Аурова Н. Н. Образ жизни русского дворянина XVIII в. (по материалам домашних библиотек)
Обращаясь к образу жизни русского дворянина восемнадцатого столетия, нельзя не учитывать того факта, что прежде всего он был человеком Эпохи Просвещения. Эта эпоха, ее идеи, постулаты и, прежде всего, влияние «властителей дум» на формирование мировоззрения русского дворянства, как и другое философско-этическое течение XVIII века - масонство, имела следствием интенсивное развитие умственной жизни. В свою очередь, это не могло не отразиться на образе жизни дворянства, складывании определенного типа личности.

Обращение к французской просветительской философии, осмысление идей Вольтера, Дидро, Монтескье, Гельвеция, Руссо продолжалось в течение всего XVIII века. В дворянской среде проявился особый тип «дворянина-философа», как образно назвал самого себя человек той эпохи Ф. И. Дмитриев-Мамонов (сочинение «Система Федора Ивановича Дмитриева-Мамонова, дворянина-философа»). В свою очередь, образ мыслей вел к определенному образу жизни. Быть «философом» становилось не только престижным, но и необходимым уже для того, чтобы чувствовать себя уверенным в «свете». В обыденном сознании XVIII века понятие «философ» («вольтерьянец»), человек «свободного образа мыслей», практически отожествлялось с понятием «вельможа», «аристократ». Тем не менее «философствование» стало не только данью моде, но и следствием появления в дворянской среде особого социального типа, тесно связанного с избранной им военной или гражданской службой, а после издания Манифеста 1762 г. «О вольности дворянства» — и со службой хозяйственной. Так, философское творчество князя М. М. Щербатова оказывается тесно связанным с его пребыванием на посту официального российского историографа. Основной же формой проявления философского мироощущения русских дворян второй половины столетия стало сочинение ими разнообразных трактатов, рассуждений, философских положений.

Знакомство с произведениями западноевропейских просветителей являлось своеобразным свидетельством кастовости, дворянской корпоративности, принадлежности к «высшему» кругу. Наиболее яркое воплощение «философского века» пришлось на годы правления Екатерины П, при которой пропаганда философии Просвещения была возведена в статус государственной идеологии. Форма правления декларировалась как «просвещенная монархия», а саму императрицу принято было олицетворять с образом Минервы. Еще в 15-летнем возрасте Екатерина написала автобиографическую записку под названием «Портрет философа в 15 лет» и впоследствии в своих «Записках» с одобрением отмечала в себе «философское расположение ума», проявившееся уже в ранней юности1. О любви к серьезному чтению свидетельствует и сподвижница Екатерины Е. Р. Дашкова. Русские аристократы во главе с императрицей ведут активную переписку с лучшими европейскими умами. Так, сама Екатерина переписывается с Вольтером, Д. Дидро, Ж. Даламбером, М. Гриммом, видный государственный деятель И. И. Шувалов - с Вольтером, Рейналем, Дидро, Е. Р. Дашкова - с Дидро, а фаворит императрицы Г.Г.Орлов - с Руссо. Г. Г. Орлов даже предлагал последнему переселиться в его имение, видимо, надеясь прославиться как хозяин русского Эрменонвиля.

Интерес к книге, к чтению приобретает устойчивый характер. «Книги разбивают мое хладнокровие», — писал молодой князь Н. Б. Юсупов своему близкому приятелю А. Б. Куракину2. В 1765 г. Екатерина приобрела библиотеку Дидро и сделала его своим личным библиотекарем, а в 1778 г. после смерти Вольтера - библиотеку философа. Г. Г. Орлов еще при жизни М. В. Ломоносова купил книжное собрание выдающегося ученого3.

Именно вторая половина XVIII в. — время, когда в дворянской среде стали повсеместно возникать домашние библиотеки, превратившиеся в неотъемлемую часть дворянского быта. Домашние библиотеки образуются как в городских, так и в загородных усадьбах. К концу века уже невозможно представить себе помещика (как «крупного», так и «среднего» и даже «мелкого»), не обладавшего собственной библиотекой. Сведения о книжных собраниях, сформировавшихся в первой половине XVIII в., немногочисленны. Однако известно, что книги собирали не только известные государственные и общественные деятели и ученые (в числе которых можно назвать сподвижников Петра I генерал-фельдмаршала Я. В. Брюса и генерал-аншефа А. П. Ганнибала; члена Верховного Тайного Совета князя Д. М. Голицына; М. В. Ломоносова, В. Н. Татищева; князя М. М. Щербатова), но и видные военные, и даже помещики «средней руки», стремившиеся к самообразованию.

К числу таковых можно отнести отставного кавалерийского офицера, курского помещика Ивана Петровича Анненкова, умершего в 1784 г. Из «Дневника», который он вел в 1744-1766 гг., мы узнаем, что в 1727 г. он уже служил в армии, в 1732-1734 гг. - был поручиком, а в 1745 г. покинул военную службу в чине капитана и обосновался в своем имении под Курском. В 1754 г. он получил чин надворного советника, в 1761 г. был избран депутатом Новоуложенной комиссии, а в 1780-1783 гг. являлся уездным предводителем дворянства. В этот период он с увлечением занимался краеведением - собирал материалы по истории Курска4. Время от времени И. П. Анненков выезжал по делам службы в Петербург и Москву. С 1753 по 1766 год он заносил в свой дневник сведения обо всех покупавшихся им книгах. Таким образом, за 13 лет образованный помещик приобрел в общей сложности 230 книг и журналов, а также 5 географических карт, затратив на все свыше 300 рублей5. По тематическим разделам состав библиотеки Анненкова подразделялся следующим образом: «История» — 39 томов; «Государство и право» - 7; «Религиозная литература» - 65; «Мораль» - 13; «Педагогика» - 7; «Учебная литература» - 8; «Художественная литература» - 38; «Общенаучная литература» - 4; «География» — 3; «Военное дело» — 3; «Лечебники» - 4; «Периодические издания» - 19; «Календари»- 19; «Развлекательная литература» - 16.

Особенно внимательно Анненков следил за выходом в свет книг по истории. Среди приобретенной им исторической литературы мы встречаем многотомные издания французского историка Шарля Роллена, печатавшиеся в типографии Петербургской Академии наук, - «Древнюю историю» (СПб., 17491762. Т. 1-10) и «Римскую историю» (СПб., 1761-1765. Т. 1-14). Анненков также купил «Историю об Александре Великом» Квинта Курция Руфа (СПб., 1750); «Историю о старшем Кире, основателе Персидской монархии» Ксенофонта (СПб., 1759); «Житие славных в древности мужей» Плутарха (СПб., 1765).

Из книг по русской истории он приобрел знаменитый «Синопсис» Иннокентия Гизеля (долгое время выполнявший функцию единственного русского учебника по всеобщей истории), а также «Краткий российский летописец с родословием» М. В Ломоносова (СПб., 1760) и «Историю Сибирскую» Г. Ф. Миллера7.

Анненков увлекался и чтением художественной литературы. Для своей библиотеки он приобретал как сочинения российских авторов, так и переводную беллетристику, довольно «пеструю» по составу. Здесь мы находим и сборники стихов А. Д. Кантемира,

А. П. Сумарокова, М. В. Ломоносова, И. С. Баркова, А. А. Наргова, «Любовный вертоград» С. Полоцкого, а также романы и повести модных французских авторов А. Р. Лесажа («Похождения Жиль Блаза» и «Повесть о Хромом Бесе»), А.-Ф. Прево («Филозоф английской, или Житие Клевеланда» и «Приключения маркиза Г...»).

Значительное место в книжном собрании Анненкова занимали периодические издания, в частности - «Трудолюбивая пчела» и «Труды Вольного экономического общества». Большое внимание курский помещик уделял воспитанию своих детей, и, соответственно, покупал для них разнообразные пособия не только на русском (книги по орфографии, «Грамматика Российская», «Краткое понятие о науках», «Детское училище» и др.), но и французском языке (1761 г. «февраля 19 дня в Петербурге куплено сыну Александру 2 французские книги»). Анненков не только заказывал и покупал книги, но и сам переплетал их, когда они присылались ему из Петербурга или Москвы в непереплетенном виде. С этой целью он приобрел набор переплетных инструментов («1759 г. Августа 15 куплено для переплету книг инструментов: тиски с железными винтами, обрез, плитка медная, наугольник медный, наугольников же медных треугольных 2, кветочками 2, долгинький 1, четырехугольной 2, два кольца медных с железными ручками, молоток железной, тиски железные, пробой железной, пилка железная»)8.

Любовь к книге И. П. Анненков привил и детям. Из его дневниковых записей видим, «по впоследствии в приобретении книг принимают участие и его сыновья Александр, Авраам и Петр, которые привозили или присылали по поручению отца книги из Петербурга и Москвы, тем самым пополняя семейную библиотеку9. Из того, как тщательно Анненков вел записи о приобретении книжных новинок, можно сделать вывод о том, что это увлечение стало для него жизненной необходимостью и глубокой внутренней потребностью.

Известный исследователь русской культуры Н. П. Лихачев дал весьма удачную характеристику этому увлечению русского дворянства чтением и собиранием книг: «Сколько безвестных офицеров не только покупали, тщательно переплетали и надписывали свои книжки, но и именовали свои собрания библиотеками. <...> ...А между тем, иногда и самые незначительные библиотеки, например из старых помещичьих гнезд, представляли интерес по своему составу и наслоению владельцев. Родственные связи, знакомства, местные интересы нескольких поколений могут скрываться в кратких надписях небольшой библиотеки»10. Книжные собрания являлись непосредственным проявлением образования, духовных запросов, вкусов их владельцев и свидетельством их умственной жизни.

Среди ярких представителей отечественной науки и культуры второй половины XVIII века, проявлявших неподдельный интерес к книге и создавших прекрасные библиотеки, можно назвать имена А. Т. Болотова и М. Н. Муравьева. Андрей Тимофеевич Болотов (1738-1833) - основоположник русской сельскохозяйственной науки, ученый, художник, специалист по садово-парковому искусству, просветитель в самом широком смысле, родился в небогатой дворянской семье в имении Дворяниново Алексинского уезда Тульской губернии. В юношеские годы он находился на военной службе, затем в качестве гражданского чиновника жил в Петербурге. Будучи близким лицом к графу Г. Г. Орлову, А. Т. Болотов мог бы стать непосредственным участником дворцового переворота 1762 г., к подготовке к которому его хотел привлечь сам Г. Г. Орлов. Однако он сознательно избрал иную судьбу. В 1762 г., после появления «Манифеста о вольности дворянства», он вышел в отставку и возвратился в свое имение Дворяниново, где с энтузиазмом приступил к переустройству хозяйства и деревенской жизни в целом, стремясь тем самым воплотить мечту стать «просвещенным помещиком» и «идеальным хозяином».

С 1778 по 1779 г. Болотов издавал один из первых в России сельскохозяйственных журналов «Сельский житель», а затем -журнал «Экономический магазин». В Дворяниново он написал «Детскую философию» (М., 1776-1779. Ч. 1-2), где подробно изложил свою систему взглядов на мир. За сочинения «Наказ управителя» и «О разделении полей» Болотов был награжден двумя большими золотыми медалями Вольного экономического общества. В 1776 г. он был назначен управителем Богородицкой волости. В последующие 20 лет службы в имении графа А. Г. Бобринского Болотов не переставал заниматься научными исследованиями.

Здесь он проявил себя как замечательный инженер-гидравлик и в 1784-1785 гг. создал живописный парк, справедливо названный «чудом здешнего края». Виды парка были запечатлены его создателем и вошли в альбом с акварельными зарисовками «Виды имения Бобринских, Богородицк 1776 г.».

В 1797-1800 гг. для 8-томной работы «Изображение и описание разных пород яблок и груш, родящихся а Дворяниновских, а отчасти к в других садах» Болотов зарисовал 600 плодов различных пород, представляющих ценнейший материал. В 1794 г. он был избран членом Королевского Саксонского Лейпцигского экономического общества, которое способствовало переводу его работ на немецкий язык и их издании в Лейпциге.

Будучи человеком энциклопедически образованным, А. Т. Болотов не представлял себя без книги в течение своей долгой жизни. Он собрал библиотеку, насчитывавшую несколько тысяч томов и отражавшую читательские интересы русского дворянства на протяжении всего восемнадцатого столетия. В автобиографических записках «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков» он отмечал то влияние, которое на него оказали книги. Так, одним из самых ярких детских впечатлений Болотова стало знакомство с книгой Ф. Фенелона «Похождение Телемака, сына Улиссова», ставшей для него, как и для большинства его сверстников, пособием при изучении французского языка. В 1752 г. он ознакомился с трагедией А. П. Сумарокова «Артистона», а в 1753 г. в доме своего дяди, отставного секунд-майора Матвея Петровича Болотова, - с сочинением Стефана Яворского «Камень веры». Там же он нашел «несколько математических книг печатных и скорописных ...особенно прекрасную геометрию и фортификацию», которые юный Болотов скопировал от руки и 1 хранил до конца жизни.

Разумеется, читательские пристрастия образованного дворянина не оставались неизменными. Так, в первые годы военной службы, подобно многим своим сверстникам, он пережил увлечение романами. К началу 1760-х гг. его интересы изменились. В период Семилетней войны, находясь в составе действующей армии в Кенигсберге, Болотов пришел к мысли о том, что его «охота к литературе и ко всем ученым упражнениям не только не уменьшалась, но со всяким днем увеличивалась более» и, следовательно, он «рожден был не для войны, а для наук»11. Решающий перелом в его читательской судьбе про изошел в том же 1760 г.: «... Читал я ... в сей год не одни уже романы и сказочки по-прежнему, но мало-помалу, стал уже привыкать к нравоучительным и степенным книгам».

Определяющее влияние на Болотова оказали труды немецких философов Людвига Гольберга «Нравоучительные рассуждения» и «Высшие философические науки» Иоганна Кристофа Готшеда. Страсть к чтению стала настолько сильной, что Болотов не пропускал ни одного книжного аукциона, проводившегося в Кенигсберге, и все свои свободные деньги тратил на книги. Постепенно у Болотова «начала формироваться порядочная библиотека, и было уже книг под сотенку и более», а из записей, относящихся к 1761 г., узнаем, что «собрание могло уже называться библиотекою» и сделалось для владельца «первейшей драгоценностью в свете»12. Собираясь выйти в отставку, Болотов беспокоился о способе отправки в Россию своих уже весьма многочисленных книг. Он познакомился с одним из «русских судовщиков», поставлявших в Кенигсберг провиант, и тот по просьбе Болотова перевез на своем галиоте его книги, упакованные в три больших сундука13.

Вскоре, вслед за своим книжным собранием, в Россию вернулся и сам Болотов. Как уже говорилось, по выходе в отставку он поселился в имении Дворяниново. Позднее о своих первых книгах Болотов напишет следующее: «Оне послужили мне потом основанием всей моей библиотеки и принесли мне не только множество невинных удовольствий, но и великую пользу»14. В дальнейшем библиотека пополнилась великолепной подборкой сельскохозяйственных журналов и периодических изданий: «экономическими лексиконами» и энциклопедиями Цинка, Крюнитца, Хюбнера, Герменсгаузена, трудами Вольного экономического общества, «Теорией садового и паркового искусства» Л. Л. С. Гиршфельда15.

Увы, в целостном виде собрание ненадолго пережило своего владельца. Вскоре после смерти А. Т. Болотова «рукописи и некоторые старинные книги немецкие» были перевезены в орловское имение его сына, П. А. Болотова, который все печатные издания приобщил к своей библиотеке, а сочинения отца в рукописях поместил в «яблочную кладовую, где очень много пострадало от прожорливости крыс». Дворяниново было продано в середине XIX в., по-видимому, вместе с находившимся там имуществом. Другая часть книг была унаследована внуком Болотова, но в 1873 г. перешла к его дальнему родственнику помещику Бибикову16.

Ревностным собирателем книг проявил себя другой видный представитель русского Просвещения - поэт, переводчик, воспитатель великих князей, товарищ министра народного просвещения, попечитель Московского Университета и отец будущих декабристов - Михаил Никитич Муравьев (1757-1807). Книжное собрание М. Н. Муравьева дошло до наших дней вместе собранием книг его сына, одного из самых известных-декабристов Никиты Михайловича Муравьева, и ныне входит в состав Научной библиотеки МГУ им. М. В. Ломоносова.

Как библиофил, М. Н. Муравьев значительное внимание уделял приобретению трудов философов-просветителей и их литературных произведений. Среди его книг находится полный комплект «Энциклопедии» Дидро и Даламбера, 12-томное «Полное собрание сочинении» Монтескье, сочинения Декарта, Лейбница, Вольтера, Руссо, Кондильяка, Мабли, Рейналя. Особое место в жизни М. Н. Муравьева занимала «Исповедь» Руссо. Прочитав ее в 13-летнем возрасте, М. Н. Муравьев навсегда остался последователем его идей. В библиотеке Муравьева присутствовал и перевод на русский язык романа Руссо «Новая Элоиза» (СПб., 1792-1793), который был очень популярен в России.

Чтение античных авторов и философов-просветителей способствовало формированию мировоззрения Муравьева. Так еще в 1770-х гг. он оставил такую дневниковую запись: «Состояние слуг для меня - проблема, которой я разрешить не умею. Зачем, добрые люди, философы, чтоб те служили чело веку для прихотей своих?»17 Муравьева глубоко интересовали проблемы человеческой личности, в своих дневниковых записях он пытался выработать свое жизненное кредо и оставил ряд любопытных записей: «Не будь строг ни для кого, кроме себя; будь добродетельным, когда и смешно быть добродетельным; будь целомудрен делами; будь добродетелен не только для себя»; «говорить то, что не думаешь, есть подлость, а то, что думаешь не сказывать, есть иногда благоразумие»; «страх и надежда суть два насильственные властители человека и от них нет убежища в жизни. Смерть ограждает нас от них и делает освобожденными. Но кто не старается ограничить их владычества над собою, не убежит то в объятия беспечные смерти»18.

Муравьев не только постоянно пополнял свою библиотеку., что очевидно из «описей книгам» 1779 и 1798 гг., но, в отличие от большинства русских литераторов XVIII века, из года в год вел записи о прочитанных книгах, делал выписки из Вольтера, «Духа законов» Монтескье, сочинения Цицерона «Об обязанностях». Он даже пытался перевести трактат А. Боэция «Об утешении философией»19.

Дневники Муравьева, а также опись его библиотеки (1798 г.) показывают, что он следил за современной русской литературой. Английская литература в 1780-х гг. была представлена в библиотеке Муравьева «чувствительными романами» С. Ричардсона, «Сентиментальным путешествием» Л. Стерна, «Песнями Оссиана» Д. Макферсона и рядом других произведений. Немецкая философско-этическая мысль - трактатами по риторике, поэтике и философии искусства20. Особое место в библиотеке занимали труды последователя и популяризатора идей Лейбница Х. Вольфа, чьим поклонником Муравьев стал еще в университетские годы. Среди исторической литературы встречаем имена таких видных античных авторов, как Тацит и Тит Ливий. Российская историография представлена «Опытом казанской истории» П. И. Рычкова (СПб., 1776), «Древней российской историей» М. В .Ломоносова (СПб., 1760), «Российской историей» Ф. А. Эмина (СПб., 1764-1769). В описи 1798 г. мы видим 18 книг по всеобщей истории, в том числе труды И. Раича «История разных славенских народов, наипаче болгар, хорватов и сербов...» (Вена, 1794-1795) и «Краткая история Сербии, России, Босны и Вены» (Вена, 1793)21.

М. Н. Муравьев прожил недолгую жизнь - всего пятьдесят лет, но свою любовь к книжной мудрости впитали в себя его сыновья, образовав тем самым связующую нить между XVIII и XIX столетиями. Никита Муравьев стал прямым продолжателем дела отца. Он приобретал все новые книги для библиотеки, формируя уже свое собственное собрание.

Говоря о наиболее значительных книжных собраниях XVIII в. и об их владельцах, нельзя не назвать князя Н. Б. Юсупова (17501831). Владелец усадьбы «Архангельское» и крепостного театра, меценат, один из богатейших людей России, владелец тысячи крепостных душ создал поистине уникальную библиотеку. Она включала в себя редчайшие издания с начала книгопечатания до начала XIX века. В библиотеке находились западноевропейские инкунабулы, «Острожская Библия» Ивана Федорова, пергаменные рукописи ХIV-ХVI вв., французские книги с иллюстрациями Ф. Буше, Ж. Моро, Ж. Фрагонара, издания французских просветителей, в том числе знаменитая «Энциклопедия» Дидро и Даламбера, сочинения русских авторов, напечатанные в типографии Н. И. Новикова (в том числе - сочинения В. Н. Татищева, Г. Р. Державина, Д. И. Фонвизина, Н. М. Карамзина). Книги были заботливо расставлены в шкафах красного дерева, изготовленных по заказу князя, и хранились по следующим разделам: «...Архитектурные, Художество, Лексиконы, Путешествие, Экономия, Каталоги, Сочинения, Литература, Франция, Италианские, Романы, Ботаника, Химия, Хорошие печати, Театр, Русские, Россия»22. Особое впечатление на посетителей производила фигура сидящего в кресле Руссо, исполненная из папье-маше.

О размерах собрания в его целостном виде сведений, к сожалению, не сохранилось. По разным данным, количество книг варьировалось от 18 до 50 тысяч томов. Каталог 1800 г. насчитывал около 10500 томов. На сегодняшний день дворцовая библиотека в Архангельском насчитывает 16000 томов23. Собирать книги Н. Б. Юсупов начал, по всей видимости, еще в детстве. Так, одной из самых первых книг, принадлежавших ему, можно считать французский «Придворный письмовник» (Амстердам, 1696). На форзаце в конце книги детским пером была нарисована фигурка мальчика и написано: «Prince Nicola а 9 ans». Следующей личной книгой Н. Б. Юсупова можно считать подарок его матери, княгини Ирины Михайловны, - «Историю Фридриха Вильгельма, короля Пруссии», которую он получил в 1764 г., о чем свидетельствует надпись на форзаце24.

С 1 августа 1774 по март 1776 г. Н. Б. Юсупов получал образование в Лейденском университете, где он прослушал курс права, философии, политической истории, естественной истории, изучал ботанику, физику, химию, математику, анатомию, латынь, древнегреческий, итальянский, английский языки, занимался музыкой и рисованием. Именно здесь Юсупов стал страстным собирателем книг. Так, он пишет в одном из писем к своему приятелю А. Б. Куракину: «Единственное мое развлечение - книги и несколько очень красивых картин и рисунков»25. К книгам, купленным в этот период, можно отнести экземпляр писем Цицерона с комментариями Павла Мануция. Сохранились записи на форзацах, фиксирующие дату покупки и фамилии университетских профессоров26. С этого времени и в течение всей дальнейшей жизни Н. Б. Юсупов создавал свое детище, вкладывая в это дело не меньше страсти, чем в театральное искусство.

Восемнадцатый век принято называть Веком Просвещения. Русское образованное дворянство, несомненно, старалось следовать его велениям. В дворянской среде появляется тип «философа», «книжника», «просветителя», «любителя наук и художеств». Эпоха Просвещения вызвала к жизни немало энергичных и одновременно энциклопедически образованных людей, которые независимо от их материального положения, отношения к крепостному праву и политических взглядов стремились к самообразованию и самосовершенствованию. Личные библиотеки являлись отражением их внутреннего мира и духовных потребностей и порой оказывали определяющее влияние на образ жизни.



1 Екатерина II Записки императрицы Екатерины II. М., 1990. С. 20.
2 Письма князя Н.Б. Юсупова князю А.Б. Куракину // Архив князя Ф.М. Куракина. М., 1898. Кн. 7. С. 319-320. Перевод Е.В. Дружининой.
3 Куляб ко Е.С., Бешенковский Е.Б. Судьба библиотеки и архива М.В. Ломоносова. Л., 1975. В «Приложениях» (С. 144-255) содержится публикация каталога библиотеки Г.Г. Орлова (1441 название), который при жизни ученого купил собрание его книг
4 Анненков И.П. Журнал курского помещика володимирского драгунского полку капитана Ивана Анненкова с 1745 году // Материалы по истории СССР. М., 1957. Т. 5: Документы по истории XVIII в. С. 677-823; Лаппо Ф.Л. Дневник курского помещика И.П. Анненкова как исторический источник // Там же. С. 664-676.
5 Хотеев П.И. Книга в России в середине XVIII в. Частные книжные собрания. Л., 1989. С. 33.
6 Там же.
7 Там же. С. 34.
8 Анненков И.Л. Указ. соч. С. 760.
9 Хотеев П.И. Указ. соч. С. 30-33.
10 Лихачев И.Л. Генеалогическая история одной помещичьей библиотеки // Русский библиофил. 1913. № 5. С. 5-7.
11 Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова описанные самим им для своих потомков 1738-1743. СПб., 1871. Т. 1. Стб. 958.
12 Там же. Стб. 960.
13 Там же. Т. 2. Стб. 72.
14 Там же.
15 Глаголева О.Е. Тульская книжная старина: Очерки культурной жизни XVIII-ХIХ вв. Тула, 1992. С. 70-71.
16 Она же. Библиотека А.Т. Болотова // Книга в России XVI — середины XIX в. Л, 1990. С. 79.
17 ОР РНБ. Ф. 499 М.Н. Муравьева. Оп. I. Ед. хр. 37 - «Драматические и литературные произведения., переводы, записки дневникового характера, 1770-ые гг.». Л. 23.
18 Там же. Ед. хр. 34 - «Выписки из произведений античных и европейских писателей, 1770-е гт.». Л. 2-2об.; 23-24.
19 Там же. Л. 1-2, 18; Ед. хр. 48 - «Сборник драматических произведений, переводов из Ф.Персия, Вольтера и других авторов, литературно-критических статей, исторических работ и др., 17701780-е гг.».
20 Мартынов И.Ф. Библиотека и читательские дневники М.Н. Муравьева И Памятники культуры. Новые открытия, 1980: Ежегодник. Л., 1981. С. 53-56.
21 Там же. С. 58,61.
22 РТА ДА. Ф. 1290. Юсуповы. Оп. 3. Д. 2391. Л. 5 об. (Цит. по статье Е.В. Дружининой: Дружинина Е.В. Усадебная библиотека Н.Б. Юсупова в Архангельском // Книга. Исследования и материалы. 69. М., 1994. С. 320). Орфография оригинала сохранена.
23 За сведения о составе и размерах библиотеки автор данной статьи приносит глубокую благодарность заведующему Отделом редкой книги музея-усадьбы «Архангельское» К.Г. Боленко.
24 Дружинина Е.В. Указ. соч. С. 323.
25 Архив князя А.Б. Куракина. Кн. 7. М., 1898. С. 319-320.
26 Отдел редкой книги музея-усадьбы «Архангельское».

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 201