1619 год
Известный перелом в деятельности земских соборов начался в 1619 г., когда вернулся из польского плена отец Михаила Федоровича - Филарет Никитич, возведенный на патриарший престол и начавший активно вмешиваться в общегосударственные дела. По словам Б. Ф. Поршнева, Филарет был «фактически первый царь династии Романовых, хотя из-за навязанного ему духовного сана он принужден был действовать в роли соправителя своего почти бессловесного сына»927.

До 1619 г., в условиях разорения страны, продолжающихся социальных волнений и незаконченных войн, основной вопрос, поднимавшийся на соборах, заключался в том, как ликвидировать казацко-крестьянские выступления и как получить от населения средства на текущие военные нужды, чтобы завершить борьбу с интервентами и добиться мира. Теперь же, когда эти ближайшие задачи, поставленные новым правительством, были решены, предметом рассмотрения земского собора сделались мероприятия, рассчитанные на более длительный срок и ставившие своей целью более прочное восстановление разрушенной экономики страны и расстроенных государственных финансов. Поскольку мероприятия эти проводились крепостническими мерами, постольку и деятельность соборных представителей способствовала реставрации, развитию, а затем и усилению феодально-крепостнического строя, расшатанного в годы крестьянской войны. В то же время в XVII в. в недрах феодальной системы стали развиваться новые явления, которые в дальнейшем должны были привести к зарождению буржуазных отношений928. Это не могло как-то не отразиться на деятельности и характере земских соборов, где в большей мере, чем раньше, звучит голос горожан, отчетливее проявляются их сословные требования и яснее обнаруживаются противоречия, раздирающие русский город.

Рядом исследователей уже достаточно вскрыты абсолютистские тенденции в политике Филарета, именовавшегося «великим государем». П. П. Смирнов отмечает, с одной стороны, его стремление «заменить укрепившееся «народовластие», т. е, земский собор, формами патриархального абсолютизма», с другой - желание патриарха, знакомого с современной ему политической литературой, «перенести на русскую почву западноевропейские идеи и образцы» «раннего абсолютизма»929. Благодаря политическому курсу, взятому Филаретом после 1622 г., земский собор не собирался около 10 лет. Но начал Филарет свою государственную деятельность с попытки провести ряд реформ вместе с земским собором и при его помощи.

Филарет вернулся в Москву из польского плена 14 июня 1619 г., был наречен в патриархи 22 июня и посвящен 24 июня930. Разрядные книги позволяют высказать предположение, что вопрос о возведении Филарета на патриаршество был решен с участием земского собора. Сначала люди «разных чинов» вместе с иерусалимским патриархом Феофаном приходили по этому поводу к царю, затем вместе с царем отправились к Филарету, у которого получили согласие931. Однако возможно, что разряды имеют в виду не земский собор, а просто представительную делегацию из разных «чинов» и сословий. В некоторых разрядных записях нет указаний на участие «чинов» в акте наречения патриарха932. В грамоте в Галич от 3 июля 1619 г. сказано, что Филарет «поставлен на великий святителский патриаршеский престол московский всеа Русии» по «прошенью и благословенью святейшаго патриарха Феофана великаго града Иерусалима и всей Палестины» и «по челобитью... митрополитов, архиепископов и всего освященного собору»933. О «людях всех чинов» при этом в документе не говорится934. В то же время очень показательно, что вскоре после поставления Филарета состоялся земский собор, о котором мы имеем уже точные сведения. На нем рассматривались некоторые важные вопросы внутреннего положения страны и внутренней политики. Возможно, Филарет начал к нему готовиться сразу по прибытии в Москву из иноземного плена. Если так, то понятно и участие соборных представителей в церемонии его избрания на патриарший стол935.

В царской грамоте в Муром от 18 ноября 1621 г. мы читаем: «Как... бог вынес из Полши и из Литвы отца нашего, великого государя святейшаго патриарха Филарета Никитича Московскаго и всеа Русии, и он, государь, порозсмотрясь о всем в нашем государьстве, и того ж лета, не отсрочивая, советовав с пами, с великим государем, о земском устроении, и учиня собор, говорили есмя с бояры нашими о многих статьях, чтоб в нашем государьстве многая статьи поправити к покою и к строенью нашим людем...»936. Эта выдержка дает основание предполагать, что Филарет является инициатором созыва собора, а быть может, и инициатором проекта предложенных для обсуждения реформ937. О составе соборных представителей сведений нет. В литературе повторяется версия о трехлетней сессии (1616-1619 гг.)938, но доказать ее существование невозможно.

Собор состоялся после 24 июня 1619 г. (когда Филарет стал патриархом) и не позднее 3 июля 1619 г., когда была отправлена грамота в Галич, излагающая соборный приговор939. О соборе имеются записи в разрядных книгах940 и в грамотах, рассылавшихся по городам941.

Текст соборного приговора 1619 г. является (как в нем прямо сказано) продуктом деятельности нескольких совещаний. Инициатива рассмотрения ряда вопросов земельной, фискальной политики, других сторон правительственной деятельности и положения в стране принадлежала, по-видимому, как уже говорилось, патриарху Филарету. Он поставил их на обсуждение «освященного собора». Это - первая стадия. Затем патриарх и другие верховные иерархи церкви с какими-то письменными или устными предложениями «приходили» к царю и «советовали» с ним. Это - вторая стадия. Характерно, что здесь не было не только земского собора, но и боярской думы (если только указание на нее не пропущено). Была разработана «программа-проект» (по выражению П. П. Смирнова)942, которую и передали на рассмотрение земского собора: царь, патриарх, «освященный собор», бояре и думные люди, «и со всеми людьми Московскаго государства, учиня собор, о всех статьях говорили... и усоветовав... приговорили...»943. Это - третья стадия.

На обсуждение земского собора правительство поставило в широком плане вопрос об «исправлении» и «устроении земли». Сделано это было с намерением изыскать меры к ликвидации «разорения» и «запустения» страны, что дало бы возможность повысить денежные поступления с населения в государственную казну. Притом речь шла о мероприятиях более общего характера, а не о таких, которые обеспечили бы лишь возможность отдельных, единовременных и чрезвычайных сборов средств с налогоплательщиков.

Поэтому вопрос встал прежде всего о том, как производится взыскание с населения податей, причем было выявлено, что в одних случаях подати «емлют» по писцовым книгам, в других - по дозорным, и это приводит к неравномерности обложения: «и иным тяжело, а другим легко». Последнее обстоятельство правительство связывало и с злоупотреблениями дозорщиков, которые «дозирали и писали по дружбе за иными легко, а за иными по недружбе тяжело»944.

Если на первых порах после Смуты реальная опасность крестьянско-казацких классовых движений отодвигала в глазах представителей различных групп господствующего класса на задний план внутренние несогласия, то на соборе 1619 г. они уже вскрылись достаточно отчетливо. Проявились и противоречия между феодалами и посадами. Собор делается местом, где рассматриваются сословные требования.

Противоречия общественной жизни вскрылись в связи с вопросом об организации фискальной системы. Источником, рисующим эти противоречия, явились в значительной мере челобитные посадского населения. Посадские люди били челом правительству, «чтобы им, для разоренья, во всяких податех дати лготы», и правительство было вынуждено констатировать их действительно тяжелое положение: «...Московского государства всяким людям скорбь конечная». В то же время упоминаются посадские люди, которые «живут себе в покое»; некоторые проживают в Москве, «и по городам у племени и у друзей, а по городам, где кто жил наперед сего, ехать не хотят»; некоторые «заложились в закладчики за бояр и за всяких людей, а податей никаких с своею братьею с посадскими и уездными людьми не платят...». В челобитных ряда посадских людей, вынужденных уплачивать подати и за себя и за тех, кто стал закладчиком, слышатся жалобы на «бояр и всяких чинов людей в насильстве и в обидах» и просьба «их пожаловати велети от сильных людей оборонить»945.

Правительство подходило к этим челобитным, прежде всего исходя из потребностей государственного фиска. Но на соборе, где были представители разных сословий и сословных групп населения, противоречия общественной жизни должны были отразиться прежде всего в соответствии с интересами самих этих групп.

Собор вынес решение о посылке писцов в города, которые «не были в разореньи», и дозорщиков - в города, которые «от литовских людей и от черкас были в разореньи», с наказом, чтобы они действовали «в правду, без посулов». Далее в соборном приговоре говорилось о сыске в Москве посадских людей, пришедших туда из украинных городов946, и о высылке их в прежние места жительства, с предоставлением им льготы в податях, «смотря по разоренью». Решено было также вернуть на старые места жительства посадских и уездных людей, заложившихся за церковных и светских феодалов, и на тех, у кого закладчики жили, «сыскав и счетчи доправить всякие... подати за... прошлые годы». Боярам князьям И. Б. Черкасскому и Д. И. Мезецкому с товарищами был поручен «сыск» «про сильных людей во всяких обидах».

В соборных решениях 1619 г. была сделана попытка найти формулу примирения запросов отдельных сословий и сословных групп в интересах укрепления феодально-крепостнической системы и самодержавия947.

Двух последних пунктов соборного приговора не было в «программе-проекте», предложенной царем и патриархом: 1) по становления о росписи по городам казенных доходов и расходов (денежных и хлебных); 2) решения о созыве в Москве новых выборных людей из провинциальных городов (1 представитель от духовенства, 2 - от дворян и детей боярских «добрых и разумных», 2 - от посадских людей), «которые б умели разсказать обиды и насильства, и разоренье» и сказали, «чем Московскому государству полниться и ратных людей пожаловать, и устроить бы Московское государство, чтобы пришло все в достоинство»948.

Очевидно, это то новое, что внесли в правительственную «программу-проект» соборные представители: был поставлен вопрос о вторичном соборе, который, надо думать, должен был продолжить рассмотрение мероприятий внутренней политики, начавшееся на летних соборных заседаниях (конца июня - начала июля) 1619 г. Для этого требовалась и документация, касающаяся состояния финансов.

О намеченных для собора сроках узнаем из царской грамоты на Устюжну от 9 сентября 1619 г. В ней говорится, что первоначально выборные вызывались в Москву к «Покрову Пресвятой Богородицы», т. е. к 1 октября, но царь уехал на богомолье и поэтому срок вызова переносится на «Николин день» (6 декабря)949.

Довольно обстоятельная документация о выборах сохранилась по Белоозеру, откуда вызов представителей на собор также был перенесен с октября на декабрь. Воевода в своем донесении в Москву описал процедуру выборов и их результаты. Выборы происходили по сословным группам. От «духовного чину» был избран один человек, от дворян и детей боярских смольнян - один, от белозерских посадских людей - два человека. «А розных, государь, городов дворян и детей боярских на Белеозере и в Белозерских их поместьях нет, выборного человека выбрати было не исково», - писал воевода. Избранных представителей воевода отправил в Москву в Разрядный приказ, где они должны были подать «выборные списки»950.

Е. Д. Сташевский, рассматривая роль выборных представителей на земских соборах 1613-1619 гг., приходит к выводу о ее постепенном падении. «На собор 1613 г. выборные приглашались для земского большого дела «на договор»; на собор 1616 г. - «для нашего великаго и земскаго дела на совет»; наконец, на собор 1619 г. - «для того, чтобы «умели рассказать обиды и насильства и разоренье». Таким образом, заключает Сташевский, в 1613 г. выборные - «всё» и в 1616 г. - «с ними еще советуются, как с местными сведущими людьми», в 1619 г. - «нет, строго говоря, и совета, - выборным предоставляется более скромная и пассивная роль осведомления правительства с местными нуждами и право челобитий о них»951. Думается все же, что для выведения такой кривой падения достаточных оснований нет. Во-первых, нельзя сравнивать роль сословных представителей на соборах, разных по своему характеру: собор 1613 г. был избирательный, соборы 1616 и 1619 гг. - совещательные при монархе. Во-вторых, формулировка призывных грамот - источник для суждения о полномочиях и значимости сословных представителей недостаточный. Надо оценивать реальные результаты деятельности сословных учреждений, а, например, на соборе 1619 г. они были достаточно показательны: соборный приговор внес некоторые коррективы в правительственный проект решения. Наконец, сам Сташевский делает оговорки по поводу своей схемы, указывая, что в царской грамоте в Галич от 3 июля 1619 г. есть выражение952, из которого «видна более широкая и активная, устроительная роль выборных»953.

По сохранившимся источникам так и остается пока неясным, созывался ли тот собор, который намечали в Москве на декабрь 1619 г. и который должен был заняться внутренними делами Русского государства. Наиболее распространенным является мнение, что он созывался где-то между концом 1619 и 1622 г. включительно. Тогда протекала третья сессия земских соборов, на которых рассматривались разные вопросы: и внутренней, и внешней политики (хотя до нас дошло не все). Это мнение является гипотезой, достоверность которой пока полностью обосновать нельзя. Возможна и другая гипотеза: собор, который намеревались созвать в октябре 1619 г., а затем под предлогом царского богомолья перенесли на декабрь, не состоялся совсем, так как абсолютистские тенденции Филарета побуждали его действовать независимо от «совета всей земли», и больше при Филарете вопросы внутренней политики на соборах не ставились.

Что касается вопросов внешнеполитических, то для их решения правительство вынуждено было прибегнуть к помощи земского собора как общегосударственного органа еще в 1621 и 1622 гг. Следующий после лета 1619 г. земский собор, о котором до нас дошли несомненные сведения, собрался 12 октября 1621 г. и был специально посвящен вопросам о русско-польских отношениях. Правда, в 1620 г. состоялось новое совещание боярской думы с гостями о предложениях, выдвинутых Джоном Мериком в 1617 г. и впервые обсуждавшихся тогда же954.



927 Поршнев Б. Ф. Франция, английская революция и европейская политика в середине XVII в. М., 1970, с. 325.
928 Большой темы о месте XVII в. в процессе генезиса капитализма в России, вызвавшей ряд дискуссий, я в данной работе не касаюсь.
929 Смирнов 77. 77. Указ. соч., т. I, с. 357.
930 Дворцовые разряды, т. I, стб. 398, 400, 405.
931 Иванов П. Описание Государственного Разрядного архива. М., 1842, с. 298-301; Книги разрядные т. I, стб. 609-611.
932 Дворцовые разряды, т. I, стб. 400-405.
933 ААЭ, т. III, с. 143, № 105.
934 Там же; см. также: Заозерский Л. И, Указ. соч., с. 326-327.
935 В. Н. Латкин считает, что реформы 1619 г. «были введены с помощью того же собора, по инициативе которого Филарет Никитич сделался патриархом всея Русии» (Латкин В. Н. Указ. соч., с. 164).
936 ААЭ, т. III, с. 168, № 121.
937 Сташевский Е. Д. Указ. соч., ч. 1, с. 211; Смирнов П. П. Указ. соч., т. I, с. 363-364.
938 Беляев И. Д. Земские соборы на Руси, изд. 2. М., 1902 (Речь, читанная 12 января 1867 г. на торжественном акте), с. 36; Латкин В. В. Указ. соч., с. 167; Платонов С. Ф. Указ. соч., с. 319.
939 ААЭ, т. III, с. 143-145, № 105.
940 Книги разрядные, т. I, стб. 611-615; Иванов П. Указ. соч., с. 301-304.
941 См. уже отмеченную грамоту в Галич (ААЭ, т. III, с. 143-145, № 105), а также грамоты в Новгород (СГТД, т. 3, с. 208-210, № 47; переиздано Ю. В. Готье в сборнике «Акты, относящиеся к истории земских соборов». М., 1909, с. 20-22, № VI), Соль Вычегодскую (Акты, относящиеся к истории земских соборов, с. 22-23, № VII), Устюжну Железопольскую (Сташевский Е. Д. Указ. соч., ч. 1, Прилож., с. X-XI, № VI). Последние два документа касаются специально вопроса о закладчиках.
942 Смирнов П. П. Указ. соч., т. I, с. 362.
943 Акты, относящиеся к истории земских соборов, с. 20-21, № VI.
944 Там же, с. 20, № VI.
945 Там же, с. 20-21, № VI.
946 В правительственном проекте было сказано: «из замосковных и украинных городов». По мнению П. П. Смирнова, земский собор «отказался от узковедомственной и фискальной точки зрения правительственного проекта», исправил его «и исключил из него всю обширную площадь Замосковных городов» (Смирнов П. П. Указ. соч., т. I, с. 367).
947 П. П. Смирнов отмечает различие между правительственным проектом («...посадские и уездные люди заложились в закладчики за бояр и за всяких людей...») и соборным приговором («...которые ...заложились за митрополитов, и за весь освященный собор, и за монастыри, и за бояр, и за окольничих, и за всяких чинов людей...») (Смирнов П. П. Указ. соч., т. I, с. 368).
948 Акты, относящиеся к истории земских соборов, с. 21, № VI.
949 Материалы для истории земских соборов XVII столетия Василия Латкина. СПб., 1884, с. 5.
950 ЦГАДА, ф. 1107, оп. 1, д. 267, л. 1 (дарение грамоты с указанием переноса даты собора), лл. 2-3 (отписка воевод с описанием процедуры выборов). Документы указаны В. Д. Назаровым.
951 Сташевский Е. Д. Указ. соч., ч. 1, с. 86.
952 Выборные должны помочь правительству привести Московское государство «в достоинство» (ААЭ, т. III, с. 144, № 105).
953 Сташевский Е. Д. Указ. соч., ч. 1, с. 86.
954 ЦГАДА, ф. 35, кн. 7, лл. 250-271 об.; Соловьев С. М, Указ. соч., кн. V (т. 9-10), с. 139; см. также выше, с. 226-227. Представляют большой интерес характер и организационные формы совещания правительства с гостями. Опрос вели по царскому указу боярин И. Б. Черкасский и дьяки Иван Грамотин (думный) и Савва Романчуков. Приглашены были 12 гостей и один торговый человек. Опрашивали каждого «порознь, по одному человеку». Дьяки призывали гостей «говорить» «вправду по государеву крестному целованью», объявляя свою «мысль» «прямо, не сумнясь ни о чем и государевы опалы» не боясь. Гости обещали «говорить», «как о том могут разумети» «лише б государь милость показал, в том на них опалы не положил, что они говорити будут спроста, либо государю речи их не пригодятца» (ЦГАДА, ф. 35, кн. 7, лл. 250, 254 об., 255-256). С обеих сторон (правительства и верхушки торгового сословия) здесь было много дипломатии, немало взаимного недоверия, по в то же время проявилась общность интересов. Царская власть прислушалась к голосу русского купечества, и претензиям Мерика не был дан ход.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 7486