6
   Но вот вопрос, изменилось ли хоть что-нибудь в работе системы советской торговли после волны репрессий против «торговой мафии»? Кое-что – да. Но сами принципы работы – нет. Послушаем, что говорит непосредственный участник процесса. Это заведующий одного из московских плодоовощных магазинов, которого Сергей Белановский проинтервьюировал в 1986 году:

   Вопрос: Кому подчиняется ваш магазин, откуда вы получаете товары, перед кем отчитываетесь?

   Ответ: Формально магазин подчиняется плодоовощному объединению, которое, в свою очередь, входит в состав Главмосплодоовощпрома (Главного управления при Мосгорисполкоме). Это объединение охватывает несколько районов. В Москве таких плодоовощных объединений около 20. Немного меньше, чем в Москве районов. В такое объединение входит 20–30 или до 50 специализированных плодоовощных магазинов. Мы находимся на балансе этого объединения, отчитываемся перед ним за выполнение плана. Оно проводит ревизии по магазинам для проверки состояния материальных ценностей. В дисциплинарном порядке, кроме того, мы подчиняемся торгинспекции, органам МВД, отделу по борьбе с хищениями социалистической собственности, органам местной милиции, общественным организациям, таким как народный контроль, административной инспекции. Кроме того, существует пожарный надзор и санэпидстанция.

   Вопрос: Товар вы получаете с базы, к которой прикреплены?

   Ответ: Да, мы прикреплены к базе, с которой получаем товар. Сначала делаем заказ товара, и предполагается, что на следующий день этот товар должен поступить с базы к нам в магазин. Вопрос: Как вы это делаете?

   Ответ: По звонку. Каждый день я звоню товароведам на базу и заказываю: капусты – 2 тонны, моркови – 200 килограммов, апельсинов – 1 тонна и т. п.

   Вопрос: Исходя из чего вы формируете эти заявки?

   Ответ: Исходя из спроса населения, который виден по товарным остаткам в магазине по каждому виду товара. Нет капусты – надо заказать, нет лука – надо заказать и т. д.

   Вопрос: Вы примерно знаете дневной оборот по этим видам товара?

   Ответ: Он очень колеблется. Даже не по сезонам, а по дням – праздники, выходные. Имеет значение качественный вид товара. Здесь надо иметь интуицию, чтобы товар не залежался, и не было больших потерь.

   Вопрос: База всегда удовлетворяет ваши заявки?

   Ответ: По возможности, конечно, удовлетворяет. Хороший товар, правда, может пойти в тот магазин, где есть личный контакт по принципу «ты мне – я тебе». Хороший товар незнакомым людям не дадут. Хороший товар – это тот товар, который пользуется спросом, с хорошей кондицией. Магазин живет на кондиции. Из своего кармана приходится платить десяткам людей – это деньги, которые я нигде не должен показывать («живые» деньги).

   Вопрос: Откуда берутся деньги в торговле?

   Ответ: Допустим, тебе дают кондицию: 2 тонны апельсинов – это на 4 тысячи рублей. На них установлен, казалось бы, небольшой процент отходов – всего 1,5 %. Но если апельсины хорошие, то практически отходов будет не больше 0,20,5 %. Остальной процент остается у тебя. От 4 тысяч – это 40 рублей. Если за день все продано, то эти 40 рублей у тебя в кармане. Можно «сделать» деньги на таре. Ящик весит 2 кг, а тебе в накладной пишут 2 кг 200 г. Если умножить 200 г на 200 ящиков, получается лишних 40 кг товара, это дает в день 80 рублей.

   Вопрос: Этот процент отходов – милость базы или нет?

   Ответ: Нет. Весь товар, который приходит на базу, осматривается экспертами. Если товар импортный, то экспертами внешнеторговой палаты. Они и «дают» этот лишний процент на кубинские апельсины и венгерские яблоки. Раньше он был более льготный, сейчас подзажали. По слухам, эту палату чуть ли не целиком арестовали, поэтому они сейчас очень осторожно оценивают, процент отходов сведен до минимального уровня, зачастую в него уже не укладываешься.

   Вопрос: А откуда берутся в ящиках лишние 200 г?

   Ответ: Когда товар приходит, в накладной есть графа «вес с ящиком». Но ящики бывают разные. Вес ящика пишет товаровед базы или начальник цеха, который отпускает товар. Он пишет своему знакомому такой вес, какой им обоим надо. После реализации товара они делят деньги пополам.

   Вопрос: А как с незнакомым лицом?

   Ответ: Когда вес ящика принимаемого с базы, не устраивает, то вызывают представителей базы, и они вес данного ящика пересматривают. Поэтому эксперт с базы бывает склонен несколько подстраховаться. Но с другой стороны, на него могут оказывать давление, чтобы он этот процент записывал поменьше. Например, на базе товар сгноили, в нем отходов 20 %, а эксперт не может написать больше 5 %, иначе на базу придет проверка, будет разбирательство и т. п. Тут у базы с магазинами могут возникать такие договоренности: где-то они дают завышенный процент некондиции, а где-то заниженный, чтобы одно компенсировало другое, и директору магазина досталась некоторая сумма денег за услугу.

   Следующей статьей «живых» денег является левый товар. Сейчас он почти не практикуется, так как это связано с большим риском. Левый товар берется также на базе по липовым документам. Его принимают, быстро продают и нигде не фиксируют, остаются «живые» деньги.

   Вопрос: А бывает ли наоборот, когда платить приходится вам?

   Ответ: Конечно, бывает. Ошибешься, например, в качестве завезенного товара, он начинает гнить. Эти убытки тебе никто

   не покроет, если ты вовремя не дал телефонограмму по качеству. К примеру, пришли апельсины, и по ним указан процент некондиции – 2 %, а ты посмотрел – там все 10 %. Надо очень быстро дать телефонограмму, чтобы приехал товаровед.

   Вопрос: У вас такое право есть?

   Ответ: Да, есть. Но если прошло установленное инструкцией время после поступления товара, а ты телеграмму послать не успел, то все – поезд ушел. Ты сделал ошибку, за которую будешь расплачиваться сам. Для скоропортящихся товаров (виноград, клубника) этот срок составляет 4 часа, а для остальных товаров – до одних суток.

   Вопрос: По каким причинам можно не уложиться в эти 4 часа?

   Ответ: Визуально осмотрел товар – вроде ничего. В магазине суматоха. А потом товар вдруг потек. На базе он был переморожен, и сразу не было видно. Бывает, что товар не пошел в продажу из-за того, что не вышли работать лоточники, а товар нежный, угорает.

   Чтобы избежать убытков, надо еще уложиться в нормы хранения товара, его естественной убыли. Норма естественной убыли при обороте магазина в 150 тысяч рублей в месяц составляет примерно 700 рублей, но их надо еще не превысить. Вообще, если говорить о расходах «живых» денег материально ответственных работников магазина, то эти расходы достаточно велики. Например, плата любому шоферу в любом магазине обязательна с любого товара, который он привез. Она составляет 2–3 рубля за дешевый товар. Если товар хороший – 5–7 рублей, тем более что он помогает разгружать машину. Таким образом, если в день принято 5-10 машин, примерно 30 рублей надо отдать.

   Существует такса для каждого грузчика – ежедневно 1 рубль ты должен дать ему на обед, в больших магазинах – 2 рубля. В магазине «Овощи-фрукты» работает обычно около 5 грузчиков. Значит, еще пяти рублей нет.

   Был такой случай. Хотели посадить одного директора магазина, но никак не могли. Тогда сотрудники ОБХСС собрали всех грузчиков и допросили. Те сознались, что по 2 рубля в день получали на обед. Умножили численность грузчиков на количество рабочих дней в году и на количество проработанных лет этого директора в магазине и подсчитали количество денег, отданных за это время грузчикам. Было предъявлено обвинение: «Где вы взяли 15 тысяч рублей, чтобы кормить своих грузчиков?» На этом основании его и посадили.

   Вопрос: А что будет, если не «кормить» грузчиков?

   Ответ: «Не кормить» их нельзя. Начнут злиться. Директор зависит от грузчиков. Грузчик – это его «правая рука». От него зависит, как будет принят товар. Он может разбить ящик, может стащить товара больше, чем «положено». Грузчика обижать нельзя. Вообще, в торговле никого нельзя обижать, даже пьяную уборщицу и фасовщицу ты не можешь поставить на место, так как они знают, что творится в магазине, и могут донести в ОБХСС, а там реагируют на каждый звонок, даже анонимный. Они тут же придут с проверкой. Зачем тебе нужны такие приключения? Получается, что тебе надо погонять работников, но одновременно и заискивать перед каждым. Точно так же и перед покупателем. Покупатель может попасться грамотный, и, если его разозлить, он позвонит в ОБХСС или в торгинспекцию. «Книга жалоб и предложений» – это лишь украшение, она надо мной не довлеет. В ней советский гражданин изливает свою «боль и скорбь» впустую. За жалобы, которые в ней изложены, еще ни разу никто не был наказан. Вот звонок в ОБХСС, если он сделан грамотно, – это дело другое, последствия могут быть серьезными.

   Вопрос: Какие еще статьи расходов «живых» денег есть у материально ответственных работников?

   Ответ: Очень велик расход по вывозу тары. Вывоз из магазина машины с порожней тарой на базу или на тарный завод стоит от 10 до 15 рублей. В принципе эта работа должна выполняться централизованно, но реально она нигде не выполняется. Практика такая: сначала надо позвонить на базу и сделать заказ. По этому звонку приедет шофер, и ты должен дать ему указанную сумму. Если ты этого не сделаешь, то к тебе больше никто никогда не приедет. Ты «завалишься» тарой, тебя оштрафуют за это и даже могут уволить по статье.

   Вопрос: Эта такса (10–15 рублей) платится ежедневно?

   Ответ: Практически да. За ежедневный вывоз тары и мусора. К тому же тара делится на возвратную и невозвратную. Например, импортные ящики ничего не стоят, но их надо вывозить; если они скапливаются во дворе, то могут быть жалобы жильцов. Вывоз одной машины мусорной тары стоит около 20 рублей. Расходной частью являются, конечно, все проверяющие организации. Чтобы «поправиться», им надо дать «товарчик», а многие берут и деньгами: административная инспекция, пожарная охрана, санэпидстанция.

   Вопрос: Как они приходят, ведь не в одиночку?

   Ответ: Многие в одиночку. Например, пожарные, представители санэпидстанции. Чтобы не посылать работников на медосмотр (они на этом не менее половины дня потеряют), приходится «покупать» врача, чтобы он осмотрел их на месте. Приезд врача стоит десять рублей.

   Есть магазины, которые платят проверяющим органам, включая ОБХСС. Им платят около 500 рублей в месяц. Если в объединении 20 магазинов, то 2–3 из них обычно платят органам. Работники органов с них хорошо живут, а план по «отлову» выполняют на остальных 18 магазинах. На дела тех, кто им платит, они, ясное дело, смотрят сквозь пальцы.

   Вопрос: Такова их сознательная политика?

   Ответ: Да, конечно. За это те два магазинчика, которые отстегивают денежки ОБХСС, могут продать «левый» товар и провернуть другие дела.

   Вопрос: А сейчас, в последние годы, ничего не изменилось?

   Ответ: Сейчас больше боятся. Работники ОБХСС боятся и поэтому берут, но с большой оглядкой. Доходы у них, конечно, уменьшились. До этого они миллионерами были.

   Вопрос: Кому еще приходится давать деньги? Все проверяющие организации берут деньги или нет?

   Ответ: Не обязательно все. 30–40 % могут не брать, но у них могут быть свои магазины, с которых они «кормятся». Коли они у тебя не берут, то это не значит, что не берут в другом магазине, где их давно знают.

Из интервью директора плодоовощного магазина Сергею Белановскому, 1984 год
   В общем, резюме: массовые «посадки» и репрессии 1982–1984 годов мало что изменили в системе московской торговли. Разве что участники нелегальных операций стали действовать более осторожно, а оборот ценностей в «системе» замедлился.

   Через год после того, как Сергей Белановский взял процитированное выше интервью, был расстрелян Амбарцумян. Это был 1987 год. Уже вот-вот должен был быть принят закон о кооперации. Торговлю вот-вот собирались сделать, и «спекуляция» должна была превратиться в легальную деятельность. С этим надо было что-то делать, советская государственная торговля находилась в состоянии коллапса. Люди были бы и рады воровать, но воровать уже было нечего. Надо было что-то менять. Это витало в воздухе.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3856