Глава XXXIII. Куа-Бе

Стоянка в Куа-Бе продолжалась четверо суток; спешно грузились углем сами и перегружали уголь с одних транспортов на другие, чтобы уменьшить их число и отпустить разгруженными в Сайгон.

Отряд адмирала Небогатова пришел к нам в полной исправности, так что этих четырех суток стоянки хватило для различных мелких работ по исправлению механизмов. Пришлось также и ему перекрасить дымовые трубы, как у нас, в желтый цвет, а мачты — в светло-серый. Во время стоянки офицеры наших судов и пришедшего отряда обменивались визитами, посещали товарищей, и тогда разговорам не было конца. Последние приказания отряд имел в Джибути, где рассчитывал соединиться с нами. Затем пошел прямым путем через Малакку. Сингапурский консул ждал их в море близ Сингапура три дня; с величайшим трудом ему удалось достать пароходик, так как англичане, соблюдая «строжайший нейтралитет», запретили давать ему внаймы какое бы то ни было судно.

27 апреля. Отряд привез нам письма и газеты с Родины, чему мы бесконечно обрадовались, так как до сих пор имели последние известия от конца января.

Всегда, а теперь в особенности, получение писем — целая трагедия, с трудом скрываемая. Кто с утра, а кто уже и накануне, волнуется, сердится, бранится, почему это не посылают за почтой катера; другие молчат, а внутри, видимо, изводятся. Наконец почта привезена, распечатывается. Общие восклицания: «Жидковато что-то!» Старший офицер разбирает ее и раздает, а остальные жадно глядят ему в руки, стараясь издали по цвету конверта или по почерку угадать свое. При этом сыплются более или менее остроумные замечания, некоторые письма даже обнюхиваются — раздушенные. Я уже давно (с 7 февраля) сижу в этих случаях в сторонке, зная, что мне все еще адресуют на «Изумруд». Доброжелатели присылают нам вырезки из газет. Командир прочел свои письма и с грустью заявил: «Господа! О нас в России и думать вовсе позабыли. Все заняты внутренними своими распорядками, реформами, сплетнями, а про войну уже и не говорят». Грустно нам было это слышать.

Пробежал я несколько номеров газет и сразу обратил внимание на тот хаос и сумбур, которые царят теперь во всех суждениях и понятиях — все перепуталось, растерялось, сыплется масса обвинений. Всем и каждому хочется найти виноватого. И среди всей этой суматохи не слышно ни одного мужественного, твердого, спокойного, благоразумного голоса с призывом не терять голову, быть стойкими, терпеливыми и верить в лучшее будущее. Горько и обидно стало продолжать чтение, и с тяжелым чувством я отбросил газету. Очень милы лаконичные телеграммы с сухопутного театра войны: «Один солдат отморозил ноги» или «Нашли труп японца» — все в таком роде. Как и следовало ожидать, с эскадрой Небогатова на «Аврору» младший врач не прибыл. От французского адмирала Жонкьера сегодня по беспроволочному телеграфу получено поздравление «bon voyage!»*29 и все такое. Видно, пора уходить, порядком мы надоели французам. Ура! С «Изумруда» получено пять писем; все со штемпелем благодетеля Гинсбурга.

28 апреля. По поводу благополучного соединения эскадре вышел приказ командующего 2-й эскадрой флота Тихого океана:

«Китайское море. 26 апреля 1905 г., № 229.

Сегодня, 26 апреля, в два часа, к эскадре присоединился отряд контр-адмирала Небогатова, вышедший из Либавы 2 февраля, на четыре месяца позже эскадры. Отдавая должную честь молодецкому отряду, совершившему столь блестящий переход без услуг попутных портов и со знакомыми всем нам притеснениями на стоянках в пустынных местах, я не умаляю цены трудов прочих отрядов эскадры, которым пришлось поджидать товарищей в обстановке, делавшей вынужденные стоянки столь же тяжелыми, как и переходы. С присоединением отряда силы эскадры не только уравнялись с неприятельскими, но и приобрели некоторый перевес в линейных боевых судах. У японцев больше быстроходных судов, чем у нас, но мы не собираемся бегать от них и сделаем свое дело, если наши заслуженные машинные команды и в бою будут работать спокойно и так же старательно и добросовестно, как работали до сих пор. У японцев гораздо больше миноносцев, есть подводные лодки, есть запасы плавучих мин, которые они привыкли подбрасывать. Но это такие средства, которым должны быть противопоставлены осторожность и бдительность: надо не проспать минной атаки, не прозевать плавающих корпусов и торчащего из воды перископа, не теряться у прожекторов, меньше волноваться у пушек и лучше целить. У японцев есть важное преимущество — продолжительный боевой опыт и большая практика стрельбы в боевых условиях. Это надо помнить и, не увлекаясь примером их быстрой стрельбы, не кидать снарядов впустую, а исправлять каждую наводку по получаемым результатам. Мы можем рассчитывать на успех только при исполнении этого требования; им должны проникнуться все офицеры и все команды. Японцы беспредельно преданы престолу и родине, не сносят бесчестья и умирают героями. Но и мы клялись перед престолом Всевышнего. Господь укрепил дух наш, помог одолеть тяготы похода, доселе беспримерного, Господь укрепит и десницу нашу, благословит исполнить завет государев и кровью смыть горький стыд Родины. Подписал: Генерал-адъютант Рожественский».

Приказ написан просто и ясно, без громких фраз. Дай нам Бог хорошо его выполнить!

* * *

Минный офицер Ю. К. Старк достал с «Ушакова» лишнее зеркало для прожектора вместо нашего «шоколадного»; старший артиллерийский офицер А. Н. Лосев раздобылся вторым дальномером Барра и Струда, которых у судов Небогатова — по четыре, а у нас — один. (К сожалению, этот дальномер оказался из рук вон негодным. Не таковы ли и остальные?) Оттуда же раздобыли и приняли к сведению весьма интересный циркуляр, в котором бывший командир «Новика» и «Севастополя», капитан 1 ранга Н. О. фон Эссен давал различные указания военного характера. Жаль, что такие полезные вещи доходят поздно, узнаются случайно.

К эскадре присоединился плавучий госпиталь «Кострома», который обогнул Батавию отдельно от своего отряда. На госпитальном «Орле» в трюме задохнулся санитар Ярославцев. Перед ним кок и баталер, спустившиеся туда за луком, были вытащены в полузадохнувшемся состоянии. Идет расследование. Вечером с одного из судов отряда Небогатова на «Аврору» приехал лейтенант Б. и продемонстрировал команде ряд туманных картин44 патриотического содержания из морской и сухопутной военной жизни. Демонстрация сопровождалась соответствующими пояснениями. Говорилось об известном подвиге двух матросов со «Стерегущего», открывших кингстоны и затопивших вместе с собою свой миноносец, о подвиге Василия Рябова, расстрелянного японцами, о подвигах наших дедов-севастопольцев, о том, что уважать надо и врага, об Андреевском флаге, который тонул, но никогда не спускался... и много еще, много хороших вещей. Завтра в пять часов утра уходим окончательно.


44 Туманные картины — изображения, проецируемые на экран при помощи «волшебного фонаря», прообраз современных слайдов. Для демонстрации «туманных картин» два проекционных аппарата соединялись вместе таким образом, чтобы их лучи сходились на одном и том же участке экрана. При медленном закрытии объектива одного аппарата и открытии объектива другого возникал эффект, когда одно изображение как бы пропадало в тумане, из которого постепенно возникало другое. Во время демонстрации одной картины заменялся диапозитив другой, и цикл повторялся.


*29Счастливого плавания (Ред.).

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3071