«Что за люди такие, не пойму». На северо-западном направлении
Стандартной темой обсуждений советского руководства становится отсутствие необходимого вооружения, боеприпасов и снаряжения в действующей армии17. В августе 1941-го генерал-майор Цветков направит Маленкову справку, в которой сообщит: «Огромный некомплект станковых пулеметов. Значительное количество личного состава не вооружено личным оружием»; «недостаточное насыщение автоматическим оружием»; «большой некомплект автоматического оружия и артиллерии»18.
П.С. Попков, А.Л. Жданов, А.Л. Кузнецов, Я.Ф. Капустин на трибуне Дворцовой площади в Ленинграде. 1 мая 1941 [РГАСПИ]
История формирования органов, руководивших обороной Ленинграда, столь же показательна, что и описанное выше становление аналогичных органов общегосударственного уровня. 20 августа Военный совет войск Северо-Западного направления принимает постановление, отменяющее приказ Главного командования Северо-Западного направления № 014 об организации обороны Ленинграда, отданный ранее в тот же день. Новое постановление призвано его заменить. Создается Военный совет обороны Ленинграда в составе главнокомандующего войсками Северо-Западного направления К.Е. Ворошилова (председатель), секретаря ЦК ВКП(б) А.А. Жданова, секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) А.А. Кузнецова, председателя исполкома Ленинградского горсовета депутатов трудящихся П.С. Попкова, второго секретаря Ленинградского горкома Я.Ф. Капустина, генерал-майора А.И. Субботина19. Отмена приказа военного командования ясно свидетельствует о неупорядоченности взаимоотношений органов государственного и военного управления, отсутствии четких представлений о разграничении полномочий, соподчиненности и т. д. Важно подчеркнуть, что в окончательном варианте постановления оба первых лица - Ворошилов и Жданов - в составе созданного их решениями органа управления значиться уже не будут! Военный совет возглавит командующий Армией народного ополчения Субботин.
22 августа на пунктах связи соберутся представители высшего политического руководства страны: в Москве — Сталин, Маленков, Молотов, Микоян, в Ленинграде — Ворошилов, Жданов, Кузнецов, Попов. Переговоры по прямому проводу начнутся с претензии, жестко сформулированной Сталиным: «Вы создали Военный Совет обороны Ленинграда. Вы должны понимать, что Военный Совет может создать только Правительство или по его поручению Ставка. Мы просим вас в другой раз не допускать такого нарушения». Такое начало лишний раз подчеркивает, что высшие руководители советского государства говорят друг с другом не на нормативном языке государственной бюрократии - с отсылкой к регламентам, положениям, нормативам или законам, а пытаются лишь синхронизировать содержание представлений двух групп управляющих о содержании и формах процесса управления.
Далее следует еще один показательный пассаж. «В Военный Совет обороны Ленинграда не вошли ни Ворошилов, ни Жданов. Это неправильно и даже вредно политически, - указывает Сталин. - Рабочие поймут это дело так, что Жданов и Ворошилов не верят в оборону Ленинграда, умыли руки и поручили оборону другим, нижестоящим...»20. Этот совершенно справедливый упрек приобретает иное звучание, если вспомнить, что сам Сталин совершил точно такую же ошибку, отказавшись возглавить Ставку главного командования в момент ее создания. «По вашему приказу о создании Совета Обороны выходит, что оборона Ленинграда ограничивается созданием рабочих батальонов, вооруженных более или менее слабо, без специальной артиллерийской обороны, — продолжит Сталин. — Возможно, что в вашем плане обороны, если таковой имеется, у вас артиллерийская оборона учтена, но Правительству и Ставке об этом ничего не известно. Мы требуем, чтобы Ворошилов и Жданов безусловно сообщали нам о своих планах операций. Они этого не делают, к сожалению, они стали на путь непонятной нам самостийности и допускают ошибки, которые отражаются на качестве обороны Ленинграда. <...> Вы просто неорганизованные люди и не чувствуете ответственности за свои действия, ввиду чего и действуете как на изолированном острове, ни с кем не считаясь...» В ходе этого знаменательного разговора Ворошилов сделал показательное признание о качестве вооружения упомянутых рабочих дивизий. Руководство обороны города ставит в Красногвардейский укрепрайон дивизию, созданную «из рабочих Ленинграда», которая «почти совсем не обучена. Девятнадцатого числа вынуждены были поставить в УР третью рабочую дивизию, только наполовину вооруженную винтовками. Кроме того, в УРе имеется 14 стрелково-пулеметных батальонов, из которых ни одного нет полностью вооруженного пулеметами, а винтовок имеет 25-50 %»21.
Еще большее недоумение у Сталина (да и у нас сегодня) вызвало решение ленинградского руководства ввести «выборность батальонных командиров» во вновь создаваемых рабочих батальонах. Объяснить это решение можно лишь общей растерянностью и рецидивом «партизанщины» периода Гражданской войны, за которую Ворошилова критиковали в начальный период строительства Красной армии.
Запись переговоров по прямому проводу И.В. Сталина, В.М. Молотова, А.И. Микояна с главнокомандующим войсками Северо-Западного направления К.Е. Ворошиловым, членом Военного совета Северо-Западного направления А.А. Ждановым, членом Военного совета Северного фронта А.А. Кузнецовым, командующим войсками Ленинградского военного округа М.М. Поповым о создании Военного совета обороны Ленинграда. 22 августа 1941
[РГАСПИ. Ф. 558. On. 11. Д. 487. Л. 44]
Военный совет обороны Ленинграда будет упразднен 30 августа постановлением ГКО № 601 с передачей его функций Военному совету Ленинградского фронта22. Произойдет это в ходе работы специальной комиссии, которую 26 августа 1941-го решит направить в Ленинград Сталин, обеспокоенный состоянием дел в городе. Согласно постановлению ГКО № 586 и подписанному Сталиным мандату, «заместитель Председателя Государственного комитета обороны т. Молотов В.М., член Государственного комитета обороны т. Маленков Г.М., Народный комиссар Военно-морского флота Кузнецов Н.Г., заместитель Председателя Совнаркома СССР Косыгин А.Н., Командующий ВВС Красной Армии Жигарев П.Ф. и Начальник Артиллерии Красной Армии т. Воронов Н.Н.» были направлены в Ленинград «для рассмотрения и решения... всех вопросов обороны Ленинграда и эвакуации предприятий и населения Ленинграда»23. Сталин направил в Ленинград политических и военных деятелей, облеченных его личным доверием. Причем эти люди не получили конкретных инструкций, определяющих сферы их полномочий и компетенций. Им предстояло действовать по обстановке. Первое, что они сделают по приезде, это проведут совещание, на котором подвергнут «резкой критике ошибки, допущенные Ворошиловым и Ждановым: попытка устраниться при создании Совета обороны Ленинграда, допущение выборности командиров в работе батальона, торможение дела эвакуации населения Ленинграда, ошибки в плане строительства оборонительного рубежа, непонимание обязанности своевременно информировать Ставку и Комитет Обороны о мерах защиты Ленинграда, непрерывное отступление перед противником, отсутствие инициативы и организации контрударов». Занялись вновь прибывшие и «приведением в ясность дел» по ряду других вопросов, в том числе эвакуации населения, выселения 91 тысячи финнов и 5 тысяч немцев, а также вопросами продовольственного снабжения Ленинграда. Среди ошибок ленинградского руководства члены комиссии укажут на «торможение дела эвакуации населения Ленинграда».
Об итогах совещания Сталину шифротелеграммой 29 августа доложат Молотов и Маленков24. В тот же день члены комиссии Молотов, Маленков, Ворошилов и «присоединившийся» к ним секретарь Ленинградского обкома партии Жданов направят Сталину по ВЧ еще одно сообщение — об остатках основных продовольственных товаров в городе. Они предложат создать в Ленинграде к 1 октября полуторамесячные запасы продовольствия, прекратить коммерческую торговлю продуктами питания «в целях экономии продуктов», нормировать отпуск чая, яиц, спичек начиная с 1 сентября25.
30 августа в 5:30 утра те же четверо руководителей по ВЧ передадут Сталину новую шифротелеграмму «О Военном совете обороны Ленинграда»26. В ней они, реализуя установку Сталина, предложат упразднить Военный совет обороны Ленинграда в связи с объединением командования войск Северо-Западного направления и Ленинградского фронта, а функции передать Военному совету Ленинградского фронта. В тот же день в адрес Сталина уйдет еще одна шифровка, подписанная со стороны руководства «ленинградской обороны» Ворошиловым, Кузнецовым и Ждановым, а со стороны московской комиссии - Молотовым и Маленковым. Шифровка будет посвящена вопросам организации обороны города27.
Постановление ГКО СССР № 601 «О Военном совете обороны Ленинграда». 30 августа 1941
[РГАСПИ. Ф. 644. On. 2. Д. 15. Л. 169]
Мандат В.М. Молотова, ГМ. Маленкова, Н.Г. Кузнецова, А.Н. Косыгина, П.Ф. Жигарева и Н.Н. Воронова - уполномоченных Государственного комитета обороны - для рассмотрения и решения вопросов обороны, эвакуации предприятий и населения Ленинграда. 26 августа 1941
[РГАСПИ. Ф. 82. On. 2. Д. 862. Л. 5]
Прямым результатом деятельности комиссии следует считать ряд постановлений ГКО. 28 августа будет приостановлено исполнение принятого двумя днями ранее постановления ГКО № 587 об эвакуации Кировского и Ижорского танковых заводов. Бронетанковая продукция этих заводов оставлялась при этом на месте для нужд обороны города. 29 августа ГКО постановлением № 599 «О Северо-Западном фронте» изменит структуру военного управления. Главное командование Северо-Западного направления объединялось с командованием Ленинградского фронта, а Северо-Западный фронт переподчинялся Верховному главному командованию28. На следующий день, как уже рассказано выше, был упразднен Военный совет обороны Ленинграда с передачей его функций Военному совету Ленинградского фронта. 30 августа ГКО примет постановление № 604 «О транспортировке грузов для Ленинграда». В нем будут определены объемы, маршруты поставок продовольствия, боеприпасов и вооружения29.
Шифротелеграмма И.В. Сталина Г.М. Маленкову в Ленинград о назначении М.С. Хозина заместителем К.Е. Ворошилова.
31 августа 1941 [РГАСПИ. Ф. 558. On. 11. Д. 492. Л. 44]
Находясь в Ленинграде, Маленков будет получать индивидуальные поручения от Сталина. 30 августа это будет шифровка с указанием сообщить о том, «в чьих руках станция Мга», о планах Балтфлота. Запросит Сталин и мнение Маленкова о планируемом назначении генерал-лейтенанта М.С. Хозина заместителем Ворошилова. Командующего ВВС Жигарева Сталин распорядится отправить в Москву30. Перед отъездом Жигарев и Маленков ранним утром 31 августа направят Сталину шифровку «О состоянии и действиях авиации Ленинградского фронта»31.
Комиссия обнаружит недостаток боеприпасов, что станет хронической проблемой первого года войны, и не только на этом участке фронта. Член комиссии командующий артиллерией Красной армии Н.Н. Воронов 31 августа 1941 года посылает Сталину записку о состоянии артиллерии Ленинградского фронта, где главными проблемами называет недостаток средств связи, отсутствие боеприпасов при том, что «по количеству и калибрам артиллерия Ленинградского Фронта имеет превосходство над артиллерией противника»32.
В.Н. Меркулов. 1940-е [ГА РФ]
Комиссия, направленная Сталиным в Ленинград, выполнит свою миссию, приведя сферу управления в соответствие с представлениями Сталина о целесообразности, и вернется в Москву. Из всех членов комиссии именно Маленков в дальнейшем будет поддерживать ежедневную связь с органами управления обороной Ленинграда. Нет никаких сомнений в том, что он выполнял прямое поручение Сталина. Комиссия сыграла определенную роль в организации оборонительных мероприятий, однако ее работа не смогла переломить неблагоприятное развитие событий на фронте.
Критическим положение на Ленинградском фронте становится в начале сентября 1941-го. Военный совет фронта в ночь на 4 сентября принимает план обороны. Заместитель наркома внутренних дел В.Н. Меркулов 8 сентября направляет народному комиссару внутренних дел Берии докладную записку, в которой подробно доложит о принятом плане. Он указал при этом, что план был разработан «нами», т. е., вероятно, с участием или под руководством функционеров НКВД, прибывших вместе с ним в Ленинград. План будет рассмотрен на основе докладной, направленной Меркуловым на имя Ворошилова и Жданова. 14 сентября экземпляры записок по вопросу об организации наземной обороны Ленинграда получит от Меркулова Маленков33. Существом принятых решений станет намерение не сдавать город. «Наземная оборона города, - констатируют авторы плана, -должна строиться в предвидении борьбы в условиях окружения». Пояса (рубежи) обороны включали в себя и территорию города, а не только подступы к нему. «Узлы сопротивления в сочетании с поясами... в условиях борьбы в городе» будут названы «основным костяком». «В дополнение к основным узлам сопротивления, в достаточном количестве в каждом секторе должны быть созданы заграждения на улицах и перекрестках, ловушки и каменные мешки, усиленные ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем»34. «Для борьбы с вражескими проявлениями внутри города (в тылу) и борьбы с парашютными десантами в распоряжении У НКВД находится 13 мотострелковый полк и мотострелковый отряд местного формирования»35. Иерархия задач указанных подразделений ясно указывает на высокую степень недоверия руководства НКВД к гражданскому населению. О том же самом свидетельствует и предложение плана о «вооружении отрядов из населения» только «гранатами и бутылками с зажигательной жидкостью»36.
9 сентября четверо московских руководителей - Сталин, Молотов, Маленков, Берия - направят Ворошилову и Жданову такую шифротелеграмму: «Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только лишь о потере той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции... Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград? <...> Почему нет никакого улучшения на фронте, несмотря на обилие танков КВ у вас? Ведь ни один фронт не имеет и половинной доли того количества КВ, какое имеется у вас... Чем занята ваша авиация, почему она не поддерживает действия наших войск на поле?..»37
15 сентября Маленков получит план доставки в Ленинград грузов воздушным путем за подписями начальника штаб;, ВВС Красной армии Г.А. Ворожейкина и военкома штаба38 ( А.Б. Галичева (за Галичева документ подписал Федоренко) 20 сентября ГКО примет постановление «Об установлении транспортной воздушной связи с городом Ленинградом». Причем, как свидетельствует сопроводительная записка В.М. Молотова, проект был подготовлен по его, а не Маленкова, указанию. Виза Маленкова на проекте отсутствует — в отличие от визы Ворожейкина, который этот проект согласовал39. Причем предыдущее постановление ГКО «О транспортировке грузов для Ленинграда» от 30 августа было подготовлено Микояном40. Эту коллизию трудно интерпретировать, но ясно, что сохранившиеся документы дают основание говорить о не вполне упорядоченных взаимоотношениях управленческих структур.
Проверку на прочность и профессиональную состоятельность проходили сталинские военные кадры, пришедшие к управлению войсками после тотальных чисток командования Красной армии в конце 1930-х годов. Сталин не раз посетует на безынициативность и пассивность начальствующего состава. Однажды в переговорах с участием А.А. Кузнецова, Молотова и Маленкова он так отозвался о Ворошилове и Попове (командующем Ленинградским фронтом): «Откуда у них такая бездна пассивности и чисто деревенской покорности судьбе. Что за люди — ничего не пойму»41. В унисон звучит сделанная Ждановым констатация: «...у нас люди все еще не отучились от привычки расти как трава, не подводят итогов, не анализируют...»42
13 ноября в переговорах по прямому проводу Маленков, выполняя возложенную на него функцию, станет «допрашивать» Жданова и Хозина (командующего Ленинградским фронтом) о положении на фронте. Этот разговор со всей очевидностью обнаруживает неосведомленность верховного командования о происходящем на данном участке фронта и явно недостаточный уровень взаимодействия штабов. Маленков спрашивает Жданова и Хозина: «Действительно ли 12 ноября у вас началось наступление, где и какими силами ведется это наступление?» Наступление, как окажется, началось не 12, а 11 ноября. Маленков подтвердит необходимость развивать наступление: «Прошу не медлить с наступлением. Каждый час дорог»43. В этом же разговоре выясняется, что не лучшим образом на фронте обстоит дело с авиацией. Ее катастрофически не хватает, настолько, что Маленков даже переспрашивает с недоверием Жданова: «Повторите еще раз, сколько у вас осталось бомбардировщиков? Неужели всего 12 штук?» Жданов и Хозин попросят Маленкова доложить Сталину о необходимости продлить срок работы на фронте самолетов «Дуглас» и ТБ. Ответ Маленкова хорошо демонстрирует уровень его полномочий. Он со всей определенностью заявит: «Срок работы Дугласов будет продлен согласно вашей просьбе». Обращаться к Сталину он не станет.
Телеграфные переговоры ГМ. Маленкова, М.С. Хозина и А.А. Жданова об обстановке на Ленинградском фронте. 13 ноября 1941
[РГАСПИ. Ф. 558. On. 11. Д. 483. Л. 123]
Еще один показательный пассаж этого разговора заслуживает того, чтобы остановить на нем внимание читателя. «Из опыта знаем, — то ли передает Маленков указания Сталина, то ли излагает собственное понимание сложившихся обстоятельств, - что немцы, когда они переходят на оборону... обычно устраиваются под домами и избушк[ами] населенных пунктов в подвальных помещениях]...» И даст совет: «...не задаваться целью взять тот или иной населенный пункт... а поставить себе задачу разрушить до основания насел[енные] пункт[ы] и сжечь их, похоронив под ними... немец[кие] штабы и части. Откиньте всякую сентиментальность и разрушайте дотла все населен[ные] пункт[ы] на вашем пути. Это лучшее средство пробить дорогу на восток»44.
Несколько раз в течение осени Сталин и Маленков обращают внимание Военного совета и командования Ленинградского фронта на необходимость использовать в попытках прорвать кольцо окружения Ленинграда лучшие на тот момент в своем классе тяжелые танки КВ, которых на Ленинградском фронте, как указывалось, больше, чем на любом другом. Для этого их нужно переправить на противоположный берег Невы. Несколько раз Сталин и Маленков задают один и тот же вопрос: удалось ли переправить КВ, и каждый раз получают один и тот же - отрицательный - ответ. Наконец, 16 ноября 1941 года в очередном разговоре по прямому проводу Жданов сообщает Маленкову, что средства для переправы танков через Неву найдены. Было принято решение строить понтоны, заказ на изготовление которых разместили на нескольких ленинградских предприятиях45. 19 ноября в очередном разговоре с ленинградским руководством Маленков запрашивает: «КВ переправили хоть один?» «КВ переправляем сегодня ночью», - отвечает Кузнецов46. Прошло целых три драгоценных дня, все это время стрелковые дивизии без поддержки тяжелых танков не оставляли попыток прорвать кольцо обороны. Вряд ли в этой связи должно удивлять показательное признание Кузнецова. Маленков запрашивает его: «Сегодня у вас продвижение на фронте слабое, верно это?» Кузнецов: «Совершенно верно, даже по существу нет никакого, так как до сих пор наступали валом, рубили живую силу»47.
Военно-автомобильная дорога № 101 - Дорога жизни. Зима 1941/1942
[РГАСПИ]
В октябре — декабре 1941 года, в период не прекращавшихся попыток прорвать блокаду Ленинграда, Маленков с санкции Сталина неоднократно связывался с Ждановым, Кузнецовым, Хозиным с целью отслеживать обстановку на фронте. Маленков, очевидно, остается куратором если не всего «ленинградского направления», то, во всяком случае, тех проблем, которые требовали оперативного решения, минуя традиционные каналы управления.
19 ноября состоялись переговоры Маленкова с Кузнецовым. Маленков поставил вопрос о возможности в короткий срок восстановить в Ленинграде производство танков КВ: «С учетом того, что оборудование Кировского завода и Ижорского завода, которое вывезено к Ладоге, но дальше не отправлено, вы снова восстановите»48.
Появится подпись Маленкова и под шифротелеграммой, которую 27 ноября направит Хозину Сталин. В ней санкционировалось «устройство предлагаемой... зимней фронтовой автомобильной дороги», вошедшей в историю как Дорога жизни. Кроме Сталина и Маленкова, документ завизирован и Микояном49. Маленков будет включен в короткий список руководителей, которые на регулярной основе будут получать информацию о перевозках продовольствия и промышленных грузов через Ладожское озеро в Ленинград50. Немало места в переговорах Маленкова с ленинградским руководством будет уделяться и проблеме продовольственного снабжения51. Как мы знаем, зимой 1941/1942 года в блокированном Ленинграде разразился голод, унесший сотни тысяч жизней жителей города и блокированной территории. Однако следует помнить, что проблемы со снабжением, в том числе и продовольственным, испытывал не только Ленинград. Даже действующая армия находилась в крайне стесненном положении, причем настолько, что имелись «случаи смерти от истощения», а «ряд войсковых частей... не производят боевых операций ввиду отсутствия продовольствия, боеприпасов и горючего»52. 18 февраля 1942 года Маленков расписывает с пометкой «срочно» Микояну, Щаденко и Хрулеву донесение, полученное от секретаря ЦК КП (б) Эстонии Н. Каротамма. В нем содержится жалоба на состояние дел с питанием недавно сформированных эстонских дивизий: «Люди сильно истощены... кормить нечем. Просим срочно выручить; питание ненормально плохое, нет овощей, крупы. Перебои с мукой, хлебом. Без всяких запасов...» - это выдержки из телеграмм, полученных Каротаммом из частей, которые он приложил к письму, адресованному Маленкову53.
В последующем Маленков будет не раз вести переговоры по прямому проводу с ленинградским руководством о положении на Ленинградском фронте. 2 декабря 1941 года именно Маленкову будут докладывать Жданов, Кузнецов и Воронов об обстановке на фронте накануне еще одной запланированной попытки наступления. Командующему артиллерией Красной армии Воронову в ходе этого разговора Маленков отдаст приказание вернуться в Москву54. Такие разговоры, например, состоятся 9, 14, 24, 25 декабря55.
Именно к Маленкову Жданов станет обращаться за решением возникающих проблем. Так, в феврале 1942-го он будет просить помочь авиацией, ускорить присылку пополнения. «Хорошо, сделаю все, что возможно», - пообещает Маленков. С такими просьбами Жданов будет обращаться к Маленкову не раз56.
А.А. Новиков. 1943
[Из открытых источников]
Как явствует из цитируемого ниже одного из февральских разговоров с Ждановым, Маленков был включен Сталиным в процесс принятия решений о назначениях высшего командного состава. 1 февраля в разговоре по прямому проводу Маленков подробно расспросит Жданова о его мнении о командующем ВВС Ленинградского фронта А.А. Новикове. Как выяснится в ходе разговора, работа действующего командующего ВВС Красной армии Жигарева «нас [именно так выразится Маленков. - А. С.] не удовлетворяет». Жданов самым положительным образом охарактеризует Новикова, подтвердив тем самым оценки, уже сформировавшиеся в Кремле. «Тов. Сталин просил передать Вам, — завершит эту часть переговоров Маленков, — чтобы Новиков завтра был в Москве»57. Следующие два месяца Новиков проработает в должности заместителя Жигарева, а в апреле сменит его на посту командующего ВВС РККА.
И в 1941-м, и в начале 1942-го в войсках будут переживать снарядный голод. 10 марта 1942 года Маленков получит записку с объяснением причин срыва наступления 59-й армии, в которой констатировалось: «Немаловажной причиной срыва боевых приказов является и то, что 59-я армия, начав операцию, была слабо обеспечена боеприпасами... операция началась при среднем обеспечении 0,2-0,5 боекомплекта»58. 15 марта Маленков получил доклад-заявку на выдачу дополнительного количества боеприпасов Волховскому фронту: «Отпущенные лимиты [боеприпасов] не позволяют вести широких наступательных операций...59 Недостаток техники и боеприпасов, возникающий по объективным и субъективным причинам, и обусловил тот способ ведения боевых действий, который Кузнецов определил как «рубим живую силу».
Возможно ли было избежать блокирования Ленинграда летом - осенью 1941-го? Многочисленные просчеты, очевидные из простого знакомства с доступными документами, свидетельствуют о том, что эта перспектива не была фатальной.
15 Оборона Ленинграда, 1941-1945: Документы и материалы. М., 2019. С. 232, 420-421; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 2. Л. 214; Д. 6. Л. 213.
16 Оборона Ленинграда. С. 421—422, 508; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 8. Л. 158, 183.
17 Оборона Ленинграда. С. 17-19; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 6. Л. 218; Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 85; Ф. 77. Оп. 4. Д. 48. Л. 37.
18 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 18. Л. 1-2.
19 Там же. Ф. 77. On. 1. Д. 921. Л. 51.
20 Там же. Ф. 558. Оп. 11. Д. 487. Л. 44.
21 Там же. Д. 492. Л. 6—9.
22 Там же. Ф. 644. On. 1. Д. 8. Л. 65.
23 Оборона Ленинграда. С. 424; РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 862. Л. 5.
24 Оборона Ленинграда. С. 103; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 39.
25 Оборона Ленинграда. С. 355-356; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 15. Л. 187.
26 РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 15. Л. 169.
27 Оборона Ленинграда. С. 105-106; РГАСПИ. Ф. 558. Он. 11. Д. 492. Л. 43.
28 Оборона Ленинграда. С. 104; РГАСПИ. Ф. 644. On. 1. Д. 8. Л. 63.
29 Оборона Ленинграда. С. 255—256; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 15. Л.184.
30 Оборона Ленинграда. С. 106; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 44.
31 Оборона Ленинграда. С. 106—107; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 45.
32 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 66. Л. 38-40.
33 Там же. Ф. 83. On. 1. Д. 18. Л. 5-7.
34 Там же. Л. 10.
35 Там же. Л. 12.
36 Там же.
37 Оборона Ленинграда. С. 109—110; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 49.
38 Оборона Ленинграда. С. 256—257; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 16-17.
39 Оборона Ленинграда. С. 257-259; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 18. Л.116-118.
40 Оборона Ленинграда. С. 255—256; РГАСПИ. Ф. 644. Оп. 2. Д. 15. Л. 184.
41 Оборона Ленинграда. С. 102—103; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 35.
42 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 66. Л. 38-40.
43 Оборона Ленинграда. С. 124—127; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 73-78.
44 РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 483. Л. 123, 131-135.
45 Оборона Ленинграда. С. 128-129; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 79-81; Ф. 77. Оп. 3. Д. 126. Л. 142-149.
46 Оборона Ленинграда. С. 261; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 82-85.
47 Оборона Ленинграда. С. 261; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 82-85.
48 Оборона Ленинграда. С. 259-261; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 82-85.
49 Оборона Ленинграда. С. 262-263; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 167. Д. 60. Л.109.
50 Оборона Ленинграда. С. 289-290, 361-363; РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 18. Л. 108-113; Д. 83. Л. 1-2.
51 Оборона Ленинграда. С. 140, 366; РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 126. Л. 55-61, 175-177.
52 См. подробнее: Оборона Ленинграда. С. 56-57.
53 Оборона Ленинграда. С. 57; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 12. Д. 141. Л. 41.
54 Оборона Ленинграда. С. 132; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 90-91.
55 Оборона Ленинграда. С. 133-136; РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 492. Л. 43.
56 Оборона Ленинграда. С. 144; РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 131. Л. 1; Д. 126. Л. 151-154.
57 Оборона Ленинграда. С. 144; РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 3. Д. 131. Л. 1.
58 РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 18. Л. 39-40.
59 Там же. Л. 61—62.
<< Назад Вперёд>>
