Государево жалованье

Петр Великий своими реформами дал мощный толчок развитию экономики. На смену замкнутости натуральных хозяйств боярских вотчин пришли денежные отношения. Активизация торговли с западными странами привела к широкому приобщению представителей верхушки российского общества к европейским продуктам питания, одежде, предметам роскоши, заморским винам, табаку и другим новым для повседневной русской жизни вещам. В результате деньги стали необходимой и неотъемлемой частью быта русского дворянства и состоятельных представителей других социальных групп. Их зарабатывали усердной службой, получали в виде денежного оброка с крепостных крестьян, добывали путем предпринимательства, финансовых махинаций и взяточничества или же просто крали разными способами, испокон веков распространенными на Руси.

Развитию денежных отношений немало способствовали меры Петра I по облегчению и упорядочению монетного обращения в России.

Во время совместного правления Петра и Ивана на единственном в стране Московском денежном дворе чеканились в основном серебряные копейки, а более мелкая монета — деньги (в полкопейки) и полушки (в четверть копейки) — почти не выпускалась, потому что казна не желала нести двойные и четверные расходы на ее изготовление. По свидетельству датского дипломата Юста Юля, копейки до первых годов XVIII века чеканились так небрежно, что имели разный вес(168). Копейки и их части до начала Петровских реформ являлись единственными денежными знаками в России. В то время как в Европе начиная с XVI века ходила крупная серебряная монета — талер, в России рубль, полтина (50 копеек), полуполтина (25 копеек), гривна (10 копеек) и алтын (3 копейки) существовали только как счетные понятия, суммы набирались копейками или более мелкой монетой.

Петр I построил в Москве еще четыре денежных двора. На одном из них, расположенном в Кадашевской слободе Замоскворечья, с 1701 года начали чеканиться первые серии серебряных монет: полтины, полуполтины, гривенники, пятаки и алтыны, а с 1704-го — и первые серебряные рубли, по весу равные талеру. В конце 1701 года здесь же начали чеканку золотых монет (червонцев), по пробе и весу равных дукату[44] — золотой международной монете. Первоначальная стоимость червонца составляла 1 рубль 20 копеек, но позднее стала двухрублевой.

Но самым заметным финансовым мероприятием Петра I стало широкое распространение медной монеты. Она чеканилась на Набережном медном денежном дворе, открытом в 1699 году на территории Кремля, недалеко от Боровицких ворот. Здесь изготавливались медные денежки и полушки, а с 1704 года — и копейки. Петр вводил в обращение медную монету медленно и постепенно. В памяти его старших советников еще сохранялись события знаменитого Медного бунта 1662 года, вызванного широким выпуском резко обесценивавшихся медных денег в правление царя Алексея Михайловича. После этой катастрофы медная монета не выпускалась до 1699 года, когда Петр и его правительство пришли к мысли о необходимости изыскивать средства для предстоящей войны со Швецией за счет осуществления монопольного права государства на чеканку монеты. В крупных размерах выпуск медных денег начал осуществляться с 1705 года, и уже в течение следующих пяти лет объем чеканки медной монеты вырос более чем в 12 раз и достиг в среднем почти 100 тысяч рублей в год. Однако при этом вплоть до 1718 года одновременно продолжали выпускаться серебряные копейки, что должно было в определенной степени нейтрализовать возможное недовольство широким распространением мелкой медной монеты(169).

В XVII и XVIII веках понятие «жалованье» не было тождественно современной заработной плате. Жалуемое принадлежало государю, а жалованье рассматривалось как его милость в отношении подданного. Как верно заметила современная исследовательница О. Е. Кошелева, «жалованье не предназначалось для эквивалентной расплаты за труд, это был дар, его жаловали за верную службу, фактически — за преданность, одновременно оно являлось и "милостыней", выданной для поддержания существования. Поэтому, чтобы получить даже положенное по указу жалованье, его следовало просить, подавая челобитную на царское имя»(170).

Это наблюдение точно отражает ситуацию первой четверти XVIII века. Документы петровского времени изобилуют случаями задержки жалованья на полгода, на год и даже более, в то время как по тогдашним правилам оно должно было выплачиваться «по третям», то есть каждые четыре месяца. Это касалось не только бесправных низших канцелярских служителей, но и виднейших сподвижников Петра I. Например, Б. П. Шереметев в 1704 году перед походом в Польшу писал царю: «Умилосерьди нада мьной, вели мне дать, чем ехать и чем там жить: ей, оськудаль». С еще большей откровенностью он изобразил свои затруднения и обиду в письме А. Д Меншикову, в лице которого рассчитывал найти радетеля о своих денежных делах: «Прошу, братец, твоего жалованья: умилосердися надо мной, подай мне руку помощи! За что я опечален? Что мне обещано, до сего времени удержано, а жалованья мне против моего чину нет. Всем его, государева, милость — жалованье, а мне нет! Ей, государь мой братец, в нищету прихожу. Тебе известно, что ни откуля ни копейки мне не придет… Умилосердися, батька и брат Александр Данилович!.. Если уже вотчин обещанных мне не дадут, чтоб мне учинили оклад по чину моему. А если не буду пожалован, пришло к тому, что странствовать: ужели я все прослужил, а не выслужил»(171).

Жалованье чиновникам петровского времени полагалось в двух формах — денежной и продуктовой.

Продуктовая (хлебная) часть жалованья выдавалась мукой и овсом и измерялась четвертями[45]. В Петербурге, Ревеле, Выборге и Шлиссельбурге как денежное, так и хлебное жалованье было вдвое выше, чем в других городах. Например, петербургский губернатор А. Д. Меншиков получал 2400 рублей и 1200 четвертей хлеба в год, в то время как другим губернаторам причиталось по 1200 рублей и 600 четвертей хлеба. Денежное жалованье в столице по сравнению с продуктовым было малозначительным, поскольку в новом городе с еще не налаженной хозяйственной жизнью немногое можно было купить за деньги. Бедственное положение петербургского служащего тех лет видно на примере активного сподвижника Петра I дьяка Федора Дмитриевича Воронова, работавшего в розыскных канцеляриях и занимавшегося расследованием крупных государственных хищений. В челобитной царю он писал: «…хлебного жалованья на прошлой 716 и на нынешний 717 год, кроме денежного, не дано, от чего одолжал и впредь откуды буду денежное и хлебное жалованье получать, не знаю. А без выдачи Вашего Величества жалованья мне, у дел будучи, пропитатца нечем, человек я небогатой. Да я ж строю, по указу Вашего Величества, на берегу каменное податное строение, от которого в долгах остаюсь». Воронов особо подчеркнул при этом, что его трудами в казну было возвращено более 200 тысяч рублей расхищенных денег(172).

Денежные оклады служащих петровских учреждений были различны даже при одинаковых должностях. Например, в 1704 году в четырнадцати существовавших в то время приказах состояли 33 дьяка — чиновники высшего ранга в рамках тогдашней системы управления. Десять из них получали по 100 рублей в год, а остальные — по 120, 130, 300 рублей. Еще сильнее различались оклады подьячих. Старым подьячим выплачивали от 10 до 156 рублей в год (это крайние цифры, в основном преобладали ставки от 30 до 50 рублей). Подьячие средней статьи получали от 6 до 77 рублей, младшие — от 2 до 37 рублей(173).

Для понимания реального значения этих сумм необходимо коснуться вопроса о покупательной способности русских денег. По подсчетам Л. В. Милова, во второй половине XVII века прожиточный минимум (только питание) составлял 2 — 2,5 рубля в год на человека(174). Однако еще до начала широкого выпуска медных денег иностранные наблюдатели заметили признаки инфляции, обусловленные снижением пробы и уменьшением веса серебряных копеек. 31 января 1707 года английский посланник Ч. Уитворт в донесении статс-секретарю Роберту Гарлею отмечал: «…копейки прежде охотно принимались к размену, причем обыкновенно приравнивались к десяти шиллингам; и хотя правительство постепенно уменьшало их действительную стоимость, государственный кредит не колебался до начала настоящей (Северной. — В.Н.) войны, когда вследствие необдуманного проекта об умножении денежных знаков достоинство копейки сразу понизилось наполовину…» Впоследствии размеры инфляции еще более увеличились в связи с широким выпуском медной монеты. Но другого выхода у правительства Петра не было, так как приходилось изыскивать средства на ведение войны. В целом в первой четверти XVIII века в ходе денежных реформ Петра I рубль обесценился почти в два раза, что привело к заметному росту цен. Например, во второй половине XVII века четверть овса стоила в среднем 33 копейки, а в начале XVIII века за нее платили в Москве 56 копеек, а в Новгороде — 1 рубль 45 копеек(175).

С конца 1704 года в связи с нехваткой денег в казне приказные служители стали получать лишь половинное жалованье. Первоначально Петр намеревался пойти еще дальше: 9 марта 1703 года был издан царский указ об отмене казенного жалованья, «чтобы вместо его, великого государя, жалованья тех из дьяков и подьяческих и приказных людей окладов за их приказную работу имать с приказных и со всяких челобитчиковых дел, с чего пристойно»(176). Таким образом, монарх в открытую ориентировал чиновников на поборы с частных лиц. Примечательно, что по понятиям того времени это не считалось взяточничеством. Служебная практика первой половины XVIII века различала взятку и «посул»; если первая давалась в качестве подкупа для «неправедного» решения дела, то второй являлся выражением благодарности за решенный в интересах просителя вопрос. Разумеется, при несовершенстве законодательства в России XVIII столетия граница между справедливым и «неправедным» постановлением была весьма зыбкой, что, по сути, провоцировало служебные злоупотребления.

Не вызывает сомнений тот факт, что подношения от челобитчиков составляли большую часть доходов многих чиновников петровского времени. Например, подьячий Артиллерийского приказа П. Трофимов получил в 1708 году около тысячи рублей от частных лиц, в то время как от государя ему полагалось в год 30-рублевое жалованье(177). Можно представить масштабы взяточничества всесильных сподвижников Петра I, высших должностных лиц, если чиновник средней руки получал такие суммы.

Царь-реформатор продолжал ориентировать чиновников на «кормление» за счет челобитчиков и впоследствии. В 1713 году подьячие Секретного стола канцелярии Сената жаловались государю, что им назначено жалованье «с убавкой» и прокормиться «с домашними невозможно, отчего пришли в великое оскудение и нищету». При этом они особо подчеркнули, что, в отличие от подьячих других учреждений, у них не бывает «челобитчиковых дел». На этой жалобе Петр I написал резолюцию: «Вместо прибавочного жалованья ведать в секретном столе все иноземческие и Строгановы[46] дела, кроме городских товаров». Таким образом, в условиях недостатка государственных средств царь вынужден был признать право чиновников на «кормление отдел», передав в их ведение прибыльные, «взяткоемкие» отрасли управления(178).

Наиболее упорядоченными являлись выплаты жалованья военным, поскольку в условиях длительной войны со Швецией и других войн Петровской эпохи государь не хотел давать армейским кадрам повод для недовольства. В отличие от гражданских чиновников, офицерам платили жалованье ежемесячно. По данным иностранных наблюдателей, капитаны российской армии до 1720 года получали девять рублей в месяц, затем их оклад был увеличен до 11 рублей. С целью привлечения иностранных военных специалистов в Россию Петр I установил для них двойные денежные оклады; соответственно, месячное жалованье армейских капитанов иностранного происхождения составляло 18 рублей(179).

Наиболее высокопоставленным чиновником России по сумме занимаемых им должностей являлся светлейший князь А. Д. Меншиков. Уже отмечалось, что его оклад как губернатора Санкт-Петербургской губернии составлял 2400 рублей денежного и 1200 четвертей хлебного жалованья в год(180). При этом Меншикову причиталось еще военное жалованье по чину генерал-фельдмаршала (семь тысяч рублей в год), а с 1718 года ему сверх перечисленного был установлен денежный оклад по должности президента Военной коллегии. Однако государево жалованье составляло лишь относительно небольшую часть доходов светлейшего князя, который умел добывать деньги разными способами.


168. См.: Юль Ю. Указ. соч. С. 61.

169. См.: Юхт А. И. Русские деньги от Петра Великого до Александра I. М., 1994.0 10,13-14,26, 33.

170. Кошелева О. Е. Указ. соч. С. 270.

171. Цит. по: Заозерский А. И. Указ. соч. С. 35 — 36.

172. См.: Кошелева О. Е. Указ. соч. С. 269 — 270.

173. См.: Анисимов Е. В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII в. С. 85.

174. См.: Милов Л. В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 2001. С. 487 — 488.

175. См.: Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т. 8. М., 1990. С. 110,114.

176. ПСЗРИ.Т.4.№ 1928.

177. См.: Анисимов Е. В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII в. С. 84.

178. См.: Писарькова Л. Ф. Указ. соч. С. 127.

179. См.: Сб. РИО. Т. 40. С. 82.

180. См.: Писарькова Л. Ф. Указ. соч. С. 130.


45 Четверть — здесь: основная мера объема сыпучих тел, составлявшая около 210 литров. (Прим. авт.)

(обратно)

46 Г Д. Строганов владел на Урале несколькими железоделательными и медеплавильными заводами, выполнявшими казенные заказы.

(обратно)

47 Десятина — здесь: единица земельной площади, равная 1,0925 гектара.

(обратно)

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 9610