Сыновство
Любопытную особенность представляют те московские договоры, в которых князья обязываются иметь старейших братьев своих "в отца место". Такое обязательство находим в договоре Дмитрия Ивановича с Владимиром Андреевичем. Но в дальнейшем изложении статей договора Дмитрий Иванович называет Владимира Андреевича то просто "братом", то "братом и сыном" (Рум. собр. I. №№ 27, 29, 37). Подобно этому Василий Васильевич обязывается иметь серпуховского князя своим "братом молодшим и сыном". Но так только в одном договоре, древнейшем; во всех остальных — князья состоят только в братстве (Там же. №№ 45, 71, 78, 84). Гораздо последовательнее начало это проводится в договорах соперника Василия Васильевича, дяди его, Юрия Дмитриевича, и племянника, Дмитрия Шемяки. Условие о братстве совершенно заменено в них условием о сыновстве. Завладев Москвой и великим княжением, Юрий Дмитриевич поспешил укрепить за собой новые приобретения союзными договорами. В дошедшем до нас договоре его с можайскими князьями эти последние обязываются иметь Юрия себе отцом, а он обязывается держать их в сыновстве и "во чти без обиды". Примеру отца следует и сын, Дмитрий Шемяка. Договор его с суздальскими князьями сохранился только в том экземпляре, на котором целовал крест сам Шемяка. Суздальские князья, Василий и Федор Юрьевичи, обязывают его:
"Держати ти нас собе, меня, князя Василья Юриевича, собе сыном, а брата моего молодшаго, князя Федора Юриевича, держати его собе братаничем; а сыну ти, господине, своему, князю Ивану Дмитриевичу, держати меня, князя Василья Юриевича, братом ровным, а меня ти, господине, князя Федора Юриевича, держати сыну своему, князю Ивану, братом молодшим. А нам тебя, своего господина, держати мне, князю Василью Юриевичу, господином и отцом, а сына твоего, князя Ивана Дмитриевича, держати ми его собе братом равным; а мне, князю Федору Юриевичу, держати ми тебя собе господином и дядею, а сына ми твоего, господине, князя Ивана Дмитриевича, держати ми его собе братом старешим" (Рум. сбр. I. № 62).
В замене братства сыновством надо видеть стремление честолюбивых галицких князей возвысить свое значение перед союзниками. Союзники не братья им, а сыновья или племянники. Только сын Шемяки, Иван, состоит в братстве с другими князьями, а не отец его. Но это условное сыновство не означает действительного переноса отеческих прав на названного отца, так как за сыном признаются все права владетельного князя, и даже в праве заключать союзы с другими князьями он уравнивается с названным отцом. Здесь дело только в почете, но в высшей его степени.

Замена братства сыновством также не новость московского времени. Условия подобного рода заключали и князья XII века. В 1150 г. Вячеслав целовал крест с племянником Изяславом на том, что "Изяславу иметь отцом Вячеслава, а Вячеславу имети сыном Изяслава". Но и в Киеве, как и в Москве, эти отцы называются и старшими братьями. Вячеслав приводит слова Изяслава, в которых тот одинаково называет его отцом и братом старейшим; сам Вячеслав, обращаясь к Изяславу, говорит: "Ты же мой сын, ты же мой брат" (Ипат. 1150—1151). Это тоже только высшая степень почета и ничего больше. Что признание кого-либо "в отца место" и в домосковское время не означало признания за названным отцом высшей власти, это хорошо видно из столкновения киевских Ростиславичей с Андреем Боголюбским. Андрей говорит, что Ростиславичи "нарекли его собе отцом", т.е. по договору обязались иметь его "в отца место". Но когда Андрей потребовал у них выдачи лиц, подозреваемых им в убийстве брата его, Ростиславичи отказали в выдаче, дальнейшие же его требования нашли несогласными с их княжеским достоинством; Андрей не хотел уступить, и Ростиславичи разорвали заключенный с ним союз и объявили ему войну. Они продолжают рассматривать себя самостоятельными князьями, а не подручниками Андрея, несмотря на то, что нарекли его отцом1.
Таково значение старейшинства в договорном праве князей, но, как мы уже заметили, понятие старейшинства не выдумано князьями, оно есть бытовое явление. Жизнь постоянно имеет дело со старшими и младшими, это выражения ежедневной разговорной речи. В заключение остановимся на этой живой речи и посмотрим, какой смысл придается в ней слову старейшина. В живой речи старейшина означает старшего летами.



1Совершенно иначе объясняет эти термины родовая теория. "Если бы рязанский князь назвался сыном московского, — читаем у Соловьева, — то этим самым, по новому порядку вещей, поступил бы к нему в подручническое отношение" (История отношений между русскими князьями Рюрикова дома. 443). Чтобы составить себе правильное понятие об отно¬шениях названного отца к названному сыну, надо прочитать указанные нами выше договоры. Сын вовсе не подчинен отцу, а потому не может быть речи о подручнических отношениях.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4557