В Харбине. Мукомольное дело
На первых же порах мое внимание было привлечено к перспективам, связанным с мукомольным делом. Я учел то обстоятельство, что Маньчжурия является богатой земледельческой страной и что в ней имеется множество дешевой рабочей силы, не знавшей, куда себя применить. Нужно было только наладить обработку сельскохозяйственных продуктов и найти рынок сбыта их.

В крае работала одна мукомольная мельница, под фирмой «Первая Маньчжурская мукомольная компания», перерабатывавшая в день до 1500 пудов крупчатки. В 1902 году мной была построена мельница с суточным производством в 4 тысячи пудов. Пшеницу мы стали закупать только отборную, по цене от 20 до 23 копеек за пуд. Возросший спрос на пшеницу вызвал увеличение в крае посевов ее в столь широких размерах, что вновь появившиеся крупные мельницы не успевали перерабатывать выбрасываемое на рынок количество зерна.

Во время Русско-японской войны благодаря дождливому лету урожай пшеницы оказался плохим: зерно собиралось недозревшим, сырым. Между тем спрос на пшеницу еще усилился, когда в крае находилась русская армия, являвшаяся крупным потребителем. Цена на пшеницу поползла вверх, достигнув 2 рублей за пуд. В крае возникали все новые мукомольные предприятия, возглавляемые людьми малоопытными в этом деле. В начале войны для нужд армии потребовались миллионы пудов муки. Мука была продана армии по очень высокой цене, и мукомолы нажили на этой сделке сотни тысяч рублей. Рассчитывая на затяжной характер войны и увлеченные возможностью крупных и легких заработков, мукомолы, пользуясь широким кредитом со стороны Русско-Азиатского банка, купили большие партии пшеницы по ненормально высоким ценам. Но им пришлось жестоко обмануться в расчетах. Война закончилась скорее, чем они ожидали, и мукомолы остались с дорогой, сырой и недоброкачественной пшеницей на руках. Их положение еще ухудшилось в силу того обстоятельства, что интендантство ликвидировало имевшиеся в его распоряжении запасы сырой, скоропортящейся муки, достигавшие сотен тысяч пудов, по 10 копеек за пуд.

Результаты всей этой легкомысленной авантюры не замедлили сказаться. Самые крупные мельницы, принадлежавшие Акосу, Ковальскому, Мыслинскому и Мягкову, остались должны Русско-Азиатскому банку 3 миллиона 500 тысяч рублей. Правление банка в Петербурге сильно встревожилось этим обстоятельством. В Харбин приехал сам директор банка Путилов. После энергичных усилий ему удалось объединить пять мельниц – очевидно, он полагал, что соединенными силами легче будет покрыть задолженность банку. В число директоров вновь созданного предприятия входил представитель банка Рихтер. Для развития деятельности предприятия банк передал в распоряжение директоров 500 тысяч рублей и гарантировал неограниченный кредит под закупленную пшеницу. Объединенные мельницы за год переработали 3 миллиона 500 тысяч пудов зерна, не получив не только никакой прибыли, но истратив еще неизвестно куда дополнительный оборотный капитал в 500 тысяч рублей.

А между тем мы, на своей небольшой мельнице, под фирмой «Русское мукомольное товарищество», переработав всего 1 миллион пудов пшеницы, заработали 200 тысяч рублей, то есть по 20 копеек на пуд.

Тогда правление банка, убедившись в бесцельности изобретенного им способа вернуть долг, обратилось ко мне и моему компаньону с предложением вступить в объединение мукомольных предприятий и взять на себя управление предприятием, обещая нам разные преимущества. С нашей стороны предложение это встретило категорический отказ, после чего А.И. Путилов прислал мне приглашение приехать в Петербург для совместных переговоров относительно все того же мукомольного дела, на что я согласился. Одновременно со мной были вызваны в Петербург и владельцы объединенных мельниц. В результате наших переговоров было достигнуто следующее соглашение. Владельцы мельниц передают таковые в эксплуатацию банку на десять лет; после этого срока банк возвращает владельцам их мельницы очищенными от всяких долгов. Тотчас же вслед за соглашением правление банка передало на компанейских началах все объединенные мельницы «Русскому мукомольному товариществу».

Работа мельниц под нашим руководством в течение одиннадцати лет оказалась вполне успешной: банк полученной прибылью покрыл долг в 3 миллиона 500 тысяч рублей, и соответствующая сумма пришлась на нашу, то есть мою с компаньоном Бликановым, долю. А владельцы объединенных мельниц продали или заложили большинство принадлежавших им акций Русско-Азиатскому банку, который, таким образом, превратился в главного хозяина мельниц и с которым мы продолжали работать на первоначально заключенных условиях вплоть до революции. Можно было гордиться достигнутыми успехами не только в отношении колоссальных прибылей, получаемых нами, но и широтой размаха в постановке дела, захватившего в сферу своего влияния Западную Сибирь.

Мельница, построенная мной в Новониколаевске, являлась самой крупной в крае. Она могла перемолоть в крупчатку 8 тысяч пудов в сутки. Другая наша мельница, в Чите, перерабатывала в сутки 3 тысячи пудов зерна. Во Владивостоке «Русское мукомольное товарищество» выстроило шестиэтажную железобетонную мельницу, которая могла перемолоть в крупчатку 8 тысяч пудов зерна в сутки. Постройка этой мельницы обошлась товариществу в 1 миллион золотых рублей. На всех мельницах, принадлежавших товариществу, включая мельницы в Маньчжурии, в сутки перерабатывалось 30 тысяч пудов зерна, то есть как раз столько, сколько можно было сбыть. На территории России обслуживались нами нужды населения Томской, Енисейской, Иркутской губерний, Якутской, Забайкальской, Амурской и Приморской областей, Камчатки и Сахалина. Половина производства харбинских мельниц находила сбыт в Маньчжурии: в Цицикарской, Мукденской, Гиринской провинциях и Квантунской области, вплоть до Дайрена. Нам удалось вытеснить с рынка преобладавшую там до того времени американскую и канадскую муку.

Достигнутыми результатами в области завоевания рынка я, откровенно признаюсь, гордился, причем меня влекло даже не желание увеличить свой капитал, но чисто спортивный интерес, труднообъяснимое, захватывающее чувство – стремление выйти победителем в соревновании. Я не хочу относить выпавший на мою долю успех за счет только моего ума. По моему мнению, самое дело, в процессе своего развития, указывало, что следовало делать, как поступать в каждый данный момент. Работа создавала настроение, будила энергию. А вот когда не повезет – так уж не повезет, и будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно, не только крупного – самого мелкого и то создать не сможешь. Не буду принимать в расчет годы моей юности, когда мной было сделано много ошибок по неопытности из-за излишней доверчивости к людям; но ведь в средние годы я не был глупее, чем потом, а между тем, несмотря на все старания, приложенные в течение десяти лет к «золотому» делу, я никакого успеха не имел. Иногда дело и казалось как будто верным, а смотришь – кончается провалом. Но зато в полосе благополучия удача сопровождает человека, как тень. Расскажу далее один случай, как иллюстрацию вышесказанного.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4954