Подчинение удельных князей великому, идущее из Орды
Северо-восточные княжения получили первое, но чисто внешнее объединение в 1238 г., по покорении их татарами. С этого момента возникло общее подчинение их ордынским ханам. В лице ханов впервые создалась высшая власть над всеми князьями Русской земли. Ханы не только распределяли столы между князьями по своему усмотрению, но призывали их к своему суду и были вольны в их жизни и смерти.
Но здесь мы опять встречаемся с поразительным противоречием. В противность собственным своим интересам татары явились проводниками начала объединения Русской земли под главенством Великого князя Владимирского. Под 1341 г. летописец говорит, что по смерти Ивана Даниловича Калиты "вси князи рустии" поехали в Орду, и затем продолжает:
"Тое же осени выиде из Орды на великое княжение князь Семен Ивановичь, а с ним братиа его, Иоанн и Андрей, и вси князи рускии под руце его даны, и седе на столе в Володимери" (Воскр.).

Таким образом, в 1341 г. татарский хан Узбек отдал под руку Великого князя Владимирского всех князей русских. Выражение "быть под рукой" употребляется и русскими князьями, но в их устах оно имеет совсем не тот смысл, какой должны были придавать ему татары. В 1287 г. мазовецкий князь Конрад Самовитович обратился к Владимиру Галицкому с такими речами:
"Господине брат мой! ты же ми был в отца место, како мя еси держал под своею рукою, своею милостью! Тобою есмь, господине, княжил и городы свои держал, и братьи своей отъялся есмь, и грозен был! А ныне, господине, слышал есмь, оже еси дал землю свою всю и городы брату своему Мьстиславу, а надеюся на Бог и на тя, абы ты, господин мой, послал свой посол с моим послом к брату своему Мьстиславу, абы мя, господине, со твоею милостью приял брат твой под свою руку и стоял бы за меня в мою обиду, како ты, господин мой, стоял за мною во мою обиду". Володимер же послал брату своему Мьстиславу, тако река: "брат мой, сам ведаеш, како есмь имел брата своего Кондрата, и честил и дарил, а в обиду его стоял есмь за ним, како и за собою. Абы ты тако же, мене деля, приял и с любовью под свою руку и стоял за ним в его зло". Мьстислав же обечася Володимеру, тако река: "брат мой! рад, тебе деля, при им аю с любовью под свою руку, а в обиду его дай Бог голову свою сложити за нь" (Ипат.).
Иметь под рукою — это то же, что иметь сыном и быть "в отца место", т.е. любить, заботиться и даже голову свою сложить в интересах покровительствуемого. Трудно думать, чтобы татары имели в виду установить такое попечительное и любовное покровительство Великого князя Владимирского над остальными северо-восточными князьями. Отдавая русских князей под руку Семена Ивановича, они, надо полагать, имели в виду нечто иное. Ханские ярлыки, в которых, вероятно, были определены права великих князей владимирских и обязанности остальных, до нас не дошли. За отсутствием этого главного источника нам остается только гадать о смысле и значении татарской отдачи под руку. Татары смотрели на себя как на верховных владык русского народа. Хотя они и не управляли непосредственно в пределах Русской земли, но имели здесь свои постоянные интересы и нуждались в особом органе власти, который наблюдал бы за исполнением их велений. Таким органом они и назначили Великого князя Владимирского. Остальные князья были отданы под его руку, но, надо думать, не в старорусском смысле любви, покровительства и заботы, а в смысле подчинения по всем вопросам, имевшим отношение к татарским интересам. По роду дел это было подчинение специальное, ограничивавшееся сферою татарской политики; по характеру — безусловное; в случае непослушания русские князья, конечно, подлежали ответственности перед ордынским царем. Но Великий князь Владимирский приказывал им не как самостоятельный государь, а как посаженник ханский и приказчик Орды. По всей вероятности, Семен Иванович был не первым таким приказчиком. Уже отец Семена, Иван Данилович Калита, беспрекословно исполнял ханские приказания и присоединял свои силы к татарским полчищам для войны против русских городов. Князья, которые ходили с ним на Тверь, Псков, Смоленск, подчинялись не ему, а ордынскому царю, по приказу которого действовал и сам Калита. Ограничимся одним примером:
"А Товлубий (татарский воевода, посланный царем воевать Смоленск), — говорит летописец, — поиде ратью с Переяславля к Смоленьску; с ним же посла рать свою и князь Иван Великий Данилович, по цареву повелению, князя Константина Васильевича Суздальскаго, князя Константина Борисовича Ростовскаго, князя Иоанна Ярославича Юрьевскаго, князя Иоанна Дрютскаго, князя Федора Фоминьскаго, а с ними великаго князя воеводы, Александр Ивановичь и Федор Акинфовичь, и стояше у города немного дний, и поидоша прочь, граду не успевшу ничтоже" (Воскр. 1340).

Хотя большого усердия в исполнении царева повеления в данном случае и не видно, но едва ли можно сомневаться в некотором объединении русских княжений под властью Великого князя Владимирского, происшедшем в татарских интересах.
Возникает вопрос, какие последствия имело это внешнее объединение на отношения князей вне действия татарской силы? Этот вопрос может и должен быть поставлен, так как русские князья, состоя под татарским владычеством, не все же действовали по татарским велениям. Орда была далеко, и князья продолжали жить своею жизнью, наследованною от предков. Вот на эту-то жизнь какое оказало влияние возникшее по инициативе татар начало подчинения всех князей Великому князю Владимирскому? Ответ на этот вопрос надо искать в известных уже нам договорах XIV и XV веков. В них нет ни малейшего следа внесенного татарами начала подчинения. Даже Семен Иванович, которому царь Узбек отдал родных его братьев под руку, заключил с ними договор на обоюдном условии единения и "не канчивати". Насколько русская и татарская практика были различны и непохожи одна на другую, показывает следующий случай. Перед татарским судом происходила тяжба Великого князя Василия Васильевича с дядею Юрием из-за обладания Великим княжением Владимирским.
"И тогда, — рассказывает летописец, — царь дасть великое княжение князю Василию Васильевичу, и повеле князю Юрию конь повести под ним. Князь же велики не всхоте того дяди своего безчестити" (Воскр. 1432).
По татарским понятиям подчиненный ведет коня своего принципала, и в этом нет бесчестья, а выражается только подчинение. По русским понятиям племяннику заставить своего дядю и владетельного князя вести под собою коня — значит обесчестить его. Василий Васильевич отказался от такого выражения своего верховенства. В княжеской среде такого обычая не было. Зависимые князья ездят рядом со своим старшим братом, но не водят его коня; коня водят слуги. Татарское завоевание оставило глубокий след в нашей истории; но идея подчинения князей власти великого князя, проводимая татарами в XIV веке, вовсе не привилась в нашей практике; она держалась единственно страхом татарского насилия и бесследно исчезла вместе с татарским владычеством1.



1Иное решение поставленного вопроса дает родовая теория. В "Истории" Соловьева (III. 312) читаем, что уже при Семене Гордом русские князья "перестали быть родичами равноправными и стали подручниками великого князя"; а доказательство такое: "вси князи русские даны были под руки Симеона", говорят летописи. Но ведь летописи говорят это не от себя, а приводят татарскую меру, и надо было разобрать, изменился этим татарским распоряжением русский порядок или нет. Что князья московские при Семене и после не перестали быть родичами равноправными и не сделались подручниками великого, это доказывается княжескими договорами и летописями.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4672