознание. Командование принял торпедный офицер лейтенант Зенилов, он стал управлять кораблем из рулевого помещения на корме. В 5.38 Йессен выполнил поворот вправо на 20 градусов, так как подошел крейсер «Naniwa» и с расстояния 7000 м начал обстреливать «Россию», скорость которой была гораздо меньше, чем у двух других кораблей, особенно чем у с трудом управляемого «Рюрика». Йессен отдал приказ замедлить ход, и «Россия» встала в строй, несколькими выстрелами оттеснив «Naniwa». Около 6 часов утра крейсеры Камимуры ушли далеко вперед, и Йессен резко свернул на северо-запад, чтобы за ними пробиться к Владивостоку. Камимура усилил обстрел. Концевой «Рюрик», прикрывавший поворот, вновь получил попадания, на этот раз в корму, после чего перестали действовать его рулевые механизмы, а машинное отделение было залито водой. Так как руль был положен на «ноль», кораблем пытались управлять с помощью главных машин, но крейсер не держал курса, а скорость упала до 3–4 узлов. Поэтому он отстал от отряда и в 6.28 сообщил о неисправности руля. Очередным попаданием руль заклинило на правый борт, и «Рюрик» приблизился к неприятелю на 5400 м. Камимура сосредоточил на «Рюрике» огонь своей артиллерии. Через десять подводных пробоин вода залила склад с боеприпасами на корме, а переноска снарядов с носовой части вскоре была прервана попаданием неприятельского снаряда, который разорвался у правого орудия калибра 203 мм, когда его заряжали. От взрыва боеприпасов возник пожар. Из 22 человек орудийного расчета в живых остались 4; кроме того, пришлось загасить оба поврежденных котла. Йессен, заметив трудное положение крейсера, в 6.43 пошел ему на помощь.

Несмотря на полученные повреждения, «Рюрик» отважно сопротивлялся. После 6.45 его снаряд попал в каземат орудий калибра 152 мм на левом борту «Iwate», пробил бронированное перекрытие и разорвался внутри, вызвав взрыв находившихся там боеприпасов. При повторном взрыве были уничтожены три орудия калибра 152 мм и одно калибра 76 мм, повреждены конструкции борта и палубы, погибли 40 человек, 37 были ранены. Как оказалось впоследствии, это был самый результативный выстрел в той войне на море241. Горящий «Iwate» на какое-то время вышел из строя, но уже около 7 часов утра попал двумя снарядами калибра 203 мм в носовую часть «России» (возник сильный пожар, дымом заволокло командную рубку, погиб заместитель командира корабля, капитан второго ранга А. Берлинский). «Россия» не осталась в долгу, и снаряд калибра 203 мм, выпущенный ее кормовой батареей, поджег носовую надстройку «Izumo». Казалось, самый худший момент для русских кораблей уже позади, но вдруг «Рюрик» неожиданно увеличил скорость и двинулся наперерез своему отряду. Йессен, желая повести крейсер за собой, выполнил в 7.22 поворот на северо-запад, однако крейсер сильно отстал и вскоре был настигнут Камимурой, который с расстояния 3800–5300 м засыпал его снарядами. «Рюрик» отвечал все реже (вероятно, оставались исправными только 2–3 орудия). Йессен уже в третий раз шел ему на помощь242. Пятнадцать минут японские и русские крейсеры обстреливали друг друга, причем «Рюрик» даже выпустил прошедшую мимо торпеду в дымящийся «Iwate»243. Положение русского отряда еще более осложнилось, когда в бой около 8 часов утра вступил отряд Уриу (в 7.50 к «Naniwa» присоединился «Takachiho»). Он держался на фланге строя русских кораблей, беря на себя огонь и периодически отстреливаясь.

Поняв, что за время боя «Рюрик» не смог исправить повреждения, Йессен решил отойти от него и увести за собой корабли противника. Поэтому в 8.25 он увеличил скорость до 17 узлов и повернул на северо-восток, а затем на север к Владивостоку. Камимура бросился в погоню. Около «Рюрика» он оставил «Naniwa» и «Takachiho». Йессен надеялся, что крейсер справится с этими двумя противниками. Бой продолжался, но все больше орудий на русских кораблях, особенно на покрытой клубами дыма «России», выходило из строя. В конце боя, когда огневая дистанция уменьшилась до 5500–6400 м, Андреев открыл огонь из восьми орудий калибра 75 мм, выпустив более 1000 снарядов244. Через слишком большие наблюдательные отверстия боевых рубок русских кораблей внутрь попадали осколки. В 9.05 на «Громобое» были убиты или ранены осколками все моряки из орудийного расчета башни. Командир корабля, капитан первого ранга Дабич, получил тяжелое ранение, но после перевязки вернулся на свой пост.

В 9.30 началось замешательство в японском строю, так как на «Azuma» произошла авария в машинном отделении и «Tokiwa» стал обходить его. После переформирования строя Камимура обстрелял оба русских крейсера ураганным огнем, причинив им очередные повреждения.

«Россия» могла ответить стрельбой только из одного орудия калибра 203 мм и трех орудий калибра 152 мм. На корабле были пробиты три трубы, повреждены три котла и торпедные аппараты. В общей сложности крейсер получил 36 попаданий (из них 11 в подводной части). В «Громобрй» попало 25 снарядов (6 подводных пробоин), а капитан первого ранга Дабич получил еще одно ранение. Оборонялись русские корабли ожесточенно и причинили немалый урон противнику («Izumo» имел более 20 попаданий, «Iwate» — 23, «Azuma» — 10, «Tokiwa» — несколько), но из-за неисправности орудий и нехватки боеприпасов снизили интенсивность огня.

Камимура же, наоборот, усилил обстрел, но около 10 часов утра прервал его: на «Izumo» оставалось только 50 снарядов калибра 203 мм и 150 калибра 152 мм. Подобное положение было и на других крейсерах, поэтому в 10.05 вице-адмирал принял решение прервать бой и направиться к «Рюрику», находившемуся в 30 милях южнее. На принятие такого решения повлияли не только ожесточенный отпор русского отряда и значительный расход боеприпасов, но и предвидевшийся бой с пробивающимися через Корейский пролив кораблями Витгефта.

Это помогло Йессену выйти из затруднительной ситуации, так как из-за многочисленных подводных пробоин обоим крейсерам нужно было уменьшить скорость до 14 узлов. Но его надежда, что «Рюрик» найдет спасение у берегов Кореи, не оправдалась. На крейсере были разбиты четыре котла, залито водой машинное отделение, разбиты борта. С креном в 8 градусов на левый борт он двигался на север, описывая круги, со скоростью 8–12 узлов. Командование кораблем после гибели Зенилова принял артиллерийский офицер, лейтенант Константин Иванов, который пытался огнем уцелевших орудий оттеснить приближавшегося противника.

«Naniwa» открыл огонь в 8.42 с расстояния 6800 м, а четырьмя минутами позже обстрел начал «Takachiho» с расстояния 6300 м. Почти безнаказанно они расстреливали изредка отвечавшего «Рюрика», который все-таки добился по одному попаданию в «Naniwa» (2 убитых, 4 раненых) и в «Takachiho» (13 раненых). Уриу, которому этот расстрел противника, возможно, напомнил недавний бой с «Варягом», сократил дистанцию до 3900–4000 м. Раненый Иванов хотел использовать это и пойти на таран. Кроме того, он выпустил торпеду в «Takachiho», которая прошла мимо. Японцы увеличили скорость и маневрировали за кормой «Рюрика», чтобы избежать каких-либо неожиданностей. Один из неприятельских снарядов вызвал детонацию торпеды в его правом кормовом торпедном аппарате, что привело к появлению течи, другой разорвался у рокового наблюдательного отверстия командной рубки. Осколками был убит тяжело раненный капитан первого ранга Трусов, еще раз был ранен Иванов (легко). В 10.05 «Рюрик» произвел последний выстрел из кормового орудия калибра 152 мм и замолчал.

Так как к крейсеру приближались другие японские корабли, Иванов срочно созвал военный совет, и семь уцелевших офицеров приняли решение о затоплении крейсера. Были открыты кингстоны, выпущен пар из работавших котлов, а команда начала эвакуацию на имевшихся в их распоряжении средствах.

Увидев это, Уриу, к которому уже подходил крейсер «Niitaka», миноносцы «Hato» и «Kamome», прервал огонь и приступил к спасательной акции. «Рюрик» накренился на левый борт и в 10.42 затонул. В 11.30 к спасателям присоединился крейсер «Tsushima» с миноносцами «Aotaka», «Kari» и «Tsubame». До момента, когда подошел отряд Камимуры, из воды подняли большинство моряков. Спасенных было 626 (16 офицеров, 72 прапорщика и унтер-офицера, 537 матросов), из них 238 раненых (двое впоследствии скончались). Таким образом, погибли и утонули 195 человек245. На двух других крейсерах Йессена было 140 убитых (5 офицеров) и 319 раненых (12 офицеров)246.

Общие потери японцев составили: на крейсерах Камимуры — 42 убитых (2 офицера) и 65 раненых (5 офицеров), на обоих крейсерах Уриу — 2 убитых и 17 раненых (2 офицера). Японские корабли выпустили 958 снарядов калибра 203 мм и 4528 калибра 152 мм, добившись 210 попаданий, в то время как русские выпустили более 2000 снарядов обоих калибров и добились 56 попаданий247. Большие потери в людях были обусловлены ошибками в конструкции российских крейсеров — отсутствием бронированных прикрытий у орудий и шахт для боеприпасов, в связи с чем боеприпасы складывали на позициях. Через три часа после боя крейсеры Йессена застопорили машины — был выдан обед командам, заделаны пробоины в бортах, приведен в порядок строй кораблей. Вечером погибших похоронили в море248.

Во Владивосток крейсеры вернулись 16 августа. Из полученных депеш там уже знали о затоплении «Рюрика», но детали боя оставались неизвестными249. «Россия» и «Громобой» встали на трехмесячный ремонт, во время которого было увеличено количество орудий калибра 152 мм на шесть единиц на каждом (взамен орудий калибра 75 мм), они были установлены под бронированным прикрытием. Была произведена частичная замена экипажей, включая и командиров кораблей (Дабич был тяжело ранен, Андреев получил нервное потрясение). Таким образом, владивостокский отряд крейсеров прекратил свои активные действия. Это было существенным оперативным успехом Камимуры (кроме победы тактической), хотя и оплаченным определенными потерями250. Решение о выходе отряда, казавшееся верным на бумаге, на деле стало серьезной ошибкой российского наместника.


213 Лебедев, с. 244. Были ранены командир корабля и несколько матросов. Но в ADJA (т. II, с. 88) говорится только об одном попадании в «Ретвизан» (может быть, речь идет о подводной части?) и о потоплении торгового судна (3000 брутто-тонн).

214 3–7 августа было уничтожено 19 мин, а пять эскадренных миноносцев — «Решительный», «Бесшумный», «Бравый», «Разящий» и «Сторожевой» — поставили 4 — б августа 28 мин.

215 По-прежнему на нем была неисправной правая пушка калибра 305 мм на носовой башне.

216 На кораблях уже не успевали устанавливать орудия, ранее переданные крепости.

217 »Кто может, пусть прорывается, никого не ждет и никого не спасает. Если это невозможно, корабли топить, взрывать, выбрасываться на берег и спасать команды; если есть возможность интернирования в нейтральных портах, .то воспользоваться ею, ни в коем случае не возвращаться в Порт-Артур — только корабль, поврежденный в этом районе, поневоле вынужден будет вернуться» (Сорокин, с. 111).

218 Видимо, Того, чтобы создать у русских уверенность в том, что броненосец «ashima» не затонул 15 мая, включил в состав 1-го дивизиона броненосцев броненосный крейсер «Asama» (тот тоже имел две трубы). Однако крейсер не успел принять участия в первой фазе битвы, так как загружался углем на островах Эллиота (Мак-Колли, с. 140).

219 Так как ADJA (т. I) не подтверждает этого «минирования», можно полагать, что на кораблях эскадры возникла своеобразная «минная мания».

220 В российских источниках сообщается, что огонь был открыт между 12.20 и 12.30, в британских указывается 12.50, a ADJA (т. I, с. 183) — 13.15. Так как токийское летнее время отличалось от российского на 20 минут «плюс», считается, что бой начался в 12.50–12.55. Это подтверждают В. Крестьянинов и С. Молодцов («Крейсер «Аскольд». Санкт-Петербург, 1993. С. 90): время, записанное в вахтовом дневнике «Аскольда» отличалось на 20 минут «плюс» от официального времени (далее все события приводятся по российскому времени). Британские источники говорят также, что огонь был открыт с расстояния 12 600–14 400 м. В ADJA (т. I, с. 183) никакого расстояния не приводится, но из помещенного рисунка (масштаба) следует, что это расстояние достигало 10 кабельтовых (около 18 000 м).

221 Этот тактический маневр, применявшийся адмиралом Того, подробно описан в моей книге «Cuszima 1905».

222 Во время совещания «Выносливый» будто бы был вызван к борту «Цесаревича», и Елисеева спросили, мог бы он нанести торпедный удар по броненосцам Того. Елисеев выразил готовность и попросил сообщить их координаты. Однако конкретного приказа он не получил и вернулся на свое место в строю (левый траверз «Аскольда»). В. И. Крестъянинов, С. В. Молодцов, с. 94.

223 Во второй фазе боя японское время сначала отличалось от российского на час «плюс», а в конце почти сравнялось с российским временем.

224 Об особенностях шимозы, а также технических и физико-химических отличиях между японскими и русскими снарядами см. в «Cuzsima 1905», с. 169–172.

225 Мак-Калли утверждает, что это был рикошет — снаряд попал в воду. Большая часть осколков прошла в наблюдательное отверстие боевой рубки, они разлетелись во все стороны, убивая людей и повреждая приборы управления и связи.

226 Согласно вахтенному журналу «Аскольда» (Крестъянинов, Молодцов, с. 98) на крейсере «Asama» от попадания возник пожар, но ADJA (т. I) не подтверждает этого.

227 »Suma» (на нем произошла авария в котельном отделении, скорость упала до 10 узлов) шел отдельно от дивизиона, к которому в 17.40 присоединился «Izumi».

228 По Крестьянинову и Молодцову, «Аскольд» развивал тогда 132 оборота винтов в минуту, то есть на 4 оборота больше, чем во время испытаний в 1901 году. Тогда при нормальном водоизмещении (6000 тонн) он развил скорость 23,83 узла.

229 Это более подробно, хотя и в беллетристической форме, описал А. Степанов, ошибочно называя Поренбского Константином.

230 Рейценштейну ставили в вину, что, вместо того чтобы пробиваться во Владивосток, он должен был остаться при броненосцах и прикрывать их от атак миноносцев. Такие действия соответствовали принятой тогда тактике морского боя, но находились в противоречии с приказами Алексеева, Витгефта и царя. Тем не менее Рейценштейн благодаря своей акции заставил часть японских крейсеров и миноносцев отойти от его броненосцев, дав им возможность уйти.

231 Из-за отсутствия российских данных время торпедных атак указано по японскому времени (разница до 20 минут). ADJA, т. I, с. 192–201.

232 Не считая четырех торпед, выпущенных по крейсеру «Ас-кольд». Согласно ADJA, эскадренные миноносцы выпустили 12–13 торпед, а миноносцы — 21–23. Гоздава-Голенбиовский («Od wojny krymskiej do balkanskiej», с. 385) говорит, что будто бы одна торпеда попала в «Полтаву», но не взорвалась; российские источники этого не подтверждают.

233 Уилсон («Les flottes de guerre au combat». T. I. C. 279), который не приводит, однако, количества попаданий российской стороны, говорит, что результативность стрельбы японских артиллеристов составляла 5–6%. В то же время Мак-Калли точно называет число их попаданий (плюс собственные изыскания, касающиеся интернированных кораблей и «Новика»); из этого следует, что результативность стрельбы составляла 2%.

234 Это официальные данные (Уилсон, с. 281, причем он неверно указал количество раненых японцев). Мак-Калли оценивает потери русских так: 69 убитых и 429 раненых. Российские источники сообщают лишь данные, касающиеся отдельных кораблей и отряда Ухтомского (38 убитых, 307 раненых). По Уилсону, японцам потребовалось 48 часов напряженной работы экипажей, чтобы устранить повреждения их броненосцев.

235 Около 1 часа ночи, когда «Аскольд» был вынужден уменьшить скорость до 12 узлов (из-за значительного потребления воды котлами), на «Новике» увеличилась соленость воды в котлах и перегрелись конденсатные помпы. Шульц световым сигналом попросил Рейценштейна снизить скорость, а на «Аскольде» этот сигнал поняли как просьбу об ее увеличении (был сильный туман). Так как перед боем контр-адмирал запретил в ночное время использовать свет в ответ на полученные сигналы, тот посчитал, что «Новик» намеревается использовать свою значительную скорость для самостоятельного похода к Владивостоку, и согласился с его решением. В это время «Новик» застопорил машины и приступил к устранению аварии.

236 Большая часть команды «Новика» (7 офицеров, 264 матроса) под командованием заместителя Шульца — капитана Казимира Поренбского — дошла до Александровска (более 530 км), откуда на транспортном судне «Тунгус» добралась до Николаевска-на-Амуре, а затем на «Цесаревиче» до Хабаровска, оттуда по железной дороге — до Владивостока. Остальные (2 офицера, 28 моряков, 14 раненых) после снятия с крейсера орудий, вместе с вооружением и другим оснащением вошли в подчинение губернатора Сахалина «для укрепления обороны острова».

237 Так японцы называли расположенную к юго-востоку от Пусана северо-восточную часть Корейского пролива на стыке с Японским морем.

238 »Эскадра вышла в море, сражается с неприятелем. Вышлите крейсеры в Корейский пролив».

239 Это был не полностью затемненный свет одного из крейсеров Йессена (Я. Д. Быков. Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия на море. С. 57).

240 Время указывается по ADJA (т. II, с. 230–253). Оно отличается в начале боя на 12 минут от российского времени, а в конце совпадает с ним.

241 ADJA, т. II, с. 235; Уилсон, с. 293.

242 Согласно донесению наместника («Летопись войны с Японией», Т. I, С. 438), Йессен в 8.00 поднял сигнал «Идти во Владивосток», который «Рюрик» повторил, даже увеличив скорость (большая волна перед носовой частью).

243 Уилсон считает, что если бы Камимура использовал 18 торпедных установок своих крейсеров, он мог бы добиться лучших результатов, значительно сэкономив боеприпасы.

244 По Мельникову, оба крейсера выпустили 1436 снарядов калибра 75 мм.

245 ADJA, т. II, с. 254; Мельников основывает расчеты исходя из количества человек в команде на момент выхода 14 августа 1904 года — 821. Данные эти различаются в разных источниках. Например, Уилсон говорит о 192 убитых и 625 спасенных (в том числе 230 раненых).

246 ADJA, т. II, с. 248; Уилсон, с. 292.

247 Уилсон, с. 293. Мельников приводят только данные по «России» и «Громобою» — 326 снарядов калибра 203 мм, 1499–152 мм, 1436–75 мм.

248 Кроме капитана второго ранга Берлинского, заместителя командира «России», тело которого было доставлено во Владивосток.

249 Их сообщили двумя месяцами позже освобожденные из плена в соответствии с Женевской конвенцией 1864 года корабельный священник Алексей Оконечников и медицинский персонал «Рюрика».

250 Три наиболее поврежденных крейсера — «Iwate», «Izumo» и «Azuma» — встали в Сасебо на ремонт. Из дивизиона Уриу, усиленного наименее пострадавшим «Tokiwa», были выделены два отряда кораблей для погони за «Аскольдом» и «Новиком».

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4466