Очерк XIV. Болезни и лекарствА
   Избежать темы болезней и лекарств мы не могли бы, даже если бы этого очень хотели. Причина проста – болезнь была постоянным фоном усадебной жизни. Тема эта звучит в воспоминаниях и, особенно в письмах, то сильно, то слабо, но звучит всегда. Что поделать, в большой семье (а в среднем в усадьбе жили 20–30 человек) всегда кто-нибудь болен: то старики, то дети, то дворовые, а то и крестьяне придут к господам за помощью, особенно если в деревне нет бабки травницы.

   В то время, о котором мы говорим, на равных существовало три способа лечения: народными средствами, верой и «аптекой», то есть при помощи лекарей. Бытовал и четвертый способ – положиться на авось. А.Т. Болотов как-то записал историю своего тяжелейшего отравления: через несколько дней «вся болезнь прошла благополучно сама собою»[286]. Когда же «само-собой» не получалось, старались использовать подручные, или, как мы сейчас говорим, народные средства лечения.

   Начнем с простейших, записанных тем же А.Т. Болотовым. От простуды с жаром и головною болью он избавлялся так: «свернув бумажку и щекотя ею в носу, принудил себя чихнуть и повторил сие раза два». Укус крысы лечился «комочком густой грязи», прикладываемым к ранке[287].

   Более серьезные болезни лечили при помощи трав и растений, свойства которых были хорошо известны. Недаром лекарь Екатерины II профессор Амбодик записал в своей «Энциклопедии питания и врачевания»:

   «Нет, такой природой произведенной вещи, которая могла считаться вовсе ненужною и бесполезною; даже самое на вид непотребное былье, как то терние, плевелы и волчцы произрастают ради известной своей пользы и употребления»[288].

   Лекарства из растений были трех типов: примочки, мази и отвары. Очень верили тогда в силу квашеной капусты. Капустный лист или заменяющий его раствор уксуса прикладывали к голове, избавляясь от боли, или к ушибленному месту[289]. Те же ушибы и шишки на голове лечили мелко нарубленным свежим лозняком[290]. Жар снимали, привязывая к венам холодные разрезанные огурцы. Клубникой «укрепляли сердце» и очищали кровь. Мази и притирания делали из трав, с добавлением медного купороса, на основе «коровьего масла», а чаще – «старого ветчинного сала»[291].

   Отвары применяли при лечении болезни глаз (отвар из васильков) или «внутренних болезней». От болей в животе принимали отвары из тмина, мяты или мускатного ореха; боль в груди успокаивали отваром шалфея; от геморроя применяли рябину и почечуй, от лихорадки – «траву фуфору»[292].

   В конце XVIII века в моду вошло лечение баней, подробно описанное в дневнике Марты Вильмот:

   «Я решила вылечиться баней, раз уж начала, и после обычного омовения забралась на самую верхнюю полку, и мне стали натирать тело медом и солью. Это открывает все поры, так что даже становиться опасно, если не уберечься от холодного воздуха. Затем Арина (дворовая девушка – авт.) плеснула водой на раскаленные камни, и тотчас же меня окружил пар, такой теплый и расслабляющий, что сразу потянуло в сон. Когда я полежала так с четверть часа, принесли веник, согрели его и стали им попеременно то тереть, то стегать. Напоследок я влезла в огромную ванну, и на этом все кончилось»[293].

   Помещик Иван Саввич Брикин любил повторять: «Аптека – убавитель века». Он «более всего лечился постом» и считал, что главное не в лечении, а в профилактике. Это справедливое и для нашего времени мнение, он воплощал в жизнь следующим образом: «для произведения полезного переворота в теле надобно хоть раз в месяц напиться»[294].

   В тяжелых случаях иногда обращались к лекарю. Приезд лекаря в деревню и его лечение обходилось на рубеже веков в 10–25 рублей, и отнюдь не каждый помещик имел в кармане такую сумму.

   Да и польза от лекарей была сомнительной. Что они могли предложить? Кровопускание и те же лекарства из трав и растений, только составленные по рецепту. В крайних случаях, в момент кризиса или при хроническом заболевании больной все равно «поручался Богу».

   Помещик С.И. Тимирязев, тяжело заболев, дал обет выменять для сельской церкви копию иконы Иверской Божьей Матери стоимостью несколько тысяч рублей. Что уж тут помогло, мы не знаем, однако больной выздоровел и обет свой исполнил[295]. О.В. Смирнова-Россет вспоминала, что «падучую болезнь» ее родственника Д.И. Лорера вылечили, отвезя его еще ребенком к иконе Ахтырской Божьей Матери[296]. Эти примеры не единичные, а вполне рядовые. Точно так же мелкий помещик Острожский-Лохвицкий в 1775 году ездил в Белгород в монастырь благодарить угодника Иосафа за исцеление сына от трехмесячной лихорадки[297].

   Впрочем, с началом века XIX такие случаи становятся все реже, и вера в чудодейственные силы икон в высшем слое дворянства заменяется верой в медицину. Уже в конце XVIII века утвердилось понимания необходимости применения санитарных мер в борьбе с «заразными болезнями» – тифом и холерой. Чтобы избавиться от них, больных переводили в специальные помещения, а дома «окуривали уксусом» (от чумы – смолой), развешивали в комнатах чеснок, в зимнее время помещения вымораживали[298]. Потребность в лекарях и аптеках первыми почувствовали те помещики, которые сами лечили крестьян, вроде помещицы Толубеевой, отводившей под импровизированный лазарет свой амбар[299].

   Графиня Чернышева, также лечившая сама, выстроила для лазарета отдельное здание. Генерал Недобров помещал больных в комнатке при церкви, зато имел уже в усадьбе доктора[300]. Из рапорта штаб-лекаря Левицкого следует, что в то время, когда в Серпухове не было ни аптеки, ни больницы, в деревне А.П. Нащекина, в 12 верстах от города, была аптека, в которой работал наемный провизор; а неподалеку, в имении графа Орлова – больница на четырех человек с аптекой и врачом, работавшим по контракту[301].

   Поскольку правительство никоим образом не заботилось о здоровье сельского населения, эту миссию взяли на себя наиболее культурные помещики. Правда, те аптеки и больницы, что нам известны, были лишь островками в море, и везло лишь тем, кого прибивало судьбой к этим островкам. Так повезло крестьянам генерала Комаровского: после первого же осмотра приобретенного поместья он приказал построить в центральном селе лазарет[302].

   Так повезло крестьянам Н.И. Муравьева-Карского: заехав в 40-е годы XIX века в свое имение, он обнаружил среди крестьян «цингу и горячку», и сразу же открыл «два временных лазарета»[303]. Остальным же крестьянам, как и их хозяевам, еще долго приходилось полагаться больше на Бога, на авось, да на целебную траву.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6907