Расходы императорской семьи

Современники не раз пытались оценить уровень богатств российских монархов. Точными данными они, естественно, не располагали, но было очевидно, что состояние императорской семьи огромно. Одна из современниц, со ссылкой на генерал-майора Н.В. Клейгельса598, зафиксировала в дневнике (25 августа 1906 г.): «Клейгельс сказал, что по счету богатства царь стоит вторым, что богаче его один американец, что у царя больше миллиарда»599. Однако это, конечно, весьма умозрительная оценка.

Довольно подробно о состоянии Романовых писал в мемуарах великий князь Александр Михайлович. Во-первых, он отмечал, что значительная часть состояния заключалась в недвижимости: «В удельные имения входили сотни тысяч десятин земли, виноградники, охоты, промыслы, рудники, фруктовые сады и пр., приобретенные главным образом во второй половине восемнадцатого столетия прозорливой Екатериной II. Порядок управления удельными имениями был регламентирован императором Павлом I. Общая стоимость этих имуществ достигала ста миллионов рублей золотом и не соответствовала их сравнительно скромной доходности, едва достигавшей 2 500 000 руб. в год».600

Во-вторых, в различных банках Европы Романовы держали значительные вклады. Следует подчеркнуть, что сам факт размещения крупного вклада носил политический характер. После того, как в конце 1880-х гг. Александр III начал политическое сближение с Францией, то из берлинских банков стали постепенно изыматься российские капиталы, которые переводились в банки Франции и Англии, политических союзников России по Антанте.

В-третьих, коронные драгоценности императорской семьи оценивались в колоссальные суммы. По словам того же Александра Михайловича: «Мертвый капитал императорской семьи оценивался в сумме 160 000 000 руб., соответствующей стоимости драгоценностей Романовых, приобретенных за триста лет их царствования».601

То, что можно отнести к «царским богатствам», можно перечислять еще долго. Но нельзя не сказать и о колоссальных богатствах Императорского Эрмитажа, художественную коллекцию которого начала собирать еще Екатерина IL Надо сказать, что до 1917 г. вопрос о собственнике этих богатств даже не поднимался. При Екатерине II первые коллекции для Эрмитажа приобретались как на государственные средства, так и на средства из личной шкатулки императрицы. Все экспонаты Императорского Эрмитажа, времен Екатерины II, считались семейным достоянием императорской семьи. В XIX в. уже начали разграничивать средства Государственного казначейства и «собственные» средства, которые тратились на приобретение экспонатов. Одновременно начали разграничивать экспонаты Эрмитажа на государственные и «собственные». Если что-либо приобреталось на «собственные» средства и передавалось в Эрмитаж, то составлялись соответствующие документы, в которых фиксировался факт изменения юридического собственника переданных экспонатов. Например, когда дети Николая I передавали в Эрмитаж подарки Римского папы, то был составлен соответствующий документ, в нем фиксировалось, что «Мы, так и Наследники Наши права собственности на оные иметь не должны».602 Подобный документ был составлен и при передаче в Эрмитаж коллекции Базилевского, ее Александр III приобрел «на свои».

Рассматривая подобные сюжеты, можно привести историю, связанную с передачей в Императорский Эрмитаж сначала «на хранение», а затем и в государственную собственность уникального экспоната, которым на правах личной собственности владела императрица Мария Александровна. Это была жемчужина эпохи Возрождения – картина Рафаэля Санти «Madonna del Libra», или «Мадонна Конестабиле».

Эта картина приобретена в апреле 1871 г. по поручению Александра II у графа Конестабиле директором Императорского Эрмитажа Гидеоновым и подарена императором жене. Однако картина пробыла в покоях императрицы Марии Александровны только год. После того как специальная комиссия установила, что в результате расширения двух трещин на деревянной основе драгоценный живописный слой может быть утрачен, приняли решение перевести картину с дерева на холст и передать ее на хранение в Императорский Эрмитаж603, поскольку только там можно было обеспечить нормальные условия ее хранения.604 Следует подчеркнуть, что эта картина значилась в описях Эрмитажа, как «принадлежащая Ее Величеству». И таких «собственных» шедевров, экспонирующихся в Императорском Эрмитаже, было множество. После смерти императрицы Марии Александровны в мае 1880 г. бесценное полотно Рафаэля «Мадонна Конестабиле» изменило свой юридический статус. Из «собственного» полотна императрицы оно превратилось по ее завещанию в государственную собственность, хранящуюся в Императорском Эрмитаже.605

О немыслимых, накопленных за века богатствах свидетельствовали и пышные дворцовые церемонии, производившие огромное впечатление на людей, впервые оказавшихся на этих сценически отработанных действах. Французский посол в России М. Палеолог ностальгически записал в дневнике на следующий день после вступления России в Первую мировую войну: «Я надолго сохраню в глазах ослепительную лучистость драгоценных камней, рассыпанных на женских плечах. Это фантастический поток алмазов, жемчуга, рубинов, сапфиров, изумрудов, топазов, бериллов – поток света и огня».606 Уже тогда прозорливый дипломат чувствовал, что мир после Великой войны изменится и XIX в., неразрывно связанный с «ослепительной лучистостью драгоценных камней», уйдет в прошлое.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6829