Конфискация новгородских земель
В октябре 1477 г. Великий князь Иван Васильевич выступил в поход против Новгорода. До вооруженного столкновения дело, однако, не дошло; мирные переговоры начались немедленно вслед за приближением Московского войска к Новгороду. В начале января следующего года новгородцы подчинились воле великого князя на основании особого "целовального списка". Список этот был составлен в стане московского государя согласно с пунктами, предложенными новгородцами и удостоенными его одобрения. По приказу великого князя список был переписан дьяком новгородского владыки, скреплен его подписью и печатью и печатями от пяти концов Новгорода.

Этот знаменитый документ не сохранился и нам неизвестен. Мы можем, однако, составить себе понятие о его содержании по переговорам царских бояр с новгородскими послами и на основании собственных слов Ивана Васильевича, сказанных представителям Новгорода.
Отменяя вечевое устройство, государь порадовал свою отчину, обещал не вступаться в земли и воды новгородцев, не наряжать их на службу в Низовскую землю, оставить в Новгороде суд по старине и не увеличивать дани выше установленной этим соглашением нормы.
В этом обещании заключалась большая уступка новгородским требованиям и существенное ограничение власти великого князя. Первоначальное намерение великого князя было иное, он хотел "государствовать на своей отчине, Великом Новегороде, так, как государствовал в Низовской земле, на Москве". Можно поэтому сомневаться в искренности окончательного решения московского государя. Он не скрепил обещаний своих крестным целованием и не разрешил сделать это ни боярам своим, ни будущему новгородскому наместнику. Политика Ивана Васильевича отличается чрезвычайной настойчивостью, дальновидностью и цельностью, а вместе с тем и великой осторожностью. Он не любил резких мер, избегал насилия и кровопролития. Он предпочитал поставить в такое положение своего противника, чтобы тот понял невозможность сопротивления и уступил сам. Отмена новгородского веча была достигнута без единого выстрела. Государь удовольствовался этим успехом и отложил все остальное до более благоприятного момента. Надо было дать новгородцам время успокоиться и освоиться с новым порядком вещей. На первый раз великий князь ограничился тем, что велел захватить и свезти в Москву: Марфу Борецкую с внуком, Ивана Кузьмина Савелкова, Окинфа с сыном Романом, Юрия Репехова, Григорья Арзубьева и Марка Панфилиева. Имущества их были конфискованы. В чем заключалась вина этих людей, летописец не говорит. Надо полагать, они составляли зерно партии, противной московским порядкам.

До 1484 г. государь Московский остался верен своему слову и не касался земель и вод новгородских. Под этим же годом в летописи записано:
"Тоеже зимы поймал князь велики блших бояр новгодцкых и боярынь, а казны их и села все велел отписати на себя, а им подавал поместиа на Москве; а иных бояр, которые коромолю држали от него, тех велел заточити в тюрмы по городом".
Поиманием Марфы Борецкой с семью товарищами, значит, крамола не была уничтожена. В 1484 г. оказались новые крамольники. Но дело не ограничилось наказанием виновных. С московской точки зрения, виноват был весь Новгород. В нем удержались порядки, не соединимые с дальнейшим развитием Московского государства. Новгородцы, на основании соглашения 1478 г., служили только в пределах Новгородской волости, а в службе нуждалось все Московское государство. Размер новгородской дани определялся тем же соглашением, а не постоянно возрастающими нуждами государства. Иван Васильевич, конечно, не мог примириться с такими ограничениями своей власти. Надо было слить Новгород с Москвой, и надо было сделать это основательно. Чтобы уничтожить гнездо старых новгородских преданий и порядков, созданных "целовальным списком" 1478 г., у Ивана Васильевича нашлось подходящее средство: вывод новгородцев из Новгородской волости в Москву и водворение на их местах новых московских людей. Начало такому слиянию Новгорода с Москвой Иван Васильевич и положил в 1484 г. Мера решительная, и осуществлена была она в больших размерах. В 1484 г. было выведено из Новгорода более семи тысяч житьих людей. Да кроме того, государев наместник, Яков Захарьич, многих еще пересек и перевешал; на них пало подозрение в желании убить его. В 1489 г. последовал новый вывод новгородских бояр, житьих людей и гостей; в этом году перевели в Москву более тысячи человек. Им дали поместья во Владимире, Муроме, Нижнем, в Ростове и других городах.

Это перемещение новгородцев в Москву, а москвичей в Новгород повело к составлению чрезвычайно важного памятника древнего новгородского землевладения, писцовых новгородских книг конца XV века. Возникновение переписи земельных владений относится к очень глубокой старине. Древнейшие указания на перепись Неволин находит в памятниках начала XII века. Такая крупная мера, как замещение новгородских владельцев московскими, потребовала составления новой переписи. К ней должны были приступить с началом переселения. Древнейшие из дошедших до нас новгородских писцовых книг составлены не в эту первую перепись, а в одну из позднейших, надо думать, вторую1. Но они содержат в себе данные и более древней переписи, которая называется в них "старым письмом". Это "старое письмо" и есть, по всей вероятности, первая по покорении Новгорода перепись. Писцовые книги конца XV века, называя новых владельцев, переведенных из Москвы в Новгород, приводят и имена старых, у которых земли эти были отобраны, например:
"В Бологовском погосте великаго князя волостка Лyкинская Толстого с Варяжой улицы за Андреем Микитиным сыном Заболотцкаго в поместие".
"В Бологовском же погосте великаго князя деревни Пантелеевские Олисова с Иворовы улицы за Федьком, Ивановым сыном Волынскаго, в поместие".
"В Бологовском же погосте великаго князя деревни Киприановские Арбузьева на Святом озере за Костею, за Власовым в поместие".
Так как отобрание это совершилось не в один прием, а последовательно, то писцовые книги различают "новосведеных бояр" от "старосведеных", не обозначая, однако, когда именно кто был сведен. В момент составления этих книг не все новгородцы были сведены; в книгах описываются и владения этих еще оставшихся на своих землях владельцев. Они дают, таким образом, материал для изучения не нового только поместного владения, введенного Иваном Васильевичем, но и старинного новгородского. Черты старинного новгородского землевладения наблюдаются не на одних только землях уцелевших на своих местах новгородцев, но и на землях новых помещиков. Перемена коснулась только хозяев, а хозяйство осталось старое, новгородское. И в каких-нибудь 10—12 лет ему и нельзя было существенно измениться. Новые хозяева водворились в домах старых бояр, в их комнатах и на их кроватях, и стали, на первых порах, совершенно в то же отношение к хозяйству, в каком были "старо- и новосведеные бояре". Опись их сел и деревень пестрит указаниями на новгородский хозяйственный быт. Приведем несколько примеров.

Деревня Ветка, принадлежавшая Ивану Петрову Чашникову, была отобрана на великого князя и пожалована новгородскому владыке еще "до перваго письма". В описании ее читаем: "А стараго дохода шло Ивану Петрову (Чашникову) три борана, а из хлеба треть".
В Бологовском погосте великий князь конфисковал село Медведево, принадлежавшее братьям Шалимовым. Вслед за описанием дворов и обеж этого села читаем: "Стараго дохода не было, пахал их Степан (Шалимов) с братом своими людьми на себя".

Село Честово на реке Мете было отдано в поместье А.М.Сарыхозову с детьми. С него также в новгородское время дохода не было, потому что "в нем жили сами бояришки".2
Писцовые книги конца XV века дают нам, таким образом, картину старинного новгородского землевладения. Из них мы можем узнать, кто мог владеть землей и на каком праве, в каких отношениях находился владелец к населению земли, как вел хозяйство, какие получал доходы.
Начнем с первого вопроса, вопроса о том, кто мог владеть в Новгороде недвижимостями?
В Новгороде недвижимостями могли владеть как лица физические обоего пола, так и лица юридические. В числе сведенных владельцев встречаем: бояр, купцов, посадских людей, крестьян, владыку, его слуг, попов, монахов, монастыри и церкви3.



1Мы имеем в виду писцовые книги: Вотской пятины второй половины, издана Беляевым в XI и XII кн. "Временника" за 1851 г.; Деревской пятины, Вотской — первой половины и части Шелонской изданы Археографической комис. 1859—1886 гг. Все эти книги составлены в самом конце XV века, 1495—1500 гг.
Что перепись Деревской пятины есть именно вторая, на это указано на с. 226. После описания деревень Богд. Трубицына, отданных в поместье детям Фед. Шалимова, там сделана такая приписка:
"А се те деревни, которые сажал вел. князя староста, Ивашко, на трубицынских же землях после первых писцов".
2Новг. писц. кн. III. 23; I. 100
3Новг. писц. кн. I. 128, 147, 296, 318, 886; II. 150, 449, 453, 485, 550; III. 5, 14, 23, 358, 444, 680, 727, 756, 876.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4696