Друзья и соратники

Самый старший по возрасту сподвижник Петра I князь Федор Юрьевич Ромодановский был весьма колоритной фигурой. Он родился в 1640 году, следовательно, был старше царя на целых 28 лет, по сути, годился ему в отцы. Яркое его описание оставил известный дипломат князь Борис Куракин: «Сей князь был характеру партикулярного (то есть большой оригинал. — В.Н.); собой видом как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни, но его величеству верной был так, как никто другой». Ромодановский возглавил Преображенский приказ, созданный в 1686 году в дворцовом селе Преображенском для управления хозяйством юного царя Петра и «потешными» полками. Это же учреждение стало органом политического сыска. Его здание располагалось на берегу Яузы, где его руины в конце XVIII века видел замечательный русский историк Николай Михайлович Карамзин: «Там, среди огородов, укажут вам развалины небольшого каменного здания: там великий император, преобразуя отечество и на каждом шагу встречая неблагодарных, злые умыслы и заговоры, должен был для своей и государственной безопасности основать сие ужасное судилище… Я видел глубокие ямы, где сидели несчастные; видел железные решетки в маленьких окнах, сквозь которые проходил свет и воздух для сих государственных преступников»(157).

Ромодановский являлся не просто главой службы безопасности России — он располагал огромной властью, был вторым человеком в государстве, а порой и первым: уезжая в заграничные поездки, Петр оставлял его в качестве наместника «на хозяйстве» обширной страны.

Его произвол в качестве главы политического сыска не знал границ. Например, царский врач Григорий Мартынович Карбонари де Бизенег, арестованный без какой-либо серьезной причины и вскоре освобожденный, с возмущением спрашивал Ромодановского, почему его содержали под стражей. «Только для того, чтобы вам более досадить», — невозмутимо ответил Федор Юрьевич. В то же время этот вельможа готов был унизиться перед теми, кто мог ему дать достойный отпор. И. Г. Корб описывает случай, произошедший в середине января 1699 года: «Князь Федор Юрьевич Ромодановский и Федор Матвеевич Апраксин сошлись в одном доме. Ромодановский, по привычке необразованных людей, сперва обругал Апраксина, потом, замахнувшись на него палкой, хотел было его ударить. Апраксин, человек благороднейших свойств, оскорбясь таким неприличным и грубым обхождением, обнажил саблю и грозил нанести своему противнику смертельные раны. Ромодановский, испуганный его решимостью, стал обнимать его колена и просить прощения, умоляя вспомнить, что он ему брат и друг, а не враг. Таков этот человек: сколько жесток с несчастными, столько труслив с благородными»(158).

Еще один знаменитый соратник царя-реформатора, Борис Петрович Шереметев, был старше Петра ровно на 20 лет. Поначалу его карьера ничем не отличалась от поэтапного возвышения отпрысков других родовитых фамилий. В 13 лет он был пожалован в комнатные стольники — этот придворный чин обеспечивал близость к престолу и открывал широкие перспективы для дальнейшего возвышения. Однако у Шереметева стольничество затянулось. Только в 1682 году, в возрасте тридцати лет, он был произведен в бояре. В дальнейшем Борис Петрович подвизался на дипломатическом и военном поприщах: участвовал в переговорах о Вечном мире в 1686 году и возглавил российское посольство, направленное в Речь Посполитую для ратификации этого договора, затем ездил с дипломатической миссией в Вену. По оценке Н. И. Павленко, Шереметев имел прекрасные данные для исполнения подобных поручений: «Голубоглазый блондин с открытым лицом и изысканными манерами, он обладал качествами, необходимыми дипломату: в случае надобности он мог быть и непроницаемым, и надменным, и предупредительно любезным»(159). В 1688 году Шереметев командовал войсками в Белгороде и Севске, преграждающими путь набегам крымских татар; в первом Азовском походе 1695 года он действовал на отдаленном от Азова театре военных действий, разоряя турецкие крепости по Днепру, в 1697 — 1699 годах предпринял поездку в Западную Европу. В годы Северной войны Шереметев в чине генерал-фельдмаршала командовал войсками в Прибалтике.

Петр Андреевич Толстой также относился к старшему поколению соратников Петра I. Он родился в 1645 году в семье окольничего Андрея Васильевича Толстого. Государственную службу он начал при отце, находившемся с войском на Украине; в 1677 и 1678 годах вместе с ним участвовал в Чигиринских походах. Петр Андреевич ориентировался на фаворита царевны Софьи, князя Василия Васильевича Голицына, что первоначально привело его в лагерь противников юного Петра и его родственников Нарышкиных. Будучи стольником при дворе старшего единокровного брата Петра, царя Федора Алексеевича, Толстой не продвинулся по службе, поэтому решил вернуться к военной карьере и стал адъютантом воеводы Ивана Михайловича Милославского (возможно, приходившегося ему дядей), который привлек его к участию в стрелецком бунте. По рассказам современников, Толстой и Милославский «на прытких серых и карих лошадях скачучи, кричали, что Нарышкины Иоанна Алексеевича задушили»(160). Это послужило поводом для захвата стрельцами Кремля и расправы с неугодными боярами.

После поражения царевны Софьи и «партии» Милославских Толстой не пострадал, хотя Петр I никогда не забывал, что тот когда-то входил в число его политических противников. Петр Андреевич вынужден был постоянно демонстрировать свою лояльность и служебное рвение. Ловким шагом с его стороны стала добровольная поездка в Европу для обучения морскому делу. С нее началась успешная карьера уже пожилого Толстого в окружении Петра Великого. В 1702 — 1714 годах он являлся российским послом в Константинополе, по возвращении из-за границы был назначен сенатором, а еще через три года стал президентом Коммерц-коллегии. С 1718 года он одновременно являлсяначальником Тайной канцелярии, то есть главой политического сыска. Именно он сумел привезти из-за границы царевича Алексея Петровича, а затем возглавил следствие по его делу. Большее доверие со стороны Петра I трудно себе представить. Прошлое Толстого заставляло его служить государю особенно ревностно.

Однажды на пирушке у корабельных мастеров все сподвижники царя сильно напились, и лишь Петр Андреевич оставался трезвым. Он присел у камелька, снял парик, свесил голову и сделал вид, что задремал, а между тем внимательно прислушивался к пьяным откровениям. Царь, ходивший взад и вперед по комнате, указал присутствующим на хитреца:

— Смотрите, повисла голова, как бы с плеч не свалилась.

— Не бойтесь, ваше величество, — отвечал будто бы вдруг очнувшийся Толстой, — она вам верна и на мне тверда!

— А, так он только притворялся! — воскликнул государь. — Поднесите-ка ему стакана три доброго флина (подогретого пива с коньяком и лимонным соком. — В.Н.), так он поравняется с нами и так же будет трещать по-сорочьи!

Затем царь слегка ударил Толстого ладонью по голове и добавил:

— Голова, голова! Кабы не так умна ты была, давно б я отрубить тебя велел(161).

Огромный вклад в преобразовательную деятельность Петра Великого в первое десятилетие его царствования внес Федор Алексеевич Головин, удостоенный в 1701 году графского титула. По замечанию английского дипломата Чарлза Уитворта, этот человек вел все важнейшие дела и, занимая высокое положение, приобрел в них большую опытность: «Граф пять лет был губернатором Сибири, а в 1689 году в качестве посла заключил мир с Китаем, в 1697 году при большом посольстве в Голландии он был вторым лицом, а затем до самой смерти — начальным президентом посольской канцелярии и генерал-адмиралом русского флота. Внешние сношения, монетное дело, снабжение армии, кораблестроение, назначение офицеров, расплата с ними — всё было в его ведении»(162). К несчастью, этот энергичный и талантливый сподвижник Петра в 56 лет внезапно умер от горячки 30 июля 1706 года в городке Глухове, по дороге в Киев, куда был вызван царем. В связи с его кончиной Уитворт писал статс-секретарю Роберту Гарлею (Харли): «…множество лиц, приходивших в сношение с ним по… разнообразным делам, имеют полное основание жалеть о нем, вспоминая его доступность, добрый нрав и вежливое обращение»(163).

После кончины Головина руководство внешнеполитическим ведомством России перешло к Гавриилу Ивановичу Головкину, троюродному брату матери Петра I Натальи Кирилловны. Головкин родился в 1660 году, с 1677-го состоял при царевиче Петре Алексеевиче стольником, а затем верховным постельничим. Во время правления Софьи Алексеевны он выказал приверженность Петру и с тех пор пользовался его постоянным доверием. Гавриил Иванович сопровождал царя в заграничной поездке 1697 — 1698 годов, работал вместе с ним на верфи в Саардаме. С 1706 года он являлся начальником Посольской канцелярии и Посольского приказа, в 1707-м был удостоен графского титула, в 1709-м после полтавской победы получил вновь учрежденную должность государственного канцлера.

С 1717 года он возглавлял Коллегию иностранных дел и был сенатором.

Юст Юль оставил нелестную характеристику этого государственного деятеля: «…великий канцлер Головкин, высокий, худой, тем не менее видный старик (ему было тогда всего 50 лет. — В.Н.), никакого языка, кроме русского, не знает и умом весьма недалек»(164). Последнее вряд ли верно: Гавриил Иванович достаточно успешно справлялся со своей высокой должностью. Правда, он проявлял в государственных делах мало инициативы, во всем полагаясь на волю Петра. Головкин был очень богат, владел целым Каменным островом в Петербурге, многими домами и поместьями и при этом отличался чрезвычайной скупостью.

Весьма заметной фигурой в числе ближайших соратников Петра I являлся Федор Матвеевич Апраксин, брат царицы Марфы Матвеевны — вдовы царя Федора Алексеевича. Будучи старше Петра на 11 лет, он входил в число его ближайших друзей, принимал участие во всех «потешных» военных забавах молодого царя, а потом являлся двинским и архангелогородским воеводой (Петр обращался к нему Min Her Guverneur Archangel, то есть «господин губернатор Архангельска»). В 1700 году Апраксин был назначен главным начальником Адмиралтейского приказа и воеводой Азова, в течение шести лет руководил строительством Азовского флота в Воронеже, а в 1707 году произведен в адмиралы и стал президентом Азовского и Балтийского Адмиралтейств. В 1708 году он командовал корпусом в Ингерманландии и Финляндии, отразил нападение шведов на Петербург и был пожалован в генерал-адмиралы, в 1710-м — возведен в графское достоинство и награжден за взятие Выборга орденом Святого Андрея Первозванного и золотой шпагой. В 1714 году галерный флот под командованием Апраксина одержал победу над шведами в Гангутском морском сражении. 15 декабря 1717 года Федор Матвеевич был назначен президентом Адмиралтейств-коллегий, в мае 1719-го — эстляндским генерал-губернатором. Во время Персидского похода 1722 — 1723 годов он стоял во главе Каспийской флотилии. Апраксин трижды обвинялся в служебных злоупотреблениях, но из-за расположения к нему Петра I отделывался большими денежными штрафами. По отзывам современников, он не отличался выдающимися способностями, но был добрым и справедливым человеком, веселым и гостеприимным хозяином(165).

Наиболее деятельным и талантливым сподвижником Петра I являлся Александр Данилович Меншиков, ставший почти легендарной фигурой русской истории. Недавнее исследование Ю. Н. Беспятых опровергает два широко распространенных мифа: о безграмотности Меншикова и его низком происхождении. Историк доказывает, что Меншиков был достаточно образованным человеком. Что же касается его происхождения, то весьма вероятно, что он был потомком древнего чешско-польско-литовского рода, носившего фамилию Менжик. Во всяком случае, пирогами, по мнению исследователя, Александр Данилович никогда не торговал(166).

В отрочестве Меншиков служил у Лефорта, затем был взят в денщики к юному Петру I. В 1691 году он был принят в бомбардирскую роту Преображенского полка, участвовал в Азовских походах 1695 — 1696 годов и в заграничной поездке 1697 — 1698 годов. Он стал первым петербургским губернатором, в мае — июне 1704 года руководил обороной города от шведского флота. В 1705 году Петр направил Меншикова с корпусом войск на помощь союзнику, польскому королю Августу II. В октябре того же года император Леопольд I по просьбе российского монарха пожаловал Меншикову титул светлейшего князя Священной Римской империи германской нации.

В сражении со шведами у села Доброго 30 августа 1708 года Меншиков командовал кавалерией, благодаря успешным действиям которой русские войска одержали победу. Спустя месяц в битве у деревни Лесной под его командованием находился авангард летучего отряда. В Полтавской баталии 27 июня 1709 года Меншиков командовал драгунскими полками, отбившими атаку шведской кавалерии, уничтожившими колонну генерала Шлиппенбаха, который был пленен. Успешные действия драгун светлейшего князя против шведской кавалерии положили начало победе русских войск(167). 30 июня остатки шведской армии сдались Меншикову у Переволочны. За эти подвиги Петр 13 июля пожаловал ему чин генерал-фельдмаршала.

В 1712 — 1713 годах Александр Данилович командовал русской армией, воевавшей против шведов в Померании и Гольштейне. С 1714 года он управлял присоединенными к России Ингерманландией и Прибалтикой, чиня при этом всевозможные злоупотребления и произвол. В 1715 году Петр I был вынужден начать следствие по делу Меншикова и заставил его вернуть в казну часть присвоенных им денежных средств. Впоследствии светлейший князь еще дважды подвергался огромным денежным штрафам за злоупотребления и казнокрадство, тем не менее продолжал оставаться в числе наиболее приближенных к Петру сановников. В 1717 — 1722 годах он являлся президентом Военной коллегии, одновременно занимая должность сенатора.

О ближайшем сподвижнике царя англичанин Уитворт отзывался весьма неприязненно: «Это человек очень низкого происхождения, необыкновенно порочных наклонностей, вспыльчивый и упрямый… Низкое происхождение не дало ему случая получить образование, прямое возвышение на высшие должности, помимо всякого подчиненного положения, лишило его возможности сделать личные наблюдения или научиться чему-нибудь из собственного опыта. Между тем он своим рвением и вниманием к царской воле сумел войти в беспримерную милость к царю: он состоит дядькой юного царевича, губернатором Ингрии да, собственно, и всего государства Московского, в котором ничто не делается без его согласия, хотя он, напротив, часто распоряжается без ведома царя в полной уверенности, что распоряжения его будут утверждены»(168).

По свидетельству датского посланника Юста Юля, при приезде Меншикова из Москвы в Петербург в мае 1710 года «сам царь выехал к нему за три версты от города, несмотря на то, что недавно хворал и теперь еще не совсем оправился». «Замечательно, — подчеркивает датский посланник, — что князь даже не слез с лошади, чтобы выказать своему государю почтение и встретить его, а продолжал сидеть верхом до тех пор, пока царь первым к нему не подошел и не поцеловал его». Разумеется, подданные не отставали от государя: «множество русских офицеров и других служащих тоже выехало верхом навстречу князю»; все целовали ему руку, ибо, как отметил Юль, «в то время он был полубогом и вся Россия должна была на него молиться». При приближении Меншикова к Петербургу пушки с вала салютовали ему пятьюдесятью пятью выстрелами(169).

Иностранными наблюдателями неоднократно отмечалось, что между Петром I и его ближайшими сподвижниками не было должного «единомыслия». 25 июля 1719 года французский консул А. Лави сообщил министру иностранных дел Франции Г. Дюбуа, что перед отъездом из Петербурга в Олонец царь довольно резко выразил свои чувства Меншикову и Апраксину. «Первого он укорял, что болезнь его одно притворство, чтоб только не идти на войну», а второму сказал с горечью: «Хотя ты всегда одобрял мои действия, в особенности по отношению к флоту, но я всё же читаю в твоем сердце, что умри я прежде тебя, ты один из первых осудишь все, что я сделал». По рассказу Лави, царь якобы прибавил: «И если бы шведская королева[18] так же хорошо знала вас, как я, она согласилась бы на мир и уступила мне всё, что я желаю сохранить, потому что после моей смерти вы, я убежден, откажетесь от завоеванных мною земель и даже согласитесь, лишь бы вернуться к своему прежнему житью, уничтожить этот город и флот, которые стоили мне столько крови, денег и труда»(170).


157. Цит. по: Курукин И. Я., Никулина Е. А. Повседневная жизнь Тайной канцелярии. М, 2008. С. 15.

158. Корб И. Г. Дневник путешествия в Московское государство. С. 117.

159. Павленко Н. И. Птенцы гнезда Петрова. С. 134.

160. Цит. по: Сухарева О. В. Кто был кто в России от Петра I до Павла I. М., 2005. С. 476.

161. См.: Князьков С. Указ. соч. С. 628.

162. Сб. РИО.Т.39. С. 299.

163. Там же.

164. Юль Ю. Указ. соч. С. 121.

165. См.: Русский биографический словарь (далее — РБС). Т. 2. Алексинский — Бестужев-Рюмин. СПб., 1900. С. 256 — 258.

166. См.: Беспятых Ю. Н. Александр Данилович Меншиков: мифы и реальность. СПб., 2005. С. 27, 39,192.

167. См.: Ефимов С. В. А. Д. Меншиков в Полтавском сражении // Петр Великий и его время: Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 290-летию Полтавской победы. СПб., 1999. С. 51 — 52.

168. Сб.РИО.Т.39.С125.

169. Юль Ю. Указ. соч. С. 175.

170. Цит. по: Сб. РИО. Т. 40. С. 38.


18 Ульрика Элеонора (1718 — 1720) — представительница Пфальц-Цвейбрюкенской династии, дочь короля Карла XI, взошедшая на престол после гибели своего старшего брата Карла XII. Отреклась в пользу своего супруга Фридриха Гессен-Кассельского, провозглашенного королем Швеции под именем Фредрика I.

(обратно)

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 11625

X