Вопрос о военных пособиях и политический кризис в Финляндии
16 (29) марта 1905 года манифестом Николая II было приостановлено действие Устава о воинской повинности 1901 года. Ввиду того что Финляндия фактически устранялась от несения прямой воинской повинности (единственным военным формированием оставался гвардейский батальон), на Великое княжество возлагалась обязанность выплачивать пособия на военные нужды в размере 10 млн. марок ежегодно с 1 января 1905 года до конца 1907 года. Обещая в будущем вернуться к обсуждению вопроса о воинской повинности при участии Сейма, правительство предложило Сейму ассигновать 1,8 млн. марок из прибылей Финляндского банка в счет выплаты причитающегося на этот год десятимиллионного пособия Государственному казначейству.

Казалось бы, отмена действия Устава 1901 года должна была удовлетворить финляндских автономистов. Но конфликт вокруг отчислений на военные нужды перешел в область чистой юриспруденции, приняв форму спора о процедуре отчислений. Сейм, в принципе не возражавший против замены повинности денежным сбором, утверждал, что он должен принимать решение о переводе всей суммы денег, а не только 1,8 млн. марок из сеймовых фондов. Российское правительство видело в этом нарушение монарших прерогатив.
В отзыве на предложение об ассигновании части пособия Сейм напомнил правительству, что, согласно законам края, финляндский бюджет «вообще не может быть обременяем какими-либо взносами в имперское казначейство, если таковой взнос не будет признан со стороны Сейма полезным для края или вызываемым его обязанностями по отношению к империи»16. Ссылаясь на действующие законы, Сейм принял к рассмотрению и одобрил вопрос о выплате всей суммы 10-миллионного пособия, а не только 1,8 млн. марок.

После царившего в 1905-1906 годах перемирия в отношениях империи и Финляндии, этот шаг Сейма был оставлен как бы незамеченным. Несмотря на то что в своем отзыве Сейм «посягнул» на монаршие полномочия, затронув не входящий в его компетенцию вопрос о расходах милиционного и статного фондов, Николай II вынужден был утвердить предложенную Сеймом редакцию постановления. В 1905 году военное пособие поступило в Государственное казначейство.
Однако уже в следующем году правительству вновь пришлось столкнуться с проблемой выплаты пособия. Причитающаяся к выплате в казначейство сумма не была включена Сенатом в роспись 1906 года. Более того, Сенат в нарушение установленного в 1891 году порядка не сообщил на заключение имперских ведомств проекты росписи. Генерал-губернатор обратился к Сенату с предложением выработать проект высочайшего предложения об ассигновании и дополнить роспись расходной статьей по пособию. Сенат отказался, и роспись была утверждена в неполном виде.
Статс-секретарь по делам Великого княжества Август Лангоф не терял оптимизма по поводу возможности достижения компромисса. По его «сведениям», Сейм, созванный на основе нового Сеймового устава 1906 года, будет более лояльным и согласится на «эти миллионы». В конце февраля 1907 года Лангоф писал генерал-губернатору Николаю Николаевичу Герарду: «...они (депутаты Сейма. — Е.П.) должны понять, что в случае отказа деньги все равно должны быть уплачены, но тогда все здесь будут восстановлены против Финляндии»17.
По согласованию с Лангофом, министр финансов Владимир Николаевич Коковцов представил Николаю II доклад, после которого последовало обращение к Сенату с предложением выработать проект обращения к Сейму. Лангоф надеялся на бесконфликтное решение вопроса: «...главное, чтобы все было строго по закону», — писал он18, очевидно опасаясь резких и нарушающих конституцию Финляндии мер со стороны российского правительства. «Если суждено быть конфликту, то пусть он лучше будет после решения Сейма, чем до этого, по крайней мере, Сейм тогда сам будет виноват»19.

В мае 1907 года Сенат все-таки выработал проект предложения Сейму о выплате пособия за 1906 и 1907 годы. В тексте проекта подтверждались те правовые мотивы, на основании которых Сейм потребовал согласования с ним вопроса о выплатах в имперское казначейство. Ссылаясь на право представительства вотировать «всякое пособие» из казны Финляндии, Сенат представил проект об ассигновании всех 20 миллионов, подчеркнув при этом единовременность этого ассигнования20. Из текста сенатского проекта предложения, по словам Л. Мехелина, следовало, что «финский народ желает возложить на себя бремя содействия защите страны и Империи путем содержания финских войск, а не денежных взносов»21.
Генерал-губернатор Герард не мог пропустить такой проект предложения Сейму. Он составил новый текст, согласовал его с Коковцовым и внес на рассмотрение Совета министров. 28 июля (9 августа) 1907 года Сейму был передан текст предложения (в редакции генерал-губернатора) — ассигновать «из состоящих в его распоряжении средств необходимую сумму в размере, не превышающем 3 600 000 марок за два года»22. Причем, судя по заметкам на черновике записки председателя Совета министров Петра Аркадьевича Столыпина Ф.Ф. Бьернбергу (текст составлен, видимо, канцелярией), ассигнование всей суммы 16,4 млн. марок вместо 3,6 млн. марок рассматривалось бы как «захватное право» и должно было «получить должный отпор»23.

Таким образом, правительство Столыпина, казалось, при-держивалось принципиальной позиции: не дать Сейму вотировать всю сумму. Но казуистика правового конфликта вокруг военных сумм была доступна пониманию далеко не всех. В этом отношении любопытен такой случай: в Ежедневных бюллетенях Осведомительного бюро, выпускавшихся Главным управлением по делам печати МВД, за 30 июля 1907 года появилась информация о высочайшем одобрении представления Сейму об ассигновании 20 млн. марок. По словам оправдывавшегося Н. Плеве, неверная информация исходила от чиновника статс-секретариата Лисицына, «ярого шведомана» (несчастный, скорее всего, просто ошибся)24. В «Правительственном Вестнике» 5 августа 1907 года было опубликовано опровержение, разъясняющее, почему Сейму предлагалось ассигновать только 3,6 млн. марок25.
Таким образом, на заседании 28 августа (10 сентября) 1907 года Сейму предстояло выбирать между тремя возможными решениями: отказать в ассигновании вообще, проголосовать за выплату всей суммы пособия или, как требовало правительство, за выплату 3,6 млн. марок из сеймовых фондов. Социалисты призвали Сейм отказать в выплате пособия, так как, по их мнению, Финляндия была в состоянии сама себя защитить и не нуждалась в защите российских войск. Однако другие члены Сейма, также сочувствовавшие интересам финляндской автономии, признали, что целесообразнее все-таки согласиться на выплату пособия. Выступивший в прениях профессор Руненберг предупредил Сейм, что отказ от выплаты приведет к серьезному конфликту, в котором положение Сейма будет весьма шатким с правовой точки зрения. Дело в том, что согласие Сейма 1905 года на выплату пособий в 1905-1907 годах обязывало последующие созывы Сеймов вносить сумму пособия в роспись. Разумеется, считал Руненберг, Сейму должно быть предоставлено право внесения в бюджет всей суммы пособия, а не только той части, которая ассигнуется из сеймовых фондов26.

Специалист по финскому финансовому управлению профессор Эмиль Шюбергсон напомнил депутатам Сейма об интересах самого населения, большая часть которого, «предложи ей выбирать между старым законным призывом и денежной податью, пожалуй, предпочтет последнюю... Ведь мы, собственно говоря, ровно ничего не можем устроить с нашими войсками и хлопочем о них, можно сказать, ради принципа»27. Сеймовая комиссия по основным законам подтвердила, что решение Сейма 1905 года обязывает нынешний созыв Сейма ассигновать средства на выплату пособия. Бюджетная комиссия высказалась за решение об ассигновании 20 млн. марок за два года. Проект резолюции бюджетной комиссии был одобрен 105 голосами против 90.
Принимая решение об ассигновании всей суммы пособия, Сейм сослался на то, что «монарх не вправе единолично определять порядок расходования средств милиционного фонда»,так как это противоречило бы статье 122 Устава о воинской повинности 1878 года. То же самое касалось и средств статного фонда, распоряжение которыми не может рассматриваться как исключительная прерогатива императора. Основываясь на этих принципах, Сейм постановил перечислить 20 млн. марок из средств финляндской казны в Государственное казначейство и «ходатайствовать, чтобы военный вопрос без замедления был разрешен в установленном основными законами порядке»28.

Отзыв Сейма разрушил надежды избежать обострения конфликта. Еще не располагая текстом постановления, министр финансов выразил свое разочарование в письме Лангофу. По мнению Коковцова, формулировка постановления резко отличалась от текста предложения об ассигновании, она нарушала монаршие прерогативы. Опасаясь развития конфликтной ситуации, Лангоф попытался убедить министра финансов в законности постановления. По мнению Лангофа, можно было даже и оставить без внимания формальное нарушение процедуры, хотя это не избавило бы от вероятности возникновения подобных «недоразумений» в дальнейшем. Конечно, и сам Лангоф был расстроен появлением постановления Сейма в «такой неудобной... форме». Судя по всему, Лангофу удалось убедить Коковцова в приемлемости постановления Сейма. О настроении же Столыпина Лангоф писал: «...он, видимо, очень недоволен Финляндией»29. Ситуация осложнялась тем, что спустя почти месяц после принятия решения Сейма в Петербурге еще не был подготовлен официальный текст перевода: мнения членов правительства основывались на материалах газет.

Отзыв Сейма на предложение об ассигновании пособия рассматривался на заседаниях Особого совещания для обсуждения некоторых вопросов, касающихся Великого княжества Финляндского, 24 ноября и 21 декабря под председательством Столыпина. Финляндский генерал-губернатор Герард, очевидно по согласованию с Лангофом, представил проект заключения на постановление Сейма. Герард и Лангоф старались доказать, что отзыв Сейма отражал «господствующие в крае правовоззрения на объем бюджетных прав Сейма». «Если суждения сего последнего изложены с некоторой прямолинейностью и даже резкостью, то это обстоятельство находит себе объяснение как в отличительных свойствах финского народа, национальный характер которого носит в себе черты известной решительности и прямоты, так и в недостаточной пока опытности Сейма, впервые сформированного на основании нового Устава». Генерал-губернатор и статс-секретарь полагали, что некоторые расхождения в толковании законов в империи и Финляндии не могли еще служить достаточным поводом для признания отзыва «актом революционным или хотя бы только антиконституционным»30. Говоря о дальнейших действиях правительства, Герард призвал принять предложение Сейма об ассигновании, то есть фактически оставить дело без ответных дисциплинарных мер.
Более жесткую позицию в этом вопросе занимали Коковцов и сенатор Н.П. Гарин, к их точке зрения склонялся и Столыпин. Коковцов предложил осудить отзыв Сейма за резкость и незаконность, но принять ассигнование. Чтобы избежать в будущем подобных инцидентов, Столыпин, Коковцов и Гарин полагали необходимым четко разделить сферы для сеймовых и правительственных средств.

Остальные члены совещания (А.Ф. Редигер, П.А. Харитонов, В.Ф. Дейтрих, Н.Д. Сергеевский, М.М. Бородкин, Э.Н. Берендтс) высказались за полное отклонение предложения Сейма. По их мнению, следовало издать особый рескрипт, в котором осудить действия Сейма как «чисто революционные», а также объявить о переводе 16,4 млн. марок из правительственных фондов. Военный министр Редигер и правовед Берендтс считали возможным попытаться получить от Сейма следующего созыва необходимый ответ на предложение об ассигновании, то есть предлагали отложить решение вопроса на год.
Таким образом, мнения разделились. Кроме Герарда и Лангофа, никто не считал возможным проигнорировать действия Сейма. Коковцов и Столыпин искали компромисс — с тем, чтобы не выступать стороной, инициировавшей конфликт (для общества, не разбиравшегося в юридической казуистике, важно было, что финляндцы все же деньги дали). Но большинство совещания стремилось использовать случай для демонстрации угрозы, во всяком случае, не оставлять действия Сейма без ответа «из-за призрака конфликта с финляндцами».
Судя по всему, участники совещания так и не пришли к общему мнению. Столыпин попросил Лангофа представить ему записку с изложением аргументов «за» и «против» по каждому из обсуждавшихся проектов решений. Лангоф еще раз предостерег Столыпина, что в случае принятия проекта Бородкина, Берендтса и их единомышленников серьезного конфликта не избежать, и вряд ли общественность окажется на стороне правительства. Кроме того, даже технически изъять 16,4 млн. марок без согласия Сейма было сложно, так как все активы финляндской казны находились на счетах в западных банках, и для их перечисления в казначейство требовалась соответствующая ассигновка31. Лангофу удалось в конце концов убедить Столыпина32, и 4 января 1908 года Совет министров утвердил решение совещания в умеренной по тону формулировке Коковцова, Гарина и Герарда. Правительство принимало ассигнование, но осуждало резолюцию Сейма за «незакономерность».

Итак, решение вопроса об участии Финляндии в военных расходах империи едва не зашло в тупик из-за нежелания российского правительства признать право Сейма распоряжаться бюджетом Великого княжества, а также из-за стремления Сейма присвоить себе полномочия по ассигнованию средств на общегосударственные потребности. В поисках компромисса Сенат предложил выделить вопрос о восстановлении воинской повинности из области бюджетных вопросов и внести его на обсуждение представительства. Ходатайство Сената о восстановлении финляндских войск было отклонено Столыпиным и оставлено императором без последствий. Замена воинской повинности денежным возмещением из временной меры, как первоначально обещала имперская власть, превратилась в правило. Это, кстати, оказалось политически целесообразным и удобным для российского правительства.
Вопрос об участии Финляндии в обороне государства волновал не только правительство империи. В марте 1908 года депутат Государственной думы В.М. Пуришкевич внес от фракции правых запрос относительно равномерного распределения военных тягот между жителями России и Финляндии33. В апреле 1908 года при рассмотрении финансовой сметы Военного министерства в финансовой комиссии Государственного совета было отмечено, что в бюджет 1908 года не включено какое-либо пособие из финляндских средств. Члены Государственного совета выразили надежду, что правительство назначит сумму, которую финляндская казна должна внести в Государственное казначейство империи, и что сумма эта будет определена в соответствии с платежной способностью населения. Согласно расчетам финансовой комиссии, сумма пособия должна была составлять 36 млн. марок ежегодно.

К этому вопросу Государственный совет обращался неоднократно. В апреле 1909 года при обсуждении проекта закона о величине контингента новобранцев на 1909 год Государственный совет заявил, что считает необходимым, «чтобы население Финляндии, пользующееся выгодами русского подданства, не неся одинакового с прочим населением империи бремени по обеспечению государственной обороны, было привлечено к ежегодной уплате Государственному казначейству суммы, соразмерной с тяготами общей воинской повинности коренного населения империи и прочих расходов казны по обороне государства»34.
К июню 1908 года Военное министерство выработало проект постановления о производстве финляндской казной платежей на военные нужды за 1908 и последующие годы. В расчете, представленном на рассмотрение Особого совещания, доля финляндцев в оплате расходов одного только Военного ведомства должна была выразиться в сумме 11,2 млн. руб. (30 млн. марок) ежегодно. Если же к этому прибавлялась соответствующая доля расходов по морскому ведомству, по постройке и эксплуатации стратегических железных дорог, а также по погашению военных займов, то сумма достигала 40 млн. марок35.

По мнению Военного министерства, установленный в 1905 году размер платежей — 10 млн. марок — являлся «в значительной степени случайным» и явно не соответствовал «тем многообразным выгодам, которые Финляндия получает вследствие освобождения более молодых и деятельных сил ее населения от обязанности военной службы». В порядке «особого снисхождения к населению финляндской окраины» совещание решило допустить сохранение на следующий год размера пособия, составлявшего 10 млн. марок, но со следующего, 1909-го года увеличивать его ежегодно на I млн. марок до тех пор, пока оно не достигнет 20 млн.36

Однако определение размера пособия представляло собой лишь часть задачи, которую предстояло решить Особому совещанию. Гораздо сложнее был вопрос о порядке ассигнования в условиях конфликта с Сеймом. Генерал-губернатор Герард выступил категорически против решения вопроса в административном порядке без участия представительства, считая эту меру «политически опасной». По его словам, с момента вхождения Финляндии в состав империи в Великом княжестве «родилось и окрепло всеобщее убеждение», что все вопросы, касающиеся отбывания воинской повинности в денежной или личной форме, должны решаться только с согласия Сейма. «Это убеждение является своего рода догматом, непоколебимым верованием финского народа, которое нельзя нарушить без того, чтобы не вызвать в его среде глубокого недовольства... Если Сейм будет обойден, то острый конфликт станет неизбежным: Сенат в полном составе выйдет в отставку, а административные учреждения, суды и, наконец, все общество вновь вступят на путь пассивного сопротивления или той молчаливой обструкции, что создала почти неодолимые трудности для проведения в жизнь воинского устава 1901 года... Приняв то или другое решение, правительство обязано во всяком случае знать, на что оно идет и какие последствия должно повлечь за собой избранное решение...» — заявил Герард37.

Остальные члены совещания не согласились с мнением генерал-губернатора, предостерегавшего об опасности политического кризиса, и были не склонны идти на компромисс. Чтобы избавиться от необходимости запрашивать Сейм о каких-либо суммах на военное пособие, совещание решило ассигновывать необходимую сумму только из правительственных фондов, покрывая недостаток средств милиционного фонда из статного фонда. Поскольку разделение росписи на фонды предполагало перевод средств из одного в другой в порядке кредита, милиционный фонд оказался бы должником статного. В таком случае, по предложению Берендтса, можно было бы запросить Сейм о введении нового поимущественного налога для пополнения милиционного фонда38. В соответствии с решением совещания Сенату поручалось выработать проект предложения Сейму 1909 года об установлении на десять лет особого налога для подкрепления милиционного фонда и одновременно с внесением в Сейм этого предложения издать в административном порядке постановление о возложении на финляндскую казну военных платежей в определенном размере, с указанием источников и сроков их внесения39.

Еще до передачи Сейму выработанного совещанием проекта высочайшего постановления Сенат предложил компромиссный вариант решения конфликтного вопроса, который мог устроить обе стороны — и Сейм, и правительство. Сенат рекомендовал объявить, что пособия являлись временной мерой, и пообещать в будущем восстановить в Финляндии воинские соединения. В любом случае в вопросе об ассигновании правительство не могло, по мнению Сената, обойтись без участия Сейма, поскольку это участие предусмотрено основными законами страны40. Сенат вызвался составить проект предложения Сейму об уплате ежегодного пособия на военные цели временно из средств финляндской казны. Однако такой проект уже был подготовлен в Петербурге и предложен самому Сенату для заключения. В свою очередь Сенат также отказался от «заключения» и заявил, что решение «военного вопроса в порядке, предполагаемом в препровожденном в Сенат проекте предложения, угрожает вновь привести к конфликту, последствия которого по всей вероятности стали бы гибельными для финского народа»41. Таким образом, в конфликт с петербургским начальством оказались вовлечены не только депутаты Сейма, но и члены финляндского Сената.

24 сентября (7 октября) 1909 года Николай II подписал в Ливадии манифест о производстве денежных платежей финляндской казной Государственному казначейству взамен отбывания жителями Великого княжества Финляндского личной воинской повинности. Издание манифеста мотивировалось тем, что вопрос об исполнении воинской повинности населением Финляндии подлежит окончательному решению в порядке административного законодательства. Манифест объявлял о временной замене отбывания личной воинской повинности ежегодными платежами финляндской казны, в 1908 и 1909 годах в размере 10 млн. марок и далее до 1919 года — с ежегодным увеличением на 1 млн. марок. Платежи должны были осуществляться из средств статного и милиционного фондов, причем последний следовало пополнить из средств, ассигнуемых Сеймом. Прямое участие Сейма в ассигнованиях на платежи, таким образом, исключалось. Одновременно с изданием манифеста последовало предложение Сейму отпустить необходимые средства из сеймовых фондов в дополнение к средствам милиционного фонда. В следующем, 1911 году предполагалось внести на рассмотрение Сейма предложение о введении особого налога для пополнения милиционного фонда42.

Вступление манифеста в силу требовало обнародования через Сенат. Однако при рассмотрении вопроса пять сенаторов отказались голосовать. «За» проголосовали четыре сенатора и генерал-губернатор. Исполняющий должность прокурора Сената Шарпантье и исполняющий должность референдария Раутавара высказались против обнародования, поскольку манифест противоречил основным законам Финляндии43.
Очевидно, правительство предвидело, что Сейм также откажется признать законность манифеста и не примет высочайшего предложения об ассигновании. Генерал-губернатор В.А. Бекман I (14) ноября 1909 года телеграфировал Столыпину, что необходимо заранее решить вопрос, как поступить с Сеймом в случае отклонения предложения: «закрыть ли Сейм в обыкновенном порядке или же всеподданнейше ходатайствовать о его роспуске». Генерал-губернатор опасался, ссылаясь на полученные «частным образом сведениям», что тальман (спикер) Сейма может при открытии Сейма нарушить установленный церемониал и «произнести речь, в которой он подвергнет обсуждению и резкой критике действия правительства». «Роспуск Сейма, — писал Бекман, — предупредил бы возможность произнесения такой речи, чего другим путем достигнуть я не предвижу возможности, так как тальман не обязан представлять свою речь мне на предварительный просмотр, и закон не предоставляет мне никаких способов заставить его это сделать»44.
Столыпин 2 (15) ноября сообщил генерал-губернатору о распоряжении императора в случае отклонения предложения не-медленно распустить Сейм. С этой целью Николай II «уже вручил министру статс-секретарю наперед подписанный указ»45.

Прогнозы правительства полностью оправдались. Сейм 3 (16) ноября 1909 года 140 голосами принял мнение комиссии основных законов о том, что Сейм не может одобрить высочайшего предложения и ходатайствует о предоставлении ему возможности принять необходимые меры к окончательному решению вопроса по отбыванию воинской повинности населением Великого княжества в порядке основных законов. В адресованном императору отзыве на предложение депутаты заявили, что принятый с нарушением основных законов манифест 24 сентября (7 октября) 1909 года не имеет обязательной силы и платежи в Государственное казначейство не могут состояться «законным порядком»46. 5 (18) ноября 1909 года Сейм был распущен.
Итак, решение вопроса об участии финляндской казны в общеимперских расходах стало причиной острого политического конфликта между Сеймом и имперским правительством. Пик развития конфликтной ситуации относится к осени 1909 года, когда Сейм отказался согласиться с навязываемыми ему правилами ассигнования средств в Государственное казначейство, что привело к роспуску представительства. Из заявлений Сейма и Совета министров можно достаточно четко представить себе суть расхождений сторон.
Сейм стремился гарантировать свое право распоряжаться средствами финляндского бюджета в интересах края. Отказ от выплаты военного пособия был не только демонстрацией протеста против незаконного лишения Великого княжества национальной армии, он был обусловлен нежеланием нести бремя военных расходов империи. В принципе сторонники финляндской автономии не отрицали необходимости участия в общих расходах, но не могли согласиться со способом изъятия денег и с уравнительным принципом их распределения между центром и регионом. Почему Финляндия должна участвовать в войнах, не приносящих ей никакого блага и направленных лишь для удовлетворения потребностей империи? Финляндская газета «Карьяла» считала: «Ввиду того что все выгоды от удачной войны, как то — расширение территорий, честь и поднятие национального чувства — все это получила бы Россия, а не Финляндия... было бы несправедливо распределять тяготы равномерно. Требование, чтобы мы в военном отношении приняли бы участие во всех тех предприятиях и задачах, которые великой и могущественной России предстоит выполнить, не находятся в соответствии с историческими задачами финляндского народа, который вынужден бороться с суровой природой»47. «Было бы слишком рискованно предполагать, что мы могли бы нести тяготы, вызванные военными потребностями, в той же мере, как и Империя. Военные потребности маленьких государств должны ограничиваться лишь защитой собственной страны»48.

С другой стороны, нетрудно объяснить и стремление имперского правительства добиться того, чтобы Финляндия, финансовое хозяйство которой развивалось вполне успешно, разделила с империей огромное бремя военных расходов. Как и в случае с Польшей, когда окраина стала возвращаться на путь стабильного экономического роста, империя потребовала «возврата» вложенных средств, припоминая все сделанные когда-либо налоговые льготы или финансовую поддержку.
Эта концепция финансовой политики по отношению к Финляндии, противоположная той, которую поддерживал С.Ю. Витте, составляла часть общей программы правительства П.А. Столыпина в финляндском вопросе. В своей известной речи о Финляндии, произнесенной в Государственной думе 21 мая 1910 года, Столыпин необходимость жесткой позиции правительства в отношениях с окраиной мотивировал угрозой экономическим интересам империи. Он считал, что «развивающаяся государственность Финляндии» не только не давала «материальных выгод Империи», но и приносила прямые финансовые убытки населению остальных регионов. Сославшись на популярные данные о государственных расходах на содержание армии и флота, МИДа, Министерства двора и т.д. в расчете на душу населения в России и Финляндии, Столыпин сделал вывод: «каждый русский, старик или младенец, женщина или мужчина за проблематичное право обладания Финляндией платят по 6 коп. в год, а с семьей в 5 душ — 30 коп., а каждый финляндец получает льготу от империи по 3 руб. 19 коп., а на каждое семейство 15 руб. 95 коп. в год»49.

В случае с Финляндией вопрос о военных издержках имел большое значение не только с точки зрения проблем финансов, финляндской автономии, но и в военно-политическом отношении. Замена финляндской армии денежным пособием была выгодна имперскому правительству. Отчасти правы были авторы статьи, напечатанной в финляндской газете «Суомалайнен Канса», где говорилось: «...мысль о воссоздании финляндских войск, кажется, придется оставить, ибо русская печать страшится даже наших гимнастических и спортивных обществ50. Стоит ли при таких обстоятельствах думать о собственных войсках? С большей вероятностью надо полагать, что русские власти потребуют юношей в русскую армию». Однако, как отмечалось в этой газете, пока русские власти более стремились «к нашим миллионам, нежели к набору финляндских юношей»51.

Отказ самих российских властей от реализации принятого ими в обход Сейма военного устава 1901 года был обусловлен тем, что, как полагало командование Главного штаба, «нелояльных финляндцев не следует обучать употреблению оружия, а, наоборот, требовать от них... известную выкупную сумму». Именно с такой мотивировкой Штаб отказался поддержать мнение, выраженное в Государственной думе и Государственном совете, согласно которому финляндцев следовало привлечь к отбыванию воинской повинности52.
В вопросе о выплате военного пособия политические силы Финляндии не были единодушны. Позиция финляндских социалистов не допускала никакого компромисса с имперским правительством. Умеренные партии Финляндии в 1907 году готовы были согласиться с выплатой пособия (при условии соблюдения прав Сейма), чтобы сохранить установившееся в 1905-1906 годах шаткое политическое равновесие в отношениях с имперским центром.

Различные точки зрения были представлены и российскими политическими партиями, и печатными органами. Правые партии и поддерживающая их идеологию печать, разумеется, полностью оправдывали действия российского правительства. Лейтмотивом выступлений в правой прессе, а также в некоторых изданиях, близких к правительственным кругам, было обвинение Финляндии в том, что она существует паразитически, за счет коренного российского населения. «Почему Финляндия богатеет, а Россия беднеет?» — так в печати формулировался основной вопрос, обращенный к правительству и Думе. Правые и «патриотические» органы печати призывали «раз и навсегда твердой рукой положить конец тому привилегированному положению инородческой окраины, в силу коего господствующее население несет денежную повинность не только за себя, но и ту, которую должны бы нести жители края»53. Вместе с тем правые энергично протестовали против восстановления в крае воинской повинности, опасаясь «вредного» влияния финляндцев на армию. В целом аналогичной точки зрения придерживались октябристы, полностью одобрявшие политику Столыпина в отношении бюджетной автономии Финляндии.
Печатные органы партий умеренной оппозиции, поддерживавших финляндскую автономию, с сочувствием относились к борьбе Сейма за свои бюджетные права, хотя и нельзя сказать, что, например, кадеты активно выступали против столыпинских законов о бюджете Финляндии или об уравнении воинской повинности. Сочувствие их было не активным: в кадетской прессе почти не было откликов на обсуждение бюджетного законодательства Финляндии. В то же время российские кадеты предостерегающе указывали финляндским политикам, что из-за непримиримости в этом вопросе они могут упустить шанс сохранить достигнутый в 1905 году компромисс во взаимоотношениях имперского правительства и автономии54.



16 Краткий очерк развития вопроса об уплате финляндской казной Государственному казначейству на военные нужды за 1906 и 1907 годы // РГИА. Ф. 1276. Оп. 18. Д. 24. Л. 4-5.
17 Лангоф — Герарду // Государственный архив Российской Федерации [далее - ГАРФ]. Ф. 499. Оп. 2. Д. 15. Л. 15 об.
18 Там же.
19 Лангоф — Герарду, 13 марта 1907 г.//Там же. Л. 18-18 об.
20 Краткий очерк устройства и управления финских войск, а также вопроса о расходах Финляндии на военные надобности // РГИА.
Ф. 560. Оп. 26. Д. 646. Л. го.
21 Дополнение к справке по вопросу о пособии Государственному казначейству от финляндской казны на военные нужды за 1906 и 1907 годы. Заседание Финляндского Сейма 28 августа (19 сентября) 1907 г. // Там же. Ф. 1276. Оп. 18. Д. 24. Л. 89.
22 Краткий очерк развития вопроса об уплате финляндской казной государственному казначейству на военные нужды за 1906 и 1907 годы // Там же. Л. 43.
23 В тексте записки содержалась просьба Ф.Ф. Бьернбергу «уведомить», какие меры можно было бы предпринимать в случае ассигнования всей суммы. Столыпин вычеркнул этот абзац из записки, отметив на полях, что Бьернберга об этом «спрашивать незачем».
Он и сам знал, что делать.
24 Краткий очерк развития вопроса об уплате финляндской казной государственному казначейству на военные нужды за 1906 и 1907 годы //Там же. Л. 45.
25 Там же. Л. 51.
26 Дополнение к справке по вопросу о пособии Государственному казначейству от финляндской казны на военные нужды за 1906 и 1907 годы // Там же. Л. 92 об. — 94.
27 Там же. Л. 94 об. - 95.
28 Отчет о прениях в заседании Финляндского Сейма 28 октября 1907 года по вопросу о пособии Государственному казначейству от финляндской казны на военные нужды за 1906 и 1907 годы //Там же.
Л. 301 об. — 303 об.
29 Лангоф — Герарду, 17 (30) октября 1907 г. // ГАРФ. Ф. 499. Оп. 2. Д. 15. Л. 19-19 об.
30 Журнал высочайше учрежденного Особого совещания для обсуждения некоторых вопросов, касающихся Великого княжества Финляндского. Заседания 24 ноября и 21 декабря 1907 г. // РГИА. Ф. 1276. Оп. 8. Д. 24. Л. 458-459.
31 Там же. Л. 342.
32 Лангоф — Герарду, 2 (15) января 1908 г. // ГАРФ. Ф. 499. Оп. 2. Д. 15. Л. 27-28.
33 Государственная Дума: III созыв: Сессия i: Приложения к сте-нографическим отчетам. СПб., 1908. Т. 2. № 358. С. 135-138.
34 Государственный Совет: Стенографические отчеты: 1908-1909 годы: Сессия 4. СПб., 1909. Стб. 1822-1836.
35 Журнал высочайше учрежденного Особого совещания для обсуждения некоторых вопросов, касающихся Великого княжества Финляндского. Заседания 20 июня. 30 октября и 28 ноября 1908 г. // РГИА. Ф. 1276. On. 18. Д. 24. Л. 609.
36 Там же. Л. 6ю об.
37 Там же. Л. 6п об.
38 Записку Э.Н. Берендтса см.: Об уплате финляндской казной Государственному казначейству пособия на военные нужды за 1908 и последующие годы // Там же. Д. 75.
39 Журнал высочайше учрежденного Особого совещания для обсуждения некоторых вопросов, касающихся Великого княжества Финляндского. Заседания 20 июня, 30 октября и 28 ноября 1908 г. // Там же. Д. 24. Л. 618.
40 Всеподданнейшее представление Финляндского Сената, 2 марта 1909 г. //Там же. Д. 75. Л. 359(6)06. — 359(г).
41 Там же. Л. 409 об. — 410.
42 Там же. Л. 417-420 об.
43 В.А. Бекман - П.А. Столыпину. 8 (21) октября 1909 г. //Там же.
44 Там же. Л. 435-436.
45 Там же. Л. 437.
46 Отзыв Сейма см.: Там же. Л. 507-509.
47 Канцелярия министра финансов: Переводные статьи из финляндских газет. Karjala. 8 мая 1909 г. //Там же. Ф. 560. Оп. 26. Д. 650. Л. 6-7.
48 Karjala. 1908.14 марта // Там же. Л. 2-3.
49 Столыпин П.Л. Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете. 1906-1911. М., 1991. С. 290,293-294.
50 Автор статьи имел в виду обвинение финляндских спортивных обществ в революционной деятельности.
51 Suomalainen Kansa. № in. 18 мая 1909 г. // РГИА. Ф. 560. Оп. 26. Д. 650. Л. 154-155.
52 Stockholms Dagblad. 19 мая 1909 г. // Там же. Л. 164.
53 Почему Финляндия богатеет, а Россия беднеет? // Новое время. 1908. № 11446. Цит. по: Материалы к вопросу об уплате финляндской казной Государственному казначейству пособия на военные нужды. Приложение // Там же. Д. 646. Д. 213 об. — 214.
54 По вопросу о 20 млн. марок пособия Государственному казначейству на военные нужды см. обзор: Финляндия: Обзор периодической печати. СПб.. 1909. Вып. XIV. С. 105-164.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3358

X