Глава 12. Обычная средняя квартира
Наша улица улиц столичных краса,
В ней дома все в четыре этажа,
Не лазурны над ней небеса,
Да зато процветает продажа.

Н.А. Некрасов. Из цикла «О погоде»


В среднем 3-5-комнатные квартиры составляли по городу 40 % от общего числа. Естественно, что доля таких квартир была устойчиво высокая в центральных районах, а в трех участках они составляли более половины квартир, предназначенных только для жилья (Московском 2-м — 53 %, Казанском 3-м — 51 %, Петербургском 1-м — 50 %). Доля 3-5-комнатных квартир падала к окраинам, причем особенно резко это заметно среди квартир, занятых под жилье и заведения: в 10 участках их было менее 30 %.

Стоимость их аренды — от 500 до 1 тысячи рублей в год. Но реальная цена часто оказывалась выше, поскольку спрос на подобные квартиры был велик.

КВАРТИРА ПЕТЕРБУРГСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

Практически вся петербургская интеллигенция проживала в таких средних по величине квартирах. Слово «интеллигенция» в XIX веке еще не вошло в широкий обиход. По-тогдашнему — это чиновники (то есть работающие в государственных учреждениях) или разночинцы (работающие на частных предприятиях): инженеры частных заводов, служащие частных банков, преподаватели частных гимназий, врачи частных клиник; а также специалисты, имеющие частную практику: врачи, нотариусы, адвокаты; или люди свободных профессий: актеры, художники, писатели, живущие на свои гонорары.

Отличительная черта в использовании средних (3-5-комнатных квартир) — ежегодная смена их жильцами. Только очень состоятельные люди снимали дачи, сохраняя за собой городские квартиры. Обычный же средний петербуржец, снимая дачу, съезжал с квартиры, а на зиму снимал, чаще всего, уже другую.

Доходный дом. Каменноостровский пр., 37. Начало XX в.
Доходный дом. Каменноостровский пр., 37. Начало XX в.

Эта группа населения была чрезвычайно мобильна. Снимали квартиру они на 7-9 месяцев, а лето проводили на даче. Причем на даче старались прожить как можно дольше (с апреля до начала октября), поскольку дача оплачивалась не помесячно, как квартиры, а за весь сезон. Требования к дачному быту были совершенно иными, чем в городе. Так, если чиновник в городе снимал четырехкомнатную квартиру, то для дачи ему вполне доставало двух комнат, да и комнаты там были значительно меньше по площади. Лишнюю мебель приходилось на лето сдавать в городе на хранение на специальные склады. Также нетребовательно относились и к бытовым дачным удобствам, а точнее — к их отсутствию.

План доходного дома. Каменноостровский пр., 37. Начало ХХ в.
План доходного дома. Каменноостровский пр., 37. Начало ХХ в.

А осенью опять начинались поиски новой квартиры. Проследив за несколько лет по адресным книгам «Весь Петербург» перемещения более 200 чиновников, выяснилось, что практически все они (92 %) ежегодно меняли; адрес. Подавляющее большинство их (78 %) снимали квартиру в непосредственной близости (не далее 5 кварталов) от места службы. На работу ходили пешком. Этот слой населения собственным выездом не обладал, а пользоваться извозчиком регулярно не было возможности. На общественном транспорте ездили на работу и с работы только летом при дачной жизни, что воспринималось как подвиг. Вся семья, нарядно одетая, встречала отца или на железнодорожной платформе, или на станции дилижансов — это был своеобразный ритуал дачной жизни, многократно описанный писателями, особенно — сатириками.

Но вот любопытная деталь: меняя квартиру, почти половина семей снимала ее у того же домовладельца, и еще 23 % — в том же квартале. Петербуржца тысячи нитей связывали с привычным местом, но не с квартирой. Важно, что знакомый лавочник опять откроет кредит, та же молочница будет приносить молоко, той же прачке можно отдавать белье, тот же водовоз привезет воду. Возможно, именно эта связь с определенным местом создавала иллюзию стабильности существования.

Попробуем представить, как выглядела квартира петербургского интеллигента. А.И. Тилинский в «Практической строительной книжке. Пособие для строителей, домовладельцев и лиц, причастных к строительному делу», изданной в Петербурге в 1911 году, указывал, что строительными нормативами в квартире средней величины рекомендовалось иметь: переднюю — 3 кв. саженей (13 кв. м); зал и столовую по 10 кв. саженей (40 кв. м); кабинет, спальню, детскую, кухню по 6 кв. саженей (25 кв. м), такую же площадь должна была иметь и комната для гувернантки; а для прислуги (не на одного, разумеется, человека) даже 8 кв. саженей (33 кв. м).

Но в реальности площадь комнат в средних квартирах составляла от 16 до 24 кв. м. Причем, в отличие от «барских», в квартирах интеллигенции контраст между величиной и убранством парадных и личных жилых комнат оказывался не столь разителен.

Из темной (без окна) прихожей (передней) с вешалкой и зеркалом попадали в «залу», или гостиную, она же одновременно служила и столовой. Кабинет имелся, если только в нем возникала рабочая необходимость. У врача приемная и кабинет примерно одного размера, а у инженера — маленькая приемная и большой кабинет. У коммерсантов контора всегда располагалась вне жилого помещения, также и у художника студия-мастерская — вне дома. Под спальню и детскую в большинстве случаев отводили небольшие, иногда полутемные комнаты, оставляя лучшие для гостиной и кабинета. Особенно тесно бывало в детской, где жили все дети с няней. Кухни также невелики, от 8 кв. м, обыкновенно в одно окно. Прислуга не имела отдельного помещения: кухарка спала в кухне, а нянька — в детской. Полы в парадных комнатах — паркет, а в других окрашены масляной краской (темной охрой).

Типичную среднюю петербургскую квартиру описал в рассказе «Старый либерал и его питомица» Д.В. Аверкиев (сборник «Повести из современного быта»). Главный герой, служащий в банке, только что кончивший курс в университете, и его сестра, окончившая гимназию, снимали четырехкомнатную квартиру: «Маленькая свежая прихожая, уютная голубая гостиная. Кабинет. Через столовую — крошечная комната с резной дубовой мебелью — в спальню сестры Мэри».

К концу XIX века квартиры в 3-5 комнат были уже хорошо благоустроены. Практически во всех имелся водопровод и ватерклозет. Ватерклозеты устраивали около кухни, почти всегда в темных помещениях. Но прислуга продолжала пользоваться отхожими местами на черных лестницах. Ванны же еще не вошли в быт среднего петербуржца, ими были оборудованы всего 13 % 3-5-комнатных квартир.

Квартирный кризис

Периодические жилищные кризисы в первую очередь ударяли по арендаторам средних квартир. Резко возросшие цены на самые распространенные 3-5-комнатные квартиры среднего класса вынуждали или перебираться в квартиры поменьше, или в поднайм пускать к себе жильцов, или выбирать квартиры хуже по качеству: расположенные во дворе или в отдаленных непрестижных районах. Любой из этих способов воспринимался петербуржцами крайне болезненно.

Сокращение количества комнат

Особенно эмоционально оценивалась жильцами величина своих квартир, что хорошо отражено в художественной литературе. У петербуржцев во второй половине XIX века сформировались достаточно устойчивые для различных социальных групп стереотипы оценок комфортности жилья: количество необходимых комнат и функциональное использование. Любое вынужденное уменьшение воспринималось негативно.

Характерный пример — семейство генерала Иволгина в романе Ф.М. Достоевского «Идиот». Вот как описывает автор использование комнат семьей Иволгиных: их квартира состояла «из залы, обращавшейся, когда надо, в столовую, из гостиной, которая была, впрочем, гостиною только поутру, а вечером обращалась в кабинет Гани и в его спальню, и, наконец, из третьей комнаты, тесной и всегда затворенной: это была спальня Нины Александровны и Варвары Ардалионовны. У кухни находилась четвертая комнатка, потеснее всех прочих, в которой помещался сам отставной генерал Иволгин, отец семейства. В этой же комнатке помещался и тринадцатилетний брат Гаврилы Ардалионовича, гимназист Коля». И далее передано отношение: «Одним словом, все в этой квартире теснилось и жалось».

В рассказе В. Авсеенко «Дебютантка», опубликованном в 1900 году в сборнике «Петербургские очерки», описан переезд семьи чиновника, получавшего около 3 тыс. в год жалованья, в более маленькую квартиру: «Дамские кабинетики — совершенно новое явление в петербургской жизни. Они порождены квартирным кризисом. Это не комната, а какая-то приходная отгородка, щель, не приспособленная ни к какому употреблению. С одной стороны — за ней гостиная, с другой — столовая. На прежней квартире была гостиная в 3 окна и рядом будуар в 2 окна. Теперь гостиная на половину меньше и подле нее щель с одним окном. Когда стали переставлять мебель в гостиной, третья часть ее не поместилась. Пришлось этот остаток поставить в щель — кабинетик, а будуар продать».

Комната барышни. Фото начала ХХ в.
Комната барышни. Фото начала ХХ в.

Аналогичная ситуация описывается тем же автором в рассказе «Последний вечер на даче». Чрезвычайно характерный диалог:

«Отец: Сколько пришлось намучиться, вспоминать страшно. Да с ремонтом, опять... Месяц сломя голову по Петербургу бегал. Вот начальник отделения до сих пор без квартиры сидит.

Мать: Из шести комнат да в четыре переезжать.

Отец: И за четыре приходится вот на 100 рублей больше платить. А разместиться очень просто как: гостиная раз, спальня два, комната барышень три, а столовая и мой кабинет вместе будут... Я собой первый жертвую.

Мать: Ну а Павлик где же будет?

Отец: Больше нечего делать, как стелить Павлику на ночь в гостиной. А то и так можно. Я буду спать в кабинете, вы барышень поместите с собой вместе.

Вера: Нет, как это можно. Нам невозможно без особой комнаты. Мы мамаше мешать будем.

Все опять замолчали. Общее уныние перешло в чувство безвыходности.

Мать: Воля твоя, а в гостиной Павлика невозможно поместить. Ведь ему заниматься надо. А как устроимся, так и Верочкины именины.

Отец: Начальник отделения до сих пор без квартиры сидит.

Мать: Не может он без квартиры остаться. Ему казенную отведут.

Отец: Казенную! Ведь можете же вы глупость такую сказать. Даже стыдно делается».

Сдача комнат жильцам

Из-за квартирного кризиса, выразившегося в дефиците жилья и вследствие этого резким удорожанием средних квартир (в 3-5 комнат), чиновничество и разночинная интеллигенция, основные арендаторы таких квартир, вынуждены были снимать большие квартиры (в 6-11 комнат) и для покрытия издержек сдавать лишние комнаты. Эти комнаты снимали те же социальные слои (студенты по рекомендации или чиновники — коллеги отца семейства), что жили раньше в меблированных комнатах, и на тех же условиях: еда за общим (семейным) столом, хозяйская прислуга обслуживала и жильца.

Это новое явление, сдача средним классом комнат в поднаем, получившее широкое распространение, воспринималось крайне болезненно, потому что считалось делом совершенно несовместимым с дворянским достоинством.

Так, Ф.М. Достоевский в романе «Идиот» подчеркивал сложное, негативное отношение семейства Иволгиных к необходимости сдачи части комнат в поднаем: «Ганечкина квартира предназначалась для содержания жильцов со столом и прислугой <...> к величайшей неприятности самого Гани, по настоянию и просьбам Нины Александровны и Варвары Ардалионовны (матери и сестры. — Е. Ю.), пожелавших в свою очередь быть полезными и хоть несколько увеличить доходы семейства. Ганя хмурился и называл содержание жильцов безобразием... По одной стороне коридора находились те три комнаты, которые назначались внаем, для "особенно рекомендованных" жильцов».

Спустя полвека от событий, упомянутых в романе, вполне благополучная семья полковника (не вымышленная!), где было трое детей (10, 13, 17 лет), нанимавшая 5-комнатную квартиру на ул. Б. Зеленина, 41, у Малой Невки, две комнаты сдавала жильцам. Вот как вспоминал об этом один из сыновей, ставший впоследствии известным писателем, Т. Коллиандер в своих воспоминаниях «Петербургское детство»: «Во двор выходили еще две комнаты. Но они были сразу сданы в аренду: меньшая — киргизу с узкими глазами, большая, которая потом стала моей, — высокому малороссу. Оба были студентами. В нашем пользовании оставались три комнаты, они были по другую сторону передней и полутемного коридора, который заканчивался мрачной прихожей перед кухней. Наши три комнаты были большими, в них были двухстворчатые двери, блестящие паркеты и по два окна. Комнаты со стороны двора были намного скромнее тех, что выходили на улицу. Печи не изразцовые, а жестяные. Вместо блестящего паркета — изношенный линолеум.

На черной лестнице пахло чадом и щами, она была крутой и узкой и вела во двор. На этой лестнице были лишь простые железные перила и немытые окна, там обитали кошки, подстерегавшие крыс и мышей. Эта лестница была для слуг и жильцов, а мы ходили через парадный подъезд, по широкой стильной лестнице, которую охранял швейцар. У него была украшенная золотой выпушкой фуражка, доброжелательные глаза и большие коричневые усы».

Выросло новое поколение, и сдача комнат жильцам уже воспринимается вполне органично.

В воспоминаниях Д.А. Засосова и В.И. Пызина примерно об этом же времени мы снова встречаем схожих жильцов, но снимавших комнаты у хозяев, стоявших на более низкой ступени социальной лестницы: «Невольно съемщики квартир одного и того же этажа оказывались близки по жизненному укладу. Так, жители мансардного этажа, где было 3 квартиры, были люди средней руки: там жила семья приказчика, семьи военного фельдшера и портного. Всем им было накладно платить 35 рублей в месяц за квартиру, поэтому они сдавали одну из трех комнат студентам Института инженеров путей сообщения, который находился поблизости. Если жил один студент, он платил 16 рублей, если жили двое — 20. На обязанности квартирохозяев лежала уборка комнаты с натиранием пола и кипяток утром и вечером».

Ухудшение качества квартиры

Мы уже говорили, что петербуржцы были привязаны не к квартире, а к определенному месту вблизи их работы. Они не могли найти более дешевую квартиру где-нибудь на окраине, поскольку ежедневные поездки на службу были невозможны. Экономили же, нанимая квартиры выше этажом или во дворе.

Так, герой рассказа Д.В. Аверкиева «Новая барышня» арендовал «скромную квартиру в 3 комнаты, окнами во двор и об одной лестнице», а репортер из рассказа «Лавры и тернии» тоже снимал трехкомнатную квартиру (зальца, кабинет, спальня) во дворе, но на 4(!) этаже.

В рассказе В. Авсеенко «Первая истерика» новобрачная, далеко не бедная («Муж — получает полторы тысячи жалованья, с приданного в 42 тысячи по 1700 годового дохода, из них квартира — полторы тысячи»), испытывает ужас от квартиры во дворе:

«Мать: — Но душа моя, ты знаешь, нынче и маленькие квартиры очень дороги. Потом, когда положение твоего мужа упрочится, он может выхлопотать казенную.

Дочь: — Это все во дворе, без швейцара, и на лестнице сторожами пахнет».

Дешевизна квартиры определялась ее дворовым положением при сохранении необходимого набора комнат — гостиной, столовой, спальни и кабинета.

КУПЕЧЕСКАЯ КВАРТИРА

Большинство 3-5-комнатных квартир, около 70 %, арендовали семьи чиновников и разночинцев, не более 3 % занимали купцы и оставшиеся 27 % — ремесленники.

Именно относительно доходного дома второй половины XIX века совершенно справедливо утверждение Н.А. Лейкина, что «мелкое чиновничество жило почти той же жизнью, что и купцы». Селились, как правило, также вблизи места своей работы. Как нечто необычное вспоминал Н.А. Лейкин, что его отцу-купцу каждый день приходилось ходить или ездить через Исаакиевский мост в контору, находившуюся в одной из дальних линий Васильевского острова, а они жили на Владимирской улице.

Некоторые отличия устройства жилищ купеческих семей, несмотря на примерно равный с интеллигенцией материальный достаток, объясняются их особой патриархальностью и приверженностью традициям. Все процессы, характерные для интеллигентных семей, запаздывали лет на тридцать в купеческих.

Так, интеллигенция начала массово выезжать на дачи в 1850-1860-е годы, а купцы — лишь в конце века, да и городскую квартиру на лето они обычно сохраняли за собой. В ней жил сам купец, приезжая к своим домочадцам на дачу по воскресеньям. С однажды снятой квартиры старались без особой причины не переезжать.

В купеческих квартирах бросался в глаза контраст в оформлении парадных и личных комнат. Парадные помещения старались обставить с излишней пышностью, хотя и по вчерашней моде; в личных же комнатах стояла кустарная мебель, на полу — домотканые половики, в спальне висело множество икон, иногда даже выделялась специальная молельня — обычно что-то вроде небольшого чулана (без окна).

По благоустройству купеческие квартиры также сильно отставали. Купец снимал квартиру только с русской печкой на кухне. Какие ж пироги, основа питания купеческой семьи, получатся в обычной плите! Да и если заболеешь, что делать без печной лежанки? Долго сохранялось свечное освещение. Хотя водопровод в квартире и был, но умывались, только поливая из кувшина — такой уважительный ритуал. Ватерклозет не одобрялся, ванна вообще ни к чему — только грязь размазывать, а вот баня — для чистоты да здоровья.

В купеческих квартирах не требовались помещения для прислуги, поскольку все работы по дому выполнялись женской половиной семьи — в этом не видели ничего зазорного. Иногда бывала только кухарка, держали ее за мастерство печь пироги.

В отличие от интеллигенции купеческие семьи чрезвычайно редко пускали жильцов за плату, хотя традиционно в купеческих семьях всегда бесплатно жили приживалы и приживалки; неженатые, незамужние и вдовые родственники.

Хотя примеры проживания жильцов в купеческих семьях все же имели место. Так, Н.А. Лейкин вспоминал, что в середине XIX века дела его отца-купца пошатнулись, и «пришлось сжаться во всем. Мать моя взяла даже трех жильцов к нам в квартиру, которые сделались также нашими нахлебниками. Это были два мелких чиновника — один малоросс Ш., другой уроженец Олонецкой губернии К. При малороссе был еще брат студент-медик. Платили они очень мало, люди были нетребовательные, занимали все трое две комнаты, и один из них, К., согласился даже, чтобы я спал вместе с ним в небольшой комнате, едва достаточной и для одного. У нас был даже один письменный стол, а чиновнику К. приходилось по вечерам заниматься перепиской бумаг. Писали мы двое за одним столом, присаживаясь с разных концов».

КВАРТИРА РЕМЕСЛЕННИКА ИЛИ ТОРГОВЦА

Часть ремесленного населения жила в собственных домах-избах на окраинах Петербурга, другая часть, по роду своей деятельности вынужденная жить в центре, арендовала квартиры смешанного использования — жилье и торговое или ремесленное заведение (то есть мастерская, лавка или магазин находились в жилой квартире).

По переписи 1890 года всего таких квартир, где работали или торговали, было 21 379, то есть они составляли 17,5 % всех квартир. Часть из них (6113) не имела жилья, в остальных 15 266 квартирах размещалось не только производство или торговля, но и жилье. В них проживало 124 712 человек, в среднем по 8 человек в квартире.

Для Спасской, Казанской и Адмиралтейской частей характерна высокая доля (до 30 %) квартир с мастерскими и лавками. Квартиры, используемые не только для жилья, в основном располагались в подвальных и первых этажах, составляя до 30 % от общего количества.

Жилье в подвалах

Устраивать жилье в подвалах никогда официально не разрешалось, но фактически оно существовало достаточно массово. По переписи 1869 года в подвалах находилось более 7 тысяч квартир с числом жителей 46 тысяч, а в 1890 году 50 тысяч петербуржцев жили в 8 тысячах подвальных квартир. Доли подвального жилья отличались в разных частях Петербурга (табл. 29).




Как видим, колебания значительные — в 13 раз. Интересно отметить, что в подвалах мало жили на окраинах, где большинство населения обитало в собственных домиках, без подвалов. Зато в фешенебельных каменных домах, составляющих сплошную застройку центра, жилые подвалы были почти в каждом доме. Количество подвального жилья оставалось довольно устойчивым во второй половине XIX века, но доля его плавно снизилась с 8 до 5 %.

Низкое качество подвального жилья оставалось неизменным. В «Медико-топографическом описании Петербурга 1820 года» Г.-Л. Аттенгофера так говорилось о жилищных условиях в подвалах: «Почти невероятно, каким образом в комнате, имеющей в окружности едва 12 футов, живут, теснясь, от 8 до 10 человек, из числа коих половина взрослых да половина детей. Я часто сам не мог пробыть десяти минут в таковых грязных подземных и как нельзя более сырых покоях, не почувствовав некоторой дурноты, между тем как живущие в оных остаются тут безвыходно по целым суткам».

Главный недостаток подвальных квартир — высокая влажность. Обычно по стенам подвалов сочилась вода, и для придания помещениям жилого вида вдоль стен устанавливали деревянные щиты-панели, внешне выглядевшие относительно сухими. Иногда для отвода скапливающейся воды в одной из комнат или в сенях устраивали небольшой сток-колодец. При крайне плохих условиях цена была достаточно высокая — за 1 комнату 15 руб. в месяц.

Из 3-5-комнатных квартир под жилье и торгово-ремесленную деятельность отходило 10 % от общего количества. В них одна комната — это производственное помещение, там же ночуют работники, вторая — хозяйская комната, остальные комнаты — кладовые сырья и готовой продукции.

Работники ремесленных мастерских или лавок чаще всего жили при них. По данным медицинской полиции, 2/3 таких заведений совмещались с жильем, причем в некоторых отраслях, таких как хлебопекарни, до 3/4: «Помещения для спанья обычно очень тесные, полутемные, а иногда и вообще без окна и вентиляции. Содержатся грязно, особенно комнаты работников мужчин, в которых повсеместно отсутствуют постели, и спали на кучах носильных вещей. Но не всегда имелись даже такие помещения, спали прямо на рабочих местах: на и под верстаками, на ларях с мукой и даже на досках для разделки мясных туш. По количеству штрафов отсутствие специальных спальных помещений — явление повсеместное».

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 9896

X