Глава 1. Вослед детям Вдовы
Специфика феномена. Ремарки автора. Книги и сочинители.
Орденская хартия. За порогом, братств.
Азы посвящения. Вольнодумство и мистика. Гнев понтификов.
Был ли ужасный заговор? Обвинители иудеев. Мистификаторы XIX в. Космополиты-патриоты. Появление сионистов


Книга эта представляет собой научно-популярный очерк, прежде отчасти запрещенный для печати или полностью отвергнутый по не вполне понятным идейным соображениям. Стержнем ее служит развитие отечественного филиала международного Ордена «вольных каменщиков» от XVIII столетия до дней нынешних сквозь призму судеб свыше 10 тыс. адептов разных степеней и званий. Деятельность их окутана пеленой мифов и легенд на почве заблуждений, предубеждений, даже элементарного невежества, которые без конца воспроизводятся в политических видах отдельных кругов, несмотря на попытки ученых мужей и просто энтузиастов противопоставить их напору свет первозданных истин. Члены организации называют себя «детьми Вдовы», братьями «трех точек» или доброй воли. Первые два определения имеют эзотерический подтекст в силу особенностей символики, третье самоочевидно. Согласно указаниям библейского происхождения они считают своим далеким предтечей руководителя работ по возведению Соломонова храма в Иерусалиме Хирама Абифа, сына какой-то Вдовы, следовательно, и масоны являются как бы ее детьми. Точки, расположенные треугольником, подразумевают Орден в целом и каждого его представителя в отдельности, в переписке друг с другом ими после фамилий ставится такое обозначение в знак принадлежности к сообществу. Закономерно возникает вопрос, что же представляет собой масонство, каковы его характер, цели, функции? Единообразного ответа мы нигде не встретим, даже те или иные послушания придерживаются разного мнения. Ограничимся трактовкой британских основоположников Ордена. Для них это светское посвященческое общество закрытого типа, члены которого первейшим принципом считают веру в Высшее Существо (Великого Архитектора Вселенной), бессмертие души и примат библейских заповедей. В основу своих работ они кладут моральное совершенствование братьев посредством груда, взаимопомощи и благотворительности в неустанных попытках постижения скрытых сторон природа и общества. По старинным традициям и законам их обряды и вся деятельность окутаны пеленой тайны от посторонних.
Вот почему значительная часть специалистов при несхожести своих подходов склонны видеть в масонстве философско-этическое и социально-психологическое объединение людей, базирующееся на совокупности символических принципов, в виде независимых ассоциаций особого рода без наличия единого центра для всех них. Они стремятся к постепенному созданию на планете совершенного общества посредством воспитания адептов в духе свободы, равенства, братства, солидарности. Их послушания или федерации сотрудничают или враждуют между собой сообразно пониманию главных постулатов.
Источники и материалы предмета отличаются обильным разнообразием, затрудняя проникновение в его суть. Желающие ознакомиться с ними могут обратиться к сочинениям отечественных ученых, вроде работы профессора B.C. Брачева «Масоны и власть в России» (М., 2003), которая начинается очерком известных материалов темы. Нами же избран путь изложения принципиальных концепций в наиболее крупных трудах последнего времени с их критическим анализом. Авторы одной группы публикаций, нередко члены соответствующих ассоциаций либо близкие им духовно, знают феномен как бы изнутри и стремятся поступать согласно известным научным критериям. Но, связанные клятвой молчания, предписанием ничего не публиковать без разрешения руководства, предпочитают обходить острые углы с упором на выявление внутренней специфики послушаний вне рассмотрения воздействий на окружающий мир, происходящих повсеместно крупных и мелких событий. Подобные сочинения скорее напоминают добротную фактологическую справку прилежного чиновника, нежели вдумчивое исследование сложного объекта. Другая группа работ нацелена на охуление любыми путями масонства, изображение его средоточием вселенского Зла, сатанизма и бесовства при систематическом подрыве сил Добра, якобы представляемого лишь христианством, точнее православием. Давно пущенная в ход идеологема культивируется консервативными партиями и объединениями, неомонархическими черносотенцами, радикальными национал-экстремистскими кругами, подпитываемыми и иерархами Русской православной церкви. Когорта непримиримых авторов черпает вдохновение и аргументацию у иностранных единомышленников, представителей царской эпохи и современных критиков происходящего на земном шаре процесса глобализации. Главной их версией остается переложение и комментирование старой версии о «жидомасонстве», стремящимся к завоеванию мирового господства якобы в интересах сионизма, замешанного на иудаизме.
Наконец, относительно малый крут независимых специалистов пытается досконально разобраться в теме на базе критического анализа значительных массивов фактов и документов, в том числе из отечественных и зарубежных архивов, мемуаров, прессы, обширной литературы. К их числу принадлежит и автор настоящей книги, без малого тридцать лет занимающийся означенными вопросами1. Развиваемые там взгляды, конечно, не очень импонируют доморощенным масонам и тем более их ярым противникам, усматривающим здесь какие-то козни, но предпочитающим избегать открытой полемики. Ни те, ни другие нас не жалуют и, где только могут, тайно или явно тщатся опорочить, в крайнем случае проигнорировать, что, впрочем, дает автору дополнительные стимулы для продолжения начатого дела в предлагаемой читателю новой книге, чтобы побудить его задуматься над материалом, мыслями и выводами в свете новых источников, включая документы бывшего Особого архива КГБ СССР, других хранилищ, богатой иностранной литературы и исследований российских ученых последнего времени.

В отличие от трудов уважаемых предшественников, вначале сделана попытка выявить составляющие сложной картины шествия детей Вдовы по планете, их зарождения и первых шагов в Англии, кратко сообщить, кто и как ныне становится масоном, но прежде всего осветить подоплеку былых и текущих оценок Ордена на фоне крупных исторических событий. Остальные главы прослеживают наиболее существенные вехи эволюции Ордена в течение почти трех столетий, отмечая в том числе позитивные моменты, несмотря на беспрестанные нападки вроде бы враждующих между собой сторон. Освещается становление отечественного масоноведения с борьбой в нем разных школ под воздействием государственных или партийных структур. Первая и заключительная главы написаны и по личным воспоминаниям.
Для наглядности познакомим с несколькими впечатлениями из недавно пережитого. В жаркий июльский полдень 1998 г., когда в Петербурге хоронили останки давно расстрелянной царской семьи, на радиостанции «Голос России» мне предложили поведать в прямом эфире о масонстве не помню уж какого тематического цикла. Сперва я рассказывал о видении предмета в качестве независимого историка, не принадлежащего ни к масонству, ни к сонму его противников, затем полчаса отвечал на вопросы. Признаться, было неожиданным столкнуться с неподдельным интересом к теме, вроде бы весьма далекой от повседневных забот соотечественников. Наибольшую активность проявили пожилые дамы, знания которых зиждились даже не на занимательных пассажах о треволнениях Пьера Безухова из знаменитого романа Льва Толстого «Война и мир», а на высказываниях публицистов черносотенного толка, коим они всецело доверяли и недоумевали по поводу иной позиции. О других точках зрения, в том числе содержащихся в моих работах, они и не подозревали. Тем не менее, в их души закрались признаки сомнений, что отразилось в просьбах назвать подлинно научные работы.
А вот другая зарисовка. За четыре года до описанного события в филиале Музея революции на Моховой наши масоны провели открытые научные чтения по случаю 250-летия со дня рождения известного просветителя, розенкрейцера Н.И. Новикова. Меня пригласили ученые-коллеги сделать краткое сообщение о новых архивных документах по этой теме. В лекционном зале собралось до 50 представителей, видимо, ученого мира, влиятельных персон заметно не было. Меня представили основателю возрожденных в России масонских лож, эмигранту из Парижа А.П. Липскому, который познакомил меня со своим здешним братом и предложил развивать научные контакты. Однако от них никогда не поступило ни ответа, ни привета, думается, не без причины. В президиум собрания поднялись два важных функционера Великого Востока Франции (ВВФ). В качестве переводчика им ассистировал Липский-старший.
После моего выступления и привычных уже возражений талантливого молодого специалиста А.П. Серкова Слово предоставили отечественному адепту, изобразившему положение масонства в мире радужными красками с приписыванием ему англо-саксонской интерпретации основных принципов или ландмарок. В ходе дискуссии мной было отмечено, что далеко не все послушания Ордена «вольных каменщиков» полностью придерживаются таких взглядов. К примеру, ВВФ давно отказался от веры в Бога и бессмертие души, провозгласив терпимость к разным вероучениям и даже атеизму, а также провозгласил девизом «свободу, равенство, братство». К удивлению, один из видных гостей поддержат точку зрения собрата, поскольку в их федерации имеются, дескать, ложи, практикующие древний и принятый шотландский обряд с признанием религиозных послушатов, но умолчал о ничтожном числе подобных ассоциаций, оставленных, очевидно, для демонстрации демократизма.

Года через три я удостоился приглашения на Всероссийскую научную конференцию «Философско-эстетические взгляды русских масонов» в Институте философии Академии наук. Придя на место с опозданием, не обнаружил среди многочисленных объявлений сообщения о том, в какой аудитории проходит столь крупное мероприятие. Лишь после долгих блужданий по этажам, задам и кабинетам внушительного здания удалось обнаружить особый «красный зал», в котором сидело до тридцати «вольных каменщиков» и просто специалистов. А председательствовал сам глава Великой Ложи России, в профанской жизни кандидат философских наук Г.Б. Дергачев, который уже заканчивал главный доклад. Сообщения делали доктора филологических; исторических и прочих смежных наук, в том числе В.И. Сахаров, Н.Д. Кочетков, Ю.В. Стенник, С.В. Аржанухин, И.В. Сучков и другие. Их тематика была всецело обращена в прошлое, не выходила за рамки начала XX в., не отличались новизной и подходы, известные по ранее опубликованным трудам.

В заключительном слове председатель поставил перед участниками вопрос о том, есть ли вообще у масонов философия. Сам он склонялся к отсутствию таковой. После нескольких выступлений я напомнил в краткой реплике, что крупнейший немецкий мыслитель, «вольный каменщик» Фихте выпустил аж в 1800 г. цикл своих лекций в обобщенном сочинении «Философия масонства», не допуская, следовательно, на сей счет каких-либо сомнений. К тому же работа эта вскоре выйдет у нас из печати на русском языке. Дергачев не отреагировал и вскоре закрыл собрание. Кстати, он и два-три единомышленника раскрыли в печати принадлежность к Ордену, остальные предпочитают отмалчиваться, несмотря на официальную регистрацию своих братств, возможно, из опасений навлечь на себя враждебные акции экстремистов. Но с этим они должны разобраться самостоятельно и без подсказок со стороны. Что до меня, то я смог поучаствовать еще в одной научной конференции подобного рода, о чем сообщу в последней главе. Другие общения наши спелись к публикации двух статей в непериодическом сборнике «Масонство и масоны» (вып. II и III за 1997, 1998 гг. под редакцией С.П. Карпачева).
Эпизодические попытки контактов с противоположным лагерем касались исключительно сферы публицистики для просвещения насчет истинной сущности Ордена. Взяв на заметку несколько очерков корреспондента «Правды» Большакова о масонстве Франции, я послал в редакцию трехстраничный материал с изложением прошлого масонства России на имя тогдашнего главного редактора газеты, позднее спикера Госдумы Г.Н. Селезнева, который предпочел отмолчаться. Когда же вышла моя книга по истории русского масонства 1730—1917 гг., первая такого рода, я презентовал ее экземпляр Г.А. Зюганову через газету Горкома КПРФ «Правда столицы» в сопровождении краткой записки с сетованиями по поводу ряда его националистических высказываний. Меня заверили в выполнении пожелания. Увы! Я не дождался хотя бы устной благодарности, как водится в нормальном обществе. Демарш, впрочем, оказался не бесплодным, поскольку выпадов без тени доказательств по адресу масонства не пришлось зафиксировать. Вывод, конечно, чисто гипотетический. Думая обратиться к другому корифею, В.В. Жириновскому, я пришел в штаб-квартиру ЛДПР в одном из переулков на Сретенке. Среди снующих там клерков попадалось немало лиц явно еврейской национальности, а ведь «сын юриста» то и дело разносил тогда сионистов и их приспешников из американского ЦРУ. Секретари одарили меня очередным трудом знатного либерала, после ознакомления с которым я счел свою затею бесполезной. Впрочем, и он избегал в публичных речах поносить масонство.
Несколько успешнее вначале пошло общение с монархистами либерального закваса. Через одного знакомого «посчастливилось» пристроить статью в «Русском вестнике» и даже получить мизерный гонорар. Затем я предстал перед молодым главным редактором, бывшим чиновником Идеологического отдела ЦК КПСС, расположившимся за внушительным столом, а над головой его висел большой портрет последнего царя, ранее прозванного «кровавым», ныне причисленного со своим убиенным семейством к сонму святых. Было ясно, что журналист без труда перевоплотился в ревностного приверженца коронованных и их церковных покровителей. Когда же зазвонил телефон и он узнал, кто находится на проводе, то быстро поднялся во весь рост и только повторял: «Будет сделано, Вяадыко». Очевидно, то был какой-то митрополит. Приняв к «неуклонному» исполнению порцию высоких наставлений, главный, наконец, занялся моим делом. Ему была откровенно изложена позиция независимого ученого, исходящего полностью из анализа фактов и документов, с чем он согласился. Однако по напечатанию еще двух статей четвертую отклонил, несмотря на предварительное одобрение, туманно намекнув на негативное мнение вышестоящих менторов. И более мы не встречались. К моему удивлению, масонство не жаловали и сугубо демократические издания, в том числе «Литературное обозрение», «Тайная власть», даже парижская «Русская мысль».

Будет уместным остановиться вскользь на нескольких новейших работах по избранной проблематике и поведать об их авторах. Среди весьма плодовитых хулителей масонства почти не оказалось историков-профессионалов или лиц, имеющих хотя бы малое представление об использовании различных источников, их сравнении и сопоставлении. Самым модным сейчас среди определенной публики является, наверное, О.А. Платонов с его анонимной бригадой, ибо одному человеку просто не под силу за немногие годы выдать на-гора около десяти объемных фолиантов. Бывший ученый-экономист из далекой провинции без знания иностранных языков публиковал книгу за книгой якобы по «благословению» скончавшегося несколько лет тому назад митрополита Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева), не говоря о куче всяких статей. Не без помощи богатых спонсоров он уже успел побывать в США и странах Латинской Америки, но ничего продуктивного для темы не обнаружил.
В убеждении, что бумага все стерпит, Платонов «озвучивает» свои опусы зловещими заголовками вроде «Терновый венец России. Тайная история масонства», «Россия под властью масонов» и т.п. Для него последние — злейшие враги не только русского православия, но и всего рода человеческого. В аннотации на первую книгу Орден изображается «преступным сообществом, преследующим цель достижения мирового господства на началах иудаистского учения об избранном народе». Отметим к слову, что, в отличие от подобного радетеля, наша церковь никогда так не отзывалась официально о масонстве. Лишь отдельные иерархи, как упомянутый Снычев, оперировали аналогичными тирадами. К тому же пресловутое учение иудеев с неоднократным подчеркиванием их богоизбранности изложено в Ветхом Завете Библии, признанном всеми христианами. По словам ратоборца, его труд зиждется на секретных документах, ранее не подлежавших публикации. А на деле он оперирует главным образом документами царской охранки и бывшего Особого отдела КГБ СССР, которые давно изучены многими учеными, в том числе автором этих строк. При отсутствии навыков работы с документами и знания истории России, пусть и по какому-либо добротному учебнику, Платонов нередко цитирует и воспроизводит материалы в сопровождении голословных выводов и прямо-таки фантастических представлений об известных событиях.
Расхожим приемом экономиста является навешивание всем революционерам, от декабристов до большевиков, «антирусского» ярлыка при обязательном участии в страшных заговорах против России. Николай I и почему-то Александр II обвиняются им в недооценке всей опасности якобы угрожающего стране масонства. Другим любимым коньком служит заимствованный у академика И. Шафаревича тезис о «русофобии», будто бы присущей всем противникам царизма, включая социалистов и либералов, которые в большинстве относились к великороссам. Применительно к новейшему времени пускается в ход без должных разъяснений понятие «мировой закулисы», куда входят неведомые иностранные силы и их отечественные пособники всех мастей, якобы вызвавшие крушение советского строя. К ним прежде всего отнесены М.С. Горбачев и А.Н. Яковлев.
Превзойти Платонова тщится его молочный брат по духу, еще меньше разбирающийся в истории В.М. Острецов. Убежденный православный монархист умудрился выпустить первую брошюру с откровенным изложением взглядов в комсомольском издательстве «Молодая гвардия»2. Непонятно, куда же смотрели тогдашние политические надзиратели, если только они не получили указаний свыше. Все же отдадим Острецову должное, поскольку он со студенческой скамьи взглядов не менял и с юношеской непосредственностью поведал о начале диссидентства под влиянием некоего полумифического персонажа Александра Филипповича, объявлявшего себя еще в старые времена завзятым черносотенцем. В результате на свет появился маленький антисоветский кружок молодежи, собиравшийся на тайные вечери в Измайловском парке. О том, конечно, пронюхал КГБ и подверг участников аресту, исключая нашего героя, который предусмотрительно уклонился от явки на последнюю встречу единомышленников. По окончании Медицинского института Острецов вызвался послужить врачом в сибирской глубинке. Через несколько лет возвратился в родные пенаты и быстро перекватифицировался в гуманитария.

Собрав воедино написанное ранее и снабдив его дополнением, он выпустил пухлый фолиант «Масонство, культура и русская история» (М., 1998), где объявил о намерении осветить тему с «духовно-религиозной точки зрения», т.е. признав высшей ценностью догмы Православия. Значит, остальное было отнесено к явлениям низшим, вовсе бесполезным и даже вредным, вроде
масонства. Чубайс, Смоленский, Березовский, прочие олигархи, к коим были присовокуплены театральный режиссер Ю. Любимов, А. Яковлев, 3. Церетели, И. Глазунов, А. Солженицын, М. Ростропович и, естественно, сам Ельцин, прямого отношения к «вольным каменщикам», дескать, не имеют, но входят в светские клубы под их полным контролем. «Так где же выход?» — взывает автор. Как все гениальное, он лежит на поверхности, стоит только признать «безусловный авторитет Бога и утвержденной им церкви». И свершится чудо, «пессимизм сменится упованием на вечную жизнь, тогда поселится спасительный страх Божий и с ним подлинная духовная свобода, прекратится и представление о всесилии масонства» (с. 696). Ну что сказать о столь простых рецептах, перепеваемых проповедниками христианства? По меньшей мере ясно, что люди их серьезно не воспринимают, предпочитая искать другие пути.
В компанию названных сочинителей и их последователей протиснулся декан истфака Петербургского университета, профессор И.Я. Фроянов, дока по части комментирования древнерусских рукописей. Если несколько лет назад он смело обличал академика Рыбакова в недобросовестном обращении с источниками, то затем круто повернул руль своих изысканий в сторону новейших времен. Поступок коллеги заслуживал бы одобрения в случае выдвижения свежих трактовок и обнаружении новых материалов. Однако появился лишь очередной поклонник православия. А тоненькая работа «Октябрь семнадцатого. Глядя из настоящего» (СПб., 1997) была посвящена «светлой памяти» того же владыки Иоанна (Снычева), что позволило якобы обнаружить элемент «явной антироссийской направленности», связанной с игрой внешних сил. Оказывается, революции наши финансировались из кошелька немецких и еврейских банкиров через известного социал-демократа Парвуса (А. Гельфанда). В свое время версия эта, выдвинутая противниками большевиков, проверялась царской контрразведкой, сыском Временного правительства, разведслужбами держав Антанты, плеядой лиц прошлого и настоящего, включая Солженицына, которые, кроме догадок и общих рассуждений, не привели ни одного веского факта. Зато обнаружили доказательства финансирования немцами крупных лидеров правых эсеров, национал-сепаратистов Украины, Закавказья, Финляндии, что предпочли замолчать. В цепи досужих вымыслов ученого фигурировали и масоны как пособники сионистов.

Через пару лет убеленный сединами знаток древности выпустил в Питере на сей раз довольно пухлый труд «Погружение в бездну» о причинах тягостного состояния России и вскоре переиздал его в Москве, дав очередную возможность ознакомить обывателя с повествованием о гибельности перестройки, деяниях Горбачева, Яковлева, Ельцина и сплоченной рати демократов. Ученый прибег к испытанному методу посредственных журналистов — ножницам и клею, настриг уйму цитат из воспоминаний очевидцев событий и рассуждений публицистов, снабдив их убогими домыслами о пережитом. Ни одного архива профессор не использовал, ни одного иностранного исследования в подлиннике не изучил. Зато вновь возвестил о зловещей роли «мировой закулисы» и пресловутых «агентов влияния», сиречь главным образом масонов. Аргументы им черпались из старых черносотенных писаний, но особенно ценным он, видимо, считает «Терновый венец России» Платонова, ссылками на который пестрят многие страницы произведения. Наставник юношества полностью забыл азы собственной науки, требующей в первую голову критически сопоставлять источники и выводы предшественников. Наговорив о масонах кучу небылиц, Фроянов предлагает в заключение «послушать богодухновенного владыку Иоанна, наделенного необыкновенной исторической интуицией». Большую надежду вселяет, дескать, и история русского народа, о чем должна свидетельствовать цитата из творения маститого В. О. Ключевского. И невдомек коллеге о вступлении последнего на склоне лет в масонство, которое он безмерно уважал. Как говорится в простом народе, вот и приехали!
Изыски ученого не остались втуне. Тревогу забила демократическая общественность, набросив пелену на собственную практику регулярно выдавать не менее пустые обличения противников, подключили сюда и часть студентов, возмущенных антисемитскими выпадами. Нешуточный сыр-бор сопровождался резкими Филиппинами в адрес Фроянова. А на его защиту под флагом плюрализма бросилась газета коммунистов «Советская Россия». Центральный же орган КПРФ, красная «Правда», предпочел благоразумно остаться в стороне. Напутанная скандалом администрация университета поспешила созвать расширенное заседание ученого совета истфака, где взгляды профессора подверглись осуждению с решением освободить его от должности декана факультета. Град обвинений не заставил Фроянова раскаяться, и он гордо удалился из зала, заявив о намерении продолжать баталии в прежнем духе.

На выпады врагов масоны и близкие им по мышлению исследователи отвечают время от времени статьями, да дает интервью знакомый нам философ Дергачев. Публикуют они и научные работы. Так, кандидат исторических наук А.П. Серков увлекся тематикой еще на студенческой скамье истфака МГУ, защитил диссертацию, выпустил с комментариями несколько не переиздававшихся дореволюционных книг, опубликовал ряд любопытных статей в журналах и три солидных тома о русском масонстве. Недавно из печати вышел его биобиблиографический словарь адептов Ордена с XVIII в. до наших дней. Эти произведения построены на солидной источниковедческой основе, включая отечественные и французские архивы, давая в целом верное представление о развитии важного феномена. Естественно, пока не все удается автору, сказывается отсутствие широкого международного кругозора, надлежащих знаний об окружающем масонство внешнем мире, особенно о социально-политических плоскостях, бытия западных держав, специфике отношений между ними. В завершающем томе своей трилогии он откровенно сообщает о приверженности ландмаркам в трактовках англо-саксонского масонства с верой в Бога и бессмертие души, что пришлось не но вкусу предводителям Великого Востока Франции, исповедующим в целом противоположные взгляды. В своих трудах Серков концентрирует внимание на детальнейшем изложении эволюции масонских братств России, взаимоотношениях их руководителей, аспектах обрядности и идеологии и лишь бегло касается места и роли Ордена «вольных каменщиков» в общественной жизни, отношении к нему властей и прочих организаций3. Все сказанное, конечно, не умаляет заслуг ученого в избранной области, включая и более широкую деятельность.
Доктор исторических наук С.П. Карпачев приобрел известность первым в Москве спецкурсом по истории масонства в Государственном открытом педагогическом университете. Первым из наших исследователей он глубоко разработал проблему масонской интеллигенции России на рубеже XIX—XX веков с привлечением крупных массивов архивной документации и многочисленной литературы4. Его перу принадлежат и статьи разнообразной тематики. Популярная работа сотрудника Института всеобщей истории РАН Д.Э. Харитоновича «Масонство» (М., 2001) без претензий на открытия рисует картину распространения в мире масонства с давних времен главным образом по новейшей русскоязычной литературе. Особенно удался автору показ скрытых механизмов фабрикации определенными силами прежде всего мифа о «жидомасонстве», не углубляясь, однако, в некоторые немаловажные обстоятельства. Немало полезных наблюдений и фактов содержится в расширенном варианте монографии полковника КГБ, профессионального журналиста Л.П. Замойского. К сожалению, с его концепцией всемирного масонского заговора согласиться нельзя, что будет показано в настоящей книге (Замойский Л.П. Масонство и глобализация. Невидимая империя. М., 2001).
Впрочем, настала пора отвлечься от настоящего и углубиться в бездонные лабиринты былых эпох. Ведь масонство уходит корнями в библейские времена, впитывая ценности буддизма, индуизма, иудаизма, но вдохновляясь Библией с переходом к организационному оформлению в средневековой Англии, когда появились гильдии каменщиков, по праву считавших свою созидательную профессию свободной и общественно значимой. Недаром королевская власть даровала им в признании заслуг широкие привилегии. Действительно, то были не просто рабочие, скорее искусные ремесленники, отчасти даже архитекторы. Издавна они обладали собственным уставом и опирались на давние традиции предтеч, соблюдали их заветы, практиковали замысловатые обряды, для распознавания себе подобных во внешней среде пользовались условным языком паролей, жестов, прикосновений. Каждый неофит при посвящении в общество на собраниях в закрытых помещениях-ложах давал на Библии и уставе клятву соблюдать доверенные ему таинства, не разглашая их под страхом ужасных наказаний, являвшихся и тогда чисто символическими. Подобное масонство по признаку специализации именовалось оперативным.
Все адепты исповедовали христианство и не допускали к себе иудеев, магометан, язычников, атеистов. Почитая главными символами веру в Бога и бессмертие души, они усматривали такового в Великом Архитекторе Вселенной, некоем Высшем разуме. В обрядовых действиях часто использовались сюжеты Ветхого Завета в оригинальных трактовках, что служило противникам для обвинений членов братств в богохульстве, сатанизме, иудаизме и позднее сионизме. Почему-то целиком игнорировался факт принадлежности священного текста к Библии, где он составляет ее первую часть, за которой следует Новый Завет. Во время заседаний лож Библия клалась раскрытой на почетном месте. К тому же масонство ни в коей мере не претендует на роль религии или на ее замену, резервируя за собой право использовать религиозные постулаты в собственной трактовке, т.е. следовать духу Христа во внецерковной обстановке.

Вследствие острых социальных, политических и религиозных потрясений, вытеснения католицизма протестантизмом в форме англиканства на Британских островах прекратилось строительство дворцов, соборов, рыцарских замков. Ложи стали постепенно наполняться представителями либеральных профессий, дворянства, купечества, духовенства, превращаясь в подходящее место для взаимного общения и самовыражения, некие подобия клубов, куда влекли и таинственные церемонии. Христиане только мужского пола, люди преимущественно добродетельные и высокоморальные, вытеснили со временем профессиональных строителей при сохранении символических отображений их ремесла. Так появилось масонство умозрительное, духовное, иногда неправильно именуемое при переводе на русский язык «спекулятивным». В день Св. Иоанна Крестителя, высокого масонского покровителя, 24 июня 1717 г. четыре братства образовали административный центр — Великую Ложу Англии под началом дворянина Э. Сейера и его заместителя плотника Дж. Лемболла. Их не замедлили сменить в должностях знатные графы и принцы, королевские отпрыски. Они-то и трансформировали действующие ассоциации в Орден «вольных каменщиков», существующий по сей день.
Дабы придать обществу надлежащие идеологические, юридические и организационные формы, руководители предложили англиканскому пастору Дж. Андерсону (1684-1739) написать, согласно древним преданиям и традициям каменщиков, своего рода устав, получивший не совсем точное наименование «Книги конституций». Раскроем третье, 1756 года, ее издание в хорошо сохранившемся кожаном переплете с указанием на принадлежность «старинному благородному обществу свободных и принятых масонов»4. В пространном историческом введении, охватывающем период от библейского сотворения мира до выхода произведения в свет, происхождение Ордена отнесено к незапамятным временам появления Святого Писания, а эволюция — к этапам развития строительного дела. Божественное перекликается здесь с чисто земным, включая влияние на жизнь человеческую в духе честности, добра и справедливости. Вначале подчеркивается происхождение мира из хаоса по воле Бога. «Всемогущий архитектор не только начертал план в мировом масштабе, но и вдохнул жизнь во все сущее в определенном виде и обрамлении». Затем он произвел на свет первого человека — Адама — по образу своему и с сердцем, пронизанным геометрической наукой. В свою очередь Адам обучил свое потомство геометрии для обязательного применения любых ремеслах (с. 4—5).

Под архитектором подразумевался древнеиудейский бог Яхве (Иегова), почитаемый христианами как Бог-отец. Отмечается также, что «Бог Иисус Христос был распят на кресте» по распоряжению римского правителя Понтия Пилата, но воскрес на третий день «для спасения всех верящих в него». Более о нем ничего не говорится, видимо, во избежание повторения содержания Нового Завета Библии, который масоны считали божественным откровением. Главная часть книги начинается разделом «Относительно Бога и религии», подчеркивающим: «Само призвание обязывает каменщика повиноваться нравственному закону и, если он правильно понимает искусство, из него не получится ни тупоумный атеист, ни неисповедующий никакой религии сластолюбец». Под религией понималась лишь та, с которой «согласны все люди, сохраняя при себе особые мнения», ибо с незапамятных времен масоны поклонялись божествам тех стран, где они жили и работали. Независимо от убеждений им следует оставаться мужами честными и совестливыми, чтобы масонство было центром и средством поощрения «настоящей дружбы людей, кои без этого пребывали бы в постоянном отдалении друг от друга» (с. 209). При категорическом неприятии атеизма провозглашались веротерпимость и равноуважительное отношение ко всем религиозным конфессиям.
Далее постулировалось: «Масон является мирным подданным гражданской власти, где бы ни жил и работал. Он никогда не должен вмешиваться в заговоры и конспирации против мира и благоденствия народов, никогда не нарушать.постановления высших властей. Ведь войны, кровопролития и смуты всегда вредили масонству, в мирные же времена оно процветало». Другой раздел ориентировал адептов на необходимость являться «хорошими и верными людьми, свободорожденными, в зрелом и разумном возрасте, не крепостными». Они не могут быть «женского пола, безнравственными или скандальными, обязательно должны иметь хорошую репутацию» (с. 211—212). От участников требовалось сохранять верноподданность и нейтралитет в конфликтах, воздерживаться от обсуждения на собраниях в ложах политических и религиозных проблем. Фиксированные обязанности призывали адептов к сотрудничеству и борьбе со вселенским злом во имя гуманизма, превращали их в сторонников эволюционных путей развития человечества без военных катаклизмов и социальных потрясений. Подобная устремленность зачастую совпадала с линией правителей стран, где масонство превратилось во влиятельную, но далеко не господствующую над остальными силу.
Опираясь на положения своей Хартии, братства символического масонства назывались в честь святых, небесных светил, христианских добродетелей. Их участники регулярно собирались вечерами или ночами в прямоугольных залах зданий-храмов, украшенных ритуальными предметами. На восточной стороне залов отводились места для ежегодно избираемых должностных лиц (офицеров) во главе с досточтимым мастером, которому помогали два надзирателя. За ними шли по значимости хранитель печати, оратор, секретарь, казначей, церемониймейстер, попечитель о бедных, милостынюсобиратель, привратники. Музыканты и певцы именовались братьями гармонии (аталанами). Поскольку практикуемые обряды детально описаны в многочисленной литературе, ссылки на нее не делаются.

На той же стороне зала возвышался алтарь с тремя ступенями, на нем лежали Библия, наугольник с циркулем и круг. Библия означала приверженность христианству, другие предметы указывали на Высший разум, стройность организации и относительность сущего, крут напоминал о совокупности всех масонов земли. Стены помещения были окрашены в голубой цвет, сводообразный потолок с нарисованными звездами изображал небо. На мозаичном полу расстилался ковер со знаками Зодиака. «Вольные каменщики» располагались по обеим сторонам зала на отведенных для каждой категории местах в черных костюмах при галстуках с накинутыми передниками из белой овчины, расшитыми особыми знаками, в белых перчатках и шляпах с полями. Шляпа символизировала свободу и равенство в ложах, белый цвет — чистоту жизни и помыслов, фартук указывал на встречу братьев не ради пустого времяпровождения, а для участия в важных работах, что подчеркивалось ношением строительных мастерков, указывающих на профессию каменщика.
Английское масонство, носившее имя голубого, или иоанновского, в честь Св. Иоанна Крестителя, имело три степени посвящения: ученика, подмастерья и мастера, которые отличались друг от друга лишь объемом знаний, совершенством моральных качеств и степенью преданности Ордену. Желающий стать масоном заручался рекомендациями одного-двух адептов и подавал ходатайство о том управляющему мастеру. Параллельно осуществлялось негласное изучение нравственности, свойств характера, семейного положения и гражданского состояния кандидата. Ритуал посвящения сопровождался почти идентичными правилами, демонстрирующими каноны масонского учения. В случае благоприятных отзывов кандидат, как «ищущий света», оставлялся сперва на некоторое время в полном одиночестве для размышления о предстоящем шаге.
После собеседования и подтверждения принятого решения на глаза неофита надевали темную повязку, он стучат в дверь ложи, получив разрешение, следовал на ощупь за одним из братьев, причем проходил через имитацию грядущих жизненных испытаний. Его как бы сталкивали в подземелье, заключали в темницу, заставляли подниматься по лестнице, потом приказывали бросаться вниз, испытывали огнем, не причинявшим вреда. Вдруг его останавливали, задавали множество вопросов касательно биографии и понимания масонства, на что следовали заранее подготовленные ответы. После третьего удара молотка досточтимого мастера повязку с глаз новичка снимали, направляя на него сноп яркого света и приставляя к обнаженной груди скрещенные шпаги. Он обнаруживал, что окружен братьями в традиционных одеждах. И председатель торжественно изрекал: «Во имя Великого Зодчего Вселенной и в силу дарованной мне власти я делаю тебя масонским учеником и членом этой ложи». Неофит клал руку на Библию и готовился произнести текст клятвы или присяги, имевшей свои особенности в зависимости от характера данной ассоциации. Убранство ложи менялось, чтобы подчеркнуть значимость и скрытый смысл церемонии, призванной оказать дальнейшее психологическое воздействие на кандидата.
Существовала также определенная аналогия с убранством христианских храмов, без изображения, однако, Иисуса и апостолов, как на иконах. Они фактически заменялись фетишами, которые наделялись сверхъестественными свойствами, к примеру, солнца, звезд, основных инструментов каменщиков. Обряды нередко сопровождались молитвами, г^хресованными Великому Архитектору. Ораторы обращались к присутствующим с нравоучительными проповедями христианской направленности, но касавшимися и повседневных деяний участников, которых призывали свято исполнять долг и обязанности масонов, помогать друг другу, проявлять дисциплину и выдержку при всех обстоятельствах.
Приведем полностью содержание клятвы в одной из русских лож XVIII столетия, когда масонство прочно утвердилось в нашей стране.
«Я, Н.Н., клянусь перед Всемогущим Строителем Вселенной и пред сим высокопочтенным собранием, чтобы всеми моими силами стремиться к тому, чтобы сохранить себя в непоколебимой верности к Богу, закону, правительству, Отечеству и к сему высокопочтенному братству; чтобы любить их всем сердцем и помогать ближним моим всеми силами; я обещаю, чтобы по всем силам моим стараться быть во всех моих деяниях предусмотрительну и мудру; в действиях моих осторожну, в словах моих умеренну, в должностях моих праведну, в предприятиях моих честну, в образе моего обхождения человеколюбиву, благородну, добросердечну и преисполнен любви ко всем человекам, а наипаче к моим братьям; я обещаюсь быть послушну начальникам моим во всем том, что мне для блага и преуспеяния Ордена, которому я обязан во всю жизнь сохранять верность, повелено будет; я обещаю быть осторожну и скрытну; умалчивать обо всем том, что мне поверено будет, и ничего такого не делать и не предпринимать, которое бы могло открыть оное; в случае же малейшего нарушения сего обязательства моего подвергаю себя, чтобы голова была мне отсечена, сердце, язык и внутренности вырваны и брошены в бездну морскую; тело мое сожжено и прах его развеян по воздуху. В чем да поможет мне Господь Бог и его милосердие. Аминь»5.

Сравнение приведенного текста с аналогичными документами более ранних масонских послушаний за рубежом указывает на их почти полную идентичность. Бросаются в глаза как бы три уровня обязательств адептов. Первым делом подчеркивается необходимость твердой верности Богу, но без уточнения, какому именно, закону, правительству и Отечеству. Подробно говорится о христианских добродетелях братьев с одновременным требованием сохранения орденских тайн. А при их нарушении отступника ждет ужасное наказание.
После посвящения устраивалась в складчину «застольная ложа», род веселой пирушки с винными возлияниями. Тосты поднимались за главу государства, Отечество, великую ложу, принятого сочлена и всех масонов земного шара. Трапеза сопровождалась музыкой и хоровым исполнением масонских песен. В США практика подобных мероприятий сперва вышла из употребления, но по прошествии многих лет традиция возродилась в качестве удобного средства общения. Правда, теперь употребляются фруктовые или другие безалкогольные напитки, притом для проведения застолья надо получить заранее разрешение вышестоящих должностных лиц.
Посвященный в степень ученика еще не считался полноценным масоном, его ожидало немало запретов, в том числе он не мог посещать братства подмастерьев и тем более мастеров, тогда как последние могли участвовать в собраниях всех лож и принимать в свою среду с соблюдением ритуалов и очередных клятв подмастерьев. Конечно, это соблюдалось не всегда и не слишком строго. Лица титулованные, влиятельные и заслуженные посвящались сразу в мастера. Присваивались и почетные звания. Так возникла и сохраняется неписаная табель о рангах, воздвигающая барьеры между носителями тех или иных степеней.
Деятельность закрытых ассоциаций протекала в основном на собраниях с рассмотрением приема новых членов, их продвижения по иерархической лестнице, заслушиванием речей руководителей с обсуждением, Информации об указаниях управляющих центров. В узком кругу обговаривались кандидатуры для избрания на ответственные посты в самом Ордене или вие его, включая места в государственной бюрократии. Соображения подлежали утверждению вышестоящими, после чего доводились до сведения рядовых членов.
Сравнительно простое по устройству и обрядности иоанновское масонство со временем перестало удовлетворять знатных адептов, стремившихся поднять свой статус хотя бы внутри Ордена и закрепить ответственные посты при решении дел. В первую очередь это связывали с введением дополнительных степеней для узкого состава к трем ранее существующим. Предлог, как частенько водится, отыскали в истории печальной судьбы католического Ордена рыцарей храма, или тамплиеров, глава которого де Моле и его соратники были сожжены в 1314 г. в Париже по беспочвенным обвинениям инквизиции и французского короля Филиппа Красивого ради присвоения несметных богатств почтенного общества. В частности, им ставили в вину исповедование ересей и даже половые извращения. Перед казнью гроссмейстер отверг все наветы как лживые и клеветнические, подтвердив непоколебимую верность орденским догматам. А вскоре король и верный ему папа римский погибли от ужасных болезней, так и не завладев сокровищами.

Масоны XVIII в. изобразили тамплиеров своими предшественниками, даже втайне сохранивших организацию. По их примеру следовало, мол, дополнить собственные структуры за счет рыцарских степеней в ознаменование особых заслуг и больших знаний отдельных адептов. Один из видных сторонников реформы, шотландский дворянин А. Рамсей подчеркивал: «Наши предки крестоносцы хотели объединить в отдельном братстве подданных всех государств, чтобы со временем сформировать новый народ, который, представляя многие нации, соединил бы их узами добродетели и науки»6. В результате появились сперва три, потом еще несколько т.н. высоких градусов с посвящением в них на пышных церемониях. Возникли и новые системы, в том числе сугубо централизованная система «строгого наблюдения», возлагающая на членов лож правила жесткой дисциплины и абсолютного повиновения начальникам, зачастую неизвестным простым членам. Она получила распространение в немецких землях, в Швеции и России. Ложи адептов высоких степеней назывались также шотландскими.
В отличие от прежнего новое, элитарное, масонство именовали «красным», поскольку «закон любви распространяется кровью», или андреевским — в честь покровителя Шотландии апостола Андрея Первозванного. Если масоны английского типа делали упор на внутреннее совершенствование каждого брата, то их коллеги высшего ранга считали первейшим долгом расширение влияния Ордена «вольных каменщиков» и пропаганду его идеологии. В их ложи могли посвящаться лишь иоанновские мастера, прошедшие сложные ритуалы, сопровождавшиеся клятвами верности заповедям и таинствам организации. Обряды приема сочетали в себе элементы допуска в средневековые рыцари и интерпретаций библейской легенды о сооружении Соломонова храма в Иерусалиме. Носитель каждой из степеней получат особый пышный титул7.



Среди бумаг известного дореволюционного историка М.С. Семевского нам попался рукописный «Катехизис для братьев свободных каменщиков так называемой шотландской степени древней системы» (без даты и подписи), являвшийся, очевидно, переводом с французского XVIII в. Речь в нем шла о четвертой степени, которая связывала три предыдущие с последующими. Приводились вопросы к вступающим и их примерные ответы, основанные на толковании Евангелия. В первых степенях масоны якобы занимались самосовершенствованием и познанием природы. Следующая их задача состояла в «соблюдении заповедей Христовых», стремлении «учиться новой жизни», дабы стать «новым человеком». Подробно излагался обряд посвящения в четвертый градус, давался текст «присяги» при главной обязанности не разглашать таинства. Вступавший «обещал любить всех людей, особенно масонов, помогая им советом и делом»8.
В литературе отсутствуют достоверные описания конкретных функций масонов высоких степеней, лаконично сообщается о тайных ложах, не вскрывается механизм взаимоотношений голубого и красного масонства. Можно лишь утверждать, что адепты высоких степеней, объединенные в капитулы, определяли внутреннюю жизнь и общие задачи Ордена, намечати кандидатуры для замещения крупных должностей. Повторяющиеся утверждения публицистов и ученых о наличии какого-то верховного масонского правления, якобы координирующего действия «вольных каменщиков» чуть ли не во всемирном масштабе, не отвечают действительности. В ходе огромного множества событий масоны никогда не выступали сплоченной силой и их различные отряды занимали подчас диаметрально противоположные позиции. Да и внутри сообщества издавна существуют острые доктринальные разногласия, исключающие координацию выступлений. Иначе и быть не могло, поскольку это течение не являлось социально однородным. Расплывчатая идеология и цели лишь усугубляли неоднозначность подходов к важнейшим проблемам.
Резко отличаясь по своим особенностям от политических партий и общественных организаций, масонство, подчеркнем, не есть новая религия, оно не проявляет вражды или нетерпимости к традиционным конфессиям. В одном современном американском документе записано: «Думайте согласно велению совести, и коли вы добрый и верующий в Бога человек, для которого жизнь это нечто большее, чем работа и развлечения, если вы считаете себя ответственным за совершенствование своей личности и общее благо, то приходите к нам. Ибо масонство представляет собой только братское сообщество, организацию мужчин, сплотившихся для своего этического и морального развития на пользу всего человечества». Бывший куратор российских отделений Великого Востока Франции А. Липский размышляет: «Масонство — это не новая религия, не секта, не политическая партия. Не нужно ставить его ни выше, ни ниже, так как оно находится совсем на другом уровне. Масонство интересуется философией жизни человека и стремится помочь людям жить во взаимопонимании , по-братски»9.

Существенной чертой Ордена «вольных каменщиков», кратко отмеченной выше, является строгое требование к адептам точно соблюдать предписания уставных положений и высших инстанций, следовать общепринятым традициям, указаниям главы ложи и его помощников «офицеров», формирующих комитет данной ассоциации. Состав их ежегодно обновляется путем тайного голосования с возможностью переизбрания на новый срок. Строго регламентируется облачение членов на зодческих работах, после смерти белые перчатки кладутся в гроб усопшего, руки по особому складываются на теле. Ложи пользуются автономией в отношении друг друга, но обязаны подчиняться великим мастерам послушаний и состоящим при них советам. Каждая федерация на ежегодных конгрессах обсуждает назревшие вопросы, принимает по ним решения, избирает своих руководителей. Повестки дня предварительно рассматриваются на собраниях братств, и в случае необходимости формулируются практические соображения. Отработанный десятилетиями механизм действует слаженно, но бывают и сбои в виде расколов, особенно во Франции, а теперь и в России, вносящих сумятицу в братскую среду и порождающих кривотолки в обществе.
Масонские объединения в демократических странах существуют на законных основаниях и только при диктаторских или националистических режимах вынуждены работать скрытно в ожидании лучших времен. В первом случае решения послушаний публикуются в открытой печати, лидеры часто выступают в средствах массовой информации, периодика доступна для каждого желающего. В то же время, подобно другим организациям, масонство сохраняет ограниченное число секретов. Да и они нередко раскрываются полностью или частично в специализированной литературе.
Наконец, прочным фундаментом масонства является пронизывающая его символика древнейшего происхождения или позднейших напластований, которая входит неотъемлемой частью в обряды, определяет идеологию, даже общий курс в общечеловеческих делах. Видный немецкий теоретик резонно пишет: «Франкмасонство живет и учит в образах и символах, в которых преобладает та мысль, что оно есть общество действительных строителей, что его цель есть возведение духовного храма. Каждый франкмасон и каждая ложа должны стремиться к свету, истине и добродетели, почему на нее и смотрят как на фокусную точку и источник света. Большая часть символов заимствована от каменщиков-ремесленников, но им придано более духовное звучание». Воздвигаемое моральное здание «должно было иметь в виду общую пользу человеческого общества, облагораживание членов союза должно проявляться в самопознании, самодеятельности и самообладании, союз должен из людей всех сословий образовывать лучших граждан, должностных лиц, более преданных общему благу, лучших отцов, супругов и друзей. При этом первым условием предполагается нравственная свобода, потому что только свобода от всяких больших пороков, страстей и предрассудков делает людей восприимчивыми к высшему развитию и способствует их преуспеванию»10.
Известный писатель, эмигрант-масон М.А. Осоргин так образно приземляет мысли предшественника: «В перспективе липовой аллеи появляется очертание строящегося Храма, который никогда не будет достроен. Сюда стекаются изо всех стран люди, отмеченные особыми талантами, не профанскими заслугами, не родовитостью, не пойманной за хвост славой, а тайной печатью посвященности. Они никем не призваны — они сами себя нашли и взаимно утвердили. Братская цепь кафинскими узлами связала их воедино и отделила от злобствующего, больного, непросвещенного мира». Современный теоретик вычленяет и чисто утилитарные свойства символов «в качестве способа общения, ибо масоны убеждены в слишком ограниченных возможностях человеческого языка и в том, что лишь символы могут расширить такое общение до универсальности»11. Речь фактически идет о дополнительных средствах познания действительности и ее составных частей. Первым не совеем успешным опытом этого стало создание «вольными каменщиками» упрощенного искусственного языка эсперанто, на котором пытается работать несколько иностранных братств.

Благодаря неустанным усилиям британских масонов из купечества, моряков, военных, ремесленников их Орден быстро утвердился почти во всех европейских державах, на американском континенте и в колониальных владениях. По мере пополнения аборигенами узы национальных федераций с Англией слабели, они провозглашали свою полную независимость. За исключением признания общих принципов (ландмарок), ими принимались собственные законы и ритуалы, создавались свои структуры и совершались действия сообразно местным интересам. Изолированные друг от друга послушания при отсутствии единого руководства Напоминали некое созвездие великих лож, а к концу XVIII в., по примеру французов, и Великих Востоков, поскольку, мол, свет истины и мудрости исходит из этой части света. Все они считали себя «масонскими державами», которые то соперничали, то сотрудничали по конкретным вопросам вплоть до заключения соглашений по образцу межгосударственных актов.
Распространению масонства способствовало вступление в него крупных ученых, мыслителей, писателей, даже коронованных особ, привлеченных демократизмом внутренних порядков, признанием равенства членов, несмотря на имущественные перегородки, попытками внедрить гуманистические начала в ткань феодальных отношений и религиозной нетерпимости. В свою очередь, это вызвало активное противодействие консервативных сил, которые усмотрели в новообразовании опасного соперника. Памфлеты и карикатуры на адептов Ордена сперва появились в Англии, предвосхитив решительный поход Ватикана. В 1738 г. папа Климент XIII обнародовал буллу с осуждением масонства как вредной секты, члены которой обвинялись в лицемерии, притворстве, ереси и половых извращениях. В особую вину им ставились таинственность и скрытность, будто это было не чуждо святейшему престолу и подконтрольным ему монашеским орденам вроде иезуитов. Понтифик требовал от ослушников немедленно покинуть братства под страхом отлучения от католицизма. Строгое внушение серьезно восприняли в Италии, Испании и Португалии, а французы его проигнорировали. В 1751 г. уже папа Бенедикт XIV повторил почти дословно прежние обвинения с относительным успехом, несмотря на старания инквизиции.

По мере углубления кризиса феодализма и внедрения капиталистических устоев, сопровождавших наступление века Просвещения, влияние масонства на общество возрастало, хотя в нем появились противоположные течения вольнодумцев и мистиков, которые подчас переплетались в замысловатые узоры. Идеологи первого считали высшим принципом абстрактный Разум и естественное право, отвергая препоны догматизма и религиозного обскурантизма. А их соперники по-прежнему видели высшую ценность в Боге, согласно трактовке протестантизма, в духе по исков прямого общения с ним людей без посредничества официальной церкви. Крупные философы, масоны Монтескьё, Вольтер, Кондорсе, Лесси и г, Гердер, Фихте выдвигали на первый план обеспечение свободы, равенства и братства людей. Вдохновители другого течения Сен-Мартен, Киршбергер, Виллермоз и др. исходили из примата духовной субстанции над материальной, опоры на теософию (богопознание) с учетом внутреннего опыта человека, его мистической интуиции вне церкви, благодаря чему можно, дескать, формировать обновленного человека. Ибо тот является ключом всего и окружающий мир познается лишь через него. Единственным светочем объявлялась мудрость первоначального христианства, в которую и рекомендовалось глубоко вникать во избежание всяких модных изысков.
Мистики опирались на Орден розы и креста (розенкрейцеров), символизирующих вечность материи природы и духа. Его братства тщательно хранили сокровенные тайны мироздания, которые якобы вытекали из христианской набожности и прямого общения адептов с Провидением. Адепты претендовали на понимание всего сущего благодаря занятиям алхимией, поискам философского камня для обретения вечной молодости, даже выведению в стеклянных колбах микроскопических людей-гомункулов. Легенды относят появление общества к раннему Средневековью, когда в бедной немецкой семье появился на свет в конце XIV в. дворянский отпрыск Христиан Розенкрейц. Повзрослев, он отправился на Восток, изучал там магию и оккультизм, по возвращении основал закрытую организацию. К его последователям нередко причисляют выдающихся ученых Агриппу, Парацельеа, Кампанеллу, философов Майера, Беме, Фладда. Относят гуда и Общину моравских или чешских братьев, находившихся вначале на левом фланге гуситского освободительного движения. Оформилось розенкрейцерство в XVIII в. как автономная ветвь масонства, объединив лиц, занимающихся оккультными науками, т.е. герметикой, каббалой, астрологией, хиромантией, теургией. Орден имел десять степеней посвящения, высшей называлась Соломонова, ее обладатели-маги приравнивали себя к библейским пророкам. Во главе стоял высший маг, обрядность отличалась таинственностью, прием в члены был ограничен. Розенкрейцеры благополучно дожили до наших дней, их отделении официально зарегистрированы в нынешней России.

Противники масонства при усилении его воздействия на умы людские продолжали наращивать противодействие. Толкуя вкривь и вкось упомянутые выше папские буллы, они шли намного дальше, изображая «вольных каменщиков» ниспровергателями христианства и монархических престолов, хотя среди братьев были принцы королевских кровей, владетельные князья и высокие прелаты. Достаточно сослаться на братьев французского Людовика XIV или прусского короля Фридриха II, которого немцы считают Великим. Мощный толчок обвинениям дала Великая французская революция, когда на пропагандистской авансцене прочно обосновался иезуит Баррюэль (1741—1820) с его версией о главенстве детей Вдовы в подготовке и осуществлении революционных потрясений, якобы финансируемых и еврейскими банкирами. В многотомных «Записках по истории якобинства», переведенных почти на все европейские языки, он попытался доказать реальность дьявольских козней в рамках ужасного заговора софистов (т.е. философов), масонов, близкого им Ордена иллюминатов (просветленных) и даже анархистов. Перемешав крупицы истины с монбланами беспардонной лжи, он твердил о сатанинских махинациях вражеских сил против законных властей Франции, якобы чтимых большинством населения.

Несмотря на то что домыслы убедительно опровергались учеными прошлого и настоящего, они до сих пор имеют широкое хождение среди публицистов черносотенного пошиба и даже отдельных наших ученых. Среди последних оказался доктор исторических наук А.В. Чудинов, ранее масонскими проблемами не занимавшийся, специалист по источниковедению Великобритании. По его словам, аббат Баррюэль при всем его полемическом запале и недостаточно обоснованных конечных выводах «действительно поднял ряд важных для понимания истоков Французской революции вопросов»12. Он усматривает это в сходстве масонских идей с радикальными принципами, в известных сторонах внутреннего демократизма функционирования лож, отчасти обрядности, наконец, фактах пребывания там революционных деятелей. Отмеченные моменты масоны не собирались скрывать и тем паче осуществлять на деле присущие им особенности. Например, как отмечалось выше, они подчеркивали свое верноподданничество, приверженность христианству, не помышляя ни о каких заговорах. Недоумение вызывает и ссылка на «широкий круг источников» иезуита без соответствующего анализа и сопоставления. А ведь доказана тенденциозность их преобладающей части при относительной верности кое-каких деталей. После беглого пересказа массы иностранных научных работ Чудинов бросает их авторам незаслуженный упрек в некоей политической ангажированности, поскольку левые не выносят коллег правых взглядов, причем сводит всю совокупность их концепций к мнению о существовании или отсутствии доказательств масонского заговора. Кстати, среди любезных ему правых исследователей он обнаружил всего троих, остальные же, видимо, не заслуживают никакого внимания, с чем можно согласиться.

Но несущую конструкцию версии заговора неправомерно отрывать от системы «доказательств» аббата, которые, во-первых, демонстрируют его непрофессионализм при отсутствии способности критически осмысливать свои источники, и во-вторых, их случайный, разномастный и тенденциозный подбор. Именно тут и кроется корень проблемы, а по логике Баррюэля прогрессивные свершения в любых странах считаются сознательным порождением заговоров масонов, Извечных противников правящих режимов, оставляя в стороне важные факторы стихийных возмущений народа, характерных и для Французской революции. Иными словами, делается все для оглупления и обмана населения при материальной подпитке и из церковной казны.
К тому же понятие «заговор» не является общепризнанным и нуждается в тщательном рассмотрении, начиная с содержания и выявления параметров. Ранее нами уже высказывалась своя точка зрения на сей предмет, которую позволим себе несколько расширить. Фактически под заговором надо понимать совокупность тайных планов внутренних участков в союзе с зарубежными покровителями для свержения определенных правительств или устранения неугодных кому-то властителей. Заговорщики чураются народа и готовят свои акции узким составом, редко фиксируя на бумаге намерения, которые можно приблизительно установить только по совокупности косвенных фактов, касающихся обсуждений задуманного, конкретных целей, назначения исполнителей и примерной даты выступления. Баррюэль с единомышленниками подобный анализ подменяют общими рассуждениями или всякими домыслами.
Сдается, Чудинов вообще не имеет представления о масонах и иллюминатах хотя бы по отечественной научной литературе. К примеру, ему невдомек, что орденские послушания никогда не выдвигали требований социального плана на ближайшее будущее, не говоря уже о политических задачах. Глава же иллюминатов, воспитанник иезуитов Вейсгаупт относился к масонству негативно, общество его было разгромлено баварским правителем
Карлом Теодором еще до начала Французской революции под сильным нажимом мистиков-розенкрейцеров, просуществовав всего девять лет. По разным данным, оно насчитывало до 1500 адептов. Среди них было немалое число князей, дворян, лиц свободных профессий, чуждых революционных и вообще радикальных намерений. После ликвидации своего детища главный «злодей» укрылся под защитой местного владетеля Эрнста в немецком княжестве Гота, где благополучно прожил до самой смерти в 1833 г. Когда руководители Священного союза контрреволюции свирепо преследовали мятежников и противников любого ранга, включая Наполеона Бонапарта, сосланного на отдаленный остров Св. Елены, они почему-то не предприняли ни малейших попыток арестовать якобы опасного заговорщика Вейсгаупта.
Знаменитый Мирабо, осведомленный о многих тайнах своего бурного времени, писал об иллюминатах: «Они копировали орден иезуитов, но ставили перед собой прямо противоположные цели. Иезуиты хотели приковать людей к жертвенникам суеверия и деспотизма; иллюминаты думали, что, применяя те же средства, благоразумие и настойчивость, они будут в состоянии обратить против своих противников преимущества, которые заключаются в отсутствии внешнего ритуала, видимого главы, и таким обра зом у них будет в руках все для того, чтобы просветить людей и дать им счастье и свободу». Видный французский исследователь Ле Форестье, изучивший практически все документы якобы вредной секты, пишет в свою очередь: «На самом деле иллюминаты, обвиненные бездоказательно в свободомыслии, атеизме, эпикурействе, цареубийстве и предательстве своих стран, были оклеветаны». Их намерения ограничивались стремлением улучшить человека, сделав из него достойного гражданина, их нельзя подозревать в попытках уничтожить всякую любовь к религии, правителю и родине. «Орден считает и повторяет, что улучшение судьбы человечества будет следствием не насильственной революции, но весьма медленной эволюции, ведущей к изменению нравов общества»13. Но кто тогда и потом не толковал и не провозглашал желания изменить в лучшую сторону сложившиеся нравы?

Оппоненты, естественно, не замедлят противопоставить сказанному свои аргументы, ссылаясь на переписку Вейсгаупта с Великим Востоком Франции, поездку в Париж накануне революции ряда видных иллюминатов, на признательные свидетельства последних на процессе Но обвинению их в преступных деяниях. Однако режиссура папской инквизицией, отсутствие там самого Вейсгаупта позволяют считать подобные свидетельства результатом пыток или давления на обвиняемых и их близких. Не случайно сравнительно недавно авторитетный понтифик Иоанн-Павел II публично испрашивал прощения католической церкви за преступления инквизиции. Но, помимо т.н. признаний, следствие не располагало вещественными доказательствами и серьезными уликами, в переписке же главы Ордена не содержалось ничего криминального. Эпизодические вояжи иллюминатов к иностранным собратьям также ничего еще не доказывают.
Бросим ретроспективный взгляд на масонство Франции сквозь призму важного первоисточника — трофейных материалов бывшего Особого архива КГБ СССР, включая протоколы массы действовавших тогда лож, их переписку с административным центром Великим Востоком, между собой, с иностранными братствами, уставы, списки членов, обрядники, пароли, кассовые книги, доклады на конгрессах и собраниях. Насколько известно, документы не стали пока предметом научного рассмотрения, и нами делается первая попытка в этом направлении. Прежде всего, документы полностью подтверждают аполитичность ассоциаций, подчеркнутую сугубо символическими названиями: «Дружба», «Благотворительность», «Согласие», «Слава», «Вселенная», «Человечество», «Св. Людовик соединенных душ» и т.д., в отличие, скажем, от позднейших обозначений братств союза ВВФ с социальным и даже политическим оттенком. Вопреки распространенному мнению о масонском происхождении известного лозунга «Свобода, равенство, братство», ни одна из ассоциаций его не выдвигала, выступая под девизом «Спасение, сила, единение».
Сошлемся далее на циркуляр ВВФ подотчетным ложам от 1775 г., составленный «во славу Великого Архитектора Вселенной» с повторением названного девиза. «Прошло два года после того, как согласно пожеланиям всех братств королевства мы усердно трудимся ради процветания нашего достохвального Ордена», дабы очистить его и «придать форму гарантирования на вечно от возобновления порчи, возвратив славу, великолепие и следовательно полезность». Имелись в виду острые разногласия по организационным принципам, что привело в 1773 г. к образованию самого Великого Востока, когда остальные послушания именовались повсюду Великими Ложами. Затем с горечью признавалось, что «наши тайны неоднократно продавались людьми недостойными для посвящения, наши храмы профанировались, вследствие присутствия коррумпированных лиц». Однако истинные масоны, глубоко переживавшие беспорядки, успешно противостояли наваждению добрым примером и призывом к добродетели. А первым средством очищения Ордена было признание истинными масонами лишь членов правильных лож, созданных законно. Относительно более прозаических вещей говорилось о разрешении из видов «не чисто масонской» активности заниматься лишь благотворительностью путем добровольных сборов для бедняков, томящихся в тюрьмах. В приложенной к документу таблице указывались доходы в 13 610 франков, расходы в 12 208 франков. Там же говорилось о наличии учрежденных и вновь признанных лож числом 98, включая 25 парижских и 20 военно-походных разных городов, причем каждая насчитывала от 9 до 50 человек из аристократов, чиновников, офицеров, торговцев, ремесленников, медиков, представителей либеральных профессий14. Во главе ВВФ стояли кузен Людовика XVI герцог Шартрский Филипп и его заместитель герцог Монморанси-Люксембург.

Реально ли было превращение через десяток с лишним лет подобной организации в инициатора появления якобинских клубов, рассадника революционных идей? Последующие материалы этого не подтверждают, хотя по ряду данных масонов в 1787 г. насчитывалось уже до 40 тыс. в 125® ложах при населении страны около 25 млн. человек. Среди них, конечно, находились и будущие мятежники, сыгравшие выдающуюся роль в свержении монархии, но только в индивидуальном качестве, без каких-либо указаний орденского руководства. Назовем имена аббата Сийеса, Байи, Петиона, Бриссона, Камилла Дюмулеиа, Дантона, Марата, Кабаниса, Ласипеда, Гийотена. В то же время такие деятели, как Мирабо и Робеспьер, никогда не принадлежали к «вольным каменщикам». Накануне народного взрыва ложи не обсуждали не только политических, но и вообще социальных вопросов, ограничиваясь традиционными работами в сфере обрядности, повышения в степенях, филантропии. В 1789 г., Филипп Орлеанский официально запретил братствам участвовать в деятельности демократических клубов и заниматься политикой. Когда же разразилась революция, лишь незначительная часть масонов приняла в ней участие, немало лидеров примкнуло к роялистам и ушло в подполье, другие укрылись за рубежом. Сам глава послушания вскоре сложил с себя полномочия, публично осудил масонство и даже примкнул к новой власти, что не уберегло его от эшафота за контрреволюцию при якобинцах. Орден был запрещен и влачил жалкое существование. Только после реакционного переворота 9 термидора 1794 г. сохранившиеся адепты вышли из тюрем и подполья, возобновив деятельность. Вскоре им стал покровительствовать Наполеон Бонапарт, отрядив для надзора своих братьев и маршалов. Сам он, как и Людовик XVI, в Ордене не состоял.

Согласно фундаментальным изысканиям, французские ученые почти единодушно считают роль масонства в революционных событиях, как организационного целого, несущественной при весомости индивидуальных усилит! ряда адептов. Тезисы Баррюэля ими отвергаются не из-за собственных политических взглядов, а за полную несостоятельность15. Авторитетный специалист Ж.А. Фонте резюмирует: «Более чем на двух тысячах страниц аббат создал исторический роман о возникновении Французской революции якобы из заговоров в ложах... Он фактически преувеличивает силу и сплоченность братств до 1789 г. Никто не поверит, что в этих кружках, где лица высшего общества полагали важнейшими лишь церемонии, благотворительность и качество банкетов, могли на самом деле готовить смену режима. Ни в одной из лож не найти и следа серьезных поисков новых форм общества, социального равенства или терпимости»16. Однако такие интерпретации продолжаются до настоящего времени, сея сумятицу в умах людей.
Сперва в литературе против Ордена «вольных каменщиков» их якобы тесные связи с еврейством затрагивались эпизодически, без попыток обоснования. Как известно, иудеи несколькими веками раньше покинули родную Палестину главным образом под влиянием гонений христиан, обвинявших их в мученической смерти сына Божия Иисуса Христа. Они расселились в Средиземноморье, а позднее из-за преследований властей переместились в немецкие земли, Польшу, Дунайские княжества. Для сохранения веры в каноны иудаизма благодаря господству священнослужителей-раввинов евреям запрещалось вступать в браки с иноверцами, предписывалось жить в специально отведенных местах городских окраин-гетто. Местное законодательство запрещало им заниматься производственной деятельностью, что заставляло пробавляться торговлей, мелким ремесленничеством и особенно ростовщичеством. Небольшая прослойка сумела нажить крупные капиталы и превратилась в банкиров, которые финансировали тогдашних государей, в том числе российских, еще до присоединения к нашей стране после разделов Польши, Украины и Белоруссии, где сосредоточилась значительная часть еврейского населения.
В течение XVIII в. иудеи не подвергались особым притеснениям, а в Англии и Голландии жили неплохо благодаря «коммерческому гению». Немалую роль в духовной жизни немецких зе мель играла еврейская интеллигенция при активности философа М. Мендельсона, выступавшего за реформирование иудаизма, что способствовало развитию тенденции к уравнению евреев в гражданских правах с коренным населением, включая усиление стремления к вступлению в масонство, несмотря на запрет этого. Даже в Великобритании первым масоном из евреев стал в 1732 г. некий Э. Роз. Только в поселениях Америки с созданием там еврейских общин иудеев охотно принимали в братства, и они занимали там видные посты, как и в местных административных органах.
Отвергаемые европейскими масонами евреи основали в 1780 г. в Берлине Орден азиатских братьев с допуском туда и христиан. Его отделения распространились на Пруссию, Австрию, чешские и другие земли, причем адептами стали и лица из окружения будущего прусского короля Фридриха-Вильгельма. После избрания главой ландграфа Карла фон Гессена центр Ордена из Вены переместился в Шлезвиг. Члены занимались традиционными масонскими работами, изучали иудейскую каббалистическую литературу. Очевидно, не без влияния сиятельных братьев австрийский император Иосиф II издал в 1781 г. эдикт о веротерпимости, предоставив иудеям равноправие в религиозной области. По его примеру Людовик XVI обнародовал закон об освобождении их единоверцев от дополнительных пошлин17.
Провозвестники еврейской эмансипации добивались все же намного большего и потому содействовали Великой французской революции, часть их участвовала в тайных обществах и возникших на их базе секциях. Среди видных деятелей таковых можно назвать члена совета коммуны Ж. Равеля, председателя комитета парижского пригорода Клиши И. Кальмера, одного из инициаторов возникновения «азиатских братьев» Шенфельда и др. В годы революции иудеям предоставили гражданское равноправие, отдельные привилегии в некоторых странах. Как отмечалось в позднейшей справке царского Департамента полиции, евреи не имели собственных общепризнанных организаций, сохраняя благодаря приверженности иудаизму самобытные черты, в ежедневных молитвах просили бога Иегову о восстановлении в прежнем величии Иерусалима с возвращением народа на бывшую родину. Это, естественно, оставалось далеким идеалом, не мешая иудеям оставаться верными гражданами государств, в которых они родились и воспитывались. Никаких притязаний на овладение властью они не выдвигали.
Первой попыткой содействия евреям в организационном сплочении являлся созыв Наполеоном Бонапартом в 1806 г. Великого синедриона иудейских «нотаблей» для «обсуждения средств улучшения еврейской нации, распространения среди нее вкуса к искусствам и полезным ремеслам», а также административного упорядочения их вероисповедания. Согласно принятому решению, Моисеев закон содержал обязательные религиозные предписания и политические установки лишь в период автономии народа и потерял силу при его рассеянии среди иного населения. Запрещалось проводить различия между иудеями и христианами при выдаче ссуд и ростовщичестве. Нотабли принадлежали к просвещенному меньшинству, их рекомендации не имели обязательной силы и не предусматривали мер для осуществления. Однако утверждение положения о создании консисторий закрепляло господство раввината над жизнью еврейских общин в сопровождении прежних запретов.
Напротив, по-иному обстояло дело в созданных после освобождения от британского владычества американских колониях и после образования Соединенных Штатов, чему евреи оказали немалое содействие. Неудивительно, что члены их общины в г. Чарльстоне (Южная Каролина) создали в масонстве в 1801 г. древний и принятый шотландский обряд с 33 степенями посвящения согласно годам существования Иисуса Христа. Среди девяти инициаторов фигурировало четверо иудеев. Работы сопровождались там пышными церемониями в духе библейского Ветхого Завета и легенды о тамплиерах. Для управления вскоре появившимися ложами был образован Верховный Совет во главе с великим командором и членами — генеральными инспекторами. Позднее в США стали действовать верховные советы южной юрисдикции (Вашингтон) и северной в Бостоне. Аналогичные центры по одному на страну возникли во Франции, Испании, Италии, Бельгии, странах Латинской Америки. Сейчас есть такой совет и в России. Все они управляют братствами адептов высоких степеней. Самым известным из американских великих командоров был А. Пайк (1809 1891), видный общественный деятель и орденский идеолог. Он являлся последовательным демократом, дружил с президентом А. Линкольном, чём заслужил ненависть реакционеров всех мастей.
Последовавшие после французского катаклизма события в Западной Европе, серия войн и революций на почве острых столкновений между феодализмом и буржуазией при участии масонов с их политизацией, особенно во Франции, Бельгии, Испании, Пьемонте, Неаполе, послужили новым фактором мировой политики. Возникавшие тайные общества стремились использовать и конспиративный опыт «вольных каменщиков», которых правящие монархии отождествляли с революционерами, тем более что среди их лидеров попадались масоны. Значительную известность приобрела подпольная итальянская организация карбонариев (угольщиков), которая в борьбе за освобождение и воссоединение страны взяла на вооружение основательно переработанный масонский устав, наполнив его новым содержанием по части конкретных установок, в отличие от аполитичных целей Ордена, освещенных выше.

Образованный для подавления революционных движений при активном участии России монархический священный союз разработал и систему пропагандистских средств по компрометации противников. Вдруг вспомнили обвинения Ватикана, преследования инквизицией иллюминатов Баварии. Нашлись и ренегаты среди масонов, к которым в России принадлежал дворянин польского происхождения М.Л. Магницкий, член ложи «Полярная Звезда», бездарный литератор. Попутно он был вице-губернатором Воронежа, затем Симбирска, отличаясь крайними мистическими наклонностями. К тому же чиновник был нечист на руку, растрата казенных средств привела к его удалению с государственной службы. Крайне недовольный оборотом дела, он попытался исправить положение изданием периодики, а карьеру возобновить разоблачением масонства, которое начат считать первопричиной своего фиаско.
В 1824 г. он подал в Министерство внутренних дел записку о тайных организациях и неких иллюминатских обществах «Бассус» и «Иоахим», а также о способах «заражения» немецкой философией всех наук, даже тех, которые с ней никакой связи не имели. В дополнение он утверждал, будто закрытие тайных обществ двумя годами ранее не возымело желанных последствий, ибо главари продолжали орудовать окольными путями. Конкретные факты в доносе, конечно, отсутствовали, и он не получил хода. Через шесть лет отставник решил возвратиться к любимой тематике и в письме на имя царя Николая I от 3 февраля 1831 г. глубокомысленно изрекал: «Сей предмет гаи непрост, обширен и сложен, что без пособий (библиотеку свою я уже давно продал) весьма трудно было не только изложить, но даже и свести все мои о нем сведения». Заговор он видел лишь со стороны и не мог наблюдать за ним так пристально, как прежде, «всех ведомостей читать мне не было возможно», не говоря уже о приобретении новых книг. Словом, доносчик не располагал собственными данными и должен был опираться на существующую литературу, очевидно, антимасонскую и иностранную.
На самом деле далее перелагалась с комментариями известная книжка аббата Баррюэля об инспирации Французской революции масонами и иллюминатами в обличил якобинцев. К ордену иллюминатов он одним росчерком пера отнес почти всех российских «вольных каменщиков» с конца XVIII в., причем ничего конкретного не сообщил об их деятельности. Чувствуя слабость и беспочвенность обвинений, Магницкий другое письмо монарху всецело посвятил России, масонство которой отождествил с иллюминатством, подразделяемым на политическое, духовное, академическое и народное. Но и подобные утверждения не прибавили ничего нового к сведениям, давно имевшимся в распоряжении правительства. Его откровения снова были оставлены без последствий19. К тому же власти уже мало интересовались иллюминатами, их главным противником все более становилась разночинная интеллигенция.
Тем временем антимасонская волна накатилась и на США, где рьяные приверженцы католицизма обратились к старым папским энцикликам против «вольных каменщиков», обвиняя их прежде всего во вражде к христианству, намерении захватить власть и даже в прислужничестве неизвестным иностранным державам. Кампания началась в Нью-Йорке и перекинулась в 1826 г. на другие штаты. Героем сделали мелкого издателя из г. Батавия У. Моргана, адепта местной ложи, которого отказались посвятить в высокую степень «королевской арки». Тут произошло нечто из ряда вон выходящее: типография незадачливого адепта сгорела, он попал в долговую тюрьму, откуда его при невыясненных обстоятельствах похитили и увезли в неизвестном направлении какие-то лица. Человек сгинул навсегда, масонов обвинили в содеянном. Появилась даже новая партия, окрещенная в народе антимасонской, куда вошли и крупные политические фигуры вроде бывшего президента США Дж. Адамса, будущего президента М. Филмора, Т. Уида и др. Им даже удалось выдвинуть на очередных президентских выборах собственного кандидата, который, разумеется, провалился. Все же в законодательном порядке партия реализовала требование о предоставлении Великими Ложами своих документов специальному чиновнику для контроля и ряд похожих решений, впоследствии отмененных20. В бурной истории Ордена это остается одним из случаев относительно широкого выступления против масонов.

Эстафету обличения «всемирного заговора» против алтарей и трона подхватил у Магницкого генерал-майор Андрей Б. Голицын, который по дороге к месту службы в Тифлис в 1831 г. сочинил военному министру Чернышеву «секретное» письмо о злоумышленном заговоре против «престола, самодержавия и славы России», корни которого уходят за рубеж, к иллюминатам во главе с Вейсгауптом. Под их влиянием оказались, дескать, многие здешние иностранцы, вкупе с влиятельными русскими сановниками. Автор не скрывал и собственного членства в масонстве в 1812 г., но с единственной целью познать «все ужасы иллюминатства», Николай I наложил мудрую резолюцию: «У меня есть донос на всю Россию кн. А.Б. Голицына; он ужаснул меня. Нет пощады никому». Император все-таки решил негласно проверить кляузу с помощью преданных лиц из ближайшего окружения, главным образом Чернышева. От генерала потребовали уточнить сведения о злоумышленниках, и тот заявил об измене известного реформатора Сперанского, а равно и собственного родственника, всецело преданного монарху А.Н. Голицына. Расследование уста повило полную абсурдность доноса офицера, которого выслали сначала в Прибалтику, затем в свои деревни с предписанием находиться там безвыездно. А тот не унимался, продолжая досаждать монарху очередными доносами. Через пять лет самодержец разрешил опальному въезд в Москву, но не в Петербург, ибо «не раз был им обманут»21. Тем самым Николай I принял верное решение в назидание пасквилянту и его Присным.
Параллельно пытались раскрутить сюжет, позднее нареченный «жидомасонским заговором». В царскую канцелярию попала каким-то образом записка на французском языке, составленная ранее 1826 г. Она воспроизводила рассказ «одного военного пьемонтца», которому евреи якобы поведали откровенно о своих глобальных планах. Оказывается, ими порождены «франкмасоны, иллюминаты и вообще все секты антихристианские» с единственной целью ликвидировать святую веру. Ближайшая задача иудеев — завоевать гражданские права, приумножить свои богатства, дабы позднее «уничтожить все остальные церкви и стать хозяевами мира». Им уже будто бы удалось привлечь на свою сторону только в итальянских государствах свыше 800 духовных лиц, включая епископов и даже кардиналов. Через несколько лет пьемонтец прочитал книгу Баррюэля, был удивлен «большим сходством между ее содержанием и своими познаниями», что побудило отправить тому в Париж письмо с сообщением «узнанного от евреев». Однако тот публиковать его не стал из опасений страшной мести, отправив копии кардиналу Фешу и некоему Демарэ, который признал такие сведения «вполне правдоподобными». Подлинник доноса был переслан Баррюэлем даже папе римскому, не обнаружившему ничего предосудительного в личности пьемонтца22.
При рассмотрении бумаги поражает отсутствие элементарной логики у составителя и сколько-нибудь правдоподобных данных. Непонятно, в частности, каким образом и ради чего евреи, представлявшие ничтожное меньшинство среди европейского населения, вознамеривались уничтожить все церкви и установить мировое господство. Еще более фантастической выглядела позиция части католических верхов, которые якобы уже отреклись от христианства и примкнули к иудаизму. Правда, кое-что проясняет ссылка на аббата Баррюэля, именитого борца против вселенского заговора. Не был ли он причастен к фабрикации очередной легенды для сведения правителей различных государств и религиозных авторитетов, чтобы подтолкнуть их на более активные выступления против масонского Ордена? Апокриф не сработал из-за отсутствия подходящих условий для его широкого распространения. Все же первый шаг к развязыванию новой кампании был сделан.

Разумеется, евреи не оставались безучастными перед активизацией антисемитских вылазок. Имея сильные позиции и относительное преобладание в финансовых и торгово-промышленных сферах, они стремились провести своих сторонников в состав правящих элит при одновременном усилении духовного сплочения единоверцев рядом организационных мероприятий. В этом плане своего рода первенцем было создание в США в 1843 г. благотворительной организации «Бнай-Брит» (Сыны Завета) с филиалами в других странах, действующими до сих нор. Она строилась по масонскому образцу в виде лож, члены их называли себя братьями без связей с Орденом «вольных каменщиков».
В одной библиотеке автор обнаружил старинную карманную книжицу под заглавием «Независимый орден «Бнай-Брит». Лондонская ложа. Проект устава, принятого в 1843 г.». В преамбуле его миссия формулировалась как «объединение евреев в деле обеспечения их высших интересов и интересов человечества, в развитии, подъеме, защите умственных и моральных качеств нашей расы осуществлением самых чистых принципов филантропии, гордости и патриотизма, поддержки наук и искусств, облегчении участи бедных и нуждающихся посещением и помощью больным, оказания содействия преследуемым жертвам, помогая и защищая вдов и сирот во имя человеколюбия». Ставилась цель защиты религиозного и духовного наследия членов посредством образовательных и культурных акций, в том числе среди молодежи, оказание противодействия открытому или прикрытому антисемитизму. Прокламируемые гуманитарно-философские положения касались лишь подданных Великобритании. В тексте отсутствовали даже ссылки на иудаизм и тем паче масонство23. При ознакомлении с обширной документацией Ордена «вольных каменщиков» следов взаимодействия с «Бнай-Брит» нами не обнаружено. Приписывание подобному обществу тайных подрывных замыслов нельзя считать оправданным. Доказательных фактов этого никто не предъявлял.
В то же время участие евреев, подобно лицам других национальностей, в революционных баталиях XIX в. давало новые поводы консервативным кругам для обвинений в прежних грехах, обраставших выдуманными деталями. Появилось немало книг и брошюр, авторы которых стремились как-то «обогатить» миф о смычке иудеев с масонами, причем последние изображались некими слугами партнеров. Пожалуй, отправным пунктом стало появление в Берлине в 1848 г. серии анонимных брошюр «Разоблачение великой франкмасонской лжи», где все революционные невзгоды приписывались масонам, находившимся под влиянием и руководством евреев. В вихре бурных событий опусы не приковали к себе внимания. Позднее аналогичные обвинения подхватили адвокат Э. Эккерт в книге «Франкмасонский орден и его истинное значение» (Дрезден, 1852) и иезуит Г. Пахтлер в работе «Безмолвная война масонства против трона и алтаря» (Фрибург, 1873) с версией о единении евреев и «вольных каменщиков» в деле «разрушения» Германии и подрыве христианской веры. В свою очередь, французский католический теолог Гужено де Мусео выпустил труд «Еврей, иудаизм и иудизация христианских народов». В других книгах он муссировал тему еврейско-масонского заговора посредством превратного толкования символов Ордена, деятельности «Бнай-Брит» и создания в Париже благотворительного «Всемирного израильского союза» по инициативе видного деятеля либерального толка, масона А. Кремье, Однако рекордсменом, видимо, надо признать француза Е. Шабути, выдвинувшего тезис об участии евреев и детей Вдовы в завоевании мира. Значительную известность приобрели книги его соотечественника Э. Дрюмона, одна из них называлась «Наши повелители. Масонская тирания». Немало похожих изданий выходило и в других странах.
В 1882 г. в немецком Дрездене состоялся первый антисемитский международный конгресс, на котором главный оратор, член венгерского парламента Г. Источи осуждал масонов как опасных союзников евреев, ему возражали немецкие делегаты, указывая на отказ большинства лож своей страны принимать иудеев, последние жe к этому особенно и не стремятся, считая масонство разрушительной силой24. Конгресс, инспирированный Ватиканом, из-за разногласий между участниками и бойкотирования значительной частью общественности не имел серьезного значения.

Масонство отвечало на участившиеся выпады уточнением доктринальных установок и организационной консолидацией, проходивших в рамках обособившихся ранее двух течений: преобладающего англо-саксонского и латинского. Первое ставило во главу угла приумножение и развитие духовно-нравственных ценностей в русле самосовершенствования адептов и отказа от политической деятельности при подчеркивании неизменной верности ландмаркам. в первую очередь веры в Бога, бессмертие души, использование Библии во время традиционных работ. Второе течете, напротив, считало основным активное участие членов в общественной жизни, включая политику. На конференции союза Верховных Советов в Лозанне (Швейцария) в 1875 г. был подтвержден высший Принцип - вера в Великого Архитектора Вселенной. Целью объявлялась борьба против всех форм нетерпимости, шел призыв соблюдать законы своих стран, «жить честно, быть справедливым, любить ближнего, неустанно работать на благо человечества, продолжая его прогрессивное и мирное освобождение». Как подчеркивалось в документах конгресса, Любовь к родине полностью совпадает с добродетелью, благодаря чему масонство, «мирно шествуя от победы к победе, будет каждодневно расширять свою моральную и цивилизаторскую миссию»25.
Французское же масонство продолжало идти иным путем. Несмотря на поражение Парижской Коммуны при деятельном участии в ней адептов Великого Востока, в стране произошел явный сдвиг влево в связи с успехами на выборах умеренных республиканцев-антиклерикалов. На конвенте послушания 1877 г. из устава была исключена всякая религиозная символика, перечеркнувшая фактически главные ландмарки Ордена. В итоге была принята формулировка, сохранившаяся в основе поныне: «Франкмасонство является всецело филантропическим и прогрессивным учреждением, ставящим целью поиски истины, изучения всемирной морали, наук, искусств и путей осуществления благотворительности. Его принципы — полная свобода совести и солидарность людей. Оно никого не отстраняет за убеждения и вы двигает девизом свободу, равенство, братство». Хотя предусматривалось, что ВВФ не исповедует ни атеизм, пи материализм, его адепты настойчиво ратовали за отделение церкви от государства и школы от церкви, резко бичевали обскурантизм, что снискало им значительную поддержку в обществе26.

Раскол в масонстве сохранился при всех усилиях сторон его преодолеть и несмотря на ряд уступок ВВФ и его сторонников из других стран. Однако это не мешало влиятельным политикам западных держав и одновременно «вольным каменщикам» тесно сотрудничать по коренным вопросам международных отношений, определяя векторы развития мира вплоть до настоящего времени, о чем подробнее расскажем в своем месте по мере дальнейшего повествования.
Касаясь же давних противоборств, затронем кратко шумную пропагандистскую кампанию монархистов и Ватикана при участии французского публициста, бывшего масона Г. Жонаг-Пажеса (псевдоним Лео Таксиль), который сперва зарекомендовал себя резким критиком католицизма. Довольно известная его книжка «Забавная библия» неоднократно издавалась и в СССР. Но в один прекрасный день он неожиданно заявил о возвращении в лоно церкви и стал буквально штамповать антимасонские сочинения самого фантастического свойства с изрядной долей порнографии. Суть очередного открытия состояла в обнаружении им тайной группы «люциферова» масонства с культом некоего «палладизма», якобы руководящей из США всеми ложами мира под руководством известного уже читателю видного деятеля Пайка. Идя намного дальше аббата Баррюэля, Таксиль изображал братьев орудием сатаны, кующего опасный заговор для ниспровержения христианских правительств и церквей. Пасквили были пронизаны антисемитизмом и воинствующим обскурантизмом пополам с вымыслами об участии дьявольского лагеря в революционном движении. Недаром даже папа римский удостоил его частной встречи27.
Выступления такого рода приобрели значительный размах в конце 80-х годов XIX в. Каковы бы ни были субъективные намерения застрельщика кампании, она объективно служила в первую голову крупной буржуазии Франции консервативного толка. Отнюдь не случайно чины высших и местных органов власти с олимпийским спокойствием взирали на водопад «разоблачений», не делая попыток разобраться в их существе. Не устраивал ли подобный спектакль кое-кого из руководящих «вольных каменщиков», поскольку «мистификация века» давала и своеобразную рекламу всемогущества масонов?

Внезапно Таксиль созвал в Париже 19 апреля 1897 г. огромную аудиторию с обещанием новых сенсаций. Однако уже первые фразы его выступления сначала ошеломили присутствующих, потом вызвали у них бурю негодования. Ведь он цинично заявил, что несколько лет просто дурачил соотечественников, потешаясь над слишком доверчивыми из них, и раскрыл кухню своих мистификаций при участии выдуманных им лиц, якобы ранее служивших сатане и знавших многие тайны. Остальные годы он провел в достатке благодаря заработанным барышам, иногда переиздавал прежние пасквили или публиковал новые сочинения от порнографического романа до поваренной книги. А умер всеми забытый в 1907 г.
Возвращаясь к России, отметим на базе архивов, что Департамент полиции и его тайная агентура иностранной масонской проблематикой не интересовались, затрачивая основные усилия на борьбу против народнической эмиграции и слежку за оппозиционными либеральными деятелями. Пристальное внимание уделялось и основанию на конгрессе в Базеле (Швейцария) Всемирной сионистской организации. Сионизм постепенно стал важным политическим и идеологическим инструментом широких слоев еврейства, стремясь к созданию для иудеев «правоохранного убежища» в Палестине, принадлежавшей тогда Турции. ВСО также пыталась установить контроль над единоверцами для их обособления от коренного населения, отвлечения трудящихся от революционного движения путем распространения националистической идеологии, пропитанной догмами иудаизма. Осуществлялись меры по продвижению своих людей на ключевые посты в экономике, управлении и общественной жизни разных государств, в том числе России, где была самая крупная еврейская диаспора, особенно в западных провинциях страны.

Заграничная агентура охранки установила в Вене контакт с основателем сионизма австрийским журналистом Герцлем, о деятельности которого в Петербург поступали регулярные донесения. В свою очередь, тот сообщал московскому доверенному агенту Е.В. Членову: «Уважаемое письмо ваше с приложением копии письма директора Департамента полиции убеждает меня в том, что шаги, которые я предпринял в тамошних правительственных кругах с целью приобретения благоприятного настроения, остались не совсем без результата». Оказывается, еще раньше Герцль представил Николаю II записку по еврейскому вопросу, за что «получил его благодарность, сообщенную мне по телеграфу тем посредником, который прямо ему доставил мою записку». Членову адресовалась просьба специально указать на данное обстоятельство в каком-то докладе, демонстрируя следующее: «Мы не только держимся строго рамок законности, но и принимаем в особое внимание то, что может быть приятно его величеству царю»28. Сионисты тогда добивались в первую очередь полной легализации в России для сбора средств на организацию переселения части евреев в Палестину. Было также обещано с их стороны отвращать молодежь от участия в революционных организациях и вообще в оппозиционной деятельности.
Самодержавие в целом отнеслось благожелательно к такой позиции, но просьбу сионистов формально не разрешило. Впрочем, они в этом особенно не нуждались, почти открыто собирая пожертвования и открывая филиалы ВСО под видом культурно-просветительных обществ. Каких-либо помех охранка им не чинила, ограничиваясь тайным наблюдением. В общем, между царизмом и сионизмом налаживались партнерские отношения при осуждении первым антисемитских проявлений, которые все настойчивее разжигали крайне правые круги при содействии ряда церковных иерархов, враждебно относившихся к иудеям.
В предложенном автором обзорном историческом ключе, охватывающем без малого два века, приводились материалы, указывающие на значимость роли детей Вдовы в социально-политической жизни общества при неоднозначности ее проявлений в разных странах. Проводя нейтральную или заинтересованную линию в горниле событий, где постепенно выковывалась современная цивилизация, масонство распалось на два течения в результате неоднозначных трактовок основополагающих принципов Ордена, что Россию пока не затронуло из-за царских запретов деятельности «вольных каменщиков». Своеобразные их отличия от других общественных проявлений, расхождения с католической ортодоксией были использованы Ватиканом и близкими ему консервативными кругами для обвинений адептов Ордена в антихристианских намерениях и действиях. Масоны в ответ на вызов продолжили и активизировали прежний курс с особенностями в тех или иных странах.



1См монографии «Русское масонство 1730-1917 гг.», «Масонство в мировой политике XX в.», «Масонство. Словарь-справочник» и др., не считая почти двух десятков статей в научных журналах.
2Острецов В. Россия на переломе: Историко-философские очерки. М., 1990. С. 3Серков А, И. История русского масонства XIX в. СПб., 2000; Его же. История русского масонства, 1845—1945. СПб., 1997; Его же. История русского масонства после Второй мировой войны. СПб., 1998; Его же. Русское масонство, 1731—2000; Энциклопедический словарь. М., 2001 и др.
4Anderson J. The Constitution of the Antient and Honourable Fraternity of Free and Accepted Masons. London, 1756.
5Новиков В.И. (сост.) Масонство и русская культура. М., 1998. С. 149.
6Naudon P. Histoire generate de la franc-mafonnerie. Paris, 1981. P. 46—48.
7Соколовская Т. О. Тайная масонская инструкция шотландским мастерам // Море. 1907. № 25—26. С. 781—790.
8Архив РАН, ф. 489. он. 3, д. 652, л. 2—5.
9Соловьев О Ф. Масонство: Словарь-справочник. М., 2001. С. 348; Масонство и масоны. Вып. 1. М., 1994. С. 3.
10Финдель И. История франкмасонства от возникновения его до настоящего времени. Т. I. СПб., 1872. С. 113—114.
11Осоргин МЛ. Вольный каменщик. М., 1992. С. 111—112; Mourgues J. La pensee maConnique. Paris, 1988. P. 101.
12Чудинов А.В. Масоны и французская революция XVIII в.: дискуссия длиною в два столетия. // Новая и новейшая история. 1999. № 1. С. 48.
13Масонство в его прошлом и настоящем. Т. I. М., 1914. С. 123; Forestier Я. Les illumines de Baviere-et la franc-maconnerie. Paris, 1914. P. 327—328.
14Центр хранения историко-документальных коллекций (ЦХИДК), ф. ИЗ, оп. 2, д. 1214, л. 1—32; ф. 92, он. 1, д. 10, л. 1—27; д. 63, л. 26—34.
15Hutin S. La franc-maconnerie et la Revolution francaise. Paris, 1989; Hourtouille F.-G. La franc-maconnerie et la Revolution. Paris, 1989; Ligou D. La frane-mafonnerie et la Revolution francaise. Paris, 1989.
16Faucher J. —A. Les franc-macoiis et le pouvoire. Paris, 1986. P. 45— 46.
17Beresniak D. Juifs et franc-masons. Paris, 1989. P. 137—139.
18Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 102,00, 1898 г., д. 1, ч. 2, л. 14, 18.
19ГАРФ, ф. -1165, оп. 3, д. 59, л. 42: Русская старина. 1889. № 1. С. 67, 68, 73, 77.
20Diction naire dc la franc-ma$onnerie. Paris, 1987. P. 432—433.
21Гордин Я.А. Мистики и охранители. Дело о масонском заговоре. СПб., 1999. С. 9—10, 270—285.
22ГАРФ, ф. 1165, оп. 3, д. 60, л. 1—2.
23Independent Order of B'nei Brith. London. Lodge Draft Constution, 1843. P. 2—3.
24См.: Lazare В. L'antisemitisme. Son histoire et ses causes. Paris, 1969; Kalz J. Jews and Freemasons in Europe 1723 -1939. N.Y., 1970.
25Соловьев О.Ф. Масонство в мировой политике XX века. М., 1998. С. 29.
26Соловьев О.Ф. Масонство в мировой политике XX века. М., 1998. С. 30.
27См.: Крывелев И.А. Габриель-сатаноборец. М., 1978; Черняк Е. Б. Невидимые империи. М., 1987.
28ГАРФ, ф. ДП, 00, 1898 г., д. 11, литер 2-А, л. 275.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 9197

X