Очерк IV. Костюм
   Костюм помещика говорит в первую очередь о том, каким он сам хотел себя видеть. Деревня давала возможность снять с себя обязательный для службы мундир и проявить свои индивидуальные вкусы, личные пристрастия. Тем не менее, набор вариантов костюма был и в деревне достаточно узок. Помещик мог вообразить себя хоть Байроном, хоть индийским раджой, но он должен был считаться с тем, что он, во-первых – дворянин, во-вторых – дворянин не служащий, и в-третьих – живущий на виду у своих соседей и собственных крестьян. Выбор костюма предполагал выбор определенной роли, или, если хотите, образа жизни, определявшегося сочетанием того, что он хочет делать, и того, что он может себе позволить.

   Представим пока один из таких образов: отставной офицер. Слова «деревня» и «отставка» в то время были почти синонимами.

   Лучшие молодые годы дворянин посвящал службе, чаще всего военной. Жизнь в деревне после женитьбы и выхода в отставку могла выглядеть только как воспоминание о золотых годах ушедшей бурной молодости, несмотря на то, что таких лет службы могло быть пять-десять, а остальные тридцать-сорок – отставка и деревня. Отсюда один из типичных костюмов той эпохи – мундир того полка, в котором помещик когда-то проходил службу. Например, помещик А.С. Лихарев всю жизнь носил один и тот же костюм – ополченский мундир своего полка в конной дивизии Измайлова, состоящий из просторных шаровар и казакина с оранжевым воротником[87]. Другой помещик, отставной моряк Позднеев, ходил в «мундирном сюртуке» морского покроя[88].

   Нежелание расставаться с мундиром можно объяснить еще и тем, что для многих с отставкой заканчивался период их официальной значимости, которую давал крупный чин в России, и костюм должен был напоминать окружающим о том высоком ранге, в котором находился когда-то его обладатель. С.П. Жихарев, описывая своего деда, бригадира князя Гаврила Федоровича Барятинского, отметил, что тот всегда ходил в светло-зеленом сюртуке с красными лацканами и обшлагами[89]. И в «Мертвых душах», в доме Коробочки висел портрет: «писанный масляными красками какой-то старик с красными обшлагами на мундире, как нашивали при Павле Петровиче». Бригадир – ранг не высокий, пред-генеральский, но это высшее достижение князя Барятинского на службе – чин, видимо, полученный именно при императоре Павле. И старик помещик своим костюмом постоянно напоминал окружающим о своем бригадирстве.

   Зеленый (а точнее – бутылочно-зеленый) мундир с красным воротником и обшлагами – это цвета московского дворянства и его ополчения. Поэтому каждый дворянин, записанный в родословную книгу Московской губернии, мог при желании носить такой мундир. Но это совсем не то – здесь нет памяти о прошлой службе, этот мундир сам по себе ничего не выражает. Другое дело, когда цвета наполняются знаковым смыслом, как в костюме богатого помещика генерала Н., описанного в воспоминаниях М.Н. Макарова. На генерале «богатый гродетуровый зеленого цвета халат, украшенный знаками отличия», зеленый картуз с красными опушками и отороченный галунами, белый колпак под картузом. В этом костюме каждая деталь – «говорящая»: и дороговизна ткани и галунов, и цвета (зеленый с красным), и знаки отличия, украшающие не мундир, а халат и колпак, и даже «малиновый Ост-Индийский носовой платок», который генерал держит в руке[90].

   Халат и колпак – приметы еще одного образа помещика, распространенные даже более, чем мундир. Халат XVIII–XIX века – деталь гардероба (пришедшая к нам с Востока) из того же ряда, что мундир, сюртук или фрак: при том, что остальные детали костюма более-менее постоянны, именно замена мундира на фрак или сюртука на халат означала перемену места и формы жизни. Генерал-майор в отставке граф М.А. Дмитриев-Мамонов, которому не долго пришлось служить, любил выходить к своим крестьянам в «парадном мундире с брильянтовым эполетом и всеми имевшимися у него регалиями»[91]. Это был человек со странностями, побывавший в сумасшедшем доме, но и он красовался в парадном мундире только иногда по праздникам. Потому что неудобно в домашней обстановке ходить с брильянтовым эполетом. Халат был естественной формой домашней одежды дворянина. В нем занимались хозяйственными делами. М. Вильмот, описывая деревенский наряд Е.Р. Дашковой (подруги Екатерины II и в прошлом президента Российской Академии) выделяет две детали: нечто вроде халата и мужской ночной колпак на голове[92].

   Халат оттенял, подчеркивал домашность жизни, ее частный, внеслужебный характер. И одновременно с этим халат противопоставлялся сюртуку, а позднее фраку как деталям светского, городского костюма. В городе, выходя на улицу, дворянин должен был, в ту эпоху, надеть или цветной фрак шерстяного сукна с синими панталонами, или длинный сюртук с отложным воротником и панталонами в обтяжку, имея на ногах сапоги до середины икр, а на шее – несколько платков, завязанных бантом[93]. А вот помещик Евтих Сафонов у себя в Крестово и дома, и на улице ходил в «телесного цвета халате и туфлях»[94], поскольку это было его село и его дом.

   Халат подчеркивал достоинство частной жизни и ее домашний характер в самых разнообразных ситуациях. Например, один из старейших и самых уважаемых помещиков в округе, Ф.Н. Тютчев, созвал 50 гостей на званый обед и председательствовал за столом в халате и ночном колпаке[95], подчеркивая тем самым свое особое, величественное положение, по отношению к гостям, которые, конечно должны были приезжать к нему в дом в сюртуках и фраках. Колпак был столь же важной деталью домашнего костюма, как и халат – он позволял не делать прическу, то есть вольно себя чувствовать в деревне. Колпак всегда в паре с халатом, он всегда белый, но при этом может быть шерстяным, «бумажным» (из хлопка) или даже из «пряжи козьего пуха», в зависимости от времени года, возраста и привычек помещика[96].

   Некоторые помещики, не желая в своей деревенской жизни носить мундир, отвергали и халат, как признак лени и беззаботности. В этом случае им приходилось придумывать себе костюм, который был бы удобен для дела (например, для частных поездок), выглядел бы достаточно официально, и в то же время не терял своего домашнего характера. Лавр Львович Демидов носил в деревне серый фрак, узкие панталоны и сапоги с «английскими раструбами», дополняя этот костюм курткой серого сукна и круглой шляпой для верховой езды[97]. Граф Д.П. Бутурлин и летом, и зимой ходил в «длиннополом широком сюртуке толстого белого пике с такими же пуговицами», а суконный сюртук надевал только для поездок в город[98]. И в том, и в другом случае деревенский костюм получался путем снижения образа официального светского костюма: серый цвет одежды вместо цветного, толстый дешевый и тоже однотонный материал вместо дорогих тканей.

   Женский усадебный гардероб формировался совсем иначе. Женщины не служили (кроме придворной службы) и не носили форму. Правда, иногда по бедности вдова могла донашивать некоторые вещи из гардероба мужа, например шинель, как это делала помещица Елизавета Сергеевна Неелова[99]. Обычно же в женском гардеробе было гораздо больше светских мотивов, почти отсутствовавших у мужчин, живущих в деревне.

   Помещица, даже живя большую часть времени в деревне, имея солидный возраст (лет 35–40) и замужних дочерей, все равно следила за модой и обновила гардероб. В. Титова, выйдя замуж и живя в Москве, пишет матери и сестре в деревне 3 ноября 1795 г.:

   «Пишите вы, чтоб уведомить вас о московских модах; то скажу вам, моя жизнь, на оное первое, что головные уборы очень не хороши, наколочки самые низенькие и немудреные, гирлянды ленточки накалывают, волос почти не чешут, причесывают одни только локоны, а передние вынут из бумажек, да только расчешут и наденут какой-нибудь лоскутик – тут и весь наряд. Платья на всех круглые и лифы короткие… А еще носят платья: атласный короткий лиф с белыми рукавами и к лифу надевают белую юбку, лино или кисейная, а вместо кушака к юбке пришьют широкий рубец… и в него вдевают ленту, которую назади надо завязывать бантом…»[100]

   В то же время в «деревенском» женском костюме предпочтительна была простота. Вполне применимы были домотканые материи, в особенности для барышень: незамужних девиц и подростков[101]. Самый распространенный тип платья – капот: широкое, свободное, по своему покрою напоминающее халат.

   В зависимости от средств помещицы, времени года и личных вкусов капот шили из ситца, коленкора, тонкого шерстяного сукна (шелона) или камлота – плотной шерстяной ткани с примесью шелка или хлопка. Зимние платья «подбивались ватой»[102]. По моде рубежа веков платья, носовые платки и воротнички вышивались гладью[103]. Обязательным дополнением к платью, капоту или юбке с блузкой был платок: «из тонкой аглицкой бумаги (хлопка)» или «Ост-Индийский» – шелковый[104]. Платок накидывали на плечи. По свидетельству М. Вильмот из ее писем 1803 года, «все носят шали, они в большой моде, и чем их больше, тем больше вас уважают»[105]. Огромные шелковые платки – шали – одним концом оборачивали вокруг руки, другой, спадая с плеч, доходил до земли. Шали, столь же модные кружева и вышивки, делали переход от домашней одежды к светской легким и почти незаметным.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6414

X