Глава 18. Впечатления от Англии

На следующий день после приезда в Англию я пошла к своей золовке, княгине Оболенской-Юрьевской, которая жила на Виктория-роуд, Кенсингтон, и спросила ее: «Можно ли найти в Лондоне какую-нибудь работу?»

Сама она с трудом зарабатывала себе на хлеб с помощью голоса, выступая в различных концертах. Вместе с ней жила приятная греческая дама, которая помогла мне найти комнату неподалеку.

После нескольких безуспешных попыток найти подходящую работу я стала подумывать о литературе как способе заработать на жизнь. Первая написанная мной статья была принята в «Westminster Gazette». Это был анализ крестьянской жизни в России до и после революции. Редактор газеты, г-н Спендер, принял меня очень обходительно и показался мне исключительно умным и приятным человеком. «Westminster Gazette» стала первой газетой, для которой я писала.

У меня также состоялась интересная беседа с ныне покойным лордом Нортклиффом до того, как он отправился в свое последнее путешествие. Мы говорили о нашей старой России, о которой он был весьма неблагоприятного мнения, и я сумела избавить его от многих ошибочных впечатлений о русской жизни. Я рассказала ему, как все мы были счастливы, когда наш обожаемый царь был с нами, каким великим патриотом он был, какой трудной являлась задача управления такой обширной территорией, включающей в себя столь много рас и различных языков. Я сказала ему, что история России четко показывает, что монархия – это единственная форма правления, которая соответствует ее многочисленным потребностям.

Все население с незапамятных времен верило в божественное право царей. С момента царской коронации и его миропомазания елеем он был священен и считался избранником Божьим. В крестьянских хижинах рядом со святыми иконами находился портрет их любимого монарха. К несчастью, Россия – страна таких чудовищных контрастов, что у людей, которые видят только поверхностный слой, формируются ложные впечатления о ее внутренней жизни. Только те, кто проник сквозь грубую кору ее цивилизации, могут авторитетно говорить о настоящей России. И сама императрица Александра Федоровна, столь преданная принявшей ее стране, никогда по-настоящему не понимала ее.

«Не забудьте, лорд Нортклифф, – добавила я, – что Россия все еще отстает от Европы на двести лет. Даже Петр Великий, изменяя русскую одежду и манеры и вводя в стране новые порядки, не смог изменить истинной натуры русских людей. Присущая им простота, эта странная смесь наивности и безответственности в сочетании со слепой верой в божественную деятельность Провидения – они такие же, что были и столетия назад». Лорд Нортклифф ответил: «Я уверен, княгиня, вам будет сопутствовать успех в вашей литературной деятельности, потому что у вас есть идеи».

Я нашла Лондон очень переменившимся после войны. Улицы были грязными и неубранными в сравнении с прежними годами. Что особенно меня поразило – это большое количество домов на продажу, также люди в основной своей массе были не так хорошо одеты. Прискорбное сборище человеческих развалин – многие из них бывшие солдаты, – продающих на улицах спички и тому подобное, создавало впечатление огромной бедности и нищеты. Никакой работы было не найти. Отовсюду слышалось одно и то же выражение: «Как мы можем давать рабочие места иностранцам, когда наши собственные люди голодают?»

Только одно не изменилось – если еще возможны более высокие стандарты долга, – а улучшилось: отличная лондонская полиция. Та же неизменная любезность, умелое управление мощными потоками транспорта, доброжелательная подсказка ошалевшим гостям, заблудившимся в лабиринте бестолковых лондонских улиц, трогательная забота о беспомощной детворе и нетвердо шагающих взрослых. Да, лондонская полиция великолепна.

Есть одна приятная деталь в моей жизни в изгнании, которую я не могу упустить и о которой всегда буду хранить самые счастливые воспоминания. Я имею в виду Литературное общество Лондона. Никогда не забыть безукоризненную любезность и помощь, оказанные мне столь многими его членами. Хорошо известная писательница Даусон-Скотт была среди моих первых знакомых по литературе, и на одном из ее интересных вечеров я встретила г-на Стюарта Эллиса, чьи литературные труды и суждения слишком высоко оценены, чтобы требовать какой-либо моей похвалы. В этом очаровательном доме с его художественным окружением всегда можно быть уверенным, что восхитительно проведешь время.

Странно, как сталкиваешься с друзьями по всему свету. Однажды я возвращалась домой и услышала свое имя, произнесенное знакомым голосом. Это была моя старая подруга Мэри Хартман, а с ней ее золовка – княгиня Белозерская. К моему величайшему удивлению, я узнала, что они живут недалеко от меня на той же самой улице. Уверена, что они никогда и не догадывались, как много горя и тревог пришлось мне пережить за это время. Я вправду была счастлива вновь встретиться с ними, а также с подругой моей юности графиней Торби, чьи неизменные любовь и очарование были для меня огромным утешением, как и для многих других русских друзей, находившихся в изгнании.

В прошлом году в Англию приезжал экс-президент Тафт, и я ходила повидаться с ним в американское посольство. Это была наша первая встреча после многих лет, и он проявил ко мне так много симпатии, что у меня в глазах стояли слезы.

Приехав в Лондон, я сразу же пошла в русскую церковь, где впервые после революции увидела великую княгиню Ксению, сестру нашего обожаемого убиенного царя. Какое душевное волнение я испытала при встрече с ней! Как много старых друзей встретила я там и узнала, с каким исключительным мужеством и стойкостью противостояли они великим переменам судьбы. Все пытались найти работу – нелегкое дело для беженцев в стране, так страдающей от последствий страшной войны, но которая тем не менее делала все возможное, чтобы облегчить нашу участь.

В нашем бывшем посольстве, «Чешэм-Хаус», были организованы несколько концертов и балов для оказания помощи русским беженцам, нашему сообществу изгнанников, выброшенных большевиками из своих домов и своей страны. Должна добавить, что г-н Саблин, представитель антибольшевистской политики, выполнял свою трудную задачу с подлинным искусством, ловкостью и большой добротой.

Мы, русские, совершаем много ошибок – величайшая из них в том, что мы беспечны, живем как придется и не задумываемся о завтрашнем дне, а это имеет для нас огромную важность, вспомним «Le demain est la base de notre existence»[26]. Но у русских есть и хорошие качества, и главное из них – наше гостеприимство, и за это нас любят и ценят. Поэтому я уверена, что когда Россия вновь займет свое место среди держав мира, когда ее церковные колокола своим звоном призовут ее сыновей к труду для ее преобразования, тогда она откроет свои врата и воскликнет: «Да здравствует наша Родина и все, кто оказал нам гостеприимство и помощь, когда мы были изгоями, потерявшими надежду!»

Когда я пишу эти строки, то есть в апреле 1923 года, во главе русских, живущих в Лондоне, стоит наша любимая императрица Мария Федоровна, живущая в «Мальборо-Хаус» с не менее любимой вдовствующей королевой Александрой. Также в Лондоне живут великая княгиня Ксения со своими детьми, вдова-королева Ольга Греческая (великая княгиня Российская, супруга греческого короля Георга I), ее дочь, жена великого князя Георгия, недавно вновь вышедшая замуж, и две ее замужние дочери: княгиня Нина – супруга Павла Чавчавадзе и княгиня Ксения, вышедшая замуж за г-на В.М. Лидса.

Перед тем как расстаться с моими читателями в этот момент, когда будущее России представляется мрачным, как никогда прежде, «Дом Христа» уже больше не свят, его верные слуги подвергаются преследованиям и предаются смерти, а богохульное учение распространяется по всей стране, я тем не менее подтверждаю свою непоколебимую веру в возрождение моей страны.



<< Назад  

Просмотров: 4566

X