Борис Степанов. Инерция реформы: советская культурная политика 1950-1960-х годов в зеркале исторической периодики1
Для изучения профессиональной периодики в контексте культурной политики представляется полезной перспектива социологии культуры. В рамках нижеследующих — поневоле эскизных — рассуждений не затрагивается роль исторических журналов в формировании того, что называется сегодня «политикой истории», т.е. их влияние на содержание советской исторической культуры в описываемый период. Речь пойдет о модернизации системы исторической периодики, о направлениях и пределах ее дифференциации в контексте взаимодействия политики, науки и журналистики и соответственно о том, в какой степени общими или специфическими были процессы, происходившие в академической сфере, по отношению к другим дисциплинам и, шире, другим сферам социальной и культурной жизни. Предлагаемый подход, как представляется, позволяет не только наметить возможности изучения культурной истории науки. Исследования журналов можно считать одной из лабораторий, где происходит выработка представлений о профессии. Выработка на этом материале нового понимания соотношении науки, культуры и политики могла бы стать вкладом в изменение характера профессиональной саморефлексии историков.
Советские исследования журналов были посвящены преимущественно становлению исторической периодики в первые послереволюционные десятилетия и призваны были представить ее формирование как часть партийного строительства и, естественно, носили апологетический по отношению к советской историографии характер. Эта концепция была спроецирована и на послевоенную периодику3. В постсоветской историографии деятельность исторических журналов рассматривалась преимущественно в контексте противостояния научного сообщества и власти. Не случайно безусловным лидером в рейтинге исследовательского интереса оказывается журнал «Вопросы истории» в период редакторства А.М. Панкратовой (1953-1957), ставший своего рода символом оттепельной историографии и породивший целую исследовательскую традицию4. Деятельность этого журнала рассматривается исследователями как одно из наиболее ярких проявлений курса на десталинизацию исторической науки как в содержательном (пересмотр господствующей версии истории и, в частности, доминировавшей интерпретации роли различных политических партий в революционном движении начала XX в.), так и в организационном плане (попытка перестройки научной коммуникации, организации публичных дискуссий и т.д.). В целом этот курс пользовался поддержкой партийного руководства и лично Н.С. Хрущева, однако в связи с изменением внутри- и внешнеполитической обстановки и в ходе противостояния, возникшего внутри исторического сообщества, деятельность журнала была осуждена постановлением ЦК «О журнале “Вопросы истории”» от 9 марта 1957 г.5, а созданная А.М. Панкратовой редколлегия — расформирована.
Подробный анализ деятельности журнала «Вопросы истории» оказался значимым с точки зрения выстраивания новой версии развития исторической науки, описывающей ее в контексте нарастания и надлома оттепельных веяний. Дальнейшее развитие подобных исследований потребовало выработки более сложного понимания политической подоплеки этих событий и корректировки жесткой версии о том, что этот процесс определялся противостоянием «культуры и власти», ретроградов и консерваторов. Привлечение документов из партийных архивов дало возможность увидеть этот конфликт не только как идеологическое противостояние, но и как результат борьбы внутри научного сообщества и самих партийных структур6. Другим результатом этих исследований можно считать стремление не просто усмотреть в деятельности журнала «веяния оттепели», но оценить резонанс, вызванный и самой этой деятельностью, которую уже историки той эпохи соотносили с деятельностью «Нового мира»7, и разгромом журнала в 1957 г.
Если мы обратимся к систематическому анализу состояния исторической периодики, то последнее событие не будет уже выглядеть только лишь надломом оттепельных веяний, каким оно предстает в постсоветской историографии8. Стоит отметить, что постановление 1957 г. было последним в череде проработочных указов, объектом которых становились исторические журналы9. Вместе с тем практически одновременно с развернутой партийными инстанциями кампанией против «Вопросов истории» происходит радикальное преобразование системы исторических журналов, которое в определенном смысле можно считать началом нового этапа существования советской историографии и организации воспроизводства исторического знания в Советском Союзе.
Дело заключается в том, что созданные в 1945 г. «Вопросы истории» были на момент окончания войны почти единственным настоящим историческим журналом в СССР. Конечно, уже в первые послевоенные годы началось возрождение изданий, существовавших в довоенный период. Практически сразу же вслед за созданием «Вопросов истории» в 1946 г. были возрождены «Вестник древней истории» и «Советская этнография», «Ученые записки МГУ» и «Ученые записки ЛГУ» (с 1947 г.). В 1946 г. создан новый журнал «Преподавание истории в школе». Кроме того, было возрождено и несколько периодических сборников: «Исторические записки» (с 1945 г.), «Советская археология» (с 1945 г.) «Советское востоковедение» (с 1945 г.), «Труды МГИАИ» (с 1946 г.), «Исторический архив» (с 1949 г.), а также «Византийский временник», издание которого прекратилось еще в 1928 г.
Однако радикальный характер изменение журнального пространства приобрело в середине 1950-х годов. В1955 г. сборники «Исторический архив» и «Советское востоковедение» были преобразованы в одноименные журналы, а в 1956 г. был создан бюллетень «Вопросы архивоведения», который через 10 лет будет превращен в журнал «Советские архивы». В 1957 г. возникли журналы «История СССР», «Новая и новейшая история», «Вопросы истории КПСС», «Вестник истории мировой культуры», «Украинский исторический журнал», «Народна творчiсть та етнографiя», на базе сборника «Советская археология» был создан одноименный журнал. Кроме того, в 1959 г. возрожден закрывшийся до войны «Военно-исторический журнал». Уже приведенный список изданий свидетельствует о существенном расширении диапазона специализации академических изданий, происходившем в различных направлениях: и региональном (российская история, востоковедение), и хронологическом (современная всемирная история), и субдисциплинарном (археология, архивное дело), и предметном (история партии, история культуры, военная история). Таким образом, в системе научных коммуникаций была зафиксирована новая структура организации исторического знания, гораздо в большей степени соответствующая дифференцированному характеру современной науки и развернутая как совокупность крупных тематических блоков. В это же время в журнальном пространстве происходит институционализация и других гуманитарных дисциплин (примерами могут служить создание «Вопросов психологии», возникновение семейства литературоведческих журналов во главе с «Вопросами литературы» в 1957 г.), однако по масштабу она несопоставима с тем, что происходило в исторической науке.
Наряду с формированием системы журналов, издаваемых Академией наук, в организацию корпуса исторической периодики начинают включаться другие институты. Прежде всего это, конечно, касается системы высшего образования. В 1958 г. Министерство высшего и среднего специального образования начинает выпускать журнал «Научные доклады высшей школы», в рамках которого впоследствии будет создана и историческая серия. Гораздо более значимым в перспективе развития системы университетской периодики стало реформирование в 1950-е годы «Вестников» Московского и Ленинградского университетов10. Эти вестники сформируют тот образец, по которому будут впоследствии, в постсоветский период, перестраиваться университетские издания.
Важной составляющей формирования дифференцированной системы исторической периодики стало изменение принципов организации и оценки ее работы. Ярким свидетельством нового понимания роли исторического журнала можно считать выступление на Всесоюзном совещании историков в 1962 г. одного из главных партийных кураторов исторической науки, секретаря ЦК КПСС академика Б.Н. Пономарева, указавшего на основополагающее значение этих изданий в координации научных исследований, в информационном обеспечении науки и создании пространства для научных дискуссий11. Вместе с тем в рамках новой системы деятельность каждого из журналов оценивалась уже не только с точки зрения политической благонадежности, но и с точки зрения функциональности. Как и в массовой печати той эпохи, место каждого издания стали описывать при помощи понятия «профиль издания»12. Особенно актуальным это стало для старых изданий, и в частности, для «Вопросов истории», которые оказались в кризисе после разгона панкратовской редакции. Обсуждение проблемы «профиля журнала» на заседании ученого совета, проходившее с участием известных историков М.В. Нечкиной, А.Л. Сидорова, В.М. Хвостова и др., демонстрирует попытки определить его задачи не только тематически(освещение «комплексных», «всемирно-исторических проблем», «элементы историографичности, проблемности, теории исторического процесса»), но и функционально («журнал журналов»)13.
Однако функциональность академических журналов была связана не только с определением их места в системе научной периодики, но и с их экономической эффективностью и способностью привлечь массовую аудиторию14. С организационной точки зрения движение навстречу читателю означало необходимость встраиваться в новую реформируемую систему книго-распространения, в которой тиражи в гораздо большей степени определялись при участии книготорговых организаций15. Знаковым явлением 1960-х годов, обсуждавшимся в том числе и на заседаниях редколлегий исторических журналов, стало интенсивное развитие научно-популярных изданий16. В 1960 г. руководство Академии наук обращается к редакциям журналов с требованием представить свои предложения о мерах по повышению эффективности работы журналов и улучшению системы их распространения. По мнению редакторов, этому препятствуют рамки системы академического книгоиздания, связанные как с высокой себестоимостью производства журналов и нежеланием РИСО увеличивать тиражи, так и с ограниченными возможностями системы распространения академических журналов17.
Поиски решения этой проблемы достаточно сильно повлияли как на форму журналов, которые начинают публиковать на обложке анонсы номеров, так и на их содержание, в котором увеличивается доля популярных жанров (очерки, мемуары, биографии и т.д.) и публикаций. Свидетельством этого может служить выдержка из анонса одного из номеров журнала «Новая и новейшая история»: «Наряду с историческими исследованиями “Новая и новейшая история” публикует научно-популярные статьи, очерки, мемуары государственных и военных деятелей СССР и зарубежных стран. Особое внимание уделяется нерешенным проблемам истории Второй мировой войны, а также движению сопротивления против фашистских захватчиков. Среди авторов публикуемых материалов — видные военачальники, политические и общественные деятели, дипломаты. Многочисленные эпизоды, привлекающие остротой, драматичностью и невероятностью ситуаций лежат в основе работы А.М. Некрича “В лабиринтах тайной войны”. ...Интерес читателя вызовет статья “Терроризм в политической жизни США (от убийства Линкольна до убийства Кеннеди)” Очерки “Фавориты фортуны (к социологии авантюризма в XVIII в.)” — яркий рассказ о нравах минувшей эпохи. В журнале введен раздел “Из зарубежной книги”. В нем читатель найдет отрывки из наиболее интересных работ иностранных историков»18.
Сформировавшаяся на рубеже 1960-х годов система исторических журналов не претерпела сколько-нибудь принципиальных изменений вплоть до эпохи перестройки и осталась — как и в целом система советской периодики — весьма недифференцированной19. Парадокс произошедшей на рубеже 1950-1960-х годов модернизации заключался в том, что попытка сделать эти издания частью более дифференцированной и динамичной системы организации печати не сопровождалась развитием инфраструктуры изданий, созданием приложений, библиотечек бюллетеней и т.д.20 Несмотря на интенсификацию и количественный рост академического научного сообщества и, соответственно, научной продукции, количество этих изданий, периодичность их выхода и объемы остались практически неизменными. Начиная с конца 1950-х годов в сообществе историков неоднократно возникали проекты создания популярного исторического журнала, однако до конца 1980-х годов ни один из них не был реализован21. При этом попытка соединить в исторических журналах функции не только профессиональных, но и популярных изданий довольно существенно повлияла на структуру этих изданий. В 1990-е годы во многом распалась сформированная в этих изданиях система мониторинга научной жизни, призванная координировать научные исследования. Между тем в воспроизводстве популярных рубрик можно увидеть инерцию реформы конца 1950-х — начала 1960-х годов, которая продолжала и отчасти продолжает действовать и в 1990-2000-е в ситуации резкого падения тиражей и утраты государственной поддержки изданий.
© Степанов Б., 2013
1 В данной статье использованы результаты, полученные в ходе выполнения проекта 10-01-0163 «Советская историческая периодика 1940-1980-х гг.: структурные характеристики и конструирование образа дисциплины», выполненного в рамках программы Научного фонда НИУ ВШЭ в 2010— 2012 гг.
2 Об этом см., напр.: Krylova A. The Tenacious Liberal Subject of Soviet Studies // Kritika. Explorations in Russian and Eurasian History. 2000. Vol. 1. No. l.P. 121-131; Хаген M. Империи, окраины и диаспоры: Евразия как антипарадигма для постсоветского периода // Ab Imperio. 2004. № 1. С. 127-171; Петро Н. О концепции политической культуры, или Основная ошибка советологии И Политические исследования. 1998. № 1. С. 36-51.
3 См., напр.: Алаторцева А.И. Советская историческая периодика 1917 — середина 1930-х годов. М.: Наука, 1989. С. 4-5; Алаторцева А.И. Историческая периодика // Очерки истории исторической науки в СССР. Т. 5. М.: Наука, 1985. С. 91-109.
4 Сидорова Л.А. Оттепель в исторической науке: Советская историография первого послесталинского десятилетия. М.: Памятники исторической мысли, 1997; Савельев А.В. Номенклатурная борьба вокруг журнала «Вопросы истории» в 1954-1957 годах // Отечественная история. 2003. № 5. С. 148-162; Кан А.С. Анна Панкратова и «Вопросы истории». Новаторский и критический исторический журнал в Советском Союзе в 1950-е годы // Историк и время. 20-50-е годы XX века. А.М. Панкратова. М.: Изд-во РУДН, 2000. С. 85100. См. также: Кныш Н.А. Журнал «Вопросы истории» как транслятор образа советской исторической науки и историка // Трансформация образа советской исторической науки в первое послевоенное десятилетие: вторая половина 1940-х — середина 1950-х гг. / под ред. В.П. Корзун. М.: РОССПЭН, 2011. С. 248-287.
5 Этому постановлению предшествовало упоминание статей журнала в письме ЦК «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоветских враждебных элементов». Об этом письме как реакции на венгерские события 1956 г. см., напр.: Зубкова Е.Ю. Общество и реформы. 1945-1964. М.: Россия молодая, 1993. С. 154-155.
6 Речь идет прежде всего о работах А.В. Савельева: Савельев А.В. Номенклатурная борьба... С. 148-162; Савельев А.В. Необычная карьера академика А.М. Панкратовой. М.: Прогресс-Традиция, 2012. С. 148-180. Остается только пожалеть, что в этой обстоятельной биографии А.М. Панкратовой сюжет о перипетиях конфликта вокруг «Вопросов истории» оказался в конечном счете встроен в нарратив о противостоянии подлинных историков и псевдоисториков.
7 См.: Из дневников Сергея Сергеевича Дмитриева // Отечественная история. 2000. № 3. С. 152; Кан А.С. Анна Панкратова и «Вопросы истории»... С. 99. По мнению А.В. Савельева, деятельность панкратовских «Вопросов истории», которую он характеризует как «легальный самиздат», представляет собой пример гораздо более радикальной демократизации, чем даже деятельность «Нового мира». См.: Савельев А.В. Необычная карьера... С. 163.
8 Наиболее радикальная формулировка этой позиции связана с утверждением, что события, развернувшиеся вокруг «Вопросов истории», перечеркнули «эвристическую направленность не только данного, но и других изданий специального научного профиля». См.: XX съезд КПСС и его исторические реальности / под ред. В.В. Журавлева. М.: Изд-во полит, лит-ры, 1991. С. 250. Цит. по: Савельев А.В. Номенклатурная борьба... С. 158.
9 Это постановление, хотя и упоминалось как пример реализации принципа партийности в руководстве массовой печатью (см., напр.: От редакции // Отечественная история. 1957. № 3. С. 4; Боголюбов К.М. Журналы в СССР. М.: Изд-во ВПШ и АОН, 1960. С. 41), но все-таки, по-видимому, не оказало большого влияния на дальнейшее развитие политики КПСС в области пропаганды. Ср. характеристику этого постановления: Савельев А.В. Номенклатурная борьба... С. 158.
10 В процессе этой реформы «Вестники» были разделены на серии и постепенно вытеснили «Ученые записки [соответствующих] университетов». По аналогии с этими изданиями в 1958 г. был создан «Вестник Киевского университета», впрочем, так и не вошедший в число специализированных изданий по истории, а 1969 г. — «Вестник Белорусского государственного университета», историческая серия которого впоследствии станет главным специализированным периодическим изданием в Белоруссии.
11 Пономарев Б.Н. Задачи исторической науки и подготовка научно-педагогических кадров в области истории И Вопросы истории. 1963. № 1. С. 24-25.
12 О значении проблематики профиля журнала в хрущевскую эпоху см.: Волковский Н.Л. Отечественная журналистика. 1950-2000: учеб, пособие: в 2 ч. Ч. 1. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. С. 202-203.
13 Стенограмма заседания Ученого совета ИИ АН СССР от 28 апреля 1960 г. Архив РАН. Ф. 1577. Оп. 2. Д. 451. Л. 74102. Это нашло свое отражение в установочной публикации редколлегии. См.: О профиле и структуре журнала «Вопросы истории» // Вопросы истории. 1960. № 8. С. 19-21. Пример того, как поиск профиля журнала может быть связан с осмыслением жанров исторических текстов, дает проведенное в том же 1960 г. обсуждение судьбы созданного еще до войны периодического издания «Исторические записки»: Стенограмма заседания Ученого совета ИИ АН СССР от 27 октября 1960 г. Архив РАН. Ф. 1577. Оп. 2. Д. 458. Л. 29.
14 С точки зрения попытки придать научному знанию новый публичный статус показательно также и то, что параллельно с созданием академических журналов были закрыты многие «Труды», «Краткие сообщения и доклады», которые выпускались академическими институтами. См.: Алаторцева А.И. Историческая периодика.... С. 101-102. Некоторые из изданий были созданы буквально за два-три года до этого.
15 Богданов Н.Г., Вяземский Б.А. Справочник журналиста. Л.: Ленинград, изд-во, 1971. С. 128-129.
16 Наиболее ярким выражением этого процесса, как известно, стал журнал «Наука и жизнь», тираж которого на протяжении 1960-х годов увеличился более чем в 15 раз — с 206 тыс. до 3106 тыс. экземпляров.
17 Переписка с президиумом, РИСО и учреждениями АН СССР о работе журналов отделения. Архив РАН. Ф. 457. Oп. 1. Д. 330. Л. 22-43. Ср. также: Осипян Г.С.О работе издательства АН СССР по выпуску исторической литературы // Вопросы истории. 1960. №6. С. 191-196. К этому периоду относится и реорганизация издательской базы Академии, завершившаяся созданием издательства «Наука». См. об этом: Комков Г.Д. Крупнейший центр научной печати И Вестник АН СССР. 1973. Т. 43. № 6. С. 106; Васильев В.И. Становление и развитие издательского комплекса РАН (к 270-летию академического книгоиздания) // Вестник РАН. 1998. Т. 68. № 4. С. 349-358.
18 По свидетельству В.Д. Вознесенского, одним из принципов академика А.Л. Нарочницкого, назначенного в 1962 г. главным редактором «Новой и новейшей истории» и круто изменившим работу журнала, был следующий: «В журнале должна быть кровь и женщины». Комментируя этот принцип, В.Д. Вознесенский отмечал: «Должно быть все популярно, все привлекательно. Это, так сказать, фигурально, конечно, кровь и женщины, но чтобы это все читателя привлекло. То есть исторические сюжеты, исторические какие-то исследовательские работы, но облеченные в литературную хорошую форму, которая привлекала бы внимание читателя, и он бы читал этот материал и, одновременно, приобщался к знанию истории. И с этого времени, с момента Нарочницкого, эта линия все время соблюдалась и при нем, и при следующем редакторе, Тихвинском, ныне академике, и при Севостьянове» (Интервью с В.Д. Вознесенским. 7.05.2010 — архив Б.Е. Степанова).
19 Гудков Л.Д., Дубин Б.В. Журнальная структура и социальные процессы И Гудков Л.Д., Дубин Б.В. Литература как социальный институт. М.: Новое литературное обозрение, 1994. С. 288-352.
20 Хромов С.С. Идейно-воспитательные функции советской исторической науки // Вопросы истории. 1980. № 7. С. 18. По данным С.С. Хромова, серийно организованное популярное историческое книгоиздание исчерпывалось историко-революционными и военными сериями.
21 Так, в 1986 г. обсуждался конкретный проект организации такого издания при участии Отделения истории АН СССР и издательства «Молодая гвардия». См.: Павленко В.Н. Круглый стол: Каким быть научно-популярному журналу по истории? // Вопросы истории. № 12. С. 148-149. Основанием для проектируемого журнала должен был послужить опыт издания популярных сборников «История» и «Памятники отечества». Однако этот проект так и не был реализован. Более успешным, по-видимому, можно считать попытки организовать взаимодействие между научными и популярными изданиями, такими как «Огонек» и «Неделя». См.: Всесоюзное совещание историков. I. Пленарные заседания 18-19 декабря // Вопросы истории. 1963. № 2. С. 22. Показательна в этом смысле описываемая Ю.А. Поляковым история с публикацией мемуаров В.В. Шульгина. См.: Поляков Ю.А. Историческая наука: люди и проблемы. М.: РОССПЭН, 1999. С. 347-360. Как известно, дефициты изданий по гуманитарной тематике в некоторой степени компенсировались естественно-научными популярными изданиями, такими как «Наука и жизнь», «Химия и жизнь» и др.
<< Назад Вперёд>>
