Придворные великаны, карлики и арапы

У Петра I была удивительная страсть к людям необычной внешности, очень большого или очень маленького роста. По-видимому, в этом выражалось свойство его натуры, стремящейся ко всему выходящему за рамки обыденности. Впрочем, обычай держать среди челяди людей экзотической наружности бытовал тогда при всех европейских дворах. Петр отправил в подарок флорентийскому герцогу несколько самоедов (ненцев) «подурнее рожищем».

В петровское время мода на чернокожих слуг докатилась до России. Знаменитый «арап Петра Великого» Абрам Ганнибал был не единственным. Его вместе с еще двумя мальчиками привез из Стамбула Андрей Васильев, «челядник» российского торгового агента С. Рагузинского в ноябре 1704 года. В Посольском приказе он рассказал: «И из тех арапов два человека, один крещеной Аврам, а другой некрещеной Абдул, оба они братья родные, отосланы на двор к боярину Федору Алексеевичу (Головину. — В.Н.), а третий арап по письму посла Петра Толстого отдан в дом его посольский»(300). Сам Рагузинский писал Головину: «Я чаю, что они вам приятны будут, для того что они зело черны и хороши суть»(301). Возможно, Петр I увидел своего будущего крестника в мае 1705 года, когда из-за болезни три недели провел в загородном доме Головина. Вероятно, после смерти Федора Алексеевича в 1706 году государь решил взять чернокожих мальчиков к своему двору, где уже служили несколько арапов.

Астраханский губернатор Артемий Волынский получил заказ от царицы Екатерины Алексеевны на доставку в Петербург нескольких арапов. Поручение он выполнил; правда, с отправкой вышла заминка, последствия которой сказались несколько неожиданным образом. К одному из писем 1721 года, адресованных Екатерине, Артемий Петрович сделал постскриптум: «При сем верноподданнейше доношу: арапка вашего величества родила сына, от которого уж не отрекусь, что я ему отец, ибо восприемником ему был, и тако хотя он и мой сын, однако ж не в меня родился, в мать, таков бел, как сажею выпачкан, и зело смешон»(302).

В документах упоминается, что весной 1722 года Петр I «указал сделать: …арапу Петру Сундукову кафтан и камзол и штаны суконные красные с позументом — до 28 руб.». Составленная уже в правление его внука «Ведомость обретающимся при дворе его императорского величества служителям, которым надлежит выдаче быть на 728-й год годового жалования из Дворцовой канцелярии» содержит запись: «Арапы: Иозиф Мартынов, Аджи Семенов, Канбар Иванов, Абрам Петров, Петр Петров, каждому по 30 руб.»(303).

Карлики окружали государя постоянно, сопровождали его и в заграничных поездках, и в военных походах. А великаны всегда привлекали его внимание, где бы он их ни встречал. Выше уже рассказывалось о женщине исполинского роста, которая побывала в гостях у Петра во время его пребывания в Англии в 1697 году. Десятью годами позже, путешествуя по Франции, он встретил великана Николя Бурже (Буржуа), рост которого составлял два метра 27 сантиметров. Царь не мог упустить такое чудо природы и немедленно пригласил француза к себе на службу с довольно большим жалованьем, на что тот охотно согласился. О характере занятий Николя при дворе русского царя не сохранилось никаких достоверных сведений. Вероятно, он выполнял чисто декоративную роль, участвуя в праздничных шествиях в окружении придворных карликов или украшая своим присутствием царские апартаменты. Петр надеялся вывести новую породу огромных людей, женив французского великана на рослой девице финке Василисе. Однако из этой затеи ничего не получилось — детей они не родили. Когда Николя в 1724 году умер от какой-то скоротечной болезни, Петр поручил иноземному мастеру Еншау сделать из него чучело, которое должно было стать экспонатом Кунсткамеры(304), а также заспиртовать его сердце и огромный детородный орган. Не будем оценивать явную аморальность царской причуды. Во всяком случае, она свидетельствует о том, что Петру трудно было навсегда расстаться с любимым великаном.

Большим любимцем государя являлся придворный карлик Яким Волков, с которым он никогда не расставался на долгий срок. Тот даже был с Петром в сражении под Полтавой. Заметным событием в общественной жизни Петербурга стала свадьба этого царского фаворита, состоявшаяся 13 ноября 1710 года, вскоре после бракосочетания герцога Курляндского и царевны Анны Иоанновны. Многие были склонны видеть в этом издевательский намек на размер Курляндского государства.

Для участия в свадьбе Якима Волкова Петр приказал собрать карликов и карлиц по всей России. Они прибыли в столицу 19 ноября. По свидетельству Юста Юля, «их заперли, как скотов, в большую залу на кружале (так в то время называли кабаки и таким же образом в источниках нередко именовалась гостиница «Австерия» на Троицкой площади. — В.Н.); там они пробыли несколько дней, страдая от холода и голода, так как для них ничего не приготовили; питались они только подаянием, которое посылали им из жалости частные лица». Петр не был виноват в этом недосмотре, поскольку находился тогда в отсутствии. Вернувшись в Петербург, он немедленно осмотрел карликов и распределил их всех между А. Д. Меншиковым, Г. И. Головкиным, Ф. М. Апраксиным, П. П. Шафировым и другими вельможами; «лицам этим он приказал содержать карликов до дня свадьбы карлика и карлицы, которые служили при царском дворе… Царь приказал боярам роскошно нарядить доставшихся им карликов — бывших до того в лохмотьях и полуголыми — в галунные платья, золотые кафтаны и т. п.».

Датский дипломат со свойственной ему дотошностью произвел классификацию участников этого удивительного мероприятия, разделив их на три группы: «Одни напоминали двухлетних детей, были красивы и имели соразмерные члены; к их числу принадлежал жених. Других можно было сравнить с четырехлетними детьми. Если не принимать в расчет их голову, по большей части огромную и безобразную, то и они сложены хорошо; к числу их принадлежала невеста. Наконец, третьи похожи лицом на дряхлых стариков и старух, и если смотреть на одно их туловище от головы и примерно до пояса, то можно с первого взгляда принять их за обыкновенных стариков нормального роста; но когда взглянешь на их руки и ноги, то видишь, что они так коротки, кривы и косы, что иные карлики едва могут ходить»(305).

Другой свидетель этого события, брауншвейгский резидент X. Ф. Вебер, расширил портретные зарисовки маленьких гостей Якима Волкова: «Одни были с высокими горбами и маленькими ножками, другие с толстыми брюхами, третьи с искривленными ногами, как у барсучьих собак, иные с огромными широкими головами, криворотые и длинноухие, другие с маленькими глазками, раздутыми щеками и множество других уморительных образин»(306).

В день свадьбы гости собрались у царского дома рано утром. Князья и бояре разрядили подопечных карликов и привезли их с собой. На Неве было приготовлено множество малых и больших шлюпок, на которых всё общество переехало в крепость, где в соборе должно было произойти венчание. От пристани до церкви крохотный жених шел впереди свадебной процессии рука об руку с царем; за ними выступал карлик с маленьким маршальским жезлом в руке; далее следовали попарно восемь карликов-шаферов, потом шла невеста в сопровождении еще двух шаферов-малюток, а позади нее — семь пар карлиц «и, наконец, чета за четою, еще 35 карликов». Шествие замыкали самые старшие по возрасту, некрасивые и крупные карлики. Юль насчитал в общей сложности 62 маленьких гостя Якима Волкова, но, возможно, их было еще больше. По данным Вебера, в торжествах принимали участие 72 маленьких человека. Все лилипуты «были одеты в прекрасные платья французского покроя, но большая часть, преимущественно из крестьянского сословия и с мужицкими приемами, не умела себя вести, вследствие чего шествие это и казалось особенно смешным». Свадебная процессия вошла в Санкт-Петербургскую крепость, где ее встретил «поставленный в ружье полк с музыкою и распущенными знаменами».

В Петропавловском соборе состоялось венчание по православному обряду. Петр I держал венец над головой невесты. По словам Юля, во время этой церемонии «кругом слышался подавленный смех и хохот, вследствие чего таинство более напоминало балаганную комедию, чем венчание или вообще богослужение. Сам священник вследствие душившего его смеха насилу мог выговаривать слова во время службы». Когда он спросил Якима Волкова, «желает ли он иметь в браке за собой свою невесту», тот звонким голосом произнес:

— Хочу ее и никого другую.

Невеста на аналогичный вопрос ответила:

— Это хорошее дело, и я согласна.

Из собора карлики в том же порядке направились к лодкам и шлюпкам, и весь свадебный поезд поплыл к каменному дому А. Д. Меншикова, где состоялся пир. В большой зале было накрыто шесть маленьких овальных столов с миниатюрными тарелками, ложками, ножами и прочими столовыми принадлежностями. Однако все карлики не смогли тут разместиться, поэтому был накрыт еще один круглый стол, за который посадили самых старых и безобразных. Вдоль стен были поставлены четыре больших стола для остальных гостей. За первым из них поместились женщины, в том числе новоиспеченная курляндская герцогиня Анна Иоанновна и ее младшая сестра Прасковья; за тремя остальными сидели мужчины: Петр I, герцог Фридрих Вильгельм Курляндский, А. Д. Меншиков, Ф. М. Апраксин, Г. И. Головкин и прочие вельможи.

После свадебного пира семь столов, за которыми обедали карлики, были вынесены, чтобы расчистить место для танцев. «Тут, собственно, и началась настоящая потеха, — рассказывает Юль, — карлики, даже те, которые не только не могли танцевать, но и едва могли ходить, всё же должны были танцевать во что бы то ни стало; они то и дело падали и так как по большей части были пьяны, то, упав, сами уже не могли встать и в напрасных усилиях подняться долго ползали по полу, пока, наконец, их не поднимали другие карлики. Так как часть карликов напилась, то происходило и много других смехотворных приключений: так, например, танцуя, они давали карлицам пощечины, если те танцевали не по их вкусу, хватали друг друга за волосы, бранились и ругались и т. п., так что трудно описать смех и шум, происходивший на этой свадьбе». Праздник был омрачен известием, что в тот же вечер от детской болезни скончался маленький сын А. Д Меншикова, Лука Петр. В связи с этим был отменен фейерверк, составленный самим женихом, который был обучен искусству пиротехники. Поздним вечером молодожены были отвезены в царский дворец, где для них была приготовлена постель в спальне государя. Прочие карлики вернулись в дома петербургских вельмож, где квартировали до свадьбы(307). Дальнейшая судьба их неизвестна, но можно с большой долей уверенности предположить, что многие соратники Петра в угоду государю оставили их у себя в качестве домашних шутов. Желание самих маленьких людей при этом вряд ли учитывалось.


300. См.: РГАДА. Ф.52. Оп. 1. 1708 г. Д. 23. Л. 1-3 об.

301. Там же. Ф. 89. Оп. 1. 1704 г.Д. 2. Л. 179-180.

302. Цит. по: Соловьев С. М. Указ. соч. Кн. 9. С. 617. Прим. 15.

303. См.: Плешков В. Чернотелый человек жарких стран // Родина. 2003. №3. С. 46.

304. См.: Павленко Н. И. Птенцы гнезда Петрова. С. 283.

305. Юль Ю. Указ. соч. С. 221 — 222.

306. ВеберХ Ф. Указ. соч. Вып. 9. Стб. 1681.

307. См.: Юль Ю. Указ. соч. С. 222 — 223; Вебер X. Ф. Указ. соч. Вып. 9. Стб. 1680-1682.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 8573

X