«Доходы преумножить надобно»

Забота о пополнении капитала являлась важнейшей частью повседневной жизни князя А. Д. Меншикова. Его обширным хозяйством управляли петербургская и московская домовые канцелярии, которым подчинялись приказчики и управители отдельных вотчин и сел. Несмотря на постоянную занятость государственными делами, Александр Данилович ежедневно проверял работу своей вотчинной администрации, о чем свидетельствуют его многочисленные пометы и резолюции на документах, приказы, инструкции, а также письма управляющим, чиновникам, торговым агентам, русским и иностранным купцам, банкирам. Во время военных походов и поездок по России и за границу Меншиков брал с собой специально подготовленных служителей, образовывавших его «походную домовых дел канцелярию», которая осуществляла оперативный надзор за управлением вотчинами. Для делопроизводства домовой канцелярии светлейшего князя было характерно ведение особенно подробного учета поступлений натурой и деньгами, а также расходования денежных средств и припасов. Подобная тщательность объяснялась тем, что Меншиков был до крайности скуп в мелочах: если он подавал нищему копейку или алтын, то это обязательно учитывалось в расходных книгах(181).

Позиция светлейшего князя в вопросах бережливости особенно четко выразилась в письме князю А. А. Черкасскому, женатому на его племяннице Наталье. Будучи азартным игроком, Черкасский вынужден был продать деревню жены, полученную им в качестве приданого. В письме от 29 июля 1720 года Александр Данилович принялся его поучать: «Ежели б вы жили так, как шляхтичу надлежит, — честно и постоянно, то б своего… было довольно. Старая есть пословица, что по одежке протягай и ножки, а не на постоянное житье и на карты или на кости никто денег не напасется… Впредь будете во всём от нас считаны, а не худо, чтоб у вас кушанье держали русские повара, ибо дед и отец ваш, как сами знаете, кухмистра-иноземца не держали, а жили честно и постоянно и со всяким довольством, а особливо что без долгу, а деревни, всегда покупая, прибавляли». Не удовлетворившись этим выговором, светлейший князь еще попросил Ф. М. Апраксина на словах пригрозить Черкасскому(182). Впрочем, подобные сентенции и мелочное скопидомство не мешали самому Меншикову устраивать пышные балы и дорогостоящие обеды, содержать роскошно убранные дворцы, поражавшие своим великолепием иностранных дипломатов. Меншиков был крупнейшим после царя землевладельцем России. В его собственности находилось свыше трех тысяч сел и деревень, ему принадлежало семь городов: Батурин, Копорье, Короп, Почеп, Раненбург, Ямбург и Ямполь. Его имения находились в Европейской России, Прибалтике, Белоруссии и на Украине. Кроме того, прусский король Фридрих Вильгельм I пожаловал ему местечко Амт в Бранденбурге(183).

Обширные владения Меншикова начали складываться в самом начале XVIII века и продолжали пополняться вплоть до опалы светлейшего князя в 1727 году. В основе богатства Александра Даниловича лежали царские пожалования, составившие около 70 процентов всех его вотчин. Свою первую вотчину — деревню Лукину в Московском уезде — он получил от Петра I в 1700 году. А в дальнейшем царские земельные пожалования другу и главному соратнику не прекращались до самой смерти государя-реформатора. Помимо этого, Меншиков активно покупал земли и крестьян, приобретая целые вотчины, отдельные села и деревни, пустоши, угодья, сенокосы(184).

Во владениях Александра Даниловича имелись разнообразные промышленные производства: кожевенное, салотопенное, винокуренное, парусное, кирпичное, стекольное и поташное, рыбные и солеваренные промыслы, железоделательные «рудни», лесопилки. Эти предприятия не только обслуживали потребности огромного княжеского двора, но и поставляли товары в казну и на рынок. Вскоре огромные поступления натуральной и промышленной продукции из владений Меншикова позволили ему активно участвовать во внешнеторговых операциях. Через архангельский порт он отпускал в Голландию, Германию и Англию зерно, пеньку, рыбу, доски, воск, сало и ворвань (тюлений жир), а взамен ввозил из-за границы ткани, посуду, вино, предметы роскоши(185).

Особое пристрастие светлейший князь питал к строительству. «Он вечно что-нибудь строит, — отмечал историк А. А. Голомбиевский, — то обстраивает усадьбы в своих многочисленных вотчинах, то строит церкви с башнями и курантами, то оранжереи, фабрики и заводы, то, наконец, какие-то особенные со стеклянными куполами бани, до которых был охотник, и всюду сам лично следит за рабочими, ночует на стройках»(186).

Меншиков также активно занимался коммерческими операциями в Москве. Первоначальную основу его московского хозяйства составили три двора, лавки, харчевни, мельницы и бани в Садовниках и за Сретенскими воротами, конфискованные царем у стрельцов после разгрома мятежа 1698 года и пожалованные Меншикову в 1700 и 1701 годах. Впоследствии удачливый фаворит постоянно расширял свои владения в Москве, методично скупая землю, дома и постоялые места. Покупку недвижимости он сопровождал раздачей денег в долг под залог на кабальных условиях, в результате чего к нему часто отходила собственность несостоятельных должников. Купленные в Москве лавки, бани, харчевни, мельницы и погреба Меншиков сдавал в аренду и ежегодно получал с арендаторов более тысячи рублей. А в Петербурге светлейший князь купил у генерал-майора Г. П. Чернышева большой дом на Адмиралтейской стороне и стал сдавать его помещения внаем(187).

Интересный пример превращения чиновника, сына посадского человека, в помещика являет собой кабинет-секретарь Петра I А. В. Макаров. По справедливому замечанию историка Н. И. Павленко, эта трансформация явилась плодом собственных усилий и предприимчивости Макарова: «В нем чиновник, знавший себе цену на бюрократическом поприще, бок о бок уживался с расчетливым дельцом, умевшим округлить свои богатства». Начав с нуля, к концу жизни он стал довольно крупным земельным собственником: за его сыном Петром Алексеевичем числились 1223 крепостные души мужского пола. Кроме того, часть своих деревень Алексей Васильевич отдал в качестве приданого за своими дочерьми Анной и Елизаветой.

Хозяйство Макарова было многоотраслевым и опиралось не только на традиционное земледелие, но и на ростовщичество, торговлю и промышленное предпринимательство.

Несмотря на близость к государю, кабинет-секретарь удостоился земельных пожалований лишь дважды, причем достаточно скромных размеров: в 1709 году он получил в Брянском уезде 17 дворов и 260 четвертей земли, а в 1723-м ему было пожаловано 110 дворов в Переславль-Залесском и Юрьевском уездах, что должно было составить около 440 крепостных душ мужского пола. Кроме того, сколько-то земли и крестьян Макаров наверняка получил в качестве приданого за своей второй женой, вдовой княгиней Анастасией Ивановной Одоевской.

Но главным источником формирования земельного богатства кабинет-секретаря была скупка крепостных и земли. Дважды он совершил довольно крупные сделки: в 1708 году купил за 1600 рублей у адмирала Ф. М. Апраксина село Богословское в Юрьевском уезде, где жили более ста душ мужского пола; а в 1717-м им было приобретено за три тысячи рублей у жены стольника П. М. Долгорукого село Петровское Переславль-Залесского уезда. Все прочие сделки на приобретение земель и крепостных были мелкими; можно сказать, что Алексей Васильевич собирал свое хозяйство буквально по крупицам.

Н. И. Павленко приводит любопытный факт: Макаров скупал беглых крестьян, извлекая из этой операции немалую выгоду. Дело в том, что законодательство предусматривало взыскание с помещика, приютившего беглого, так называемых пожилых денег в пользу законного владельца. Возвращать беглых на место и взыскивать компенсацию должна была местная администрация, но зачастую правды добиться было невозможно даже в том случае, если помещик точно знал, где скрывается его крепостной: новый хозяин мог оказаться влиятельным человеком, и местные власти не желали вступать с ним в конфликт. В такой ситуации помещику не оставалось ничего другого, как продать своего беглого вместе с правом взимания денежной компенсации за его незаконное держание. Этим и пользовался Макаров, приобретая беглых за бесценок: в одном случае за две семьи он уплатил всего 15 рублей. А отобрать крестьян у незаконного владельца и взыскать с него пожилые деньги Алексею Васильевичу, при его положении, труда не составляло(188).

Помещичьи хозяйства являлись основным источником доходов современников Петра I. Представление о типичной усадьбе начала XVIII века можно получить на примере села Ясенево Московского уезда, которое принадлежало семье Лопухиных, а затем было конфисковано после привлечения его владельцев к суду в связи с делом царевича Алексея. Сделанная в связи с конфискацией опись недвижимого имения содержит точные детали усадебного быта. Двухэтажный барский дом был построен из сосновых и еловых бревен и покрыт тесом на четыре ската. В нем, кроме сеней и чуланов, находилось семь комнат (светлиц), две из которых располагались на втором этаже. Стены в некоторых светлицах были обтянуты выбеленным полотном, окна — в основном стеклянные, но имелись и слюдяные. Меблировка состояла из обычных лавок по стенам, липовых и дубовых столов, шкафов, двенадцати простых стульев и шести витых, обитых кожей. По стенам висели иконы, однако было и более трех десятков итальянских гравюр («листы печатные фряжские»). При хоромах имелась мыльня.

Барский двор занимал пространство почти в десятину[47]. Он был огорожен забором с воротами, затейливо украшенными точеными балясинами. Помимо помещичьего дома, во дворе располагались особый господский флигель из двух светлиц, а также целый ряд хозяйственных построек: поварня с двумя вспомогательными помещениями («приспешными избами»), изба приказчика, пивоварня с соответствующей посудой и оборудованием, погреб и ледник с напогребицей, конюшня с девятью стойлами, изба конюха, две житницы. К главному двору примыкали два вспомогательных: скотный — с сараями, хлевами, птичниками и избами для скотников, а также «остоженный», то есть сенной — с двумя амбарами.

С двух сторон за забором усадьбы обширный фруктовый сад, занимавший три с половиной десятины. В нем росло свыше 1800 яблонь, много сотен слив и вишен, был разбит небольшой цветник, обсаженный с четырех сторон красной смородиной, имелись также пруды и деревянная шатровая беседка(189).

В царствование Петра I дворянские усадьбы подолгу не видели своих хозяев. Если в XVI — XVII веках дворяне проводили в своих имениях свободное время между военными походами, то при Петре поголовные роспуски, служилых людей прекратились, будучи заменены кратковременными отпусками конкретных лиц. Дворянину приходилось надолго расставаться с родными полями и рощами, среди которых прошло его детство и о которых к тому времени, когда он по старости получал отставку, он мог сохранить только смутные воспоминания. В 1727 году бригадир Гавриил Семенович Кропотов доносил Сенату, что в своем поместье он не был с 1700 года, то есть целых 27 лет(190).

Как отметил М. М. Богословский, в дворянских имениях существовал «очень дифференцированный социальный строй»: «В самом барском доме — многочисленный придворный штат прислуги; в отдельных дворах тут же на усадьбе помещаются деловые люди, заведующие отдельными статьями помещичьего хозяйства, а также всё более разветвляющийся класс специалистов-ремесленников, удовлетворяющих разные потребности барского домашнего обихода… наконец, село и раскиданные вокруг него деревни с крестьянским населением на оброке или на барщине. Всё это население управляется сложною администрацией, во главе которой стоит приказчик или главный приказчик с бурмистрами, старостами и "выборными"»(191). Введение в России подушной подати стерло границы между крепостными крестьянами и холопами, поскольку те и другие были одинаково обложены податью и оказались в одинаковой зависимости от хозяина. Возложив на него ответственность за исправные платежи подати, государство расширило его права над крепостными. Недаром законодательство Петра I именует их «подданными» помещика.

Развитие товарно-денежных отношений при Петре I в немалой степени способствовало повышению деловой активности соратников царя-реформатора. Способы приращения капитала были весьма разнообразными, но основным источником доходов оставались помещичьи хозяйства.


181. См.: Троицкий С. М. Хозяйство крупного сановника России в первой четверти XVIII в. (по архиву князя А. Д. Меншикова) // Россия в период реформ Петра I. М., 1973. С. 216 — 217.

182. См.: Голомбиевский А. А. Александр Данилович Меншиков // Сборник биографий кавалергардов. 1724 — 1762. М., 2007. С. 105.

183. См.: Троицкий С. М. Указ. соч. С. 218.

184. См.: Там же. С. 221.

185. См.: Там же. С. 228-232,241.

186. Голомбиевский А. А. Указ. соч. С. 96.

187. См.: Троицкий С. М. Указ. соч. С. 237 — 238.

188. См.: Павленко К. И. Птенцы гнезда Петрова. С. 307 — 309.

189. См.: Богословский М. М. Быт и нравы русского дворянства в первой половине XVIII в. С. 22 — 23.

190. См.: Там же. С. 25.

191. Там же. С. 27-28.


47 Десятина — здесь: единица земельной площади, равная 1,0925 гектара.

(обратно)

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6468