Дворовая четверть
Указанные единицы обложения, возникнув в разные времена, не вытесняют, однако, одна другую, а существуют все вместе. В XVII веке их можно наблюдать единовременно. Но и этих многочисленных способов обложения для целей московской администрации оказалось мало; в первой половине XVII века возникает еще новый.
В XVI веке, а по всей вероятности и того раньше, у нас возникла дворовая соха, а в XVII веке возникает дворовая четверть. Первые дошедшие до нас указы, в которых идет речь об этой окладной единице, относятся к 1630 и 1631 гг.; но нововведение началось несколько раньше, годом или двумя. В этих более ранних указах, до нас не дошедших, речь шла о новой окладной единице для монастырских вотчин и поместий некоторых городов, например, для Мещовска и Медыни; в дошедших же до нас указах новая окладная единица вводится для поместий и вотчин в 71 уезде.

Дошедшие до нас указы1 не объясняют мотивов нововведения. Но о них можно догадываться. Есть основание думать, что в XVII веке бобыльство получило большое развитие и число бобыльских дворов сравнительно с крестьянскими значительно возросло. Крестьянские и бобыльские дворы при подворном обложении расценивались по животам и промыслам, по землям и угодьям. Надо думать, что такая расценка не всегда была правильная, и вот явилась мысль составить такую окладную единицу, в которой податное отношение крестьянских дворов к бобыльским было бы точно определено и не зависело от усмотрения окладчиков. По имеющимся данным, это было прежде всего сделано для вотчин и поместий Мещовского и Медынского уездов. Новая окладная единица должна была там состоять из 12 крестьянских и 8 бобыльских дворов. А в монастырских вотчинах приказано было (то же до 1630 г.) класть от 3 до 9 дворов крестьянских и бобыльских в дворовую четверть2. Установляя такое отношение между служилой четвертью и монастырской, правительство, очевидно, руководилось теми же соображениями, по каким монастырская соха была менее поместной: духовенство, как не состоявшее на службе, должно было облагаться повинностями в большей мере, чем служилые люди. От 1630 и 1631 гг. имеем ряд указов, которыми такая же окладная единица установляется для поместий и вотчин еще 71 уезда, но для разных уездов тоже разная. Для одних в 2 кр. и 2 б., для других: в 2 кр. и 3 б., в 4 кр. и 2 б., в 4 кр. и 3 б., в 5 кр. и 3 б., в 8 кр. и 4 б. и, наконец, в 12 кр. и 8 б. Это узаконение для нас чрезвычайно важно, и не столько само по себе, сколько потому, что оно бросает свет на прошлое. Новая единица обложения очень разная для разных местностей и групп населения. Почему это? Это из желания приспособиться к экономическим условиям разных мест. Совершенно то же было в XVI веке и ранее с сохой. Сначала она была совершенно индивидуальна, смотря по особенностям каждого имения, потом ее стали переводить на определенную меру земли, но разную по местностям, группам владельцев и даже по лицам. Но при таком способе обложения можно наделать множество ошибок (а есть ли безошибочные способы обложения?), и московское правительство их наделало немало и с сохой, и с живущей четвертью. Указы о живущей четверти немедленно вызвали неудовольствие и жалобы. Медынский и мещовский помещик платил с 12 кр. и 8 б. дворов, а калужский платил то же самое, но с 2 кр. и 2 б. Конечно, дворы могли быть неравны. Когда в Нижнем один двор оценивался в 120 раз выше, чем другой, к этому можно еще было иметь доверие потому, что это индивидуальная оценка каждого двора в отдельности; с каждой новой описью она могла измениться, и действительно менялась. А здесь? Здесь это валовая оценка целого уезда и даже целого ряда уездов в одну цену. Тут только намерение доброе, а исполнение — одна крупная ошибка.

19 марта 1630 г. калужане были обложены в 2 кр. и 2 б. двора и сейчас же обратились к государю царю и Великому князю Михаилу Федоровичу и отцу его, государю Святейшему Патриарху Филарету Никитичу, с челобитьем облегчить их оклад. То же делают и еще два города. Последовал новый указ, которым калужане обложены с 4 кр. и 3 б. дворов. Это их, конечно, не удовлетворило. Новое челобитье об облегчении и новый указ об обложении калужан и еще целого ряда уездов с 8 кр. и 4 б. дворов. И все эти перемены произошли в течение каких-нибудь 10 месяцев. Перемышль, Лихвин, Брянск, Карачев и Воронеж сначала были тоже положены в 2 кр. и 2 б. двора; а потом, по челобитью, прямо переведены в разряд 12 кр. и 8 б. дворов. Вот как внимательно и близко к делу была сделана первая расценка! В практичности такого обложения очень сложно сомневаться.
Так создалась новая окладная единица.
Новая мера имеет целью регулировать отношение крестьянских и бобыльских дворов. Правительство исходило из предположения, что крестьянских дворов мало, а бобыльских много, а потому в указах его находим такое определение:
"А где крестьянских дворов не достанет, и тут указали положить за один двор крестьянский по два двора бобыльских".

А что будет недоставать бобыльских дворов, этого и в голову не приходило. В действительности же были случаи, что недоставало бобыльских дворов. Приравнение двух бобыльских дворов одному крестьянскому тоже не всегда отвечало действительности. Между бобылями были мастеровые, которые жили не хуже крестьянина. Наконец, новая окладная единица представляла и большое неудобство по способу применения: она требовала значительных расчислений. В каждом имении число крестьянских и бобыльских дворов надо было привести в соответствующие окладные единицы по расчету 12 и 8 или 8 и 4 и проч. Могли оказаться дроби и опять должны были возродиться пол-полтрети и пол-полчетверти. По этим дробям и оклад приходилось распределять в дробях. Оклад по дворовым четвертям и неравномерен и неудобен.
Наименование новой единицы также заставляет очень задуматься. В указах читаем:
"Государь, царь и Великий князь Михайло Федорович и отец его, великий государь Святейший Патриарх Филарет Никитич, указали за помещики и за вотчинники на живущую пашню класть... по два двора крестьянских да по два двора бобыльских в четверть".
Здесь речь идет о ,живущей четверти пашни". Но живущая четверть пашни — термин писцовых книг XVI века. В них очень часто читаем: "А платить ему государевы всякия подати с живущаго с четвертные пашни с 7 четей". Указы 1630 и 1631 гг. удерживают это выражение, но придают ему совершенно другой смысл. Прежде, действительно, платили с числа четей живущей пашни; по новым указам должны были платить с числа дворов, положенных в живущую четверть. Термин и дело совершенно разошлись. Повинности собираются не с четвертей пашни, а с очень искусственной единицы, с некоторого итога крестьянских и бобыльских дворов, который в разных местах различен и нигде не стоит ни в каком определенном отношении к живущей пашне.

Новая единица прививалась к жизни очень медленно. На монастырские вотчины она была распространена еще до 1630 г. или в первые два месяца этого года, а в июне 1631 г. с вотчин Кириллова монастыря брали деньги не с дворовой четверти пашни, а просто с чети земли. Это не подлежит сомнению3. Полтора года спустя после введения новой единицы она еще не применяется.
Но уже с 1631 г. из книг сошного письма стали выдавать выписки о платеже повинностей по новому окладу. Мы имеем одну такую выписку. Она была выдана из книг сошного письма 1625—1629 гг. помещику, казанскому жильцу, Девятому Змиеву. Книги сошного письма были написаны обыкновенным порядком: названы деревни, перечислены дворы крестьянские и бобыльские, показана земля в четях и положена в сохи живущие и пустые. К этой выписке подьячий приписал расчет дворов по новому окладу. У Змиева было дворов крестьянских 30, бобыльских — 7; окладная единица для его местности — 5 кр. и 3 б. двора. Подьячий сделал из 37 дворов "5 четвертей без полутретника пашни"4). Только, конечно, не пашни. Пашня здесь пережиток земельных сох, а потом четей. Подьячий прилаживает старые термины к новым явлениям, и получается нечто невразумительное для непосвященного в приказные тайны (АЮ. № 164).
Но таким же языком говорят и царские грамоты. В грамоте 1637 г. в Пермь Великую о сборе денег на строение укреплений для защиты от набегов крымских и ногайских татар читаем:
"А для того городоваго дела и на жалованье ратным людям указали мы взять в городех, по писцовым книгам с живущих четьи, с посадов, и с наших дворцовых сел и черных волостей... с чети пашни по полтине; с боярских и с окольничих... с поместных и с вотчинных земель, и с гостей, за которыми земля есть, с живущия чети по 20 алтын" и т.д.
Что это за живущие чети пашни, с которых берут по 100 и по 120 денег? Это если не старые чети, то дворовые четверти, введенные указами 1630-х годов; в 1637 г. они, надо думать, были уже применимы и к посадам, и к дворцовым селам, и к черным волостям. Но язык памятника легко может возбудить недоумение; он переносит в XVI век, когда дворовой четверти не было5.

Можно, однако, думать, что новая окладная единица, если и применялась, то большого успеха не имела. Делаю такое предположение на основании грамот, в которых оклад, назначенный первоначально на живущую четверть пашни, переводился потом прямо на дворы. В 1680 г. со всех городов за стрелецкий хлеб положено было сбирать с прибавкой, и собирали деньгами с живущей четверти пашни по 2 рубля.
"А в нынешнем году (1681) государь указал и бояре приговорили польготить и взять вместо данных и оброчных и полоняничных денег с Колскаго уезда с 644 дворов по рублю с двора".
Указ об облегчении сборов был послан и в Тотьму, но с некоторыми переменами. Прежде в Тотьме брали с живущей четверти пашни по 2 рубля за стрелецкий хлеб, а теперь вместо стрелецких денег и иных всяких денежных доходов положен оклад с посада и с уезда 3666 дворов по 30 алт. с двора. В чем состояло облегчение, об этом мы не можем составить себе понятия, так как в указах сопоставлены разные сборы: с одной стороны, только деньги за стрелецкий хлеб, а с другой, в Тотьме — стрелецкие деньги и всякие другие сборы, а в Кольском уезде — только некоторые сборы. Но для нас не это важно, а то, что делается не просто уменьшение сборов, что легко было бы сделать и при дворовой четверти, а переходят к другой единице обложения. Новый льготный оклад определен не с четверти, а с дворов, и будут его собирать не поровну с каждого двора:
"А по животам и промыслам, и по пожиткам, что бы лучшие и полные люди перед средними и меньшими не были в выгоде, а меньшие и средние перед лучшими и полными в тягости, и никто в убыли не был"6.
Это возвращение к известному уже нам подворному обложению, свидетельствующее о непригодности новой окладной единицы. Практическая роль этой единицы в напечатанных памятниках выступает очень смутно и неясно.



1Находятся в указной книге Поместного приказа, напечатанной г-ном Сторожевым в кн.VI "Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции" (с. 100 сл.).
2В 17 уездах в монастырскую четверть шло всего 3 двора кр. и боб.; в 14 — по 2 кр. и по 2 боб.; в 16 — по 3 кр. и по 2 боб.; в 8 — по 2 кр. и по 3 боб.; в одном — по 4 кр. и 2 боб. и в 13 — по 6 кр. и по 3 боб.
3С вотчин монастыря в июне 1631 г. определено было взять даточных людей "с 23 690 четьи". Монастырская дворовая четверть для Бела-озера, по указу 21 апреля 1631 г., состояла в итоге из 15 дворов. Если бы эти чети были дворовые, то Кириллов монастырь должен был бы иметь 355 (350) дворов, а мы знаем, что в 1637 г. у него было всего 2 101 двор, а земли 25 490 четей, почти то же, что ив 1631 г. Нет никакого основания думать; что в 1631 г. у него было 355 (350) дворов (АЭ. III. №№ 193 и 274).
4Вот как получился этот результат: 10 кр. дворов и 6 боб: составляют узаконенные 2 четверти. Затем остается 20 крестьянских и 1 бобыльский двор. Для обращения их в четверти подьячий перевел узаконенную четверть, состоящую из 5 кр. и 3 б. дворов, в чисто крестьянскую, по рас¬чету 2 боб. двора на 1 крестьянский; на такую четверть приходится 6.5 крест, дворов. Остаток, 20 кр. и 1 боб. двор, он обратил в 20.5 дворов крест., а это составит 3 четверти крестьянских с двором, а в целом и получится не много больше того, что вывел подьячий: 5 четвертей без полу-третника пашни.
5АЭ. III. № 268. О дворовой четверти, кажется, речь идет и в № 189 АЭ. IV за 1672 г.
6АЭ. IV. №№ 243 и 251. 1681—1682. В этих указах встречаем такое выражение: "Положено было и собрано деньгами по сошному письму... с живущей четверти пашни по 2 р. за юфть"... Выражение „по сошному письму" не должно удивлять. Из вышеприведенного примера (с.349) мы видим, что дворовые четверти составляются на основании старых книг сошного письма, в которых был весь необходимый для этого материал. Но что значит "юфть"? У Даля — это все три поля земли. Крестьянские и бобыльские дворы клались в четверть, а четверть в поле, а в двух потому же. Юфть, надо думать, и означает эту четверть пашни в трех полях. Слово и дело совершенно расходятся.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5026