Дума при Федоре Ивановиче, в междуцарствие и в XVII веке
В царствование Федора Ивановича вопрос о Думе оставался в том же положении, в каком он был при его предшественниках. Об этом с совершенной ясностью и точностью свидетельствует Флетчер. Он знает о существовании думных чинов и приводит общую их цифру, хотя и не очень точную. Затем он говорит, что в заседания Думы приглашаются далеко не все думные чины, а человек пять или шесть, которые и решают все дела вместе с Борисом Годуновым. Иногда призывают и большее число1. Это вернейшая картина нашей московской Думы! Но где же царь? Федор Иванович государственными делами не занимался и был царем только по имени; в его время государством управлял Борис Годунов. Описанная Флетчером Дума есть Дума по подбору Годунова. Можно думать, что отношения Годунова к государевым думцам не были так свободны, как отношения к ним самого царя; но, действуя именем царя, и он мог довести до нуля свою зависимость от думцев и менять их по произволу.
О Михаиле Федоровиче Котошихин говорит: "Хотя самодержцем писался, однако без боярскаго совету не мог делать ничего" (104). Это сказано слишком сильно, а потому и не совсем точно. Выше (с.349) мы привели несколько свидетельств источников о том, что и Михаил Федорович, как и все его предшественники, давал указы своею личною властью. Пополним их еще несколькими.

"В 1616 г. князь Григорий Тюфякин бил челом государю, а говорил, что сказывал посла окольничей, кн. Григ. Волконской, а ему велено посла звать к столу, и ему б тем от князя Гр.Волконского безчестну не быть. И государь приказал посолскому думному дьяку П.Третьякову челобитье его записать в посолском приказе, что столнику, который посла зовет к столу, до околничаго, который посла сказывает, в отечестве дела нет..." (Дворц. разр. I. 221).
Здесь государь единолично высказывает общее правило, долженствующее и впредь регулировать местнические счеты. 7 февраля 1626 г. Михаил Федорович с отцом своим, патриархом, дал указ о порядке продажи порозжих земель. 16 февраля того же года последовал указ царя и патриарха о предоставлении порозжих земель покупщиками в вотчину. Марта 10-го того же года Поместный приказ в полном своем составе
"докладывал государя царя и отца его, патриарха, по купчей Лаврентья Булатникова на продажныя вотчинныя земли, так ли купчия давать, или как они, государи, укажут. И государь царь и Великий князь Михаил Феодорович, и отец его государев, великий государь Святейший Патриарх Филарет Никитич, слушав купчия, указали: делати купчия таковы да в теж купчия указали пополнить: те вотчины кто купит, вольно тому и в приданое ту вотчину дати"2.
Так же один дает указы Михаил Федорович и по смерти своего отца. 6 февраля 1645 г. три дьяка докладывали государю о порядке наследования в поместьях по челобитью нисходящих. Государь указал, согласно челобитью, разыскивать и давать передел3.
Итак, несмотря на свидетельство Котошихина, Михаил Федорович давал указы без боярского совета. Но и в словах Котошихина есть своя доля правды. Как государь избранный, а не родившийся на царстве, Михаил Федорович не мог управлять так же самовластно, как это делали Иван Васильевич, его сын и внук. Очень можно допустить, что Михаил Федорович, которому были предложены ограничительные пункты, чаще обращался к совету бояр, чем это делали его предшественники. Но изменил ли он устройство этого совета, дал ли он ему определенную организацию и компетенцию? Это более чем сомнительно. Если бы такая перемена совершилась, Котошихин не мог бы ее не заметить и не упомянуть о ней. Скажем более, такая реформа совершенно была не по плечу современникам Михаила. Она не приходила в голову даже самим боярам.

Никакой перемены в организации Думы не произошло ни в Смутное время, ни при Михаиле Федоровиче. Всегда были лица, готовые посредством влияния на царя и подбора советников захватить власть в свои руки, но мысль о постоянном учреждении с определенным составом и компетенцией совершенно чужда московскому времени.
Итак, Михаил Федорович дает указы то единолично, то по совету с "бояры"; но в последнем случае он сам решает, надо ли советоваться, и всякий раз сам подбирает себе советников. Совершенно однородные дела царь решает то один, то с советом. Отмена местнических споров для известного похода делается царем то единолично, то по совещанию с Думой, причем в Думу приглашают не только светских советников, но иногда и весь Освященный собор.
"В 1618 г. июля в 27 день государь царь и Великий князь Михаил Федорович говорил с митрополитом... и со всем Освященным собором, и с бояры, и с околничиими, и с думными людьми...: и ныне б бояром... и всяким людем в воеводах и у всяких дел быти, по нынешним по литовским вестем, быти без мест" (Кн. разряди. 559).
А в 1631 г., в Смоленский поход, приказано было быть без мест по указу одного царя и отца его патриарха4. Об Алексее Михайловиче Котошихин говорит:
"А нынешняго царя обрали на царство, а писма он на себя не дал никакого, что прежние цари давывали, и не спрашивали, потому что разумели его гораздо тихим, и потому наивышшее пишетца "самодержцем" и государство свое правит по своей воли. И с кем похочет учинити войну и покой и, по покою, что кому по дружбе отдати, или какую помочь чинити, или и иные какие великие и малые своего государства дела похочет по своей мысли учинити, з бояры и
з думными людми спрашиваетца о том мало, в его воле что хочет, то учинити может. Однако, кого из бояр и из думных, и из простых людей любит и жалует, спрашивается и советует с ними о всяких делах" (104).
Вот новая картина Думы, совершенно однородная с той, которая нарисована Флетчером. Царь всем управляет сам, советуется с кем хочет и не с одними думными людьми, а и с простыми. Верность ее оригиналу вполне подтверждается и официальными памятниками.
По спискам 1675 г. в состав думных чинов входили: 23 боярина, 13 окольничих, 22 думных дворянина и 8 думных дьяков, всего 66 человек. В состав же государевых думцев входила всегда только некоторая часть этого числа. 18 ноября 1674 г. у государя было сиденье с бояры о всяких делах. В этом сиденьи приняли участие: 9 бояр, 1 окольничий и 2 думных дьяка, всего 12 человек. Кроме того, в сиденьи участвовал дьяк тайных дел, Данило Полянский, который еще не был думным.

Через четыре дня на пятый у государя было новое сиденье "с бояры, с окольничими, и с думными дворяны, и с думными дьяки, которые были за вел. государем в походе". На следующий день, в праздник ангела государыни царевны и Великой княжны Екатерины Алексеевны, всем чинам, бывшим в походе, раздавали пироги; получили пироги и государевы думцы. Это дало повод перечислить их имена и фамилии и сохранить для потомства память о том, кто именно был в Думе государя 23 ноября. В Думе государя накануне Екатеринина дня сидели: 8 бояр, 5 окольничих, 4 думных дворянина и 3 думных дьяка, всего 20 человек5. Несмотря на близость по времени этих двух сидений и на то, что оба сиденья происходили в одном и том же месте, в селе Преображенском, состав их был очень различен. Это объясняется тем, что на второе сиденье царь нашел нужным пригласить всех думных людей, которые были с ним в походе; на первое же —только некоторых: из окольничих только одного, из думных же дворян на первое сиденье никто не был приглашен. Есть разница и в составе бояр. На первом сиденьи, между прочим, были: князь Голицын Ал. Андр., князь Долгорукий Юр. Ал. и князь Репнин Ив.Бор.; пирогов же в день Екатерины они не получили. Можно думать, что они уехали из Преображенского до праздника. Труднее объяснить, почему князь Пронский Ив. Пет. и князь Куракин Фед. Фед., получившие пироги 24 ноября, не были в заседании 18-го того же месяца: они могли приехать после 18-го, а может быть, они были налицо, да не были приглашены. Думные же дворяне, конечно, были в походе с государем и 18-го числа, но их в Думу не позвали.

Но иногда вид Думы совершенно менялся. Вместо светских людей и воинов она сплошь наполнялась попами и монахами, — и это по светским делам.
"1675 г. апреля в 30 день был у вел. государя, после соборной обедни, вел. господин, Святейший Иоаким, Патриарх Московский и всеа России, со властми в верху, в передней, и сидели о посольском деле" (Двор. разр. III. Стб. 1365).
Наоборот, по делам, исключительно касающимся духовенства, в Думу допускались светские лица. При совещании царя с патриархом о поведении духовника государева, благовещенского протопопа Анд. Саввиновича, в "комнату", где происходило совещание, были допущены четверо самых ближних к государю бояр: князь Долгорукий Юр. Ал., Хитрово Бог. Мат., Нарышкин Кир. Пол. и Матвеев Арт. Сер.6
Итак, Государева дума и при Алексее Михайловиче не имела определенного состава, она составлялась на отдельный случай по особому усмотрению государя. Это вековая у нас практика. Для московских государей, которые могли еще в значительной степени управлять своим государством лично, такая Дума представляла большие удобства. Они всегда имели под рукой массу советников, но совещались только с теми из них, с кем находили нужным.
Перейдем теперь к рассмотрению вопроса о том, как пользовались московские государи советами своих думцев.



1Fletcher. Russia at the close of the XVI century. Chap. XI.
2Владимирский-Буданов. Хрестоматия. III, 216
3Там же. С. 258
4Кн. разряд. Стб. 379
5Дворц. разр. III. Стб. 1109, 1111
6Дворц. разр. III. Стб. 1155

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4420