Вера Березина. Эволюция форм экскурсионной работы в Петрограде — Ленинграде в первое послереволюционное десятилетие
Проблема организации экскурсионного дела в 1920-е годы неоднократно затрагивалась исследователями. Чаще всего в фокусе внимания авторов оказывалась история отдельных институций: экскурсионных естественно-научных станций1, Петроградского экскурсионного института2. Были изучены и судьбы тех представителей «русской экскурсионной школы», которые сотрудничали с этими организациями3. Предпринималась также попытка создать общую картину организации экскурсионной работы в стране, но вследствие широкого географического охвата она получилась мозаичной и неоднородной. Основной акцент был сделан на описании центральных экскурсионных органов, а местные остались почти без внимания, и потому институциональная история экскурсионного дела на сегодняшний день имеет множество «белых пятен».
Особенностью развития экскурсионного дела в послереволюционный период стало включение его в систему государственных органов просвещения. С одной стороны, этот процесс являлся вполне органичным продолжением предреволюционного этапа развития экскурсионной работы. Так, еще в начале XX в. стали возникать различные негосударственные организации, содействовавшие развитию экскурсионного метода (к примеру, Комиссия по организации образовательных экскурсий по России при Московском отделении Российского общества туристов). С другой — развитию государственных экскурсионных институций, безусловно, способствовал как интерес руководителей «культурного фронта», проявленный к экскурсионному методу, так и то, что первоначально ему отводилась важная роль в просвещенческих программах. Помимо того, возникновению особых учреждений, занимающихся организацией экскурсий, способствовали и реалии педагогической работы (отсутствие четких программ, нехватка пособий и т.п.).
Специальные структуры, занимающиеся вопросами организации экскурсионной работы, появились в составе Наркомпроса уже в первые послереволюционные годы. Органом, который должен был руководить всей экскурсионной работой в Петрограде, стала Экскурсионная комиссия, созданная в феврале 1919 г. при Коллегии единой трудовой школы Комиссариата народного просвещения Союза коммун северной области (СКСО). Впоследствии она была преобразована в Экскурсионную (с 1923 г. — Колониально-экскурсионную) секцию отдела социального воспитания Петроградского губернского отдела народного образования (ГубОНО). Во главе этой структуры стояли партийные кадры. Первоначально ее возглавляла В.Р. Менжинская, учительница, вступившая в 1905 г. в партию большевиков и всецело посвятившая себя революционной деятельности. Перешедшую на службу в Москву Менжинскую сменила Е.К. Замысловская, «старая революционерка»4, как ее характеризует один из основоположников экскурсионной школы Б.Е. Райков, которую затем сменил Н.А. Кузнецов. На первых порах с секцией широко сотрудничали и представители «старой интеллигенции»: ученые-естествоведы — профессор И.И. Полянский (товарищ председателя) и профессор М.Н. Римский-Корсаков, секретарь Академии наук, профессор С.Ф. Ольденбург, историк искусства В.Я. Курбатов и др. Однако осенью 1921 г. в связи с начавшимися финансовыми трудностями состав Секции «урезали» до трех человек5, что сделало подобное сотрудничество затруднительным.
Как указывалось в Положении об экскурсионной секции 1920 г., она была организована «для содействия развитию и практической организации экскурсионного дела в школах при Коллегии ЕТШ»6. В число ее задач входили разработка экскурсионных планов и маршрутов для школ, организация лекций и курсы для подготовки руководителей экскурсий, издание журналов и книг, посвященных экскурсионному делу. Но, пожалуй, самым важным направлением работы стала организация экскурсионных станций, проблемы которых наиболее часто обсуждались на заседаниях Секции7. Экскурсионные станции, как образно выразился один из ведущих «экскурсиеведов» начала XX в., естествовед Б.Е. Райков, представляли собой «убежища, где школьники могли бы отдохнуть и покормиться во время поездок» и могли бы «обеспечить экскурсиям опытное руководство на местах, так как учителя школ не умели вести экскурсий»8. «Обычно, — вспоминал Райков, — это было дачное помещение, достаточно приспособленное к тому, чтобы разместить на отдых 30-40 учащихся и накормить их горячим завтраком»9. Помимо столовой и помещения для ночлега при станциях организовывались кабинеты и лаборатории для проработки собираемого на экскурсиях материала10.
Здесь надо отметить, что инициатива создать специальные учреждения, на базе которых можно было бы организовать естествоведческие экскурсии, возникла еще до революции. Воплотить ее в жизнь попытался увлекавшийся идеями естественно-научного просвещения ученый-лесовед В.Ф. Мольденгауер. В 1910 г. в Павловске на собственные деньги он организовал биологическую станцию «Практический институт природоведения», представлявшую собой вспомогательное школьное учреждение. В просуществовавшем три года институте около 50 подростков под руководством Мольденгауера изучали местную природу, а впоследствии подобная база была основана ученым в Царском Селе11.
Благодаря стараниям сотрудников Экскурсионной секции, и более всего — И.И. Полянского, в первые послереволюционные годы возникает целая сеть таких организаций. Весной 1919 г. открываются первые шесть естественно-научных станций, устроенных «в местах, которые представляли интерес в естественно-научном отношении и находились от города не дальше нескольких десятков километров»12, т.е. в Павловске, Детском Селе, Лахте, Сестрорецке, Петергофе и при Каменноостровском сельскохозяйственном институте13.
Сеть экскурсионных станций быстро расширялась. К весне 1921 г. действовало уже 16 станций: десять естественно-научных, две морских и четыре гуманитарных14. Во второй половине 1921 г. в связи с особенностями новой экономической политики работа экскурсионных станций в значительной степени нарушилась. Около половины станций было закрыто, а на оставшихся резко сократили штаты. Такое положение вызвало тревогу людей, стоявших у истоков экскурсионного дела. Представители «старой интеллигенции» пытались найти доводы для того, чтобы не допустить дальнейшего сокращения финансирования. Одним из главных аргументов была ссылка на особенности новой школы. «Постановка экскурсионного дела — несомненный козырь для “трудовой” школы, — пишет профессор Полянский, — сбросить его, т.е. отказаться от экскурсионного метода, — равносильно отказу от права школы называться трудовою»15.
Неизвестно, какое влияние подобные статьи имели на руководителей «культурного фронта», но постепенно сеть экскурсионных институций снова стала расти. В 1923 г. работали уже 12 станций16. Финансовое положение на станциях и в то время, однако, оставляло желать лучшего17. Лишь к середине 1920-х годов «чрезвычайно катастрофичное положение в хозяйственном отношении» на некоторых станциях удалось немного улучшить18.
К середине 1920-х годов выявился и один из недостатков организационной структуры экскурсионной работы. Стало понятно, что «существующие загородные экскурсионные станции Губоно, работая по преимуществу летом и находясь далеко за городской чертой, не в состоянии обслужить потребности петроградских школ»19. Для решения этой проблемы в феврале 1924 г. была открыта Центральная биостанция, которая должна была объединить работу загородных станций. Она, подобно другим станциям, вела работу в трех направлениях: осуществляла переподготовку педагогов, участвовала в организации натуралистического движения среди молодежи, снабжала школы материалами и экспонатами для уголков живой природы и инструментами по использованию20.
Таким образом, к 1926 г. функционировало шесть станций: две центральные — Центральная школьная станция гуманитарных экскурсий и Биостанция — и четыре им подчинявшихся загородных: Стрельнинская, Павловская, Парголовская и Лахтинская. Постепенно, однако, работа экскурсионных станций сворачивается. Последние сведения, которые удалось обнаружить, относятся к 1927 г. Конкретной даты и четко обозначенных причин закрытия школьных экскурсионных станций выявить в документах не удалось. Автор диссертации, посвященной истории экскурсионного дела, К.М. Писцов считает концом существования сети экскурсионных станций 1930 г., когда Центральная опытно-показательная база Наркомпроса (в Москве), «подобно другим экскурсиеведческим структурам, слилась с туристической организацией (Центральной детской экскурсионно-туристической станцией), после чего фактически прекратила свое существование» и объясняет это тем, что «в новой, жесткой и обязательной школьной программе, принятой в 1930 году, не было места экскурсиям»21.
Экскурсионная секция ГубОНО и экскурсионные станции, созданные при ней, занимались организацией экскурсий исключительно для школьных групп. Экскурсионной работой с внешкольными группами заведовала первоначально экскурсионная секция внешкольного подотдела Наркомпроса СКСО, трансформировавшаяся затем в экскурсионную секцию внешкольного отдела Петроградского ГубОНО, а впоследствии — в Экскурсионный подотдел Губполитпросвета. При нем были созданы три комиссии по разработке программ и планов экскурсии: естественно-научная, гуманитарная и техническая, а также Центральная экскурсионная база (ЦЭБ) Губполитпросвета. Возглавляла ЦЭБ партийная работница Э.В. Краснуха, сотрудничали с ней как политпросветчики, так и специалисты различных областей (естествовед А.Ф. Бенкен, историк Т. Черепнина и др.). ЦЭБ выполняла те же функции, что и школьные экскурсионные станции. В ведении Экскурсионной базы находились четыре пригородные станции: три естественно-научные и одна гуманитарная, организованные для работы с внешкольными группами22.
Не стоит, однако, думать, будто структура организации экскурсионного дела представляла собой четко выстроенную иерархичную систему. Помимо подотдела Политпросвета и секции при отделе социального воспитания (Соцвоса) существовал еще ряд экскурсионных организаций. Почти одновременно с мероприятиями по организации экскурсионных станций в октябре 1918 г. возникла Экскурсионная секция при Музейном отделе Наркомпроса СКСГ, а с ноября 1918 г. ее сотрудники стали проводить экскурсии по Эрмитажу и Русскому музею23. Постепенно «география» экскурсий расширялась. Сотрудники секции стали сопровождать группы в Этнографический музей, в парадные залы Зимнего дворца, в Шуваловский и Юсуповский особняки, в Елагиноостровский дворец. Проводились также экскурсии по улицам города и в пригороды: Детское Село, Гатчинский дворец, Петергоф и Павловск. В 1918 г. сотрудники Музейного отдела провели экскурсии для 2150 школьников, а в 1921 г. экскурсии посетили уже более 39 тыс. учащихся24. Помимо проведения экскурсий, согласно свидетельству сотрудничавшего с секцией И.М. Гревса, работники станции занимались решением чрезвычайно широкого круга вопросов организации экскурсионного дела. Ими «изучались теоретические вопросы методики экскурсий, собирался материал по монументальной, культурной и художественной истории Петрограда и ближайших окрестностей, тщательно штудировались памятники на улицах Петрограда и в главных его хранилищах, составлялись, представлялись и обсуждались доклады по отдельным вопросам экскурсиеведения, систематически подготавливались новые руководители экскурсий различного типа, вырабатывались планы различных видов экскурсий для высших и низших ступеней общеобразовательной школы и даже высшей школы <...> разрабатывался план экскурсионных изданий и собирался материал для составления путеводителей, описаний, каталогов, собраний методических сборников, производились экскурсионные разведки в важные центры и пункты экскурсионного изучения России на севере, читались лекции по экскурсионному делу и принималось участие в устраивавшихся различными учреждениями экскурсионных курсов»25. Таким образом, был создан «параллелизм» между деятельностью секции при музейном отделе и экскурсионными организациями при Соцвосе и Политпросвете.
Экскурсионная секция при Музейном отделе была закрыта в 1921 г., а на ее основе был создан гуманитарный отдел Петроградского экскурсионного института (ПЭИ). Не останавливаясь подробно на деятельности ПЭИ26, отметим, что первоначально институт планировалось открыть как высшее педагогическое учебное заведение с исследовательским отделом для научной разработки проблем «экскурсиеведения». Такой проект, однако, как отметил И.М. Греве, «встретил сопротивление в московских центрах»27. Ученый предположил, что причиной неодобрения проекта стало желание организовать систему экскурсионной работы в Петрограде по образу и подобию центральной, где уже существовал научно-исследовательский институт.
Отношение руководителей «культурного фронта» к новому органу было сформулировано на состоявшемся в октябре 1921 г. совещании членов Научнометодической секции Государственного ученого совета, в котором принимали участие Н.К. Крупская, М.Н. Покровский и А. А. Яхонтов. Выступающие особо подчеркивали практические нужды, которые должен был удовлетворять институт, выступая за «сокращение рамок, намеченных для научной работы» и отмечая, что «“ученые” задачи не есть задачи института»28. В тех же «утилитарных» целях «ударным» на этом совещании постановили считать экономико-технический факультет, а остальные факультеты «развить постольку, поскольку они соприкасаются с задачами его»29.
Экскурсионный институт открылся как исследовательское учреждение при Академическом центре. Возглавила ПЭИ уже упоминавшаяся нами Э.В. Краснуха, а к работе был привлечен ряд представителей «старой» интеллигенции. В гуманитарном отделе работали 18 человек, многие из которых являлись признанными специалистами экскурсионного дела30. Просуществовал ПЭИ недолго. Летом 1924 г. его объединили с Педагогическим институтом и Педагогическим музеем в Институт научной педагогики, где работа перестала быть столь интенсивной, а многие сотрудники отошли от дел.
Предпринимались и попытки преодолеть «параллелизм» в работе институций, причем инициаторами здесь были сами сотрудники экскурсионных структур. Экскурсионный подотдел Политпросвета, как отмечалось в одной из статьей в журнале «Экскурсионное дело», «в первую очередь стремился урегулировать это дело [экскурсионную работу] и централизовать его в одних руках». Там же делалось смелое заявление об отсутствии экскурсий со взрослыми «вне экскурсионного подотдела»31. Оно, однако, было явно преждевременным. В 1923 г. возглавлявшей ЦЭБ Э.В. Краснухе вновь пришлось подчеркнуть необходимость централизации экскурсионного дела32.
Конкурентами политпросветчиков в организации экскурсионной работы были сотрудники культотдела Ленинградского губернского совета профессиональных союзов (ЛТСПС). Во второй половине 1920-х годов отношения между двумя ведомствами стали напряженными. Как сообщали обеспокоенные сотрудники ЦЭБ в докладной записке в Ленинградский совет, ЛГСПС начал «привлекать некоторых руководителей непосредственно», а также осуществлять подготовку организаторов экскурсий «без привлечения к какому бы то ни было участию Базы»33.
Показателен и другой документ, в котором видны попытки преодолеть некоторый организационный хаос в экскурсионной работе, — записка о необходимости объединения экскурсионного дела в Ленинграде, относящаяся ко второй половине 1920-х годов34. Неизвестный автор выразил озабоченность тем, что «экскурсионное дело в Ленинграде до сих пор не имело определенного единого центра», в результате чего его постановка «оставляет желать лучшего». Тем самым в документе обосновывалась необходимость создания единого органа, контролирующего экскурсионную работу. Таким органом, по мнению автора, могла стать постоянная комиссия при Политпросвете. В случае создания такой организации ее задачи состояли бы в выработке твердого («бесспорного по содержанию») экскурсионного плана, организации изучения Ленинграда по районам, детальной разработке целого ряда экскурсионных тем и «проработке» производственных экскурсий на фабрики и заводы и экскурсий в «обыденность» (рынки, лавки и т.п.). Подобная комиссия так и не была создана. Экскурсионное дело, однако, все же было централизовано, но уже в 1930-1931 гг. и под знаменем Общества пролетарского туризма35.
Таким образом, институциональная организация экскурсионного дела на протяжении 1920-х годов характеризовалась сложностью, разветвленностью и частыми изменениями. Отсутствовало четкое распределение задач между структурами, их функции часто дублировались, что вызывало своего рода конкуренцию между некоторыми экскурсионными структурами. Поэтому необходимость централизации экскурсионного дела подчеркивалась сотрудниками экскурсионных организаций, а не была идеей руководителей «культурного фронта», осуществленной на рубеже 1920-1930-х годов. Разветвленность системы экскурсионных структур, частое переструктурирование, а также ограниченность финансирования — все это делало систему экскурсионной работы далекой от совершенного механизма «политического просвещения», которым ее пытались представить в работах позднесоветского периода. Централизация этой сферы оказалась продиктована естественной логикой деятельности, которую надо было упорядочить.
© Березина В., 2013
1 Волков В.С. На тернистом пути просвещения: из истории биологических станций И Вестник Герценовского университета. 2008. № 9. С. 70-80.
2 Конечный А.М. К истории Гуманитарного отдела Петроградского научно-исследовательского экскурсионного института (1921-1924 гг.) И Этнография Петербурга — Ленинграда. СПб., 1994. Вып. 3. С. 50-63; Смирнова А.Г. Из истории отечественной экскурсионной школы: Петроградский (Ленинградский) экскурсионный институт (1921-1924 гг.) // Вестник РГГУ. Серия «Исторические науки. Региональная история. Краеведение». 2012. № 6 (86). С. 58-78.
3 На данный момент существует довольно много работ об основоположниках «экскурсиеведения»: о И.М. Гревсе: Вахромеева О.Б. Духовное единение. К изучению творческой биографии И.М. Гревса. СПб., 2005; Каганович Б.С. И.М. Греве — историк и краевед И И.М. Греве и петербургское краеведение. СПб., 2010. С. 7-15; о Н.П. Анциферове: Добкин А.И. Н.П. Анциферов: Материалы к биобиблиографии И Анциферовские чтения. Л., 1989. С. 9-23; о Б.Е. Райкове: Лукина Т.А. Борис Евгеньевич Райков. Л., 1970; и др.
4 Райков Б.Е. На жизненном пути. Т. 1. СПб., 2011. С. 673.
5 Полянский И.И. Экскурсионная секция сектора социального воспитания Петрогубнаробраза и экскурсионные станции за последнее время // Экскурсионное дело. 1921. № 2-3. С. 184.
6 Полянский И.И. Опыт новой организации экскурсионного дела в школах. Экскурсионная секция и экскурсионные станции И Экскурсионное дело. 1921. № 1. С. 5.
7 ЦГА СПб. Ф. 2552. On. 1. Д. 2913. Протоколы заседания экскурсионной секции отдела социального обеспечения.
8 Райков Б.Е. Указ. соч. С. 671.
9 Там же.
10 Полянский И.И. Опыт новой организации экскурсионного дела в школах. С. 5.
11 Волков В.С. Указ. соч. С. 71.
12 Райков Б.Е. Указ. соч. С. 671.
13 Полянский И.И. Опыт новой организации экскурсионного дела в школах. С. 5.
14 ЦГАЛИ СПб. Ф. 27. Oп. 1. Д. 21. Сведения о деятельности Экскурсионной секции с 1 октября 1920 по 1 апреля 1921 г. Л. 54.
15 Полянский И.И. Экскурсионная секция сектора социального воспитания Петрогубнаробраза... С. 185.
16 Райков Б.Е. Указ. соч. С. 672.
17 Иллюстрацией этому могут служить ходатайства, направляемые в Колониально-Экскурсионную секцию Ленинградского ГубОНО заведующими станций. В одной из них, например, содержится просьба о представлении Парголовской экскурсионной станции 12 сваленных бурей деревьев для строительства забора, так как станции был «крайне необходим материал» (ЦГА СПб. Ф. 2552. Oп. 1. Д. 1113. Ходатайство в Колониально-Экскурсионную секцию ЛГОНО от 20/Х 1924 г. Л. 33).
18 ЦГА СПб. Ф. 2552. Oп. 1. Д. 1518. Л. 73.
19 Там же. Д. 1519. Проект организации городской педагогической биостанции ГубОНО. Л. 39.
20 Там же. Первый год работы Ленинградской педагогической биостанции (вырезка). Л. 83.
21 Писцов К.М. Экскурсии как компонент культурно-просветительной политики в первое десятилетие советского государства: дис.... канд. ист. наук. М., 2001. С. 136.
22 Краснуха Э. Экскурсионные вопросы и деятельность ЦЭБП // Спутник экскурсанта. 1925. № 1. С. 3-4.
23 Анциферов Н.П. Из дум о былом. М., 1992. С. 407.
24 Деятельность Музейного отдела по организации школьных экскурсий // Экскурсионное дело. 1921. № 2-3. С. 206-210.
25 Гревс И.М. О работе гуманитарного отдела Петроградского экскурсионного института. ЦГАЛИ СПб. Ф. 53. Oп. 1. Д. 46. Л. 51.
26 Работе этой организации посвящены две содержательные статьи: Конечный А.М. К истории Гуманитарного отдела Петроградского научно-исследовательского экскурсионного института (1921-1924 гг.); Смирнова А.Г. Из истории отечественной экскурсионной школы: Петроградский (Ленинградский) экскурсионный институт (1921-1924 гг.).
27 Гревс И.М. Указ. соч. Л. 53.
28 ЦГАЛИ СПб. Ф. 53. Oп. 1. Д. 46. Л. 30.
29 Там же.
30 Гревс И.М. Указ. соч. Л. 50.
31 Из практики подотдела политпросвета за 1920 г. И Экскурсионное дело. 1921. № 1. С. 110.
32 Краснуха Э. К вопросу о постановке экскурсионного дела среди взрослых // Коммунистическое просвещение. 1923. № 3. С. 88.
33 В бюро секции народного просвещения Ленинградского совета (от экскурсионно-лекторской базы). ЦГА СПб. Ф. 2552. Оп. 1.Д. 2521. Л. 177.
34 ЦГА СПБ. Ф. 2552. Oп. 1. Д. 1520. Л. 89-92.
35 Подробнее об этой организации в статьях А.Ю. Давыдова (Давыдов А.Ю. Деятельность Всесоюзного общества пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ) // Добровольные общества в Петрограде-Ленинграде в 1917-1937 гг. Л., 1989. С. 130-151) и Дайаны Коенкер (Koenker D.P. The Proletarian Tourist in the 1930s between Mass Excursion and Mass Escape // Turizm: The Russian and East European Tourist under Capitalism and Socialism. Ithaca: Cornell University Press, 2006. P. 110141), а также в монографии: Орлова И., Юрчикова Е. Массовый туризм в сталинской повседневности. М.: РОССПЭН, 2010.
<< Назад Вперёд>>
