Регулирование долговых обязательств Царства Польского
У финансовой автономии Польши была и оборотная сторона — ответственность по долгам, как перед западноевропейскими державами, так и перед Россией. Обсуждение суммы долговых обязательств Польши растянулось на много лет и вывело на поверхность целый ряд деталей, характеризующих ее отношения с империей, обнажив проблему нараставшего экономического соперничества.
Венский конгресс, создавший новое политическое образование на карте Европы, наградил его казну довольно большими долговыми обязательствами. В первую очередь Польше предстояло урегулировать взаимные претензии с Пруссией и Австрией, претендовавшими на получение огромных сумм. Державы-победительницы, произведя новый раздел польских земель, закрепили за собой право получения финансовых «вознаграждений» со стороны правительства Герцогства Варшавского. 21 апреля (3 мая) 1815 года российский и австрийский императоры подписали в Вене дружественный трактат, в котором были урегулированы взаимоотношения сторон в польском вопросе. В тот же день было заключено аналогичное соглашение между Александром I и прусским королем. На правительство Царства Польского налагалась обязанность выплатить Австрии («под ручательством» российского императора) «в виде вознаграждения» 4 млн. злотых в срок с 1816 по 1824 год. Пруссия требовала уплаты 18 573 952 злотых25.
Таким образом, подписанные российским императором в 1815 году конвенции с Австрией и Пруссией о расчете долговых обязательств Герцогства Варшавского возлагали на Польшу бремя, вынести которое она была не в состоянии из-за плачевного состояния экономики и финансов, разрушенных войнами. В ходе подготовки этих конвенций не оценивалась правомерность претензий (иногда сомнительных) к польской казне. Результат опрометчивого (или, возможно, вынужденного в тот момент) признания неправомерной суммы задолженности предполагалось в ходе дальнейших переговоров скорректировать.

Раздел сфер ведения и полномочий по Конституционной хартии 1815 года оставил за имперским правительством все вопросы внешних сношений. Поэтому российские дипломаты должны были защищать интересы Польши, выступая от лица российского императора и польского короля. Параллельно переговорам российских послов с правительствами Франции, Пруссии и Австрии шла работа Ликвидационной комиссии, где главным действующим лицом был Любецкий, тогда еще не занимавший поста польского министра финансов. Переговоры закончились подписанием российско-прусской (10/22 мая 1819 года26) и российско-австрийской (17/29 июня 1821 года27) конвенций, погасивших все взаимные претензии сторон en bloc (путем общей договоренности по всей сумме претензий). Конвенции освободили Польшу от выплат, навязанных ей на Венском конгрессе (общей суммой около 40 млн. злотых), обязав Пруссию и Австрию выплатить около 30 млн. злотых, которые казна Царства Польского должна была получить в виде бесплатных поставок соли28.
Биограф Любецкого С. Смолка заслугу удачного для Польши завершения переговоров полностью приписывает своему герою, не придавая существенного значения деятельности российских дипломатов. Опубликованные документы российского внешнеполитического ведомства свидетельствуют о том, что роль дипломатических представителей России была далеко не последней29.

Разделение между Польшей и империей сфер компетенции в области финансов обязывало Царство Польское погасить задолженность перед русской казной. Таким образом, собственная казна, независимый бюджет, свои налоговая и денежная системы, с одной стороны, давали огромные преимущества и являлись важнейшими символами автономии. А с другой стороны, Польша после окончания войн, сказавшихся на ее финансах тяжелейшим образом, попала в положение почти безнадежного должника России.
Задолженность Царства Польского складывалась главным образом из сумм, ассигнованных на военные расходы Герцогства Варшавского, участвовавшего в походах Наполеона. Так, за проход польских войск из Франции в Польшу Россия должна была заплатить 73 118 злотых. Эта сумма была внесена в счет польского долга. Кроме того, рескрипт 22 июля 1814 года30 на имя министра финансов Д.А. Гурьева требовал немедленно выслать варшавскому генерал-губернатору еще 400 тыс. злотых для выплаты жалованья возвращающимся из Франции польским войскам. 30 сентября император вновь распорядился выслать деньги на жалованье войскам Герцогства Варшавского, причем осуществлять выплаты ежемесячно в размере 2 420 000 злотых с сентября 1814 года до начала 1815 года. Но и с начала 1815 года Министерство финансов продолжало выделять средства в том же объеме. По росписи 1816 года было выделено 25 529 040 злотых, в 1817 году — 5 млн. злотых. В итоге общая сумма отпущенных из Государственного казначейства с 1814 по 1817 год средств составила 64 967 760 злотых31. Формально правда была на стороне российского правительства: империя заплатила жалованье офицерам и солдатам, воевавшим против нее самой. Но должно ли было Царство Польское отвечать за марионеточное правительство Герцогства Варшавского? По мнению России — да.

25 декабря 1815 года Новосильцев поручил Любецкому составление проекта правил для взаимных расчетов между Россией и Царством Польским. Проект Любецкого предполагал создание особого комитета, в состав которого должны были войти представители России, Царства Польского, Княжества Познанского и вольного города Кракова32. 17 августа 1817 года по всеподданнейшему докладу Новосильцева последовало царское распоряжение об учреждении Комитета для взаимных между Россией и Царством Польским расчетов33.
Осенью 1821 года император потребовал от Любецкого представить данные расчета взаимных претензий России и Царства Польского. В письме министру статс-секретарю Соболевскому Любецкий признался, что хотел бы заключить расчеты между казначействами «валовым» способом (en bloc), то есть тем же способом, что и расчеты с Пруссией и Австрией. Однако высочайшее поручение формально не предусматривало возможности такого исхода дела. Значит, следовало осуществить взаимный расчет претензий между двумя казнами, находившимися в ведении одного монарха (с последующим возвратом сумм)34. Любецкий рассчитывал на то, что окончательная сумма задолженности будет определяться императором лично. В этом случае можно было надеяться на его содействие35. Соболевский в письме Любецкому подтвердил, что император действительно готов был заявить о предоставлении помощи польской казне, но ему мешало отсутствие соответствующего повода и чрезвычайно затруднительное положение польских финансов36.

Подготовка материалов к расчетам между казнами затянулась. Посвященная этой проблеме записка члена Комитета для взаимных расчетов Дмитриева была представлена на рассмотрение Николая I в январе 1830 года. К этому времени было составлено два варианта баланса долгов. Один из них являлся продуктом деятельности Ликвидационной комиссии, решавшей споры с Австрией и Пруссией. По этим расчетам, осуществленным Любецким, не Польша, а Россия выступала в качестве должника. В период с 1 февраля 1813 года по конец 1828 года Россия задолжала Польше 257 919 829 злотых. Большую часть этой суммы составляли средства за поставленное для российских войск населением продовольствие и удовлетворение других нужд армии. За исключением ассигнованных российской казной для польской армии 64 567 760 злотых и доставленных в продуктах и деньгах из России на содержание российских войск 26 506 823 злотых, Ликвидационная комиссия «почитала в долгу на России» еще 166 843 245 злотых.
Представлявший интересы империи в Комитете для взаимных расчетов Дмитриев опроверг выводы Ликвидационной комиссии. По его мнению, из общей суммы 257 919 829 злотых лишь 47 035 802 злотых составляли действительный долг России Царству. Расчет Дмитриева исключал из суммы российского долга все претензии, относящиеся к периоду до 1 июня 1815 года, а также все задолженности частным лицам; в результате долг Царства России составил 67 459 228 злотых. Кроме того, на сумму, отпущенную из российского казначейства с 1814 по 1817 год (66107 069 злотых) за примерно пятнадцать лет, прошедших с тех пор, Дмитриев насчитал процентов еще на 66 107 069 злотых (по 6% годовых, включая проценты на проценты). Таким образом, Польша должна была выплатить в имперскую казну 133 566 298 злотых. Затем Министерство финансов уточнило сумму долга, определив ее в размере 150 837 053 злотых. Таким образом, расчеты польской и российской сторон привели к диаметрально противоположным результатам: Польша ожидала от России компенсации 160 млн. злотых, а Россия от Польши — 150 млн. злотых.

13 февраля 1830 года российский министр финансов Егор Францевич Канкрин обратился с письмом к председателю Комиссии финансов и казначейства Любецкому. Канкрин предложил «изыскать ближайший и благонадежный способ для приведения сего дела, столь много лет продолжающего, к скорейшему окончанию», «по взаимному соглашению определить основания, следуя которым можно было бы развязать все вопросы, запутанности, пререкания и затруднения и, словом, кончить все дело скоро и решительно»37. Канкрин, идя, как он считал, навстречу польскому правительству, согласился не начислять проценты на проценты, что было бы значительной уступкой, а именно 45 354 642 злотых. В таком случае вместо 150 837 053 злотых России от Польши причиталось 105 479 380 злотых38.
В ответном письме Любецкий вообще опротестовал начисление процентов на отпущенные из казначейства суммы, так как это не предусматривалось указами Александра I39. По расчетам Любецкого, долг Царства России не мог превышать 38 млн. злотых40.
О результатах расчетов взаимных претензий между Россией и Польшей 28 февраля 1830 года было доложено императору. Из-за огромной разницы между результатами подсчетов финансовых ведомств России и Польши Николай I распорядился обсудить вопрос о ликвидации долгов на совещании при участии министров финансов двух стран и имперского государственного контролера.

Поиск компромисса между Канкриным и Любецким потребовал трех дней заседаний. На первом заседании, состоявшемся 8 марта 1830 года, было решено определить 1 июня 1815 года как начальную дату для расчетов по взаимным претензиям, понизить процентную ставку до 5%, исключить начисление процентов на проценты, причем считать проценты не со всей суммы, а с разницы сумм претензий России и Польши. Из определенных к возврату России сумм были исключены некоторые категории задолженностей, а 8 463 472 злотых были добавлены к российскому долгу за предоставление квартир, дров, свечей и подвод для российской армии. В результате первого дня обсуждения итоговая сумма польского долга России была определена в размере 59 085 822 злотых41.
В журнале второго заседания, прошедшего 21 марта, зафиксирован результат нового пересчета сумм, по которому Польша должна была вернуть 63 986 141 злотый 13 грошей42. Результаты двух дней работы совещания были представлены Николаю I на утверждение 28 марта 1830 года во всеподданнейшей записке министра финансов Канкрина. Император в общем согласился с итогами расчетов, но выразил сомнения в возможности уплаты процентов Царством не из-за их несправедливости, а из-за плачевного состояния польских финансов43. В тот же день Канкрин направил Николаю I еще одну записку, в которой пояснил, что суммы, отпущенные Польше, были выплачены за счет внешних займов России, по которым российская казна платит более 7% годовых. Поэтому «по точной строгости счетных правил процентов (не говоря уже о процентах на проценты) причиталось бы России гораздо более»44.

13 апреля состоялось последнее заседание совещания, на котором следовало прийти к компромиссу по оставшимся спорным вопросам. Так, Любецкий настаивал на определении суммы долга в размере 63 млн. злотых, а российская сторона насчитала 67 755 811 злотых. Любецкий добивался понижения до 4% процентной ставки, которую необходимо было насчитывать с суммы долга начиная с 1831 года. Судя по всему, стороны так и не пришли к согласию, и решение зависело от позиции императора. Николай I пошел навстречу требованиям Любецкого и общую сумму долга определил в размере 63 млн. злотых. Эта сумма должна была быть употреблена на разные платежи российской казны в Польше, главным образом связанные с военными расходами. Процентная ставка с 1831 года понижалась до 4% годовых45. Надо отметить, что в письме Любецкому от 22 апреля (4 мая) Николай I счел нужным обратить внимание министра финансов и всего польского правительства на ту «милость», которая оказана Польше понижением процентов с долговой суммы46.



25 Полное собрание законов Российской империи. Собрание 1-е [далее — ПСЗ-I]. Т. XXXIII. № 25824. Цит. по: Мартене Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россией с иностранными державами.
спб., 1876. т. ш. с. 329-331,353-357.
26 Мартене Ф. Собрание трактатов и конвенций. Т. VII. С. 378-390.
27 Там же. Т. IV. Ч. I. С. 296-304.
28 Smolka S. Op. cit. S. 137-138.
29 Внешняя политика России XIX и начала XX века: Документы российского Министерства иностранных дел. Серия 2. М., 1979. Т. Ill (XI). С. 804. Примеч. 283,284,285; Т. I (IX). С. 51,106-107,180-182,193-194: Т. II (X). С. 465-467,475-476; Т. III. С. 87,128 и примечания к этим документам.
30 Здесь и далее даты, которые приводятся в одном стиле, соответствуют юлианскому календарю.
31 См.: Счет Государственного казначейства с Царством Польским // РГИА. Ф. 583. Оп. 5. Д. 216. Л. 16 об. - 17.
32 Там же. Д. 217. Л. 3-4.
33 Там же. Д. 216. Л. 43-43 об.
34 Любецкий — Соболевскому, 17 ноября 1821 г. // Korespondencya Lubieckiego. S. 49.
35 Там же. S. 53.
36 Соболевский - Любецкому, 14 ноября 1821 г. // Korespondencya Lubieckiego. S. 48.
37 РГИА. Ф. 583. Оп. 5. Д. 217. Л. 55-55 об.
38 Там же. Л. 66 об. — 67.
39 Там же. Л. 74.
40 Там же. Л. 78.
41 Там же. Л. 122 об. — 123.
42 Там же. Л. 148-152.
43 Там же. Оп. 4. Д. 225. Л. 139.
44 Там же. Л. 152 об.
45 Там же. Л. 218 об.
46 Там же. Оп. 5. Д. 217. Л. 199-200.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3340

X