7.4. «Л. Кноп и Ко» (L. Knoop & Co)
Хотя Людвиг Кноп (Ludwig Кпоор) провел в Великобритании всего около двух лет перед тем, как в 1840 г. отправиться в Россию, есть доля истины в наблюдении дореволюционного автора о том, что Кноп «принес с собой в Россию английский капитал, английскую технологию, английские товары и английских рабочих, и это побуждает рассматривать его как английского представителя»929. Торговый дом, основанный им в России в 1852 г., стал не только ведущим импортером в Россию хлопка и текстильного оборудования, но и крупнейшим хлопчатобумажным производителем, владеющим собственными предприятиями и участвующим в качестве акционера в других текстильных фирмах, а также видной фигурой русского банковского мира930. Торговый дом «Л. Кноп и Ко» был также интегрирован в британскую и американскую хлопкоторговую систему; он участвовал в банковской деятельности в Великобритании, и его британские партнеры установили тесные связи с некоторыми британскими промышленными фирмами, в правления которых входил Кноп, представляя их интересы в России.

Движущей силой торгового дома являлся Иоганн Людвиг Кноп (Johann Ludwig Knoop) (1821 — 1894), родившийся в Бремене (Германия). Его отец был неудачливым торговцем табаком, а мать происходила из семьи красильщика близлежащей деревни Гропелинген. Получив начальное образование, Людвиг Кноп в 1835 г. поступил на три года учеником в торгово-комиссионную фирму Герхарда Мейера (Gerhard Meyer) в Бремене. В 1838 г. он последовал примеру старшего брата Даниэля и отправился в Манчестер для работы в торговом доме «Де Джерси и Ко» (De Jersey & Co).

Фирма «Де Джерси и Ко» была основана в 1825 г. Кэри Б. де Джерси (Carey В. de Jersey), который предоставил весь небольшой начальный капитал, и Чарльзом Баротом (Charles Baroth), остзейским немцем, подданным Российской империи, женатым на представительнице одного из самых известных английских семей Петербурга — Гот (Hoths), владельцах крупнейшего в России канатного завода. В 1827 г. Барот оставил службу в «Де Джерси и Ко» и, по некоторым данным, переселился из Манчестера в Петербург, где его семейство продолжало заниматься англо-русской торговлей вплоть до начала XX в. Его место в фирме занял дядя Людвига Кнопа Андреас Фрерихс (Andreas Frerichs)931, который обосновался в Англии с 1816 г. в расчете на деловую карьеру. В 1833 г. в число совладельцев «Де Джерси и Ко» вошел и его младший брат Иоганн Фрерихс (Johann Frerichs), усилив семейные позиции в торговом доме, а вскоре братья Фрерихс становятся единственными совладельцами фирмы. Когда младший брат Людвига Кнопа Юлиус в 1840-х гг. поступил в эту фирму и женился на единственной дочери Иоганна Фрерихса Теодоре, позиции Кнопов в фирме существенно укрепились, поскольку ни один из братьев Фрерихс не имел мужского потомства.

В конце 1839 г. перед Людвигом открылась возможность отправиться в Россию для работы в качестве помощника представителя «Де Джерси и Ко» в Москве Франца Хольцхауэра (Franz Holzhauer). В этот период фирма занялась экспортом в Россию хлопчатобумажной пряжи, но объем сделок, заключаемых Хольцхауэром в пользу его компании, оставался невысок (см. табл. 41). В биографии Кнопа, написанной его дочерью, есть упоминание о том, что в конце 1840-х гг. отношения «Де Джерси и Ко» и Хольцхауэра обострились, а в начале 1850-х гг. вообще были прерваны. Появление в материалах о русской внешней торговле в 1850-х гг. имени И. (Иоганна? — С.Т.) Фрерихса позволяет предположить, что Иоганн Фрерихс в этот переходный для фирмы период сам отправился в Россию для наблюдения за ходом дел.

Таблица 41

Импорт товаров в Россию представителями фирмы «Де Джерси и Ко» (De Jersey & Co), 1847—1856 гг. (руб.)



Источник: Государственная внешняя торговля в разных ее видах... [на 1847-1856 гг.]. СПб., 1847-1856. Табл. XLII. В 1854-1855 гг. торговые обороты сократились в результате Крымской войны.


Конечно, между недостаточно инициативным Хольцхауэром и его молодым честолюбивым помощником сложились непростые отношения, но Кнопу тем не менее была предоставлена возможность развить рынок в России для поставок текстильного оборудования932. В 1843—1847 гг. Кнопу доверили оснащение восьми российских бумагопрядильных мануфактур, среди его первых клиентов значились такие известные русские текстильные магнаты, как Баранов, Балашов, Гусев и Морозов933. Стоит задаться вопросом, почему крупные кредиты из Англии стали фактором стремительного развития российской хлопкопрядильной отрасли. Возможным ответом представляется предшествующий успех Охтинской бумагопрядильни, учрежденной фирмой «Де Джерси и Ко» (De Jersey & Co), а также Иоганном и Генрихом Фрерихсами (Frerichs), которые приходились Людвигу Кнопу дядьями. Фактически Охтинская фабрика был «номером один» в том, что касается системы шифровки, которой пользовались «Де Джерси и Ко» и Кнопы для сохранения коммерческой тайны.

По общему мнению, поворотным моментом в карьере Людвига Кнопа стало оснащение Никольской мануфактуры Саввы Морозова в 1847 г., благодаря чему он заслужил репутацию надежного поставщика станков и машин для русской текстильной промышленности, хотя собственный торговый дом был открыт им только в 1852 г. Как это ни парадоксально звучит, 1847 г. мог стать и началом конца российской карьеры Кнопа. В этом году фирма «Де Джерси и Ко» была вынуждена приостановить коммерческие операции под грузом долгов в общей сумме 600 тыс. ф. ст., и эта цифра косвенным образом отражает огромный масштаб ее деятельности в тот период. Кризис был вызван банкротством банкирского дома «Джон Томас и сын и Лефевр» (John Thomas & Son and Lefevre), крупного заведения с филиалами в Лондоне, Москве и Петербурге, которое приняло к учету векселя «Де Джерси и Ко» на общую сумму 180 тыс. ф. ст. В конце концов все обошлось благополучно. «Де Джерси и Ко» оказалась в состоянии пережить трудную пору, и вскоре ее дела в России и Великобритании вновь пошли успешно. В 1861 г. Кноп ввез в Россию товаров на общую сумму 7794804 руб. и занял первую строчку в списке российских импортеров.

Став пионером ввоза в Россию оборудования и сырья для строящихся фабрик, получив доступ к западноевропейским источникам сырья и благодаря выдающимся личным качествам, Кноп сыграл заметную роль в истории российской текстильной промышленности. Совместно с братьями Хлудовыми и К. Т. Солдатенковым, которым принадлежала меньшая часть акций, он выстроил Кренгольмскую мануфактуру в Эстляндии, огромное предприятие, оснащенное машинами, приводимыми в действие силой падающей воды. Фабрика была пущена в октябре 1858 г. и к концу XIX в. считалась крупнейшим текстильным предприятием в мире. В предпринимательской стратегии Кнопа мануфактуре было отведено место производителя хлопчатобумажной пряжи низких сортов, которую было проще изготавливать в России, чем импортировать из-за высоких таможенных тарифов. Кренгольмская фабрика помогла Кнопу сохранить контроль за поставкой пряжи для российской хлопчатобумажной промышленности.

Кноп также владел крупными пакетами акций таких важных текстильных фирм, как Высоковская, Вознесенская и Екатерингофская мануфактуры, и многих компаний, с которыми он вел дела, он часто принимал в оплату поставок машин, ввозимых им из Англии, акции этих фирм, тем самым позволяя им увеличивать размер основного капитала. К концу XIX в. торговый дом прекратил эту практику, но, поданным С. О. Загорского, относящимся к началу XX в., Кнопы участвовали в правлениях 10 промышленных компаний и еще в 15 других являлись крупными акционерами. Положение совладельца давало фирме Кнопов возможность сохранять функцию основного поставщика как сырья, так и текстильного оборудования.

Для торгового дома было очень сложно слить свои участия в российской текстильной промышленности в единую организацию, поскольку компании, в которых он был заинтересован, были рассредоточены по территории Российской империи. Попытка в 1915 г. создать акционерную компанию Кнопов с основным капиталом 80 млн. руб. не удалась из-за противодействия других акционеров, и семейство должно было удовлетвориться более скромной холдинг-компанией «Волокно» с капиталом 20 млн. руб.

Внешнеторговая деятельность Кнопов на всем протяжении существования их фирмы заключалась по преимуществу в импорте сырья, полуфабрикатов и машин для текстильного производства, и промышленные интересы семейства в России также сосредотачивались почти исключительно в текстильной индустрии. Фирма была финансово заинтересована в российской угольной промышленности, а именно в фирме Р. Гилля (Hills Collieries), которая являлась постоянным поставщиком каменного угля и хлопка-сырца через отделение торгового дома в Петербурге934. В определенной степени эта очевидная диверсификация могла быть связана с потребностью в снабжении топливом собственных предприятий Кнопов и фабрик их клиентов. Но создание компании, учрежденной Кнопами и Вогау в 1911 г. для разведки полезных ископаемых, наводит на мысль о том, что они искренне желали извлечь выгоду из своих связей с британским капиталом и стремились стать важным посредником на западноевропейском довоенном рынке с тем, чтобы заняться разработкой имевшихся в России богатых залежей полезных ископаемых. Однако в итоге эта затея не увенчалась успехом935.

Участие фирмы Кнопов в российском банковском секторе, по всей вероятности, также отчасти объясняется стремлением к вертикальной интеграции в смежные с переработкой хлопка и промышленным текстильным производством сферы. Проведенное Ю. А. Петровым исследование показало, что в довоенный период Кнопы не только оказывали сильное влияние на Московский Купеческий и Московский Учетный банки, но также имели представителей в правлениях банков Московского Торгового, Московского частного и «И. В. Юнкер и Ко»936. До 1911 г. фирма владела контрольным пакетом акций Андреевского торгово-промышленного товарищества, компании по закупке хлопка в российской Средней Азии, а вскоре после этого приобрела значительный пакет акций Товарищества Р. Ш. Потеляхова, другой хлопкоторговой фирмы этого региона. В канун Первой мировой войны торговый дом ежегодно предоставлял хлопкоторговой фирме Потеляхова в Средней Азии кредит в размере 8 млн. руб. Торговый дом «Л. Кноп и Ко» являлся также крупным акционером Московского Учетного коммерческого банка, шесть из семи отделений которого располагались в городах Средней Азии и являлись значительными кредиторами местных хлопкоторговцев. Председателем совета Московского Учетного банка в 1904—1914 гг. состоял глава торгового дома барон А. Кноп. Возможно, это было связано с планами торгового дома по расширению сбыта изделий своих предприятий по азиатской границе. В 1911 г. фирма Кнопов совместно с наиболее крупными текстильными фабрикантами приняла участие в учреждении Русского экспортного товарищества, которое успешно выдерживало конкуренцию с английскими промышленниками в Персии и намеревалось развить вывоз русских тканей на Дальний Восток. В канун мировой войны Кнопы стали инициаторами создания Общества внутренней и вывозной торговли — еще одной компании по сбыту изделий текстильной промышленности. Основной капитал общества в сумме 15 млн. руб. был распределен между тремя текстильными фирмами: Товариществом мануфактур Н. Н. Коншина в Серпухове, Товариществом мануфактур А. Гюбнера и Товариществом Даниловской мануфактуры. Поскольку торговый дом «Л. Кноп и Ко» являлся крупным акционером всех трех текстильных компаний, он, вероятнее всего, оказывал преобладающее влияние и на деятельность торгового предприятия. Общество внутренней и вывозной торговли организовало сеть складов в Европейской России, Средней Азии, на динамично развивавшемся сибирском рынке, а размер его основного капитала свидетельствует о серьезности намерений компании по освоению новых рынков.

Деятельность торгового дома ни в коей мере не ограничивалась территорией Российской империи. Он распространил свое влияние на Великобританию и хлопководческие центры Северной Америки, Индии и Египта.

В Великобритании Людвиг Кноп тесно сотрудничал с братом Юлиусом (1822—1893), который в качестве главы фирмы «Де Джерси и Ко» руководил британским сектором деловой империи Кнопов в период ее быстрого расширения. Он сыграл ключевую роль в налаживании отношений с такими британскими машиностроителями, как производители текстильных станков «Братья Платт» (Platt Bros.) из Олдхэма и фабрикант паровых машин Джон Мазгрэйв (John Musgrave) из Болтона, но, как свидетельствуют данные таблицы 42, «Л. Кноп и Ко» не ограничивался контактами только с британскими предприятиями.

Таблица 42

Западноевропейские контрагенты торгового дома «Л. Кноп и Ко», 1900-е гг.



Источники: Fiftieth Anniversary Presentation to De Jersey & Co; Промышленность и торговля. 1908. 1 янв.


Хотя «Л. Кноп и Ко» представлял значительное число иностранных компаний в России, в 1890-х гг. он подвергся острой критике со стороны Русского технического общества за слабость его технологического отдела по сравнению с огромным и хорошо руководимым коммерческим отделом. В этом отношении, как представляется, деятельность торгового дома носила, так сказать, английский характер, поскольку она соответствовала сетованиям на английский заграничный маркетинг второй половины XIX в. Несмотря на огромные инвестиции торгового дома «Л. Кноп и Ко» в российскую текстильную промышленность, его ориентация продолжала оставаться скорее коммерческой, чем производственной.

Юлиус Кноп сыграл заметную роль на ранней стадии вовлечения торгового дома в банковские операции. Он воспользовался источниками кредита в лондонском Сити и способствовал превращению компании «Де Джерси и Ко» в банковское учреждение. В 1871 г. «Де Джерси и Ко» установила контроль за торговым домом «Уильям Беркфелд и Ко» (William Berkefeld & Co) и банкирским домом «Лефевр и Ко» (H. S. Lefevre & Co) в Лондоне. В том же году Бэринги отмечали, что «все эти фирмы весьма респектабельны, но так связаны друг с другом различными способами, что затруднительно сказать, кто же из них трех несет основную ответственность»937. В действительности таковой являлась фирма «Де Джерси и Ко», но фирма Кнопов, по всей видимости, придерживалась осторожной политики в отношении ее активов.

Как и другие мировые лидеры торговли, торговый дом «Л. Кноп и Ко» стремился распространить сферу своего влияния на источники поставок сырья. В 1864 г. он организовал контору в Бомбее, а не позднее 1873 г. установил контакт с хлопковым рынком Египта. В этом году британский и российский сектора концерна Кнопов были переданы под руководство Юлиуса Амбургера (Julius Amburger) (1847—1881), предварительно приглашенного на службу в торговый дом. Он являлся российским подданным немецкого происхождения и ранее самостоятельно торговал в Александрии938.

После кончины Амбургера в 1881 г. Кноп инвестировал 50 тыс. ф. ст. в фирму его преемника — «Эрнест Маллесон и Ко» (Ernest Malleson & Co), младшим партнером которой оставался до 1891 г. Но главным источником хлопка для российской текстильной промышленности являлись США. Здесь Кноп основал собственную хлопкоторговую фирму. В 1863 г. в Нью-Йорке было учреждено генеральное комиссионное агентство «Кноп, Ханнеман и Ко» (Knoop, Hanneman & Co). К 1875 г. оно имело отделения в Новом Орлеане, а после выхода из его состава Ханнемана в 1879 г. название агентства было изменено на «Кноп, Фрерихс и Ко» (Knoop, Frerichs & Co) и открыты новые конторы в Чарльстоне и Саванне. Эти фирмы оставались в финансовой зависимости от «Де Джерси и Ко», а их основной функцией была, очевидно, поставка российскому торговому дому Кнопов хлопка-сырца. Попытки российского правительства расширить использование собственного среднеазиатского хлопка привели к тому, что Кнопы утратили интерес к американскому хлопковому рынку, и в 1907 г. по взаимному соглашению партнеров торговая фирма в США была ликвидирована.

Успех фирмы Кнопов был, несомненно, связан с предпринимательским талантом обоих братьев, Людвига и Юлиуса, и в некоторой степени также с готовностью членов разросшегося семейства Кнопов принять участие в их операциях всемирного масштаба, в том числе, разумеется, и в британских фирмах, связанных с российским торговым домом Кнопов. Отдаленный родственник Кнопов директор правления «Де Джерси и Ко» Е. В. Громме (E. W. Gromme) являлся также директором фирмы «Братья Платт» (Platt Bros.) в Олдхэме; текстильное оборудование, производимое этой фирмой, являлось главной статьей импорта фирмы Кнопов в Россию. Громме состоял также директором фирмы Джона Мазгрэйва (John Musgrave) в Болтоне, как и внук Людвига Кнопа Иоганн Людвиг Кноп (Johann Ludwig Кпоор) (о семейных и деловых связях Кнопов см. в Приложении 2, табл. 2).

По всей вероятности, члены обширного семейства Кнопов, равно как их бывшие партнеры и служащие, обладавшие капиталом, вкладывали свои средства в торговый дом, и в результате в начале XX в. фирма приобрела характер инвестиционной группы. Так, в 1917 г. «Де Джерси и Ко» от имени своих совладельцев и вкладчиков вложила более 44 млн. руб. в акции российских торгово-промышленных компаний помимо кредиторской претензии в размере свыше 900 тыс. ф. ст. за товары, отправленные в Россию, включая кредит на 638 тыс. ф. ст. российской холдинг-компании Кнопов «Волокно» и на 214 тыс. ф. ст. Товариществу Московского автомобильного завода939.

Хотя Людвиг Кноп принял российское подданство и был пожалован титулом российского барона, его семейство никогда не интегрировалось полностью в русское деловое сообщество. Кнопы оставались, по существу, интернациональной династией. В 1861 г. Людвиг Кноп вернулся на постоянное жительство в Бремен и впоследствии поводил в России только несколько месяцев в году. Его сыновья получили коммерческое образование за пределами России. Отношения старшего Кнопа с русским деловым миром оставались весьма теплыми, поскольку многие из членов этого сообщества были обязаны деловым успехом сотрудничеству с Кнопом. Однако следующему поколению династии пришлось работать в обстановке растущего национализма, хотя разносторонний характер деятельности фирмы Кнопов, вероятно, притуплял антагонизм. Третье поколение династии, которое вступило в семейное дело в начале 1900-х гг., установило родственные связи с русским предпринимательским миром: один из внуков Людвига Кнопа женился на падчерице московского чаеторговца М. П. Медведева, другой сочетался браком с представительницей могущественного клана Мамонтовых940. Но они продолжали придерживаться космополитического образа жизни, часть года проводя в фамильном имении Мюленталь (Schloss Muehlental) близ Бремена. По своему modus vivendi как в частной жизни, так и в деловой практике Кнопы являлись действительно интернациональным семейством.



929 См.: Левин И.И. Германские капиталы в России. СПб., 1914. С. 61.
930 Thompstone S. Ludwig Кпоор, The Arkwright of Russia // Textile History. Vol. 15. 1984. P. 45—73.
931 Заметим, что Кнопы датой основания фирмы «Де Джерси и Ко» считают 12 апреля 1827 г., когда Андреас Фрерихс стал ее совладельцем. Фирменная печать компании находится во владении семейства Кнопов.
932 Wolde A. Ludwig Knoop; Errinerungen aus Seinem Leben. Privately published, Bremen, 1928. S. 11.
933 Thompstone S. Op. cit. P. 48; Idem. The Russian Technical Society and British Textile Machinery Imports // Farnie D.A., Jeremy D. The Fibre that changed the World: The Cotton Industry in International Perspective, 1600—1990s. Oxford University Press, 2004. P. 341.
934 P.R.O. FO.371. Vol. 6928., 23/9/1921. P. 193. В «Торгово-промышленной газете» в 1890-е гг. фирма «Л. Кноп и Ко» упоминалась как постоянный импортер каменного угля в Россию (Торгово-промышленная газета. 1894. № 155; 1898. № 96).
935 Петров Ю.А. Коммерческие банки Москвы. Конец XIX в. — 1914 г. М., 1998. С. 155, 167, 221-222.
936 См.: там же. С. 157.
937 BBBG. Character Reference Book, Europe. Book 1. P. 49.25/1/1871.
938 Резиденция фирмы «Амбургер и Ко» (Amburger & Co) находилась в Москве. В 1879 г. она была преобразована в товарищество с ограниченной ответственностью с основным капиталом в 400 тыс. руб., увеличенным в 1880 г. до 600 тыс. руб. (Amburger A. Op. cit. Р. 142—143).
939 Заявление фирмы «Де Джерси и Ко» (De Jersey & Co) о компенсации убытков. Сообщено внуком Юлиуса Кнопа (Julius Knoop), Дунканом Маклеодом (Duncan Macleod).
940 De Jersey & Co File, Companies House; информация также сообщена правнуком Людвига Кнопа.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2764

X