Артиллерия в наступательном бою

В «Уставе полевой службы» 1912 г. указывалось, что «стремление к наступательным действиям должно быть положено в основание при всякой встрече с неприятелем».

Русская артиллерия основной своей задачей в наступательном бою считала: «проложить пехоте путь» для беспрепятственного её наступления, облегчить и обеспечить успех её боевой работы.

Согласно указаниям офицерской артиллерийской школы,626 на основании которых производилась главным образом боевая подготовка русской артиллерии к первой мировой войне, «в наступательном бою полевая артиллерия обязана обеспечить движение вперёд своей пехоте».

Огонь артиллерии должен быть направлен на то, чтобы поражать и разрушать всё, что при данной обстановке наиболее вредит и мешает наступлению пехоты.

Задача эта сводится к следующим главным обязанностям артиллерии в наступательном бою:

1) заставить замолчать неприятельскую артиллерию, чтобы она не мешала движению нашей пехоты и огню нашей артиллерии;

2) уничтожить или во всяком случае прижать к земле обороняющуюся пехоту и лишить её возможности препятствовать ружейным и пулемётным огнём движению нашей пехоты;

3) разрушить сооружения противника, мешающие нашему наступлению;

4) препятствовать передвижению резервов и подкреплений обороняющегося.

По существу, сила атаки состоит в движении пехоты вперёд. Наступление пехоты замедляет не только тот огонь, который она выдерживает со стороны неприятеля, но и тот, который она сама ведёт. Пехота должна стрелять только тогда, когда безусловно не может итти вперёд. Огонь и движение несовместимы: при желании выполнить их одновременно лучшая пехота теряет и свой порыв и свои пули.

Артиллерия как могущественная помощница пехоты должна позволить последней подойти к противнику возможно ближе без ружейного огня. Огонь артиллерии и наступление пехоты должны быть одновременны: первая, стоя на месте, стреляет, вторая идёт вперёд без стрельбы. В таком разделении боевого труда. требующем искусного согласования, заключается, в сущности, внутренняя связь и взаимодействие между пехотой и артиллерией.

Действие артиллерии наступающего в бою против неподвижного обороняющегося противника и в бою встречном различны, в особенности при завязке боя.

В бою с неподвижным противником, занявшим оборонительную позицию и тем ограничившим себе свободу действий, наступающий имеет время и возможность выяснить обстановку с достаточной полнотой; артиллерия атакующего может получить более определённую задачу, действия её могут быть объединёнными, планомерными и более осторожными.

При завязке такого боя наступление пехоты авангарда, при содействии огня его батарей, должно заставить противника показать свою артиллерию и до некоторой степени раскрыть своё расположение. Первыми целями для стрельбы авангардных батарей могут быть неприятельские войска, занимающие передовые опорные пункты и остановившие наше движение. Затем, когда противник откроет свою артиллерию, и очистит передовые пункты, но наступающая пехота ещё ее войдёт в сферу ружейного и пулемётного огня, батареи авангарда, поддержанные артиллерией главных сил, должны обрушиться на батареи обороняющегося, стремясь сразу получить перевес над огнём неприятеля. Однако борьба с батареями противника не должна быть самостоятельной целью для артиллерии атакующего и служит лишь средством облегчить движение вперёд своей пехоте.

Со вступлением пехоты в сферу ружейного и пулемётного огня обороны артиллерия, в целях поддержания наступления и атаки, обязана: прижать неприятельскую пехоту к земле, чтобы она вовсе не стреляла или плохо стреляла, и заставить молчать ту артиллерию противника, которая или непосредственно останавливает пехоту или мешает батареям наступающего пролагать путь своей пехоте.

Атака требует чрезвычайного превосходства в артиллерии, чтобы она была способна для обеспечения движения вперёд своей пехоты одновременно привести к молчанию батареи противника и затушить его ружейный и пулемётный огонь. Всегда возможно достичь необходимого превосходства, искусно сосредоточивая огонь лишь в одном районе, намеченном для нанесения противнику главного удара, и прибегая, в случае надобности, к обороне на всём остальном фронте.

Сосредоточивая сильнейший огонь по атакуемому району главного удара, артиллерия должна обстреливать и смежные с ним участки, а также ближайшие тыловые и. фланговые подступы, чтобы воспрепятствовать подаче помощи атакуемым войскам.

Артиллерия должна как можно дольше поражать войска противника, избранные для нанесения решительного удара, принимая меры к сокращению той полосы перед противником, в которой её огонь опасен для своих; с этой целью предпочтительно вести огонь по атакуемым войскам теми батареями, которые занимают фланкирующие позиции (или хотя бы охватывающее положение).

При успехе атаки артиллерия обязана его закрепить. С этой целью она должна, пользуясь своей дальнобойностью и подвижностью, во-первых, помогать пехоте опрокидывать того неприятеля, который ещё упирается или пытается вернуть утраченные пункты, и во-вторых, добивать преследуемого противника, начиная обстреливать более удалённые части отступающего, где легче возникает паника.

При неудачной атаке артиллерия встречает своим огнём неприятеля, перешедшего в наступление, и прикрывает отступление своих войск, ведя огонь до последней крайности и жертвуя собой для их выручки.

Действия артиллерии, особенно при завязке боя, различаются при встречном бое, когда обе стороны стремятся к наступлению, и при атаке неприятеля, занявшего позицию для обороны.

Насколько успех встречного столкновения обусловливается главным образом быстротой введения в бой подавляющей артиллерии, настолько при наступлении на остановившегося противника, занявшего оборонительную позицию и тем ограничившего себе свободу действий, возможно и необходимо предварительно выяснить обстановку с достаточной полнотой и произвести тщательную подготовку, выработав план действий.

«Тщательная и полная разведка, а равно планомерность действий артиллерии, в особенности необходимы при атаке укреплённой позиций», указывалось «Наставлением» 1912 г. (§ 128). Но это указание «Наставления» не останавливало на себе сколько-нибудь серьёзного внимания русских артиллеристов того времени. Воспитанные в духе пренебрежительного отношения к «подлой обороне», они в течение почти двух первых лет войны не считались с силой обороны, которая при современном вооружении и техническом оснащении оказалась очень велика даже тогда, когда не имелось достаточно времени на её подготовку.

Артиллеристы ограничивали свою задачу необходимостью только прикрыть своим огнём наступление пехоты и подвести её возможно ближе к противнику — и не только в условиях полевого открытого боя, но даже и при штурме укреплённых позиций.

Несомненным крупным недостатком довоенного руководства боевой подготовкой русской артиллерии являлась недооценка силы и возможностей обороны и почти полное отсутствие указаний на необходимость артиллерийской подготовки атаки, заключающейся не только в уничтожении живой аилы противника, но и в разрушении укреплений, защищающих живую силу, и искусственных препятствий, преграждающих путь пехоте. При довоенной подготовке артиллерии это предусматривалось лишь вскользь и только теоретически, в том предположении, что в боевых действиях маневренного характера, к которым почти исключительно готовились, ни укреплений, ни искусственных препятствий не будет, вследствие чего от артиллерии потребуется только поддержка наступления пехоты.

Предварительная подготовка атаки артиллерийским огнём, в сущности, не предусматривалась уставами старой русской армии.

В «Уставе полевой службы» 1912 г. указывалось, что при наступлении артиллерия в начале столкновения поддерживает развёртывание пехоты в боевой порядок, затем должна своим огнём «прокладывать дорогу пехоте и для этого поражать те цели, которые препятствуют в достижении поставленных пехоте боевых задач», когда же пехота атакует, «артиллерия сосредоточивает огонь по атакуемым целям, а если они закрыты, то по резервам», и что батареи, «особо назначенные», должны выдвинуться к атакующим войскам, чтобы «поддержать атаку пехоты» (§469); что артиллерия при выборе целей «должна всегда иметь в виду облегчение наступления пехоты», обстреливая в начале боя преимущественно неприятельскую артиллерию, чтобы «отвлечь её от своей пехоты», когда же последняя подойдёт на действительный ружейный огонь, действовать «преимущественно по пехоте неприятеля» (§ 495). В том же § 495 указывалось, что «мортирные (гаубичные) батареи особенно выгодно применять: по целям, закрытым спереди; по щитовым орудиям, по пехоте и артиллерии в окопах; по пехоте, занимающей населённые пункты и укрывшейся в лесу, и по опорным пунктам»; что «тяжёлая полевая артиллерия применяется для разрушения прочных целей» и что «тяжёлые полевые пушки выгодны также для поражения с дальнего расстояния войсковых колонн и войск, сосредоточенных на небольшом пространстве»... В § 496 указывалось, что по мере развития боя, когда определится участок в расположении противника, на который должен быть направлен решительный удар, «артиллерия сосредоточивает огонь возможно большего числа орудий: по войскам противника и опорным пунктам, расположенным в избранном для атаки участке; по резервам неприятеля, направляемым к этому участку, и по войскам, обстреливающим подступы к нему».

Наконец, относительно действий артиллерии при атаке неприятеля, занимающего заранее укреплённую позицию, в «Уставе полевой службы» (§ 506 и 508) говорилось только, что охватывающее расположение артиллерии способствует «перекрёстному обстреливанию опорных пунктов», что «для разрушения опорных пунктов, укреплений и блиндажей особенно ценно применение мортирных (гаубичных) и полевых тяжёлых батарей» и что «искусственном препятствия, если возможно, надо сбить или ослабить огнём тяжёлой артиллерии, или завалить, или испортить их, препятствуя ружейным и артиллерийским огнём их исправлению».

Согласно «Наставлению для действия полевой артиллерии в бою» 1912 г. при наступлении батареи авангарда должны были помогать пехоте выигрывать пространство и содействовать захвату передовых опорных пунктов противника.

Размещаясь на широком фронте, занимая позиции с широким обстрелом и пользуясь своей подвижностью, авангардные батареи должны были стремиться поддержать наступающую пехоту на возможно большем числе пунктов.

Под прикрытием действий авангарда артиллерия главных сил выдвигалась на обеспеченные боем авангарда позиции, причём в большинстве случаев первоначально располагалась в «наблюдательном положении». Такое положение артиллерия боевой части принимала до открытия ею огня и во время его перерывов, т. е. располагалась на боевой ОП в готовности открыть огонь, непрерывно ведя наблюдение за полем боя и за противником, имея материальный и личный составы по возможности укрытыми от наблюдения и огня противника. Огонь открывался, по возможности, по окончании развёртывания в боевой порядок всей артиллерии. Однако в тех случаях, если требовалось закрепить или развить успех авангарда, а иногда и выручить его из критического положения, батареи главных сил вводились в бой и открывали огонь по мере их прибытия к избранным позициям.

Расстояния до неприятеля (дистанции) первых артиллерийских позиций зависят от плана боя и от местности. Вообще предлагалось открывать артиллерийский огонь внезапно и с действительной дистанции, почему первые позиции следовало выбирать настолько близко к противнику, насколько это допускалось обстановкой. С другой стороны, артиллерия должна поддержать своим огнём пехоту с самого начала её развёртывания, почему удаленье первых позиций не может быть мало. Что же касается артиллерии авангарда, то ей иногда необходимо бывает открывать огонь на дальние дистанции, чтобы заставить противника развернуться, открыть ответный огонь и раскрыть своё расположение.

При занятии артиллерийских позиций необходимо иметь в виду, что в тылу главной линии обороны противника должна оставаться достаточно глубокая полоса (1–2 км), обстреливаемая с занятых позиций; запас досягаемости выстрелов необходим также для возможности переносов артиллерийского огня по возможно широкому фронту расположения неприятеля.

Необходимо принимать во внимание и то, что с развитием боя может потребоваться перемена позиции вперёд — при возникновении новых боевых задач, или если первые позиции пришлось занять в большом удалении от противника, или же если с продвиганием наступающей пехоты вперёд становится затруднительным: ведение огня с прежних позиций — действительного и отвечающего потребностям пехоты.

Артиллерия атакующего обязана использовать выгоды закрытых ОП, применение которых по большей части не встретит затруднения в начале боя, когда оно особенно выгодно ввиду неясности обстановки и опасности от огня батарей обороны. Когда же по мере развития боя и достижения боевого успеха обстановка разъясняется, приобретает преимущественную важность элемент времени, — артиллерии придётся действовать также с полузакрытых и открытых ОП, допускающих более быстрое открытие огня и в меньшей мере требующих применения искусственной связи.

«Наставлением для действия полевой артиллерии в бою» 1912 г. указывались следующие задачи артиллерии при наступлении:

а) Пока пехота ещё не вступила в сферу ружейного и пулемётного огня, главной задачей артиллерии атакующего является «борьба с батареями противника» с целью подавить или по крайней мере отвлечь их огонь от наступающей пехоты.

В случае нерешительного исхода артиллерийской борьбы и невозможности достигнуть определённого успеха над батареями обороны, артиллерия атакующего должна была перенести свой огонь на непосредственную поддержку наступления пехоты. Но при этом часть батарей атаки оставлялась для огневого наблюдения за артиллерией противника, которое требовалось вести в течение всего боя, отвлекая на себя неприятельский огонь, а также следя за возможным появлением новых батарей противника. В том случае, если нерешительность артиллерийской борьбы являлась результатом больших расстояний, артиллерия атакующего должна была продвинуться вперёд на более действительные дальности стрельбы.

Требовалось, чтобы в период артиллерийской борьбы батареи наступления действовали одновременно и по другим целям как для оказания непосредственной помощи пехоте, так и для получения пристрелочных данных для ведения огня по более важным пунктам неприятельского расположения, в особенности по району, намечаемому для нанесения главного решающего удара.

б) С вступлением пехоты в сферу ружейного огня обороны обязанности артиллерии атакующего заключаются «в подавлении артиллерийского, ружейного и пулемётного огня противника в содействии частным ударам пехоты на всем фронте во время подготовительного боя и в поддержке её главного удара на избранный участок. В этот период боя для обеспечения успеха и уменьшения потерь пехоты огромное значение имеют сила артиллерийского огня и искусное им управление».

«Для разрушения укреплений в большинстве случаев потребуется содействие тяжёлых батарей...»

в) «С началом наступления пехоты для ведения решительного огневого боя, подготовляющего главный удар, возможно большая часть артиллерии должна направить подавляющий огонь, предпочтительно с охватывающих позиций, на атакуемый участок боевой линии противника с целью облегчить пехоте приближение на дистанцию штыкового удара...»

Затем указывался ряд частных задач, которые должна была выполнять артиллерия, и, между прочим, подчёркивалось, что артиллерийский огонь обороны «должен быть затушен не только на атакуемом участке, но и по обе стороны, на достаточно широком фронте, чтобы пехота была надёжно обеспечена от противодействия со стороны неприятельских батарей».

В частности, артиллерия обязывалась:

1) удерживать приведённые к молчанию неприятельские батареи в подавленном состоянии, отвлекать огонь неподавленных и вновь появляющихся батарей противника;

2) обстреливать атакуемый и смежные с ним участки неприятельского фронта на достаточном протяжении с целью подавить ружейный и пулемётный огонь обороны;

3) обстреливать внутреннее пространство обороны, тыловые и фланговые подступы к атакуемым участкам расположения противника с целью прервать сообщения в тылу неприятеля, препятствовать подходу его резервов и усилению его обороняющихся войск, разрушить его закрытия, искусственные препятствия и пр.;

4) обеспечивать наступающую пехоту от контратак противника, обстреливая подступы к району, в котором ведётся наступление.

Указанные задачи артиллерия могла выполнить частью с прежних занятых ею позиций, частью требовалось для их выполнения переместить некоторые дивизионы или батареи, или перенести наблюдательные пункты и выслать новых вспомогательных передовых и боковых наблюдателей.

«Наставлением» 1912 г. подчёркивалось, что «переменами позиций следует пользоваться для занятия флангового положения с целью повысить действительность огня и получить возможность дольше вести стрельбу по пунктам атаки без опасности для своих войск».

Для обеспечения успешности огневой артиллерийской поддержки главного удара считалось существенно важным, чтобы:

1) Начальник артиллерии заблаговременно получил указания непосредственно старшего общевойскового начальника (начальника отряда) относительно неприятельского участка, на который будет направлен главный удар, и приблизительно о времени начала атаки. Артиллерия должна ещё к началу наступления занимать позиции, позволяющие ей наилучшим образом выполнить поставленную задачу: она должна обеспечить успех своей стрельбы путём подготовки данных заблаговременной пристрелкой и т. п., в равной мере обеспечить пополнение предстоящего ей огромного расхода боеприпасов.

2) Для поддержания главного удара назначалось возможно большее количество артиллерии, иногда с выделением части её в особый артиллерийский участок, привлекая к содействию батареи соседних боевых участков, с изъятием их, в случае надобности, из подчинения начальникам последних, причём вся артиллерия, назначенная для поддержки удара, за вычетом небольшой части, назначаемой для ближайшего содействия пехоте, поступала в подчинение одному начальнику, ответственному за успех её боевой работы, т. е. начальнику артиллерии войсковой части, назначенной для нанесения решительного удара.

3) Вся артиллерия, в том числе тяжёлая и почему-либо ещё не вступившая в бой, обязательно вводилась в действие.

В наступательном бою необходимо, чтобы артиллерия атаки с самого начала боя достигла перевеса в огне над неприятелем. Артиллерия всегда может достичь необходимого превосходства при искусном сосредоточении огня возможно большего числа орудий в районе расположения противника, избранном для нанесения главного удара. Одновременно артиллерия должна обстреливать смежные участки и ближайшие тыловые и фланговые подступы, чтобы воспрепятствовать подаче помощи войскам, атакуемым в районе главного удара.

«Наставлением» 1912 г.. указывалось (§ 141), что для выполнения всех задач, выпадающих на долю артиллерии, при поддержке главного удара пехоты, требуется «согласованная, объединённая общностью целей и единством управления работа большого количества артиллерии».

«Уставом полевой службы» 1912 г. предлагалось иметь в виду (§ 444), что артиллерия может решительно воздействовать на исход сражения, если она «с самого начала будет введена в бой в таких силах, чтобы достигнуть перевеса в огне» и что поэтому «артиллерию предпочтительно назначать в боевые участки». Оставление артиллерии в резерве представляется вообще нецелесообразным, хотя в том же «Уставе» говорилось, что в крупных отрядах часть артиллерии может оставаться и в общем резерве, располагаясь вместе с ним или «занимая выжидательное положение на удобном для сего месте», т. е. на боевой позиции в готовности открыть огонь или в так называемом «наблюдательном положении»627.

Из описаний боевых действий русской артиллерии в период маневренной войны (в материалах ЦГВИА) видно, что части артиллерии оставлялись иногда в резерве и до конца боя не принимали в нём участия.

Во время боёв в Карпатах в декабре 1914 г. две батареи 19-й артиллерийской бригады и взвод мортирной (гаубичной) батареи оказались в резерве, впрочем, по объяснению командования, за отсутствием для них подходящих огневых позиций.

В бою 1 апреля 1915 г., когда русская 19-я пехотная дивизия должна была содействовать успеху наступления сводного корпуса на Гуменна, приказом начальника дивизии (№ 96) 2-я батарея 12-го мортирного артиллерийского дивизиона (4 лёгкие 122-мм гаубицы) была оставлена в общем резерве дивизии у Мезалоборч. В данном случае оставление в резерве 122-мм гаубиц не оправдывалось никакими соображениями.

В маневренный период войны русская артиллерия действовала в боях большей частью побатарейно. Объединённого управления огнём не только крупных артиллерийских соединений, но даже артиллерийских дивизионов обычно не бывало.

В описаниях боевых действий той же 19-й артиллерийской бригады в период карпатских боёв в ноябре-декабре 1914 г. приводится только один случай объединённого управления несколькими батареями в руках командира бригады (считавшегося лучшим боевым командиром, отличившимся ещё во время русско-японской войны). Под его общим начальством в наступательном бою 24 декабря 1914 г. был образован особый артиллерийский участок в составе 2-го дивизиона 19-й артиллерийской бригады, 2-й батареи 12-го мортирного артиллерийского дивизиона, двух гаубичных и одной пушечной батареи 4-й тяжёлой артиллерийской бригады (всего 42 орудия, в том числе: 24 полевые 76-мм пушки, 6 полевых 122-мм гаубиц, 8 полевых тяжёлых 152-мм гаубиц и 4 полевые тяжёлые 107-мм пушки).

Объединённые действия этого артиллерийского боевого участка были весьма удачными; в этом бою артиллерия оказала существенную помощь своей пехоте.

В отношении действий артиллерии при атаке укреплённой позиции в «Наставлении» имелись только неопределённые указания общего характера, а необходимость предварительной артиллерийской подготовки не предусматривалась. В «Наставлении» говорилось лишь о том, что при атаке укреплённой позиции в особенности необходима «тщательная и полная разведка, а равно планомерность действий артиллерии»; что стрельба артиллерии по фортификационным сооружениям «полезна в тех случаях, когда этим могут быть облегчены действия своих войск»; что «разрушительная способность орудий, назначаемых для стрельбы по таким целям, должна соответствовать и прочности последних»; что в этом случае «большое значение приобретают содействие тяжёлых батарей и широкая подготовка артиллерийского огня» (а не артиллерийская подготовка атаки); что «при упорной обороне сильно укреплённой позиции для приближения к пунктам атаки может потребоваться несколько дней» (это положение можно считать лишь намёком на то, что требуется более или менее длительная предварительная артиллерийская подготовка); что при атаке укреплённых позиций «частое применение получают ночные действия артиллерии».

«Наставлением» 1912 г. указывалось, кроме того, что при атаке укреплённой позиции общая группировка артиллерии должна способствовать охватывающему обстреливанию атакуемого участка, в особенности его опорных пунктов, и что «в этом случае важное значение имеют искусное применение закрытого расположения артиллерии, тщательное оборудование её позиции и широкая подготовка стрельбы».

Требовалось, чтобы при атаке укреплённой позиции артиллерии было «предоставлено время, необходимое ей для полного изготовления».

Имелось в виду при этом, что иногда невозможно будет занять намеченные позиции днём и батареям придётся лишь продвинуться до сферы артиллерийского огня и засветло произвести разведку, что в данном случае позиции придётся занимать под покровом темноты и огонь открывать с рассветом.

Начальник артиллерии обязан был доносить начальнику отряда (старшему общевойсковому начальнику) о готовности открыть огонь.

В предвидении неизбежного при атаке укреплённой позиции огромного расхода боеприпасов начальник артиллерии должен был целесообразно распределить артиллерийские парки, своевременно их подтянуть к боевым линиям и разместить эшелонами на путях, ведущих от войск к местным паркам (передовым складам боеприпасов).

Для непосредственной поддержки атакующей пехоты ей придавались особые небольшие части артиллерии, вооружённые более лёгкими орудиями. Артиллерия, назначенная для ближайшего содействия пехоте, распределялась между частями атакующих войск. Командиры придаваемой пехоте артиллерии обязаны быть постоянно осведомлёнными о непосредственных боевых надобностях пехоты, постоянно стремиться преодолеть огнём и устранить всякое препятствие, какое может затруднить её наступление. По мере продвижения пехоты вперёд приданная ей артиллерия меняет свои позиции также вперёд, причём трудность стрельбы через головы при постоянно уменьшающихся и вообще небольших дистанциях заставляет занимать позиции на флангах и в интервалах между частями пехоты и менять позиции, когда с прежних позиций стрельба становится невозможной.

Артиллерии непосредственной поддержки пехоты приходится действовать небольшими частями — батареями, взводами — без надёжной связи их между собой и с начальниками. Командиры этих частей «обязаны проявлять самую широкую инициативу и должны быть беззаветно готовы поддержать свою пехоту во что бы то ни стало».

Сопровождающие атаку пехоты артиллерийские части должны были следовать за ней, выбирая формы строя, наиболее отвечающие свойствам местности. Нередко единственным возможным способом перемещения будет прерывчатое движение мелкими частями и даже отдельными орудиями, от закрытия к закрытию. В случае большой убыли в лошадях или невозможности движения конной тягой пехота должна была помочь передвижению орудий и зарядных ящиков на руках. Артиллерия обязана быть готовой во всякую минуту открыть огонь — или для поражения целей, которые остановили пехоту, или для оказания ей помощи в случае неудачи.

Артиллерийские части, назначенные для сопровождения атаки, должны были следовать за пехотой до самых малых дальностей, не останавливаясь перед риском.

Полевые лёгкие батареи, ввиду большого веса системы 76-мм полевых пушек, в сущности, не были в состоянии сопровождать атакующую пехоту. Поэтому при наличии горных батарей непосредственное сопровождение пехоты возлагалось на них. Нередко единственным возможным способом перемещения за атакующей пехотой оказывалось прерывчатое движение мелкими частями и даже отдельными орудиями, от укрытия к укрытию, причём в случае убыли в лошадях пехота должна была помогать передвижению орудий и зарядных ящиков на руках, что возможно было лишь при наличии 76-мм горных пушек.

На обязанности артиллерии, назначенной для непосредственного содействия наступающей пехоте, лежало: отыскание укрыто расположенных неприятельских орудий и пулемётов, обстреливающих ближние подступы к атакуемым участкам противника, и подавление их огня; разрушение препятствий, непосредственно задерживающих движение атакующей пехоты и поддающихся разрушению с небольших расстояний; противодействие встречным ударам обороняющегося; сопровождение атакующей пехоты не только для материальной, но и моральной её поддержки, а также для немедленного занятия захваченной позиции.

Мировая война многими примерами подтвердила необходимость иметь в составе пехотных подразделений свою артиллерию (полковую, батальонную), которая всегда служила бы для сопровождения и ближайшей непосредственной поддержки, а иногда и для выручки своей пехоты при неблагоприятно сложившихся для неё условиях боевой обстановки.

Во время войны до 1916 г., т. е. в маневренный её период, русская армия не имела в своём составе соответствующей облегчённой артиллерии, которая могла бы действовать в ближайшей связи с пехотой и сопровождать её в бою. Роль такой артиллерии приходилось иногда возлагать на горные батареи.

В феврале 1915 г. в Карпатах один из русских стрелковых полков, получивший задачу захватить Лупковский перевал и железнодорожный туннель, проходящий в перевале, наткнулся у туннеля на казарма-блокгауз и, встреченный оттуда ружейным и пулемётным огнём, вынужден был остановиться. Обратились за помощью к своей батарее горного дивизиона 3-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригады. Взвод горной батареи, быстро спустившись с горы, открыл огонь по блокгаузу-казарме с открытой позиции прямой наводкой с расстояния 350–400 м. После восьмого выстрела защищавшие блокгауз австрийцы сдались — не пехоте, а, как сказал их офицер, «сумасшедшей русской батарее». Между прочим, в этом горном артиллерийском взводе потерь не было.

При наступлении на Черковицы в начале мая 1915 г. русская пехота овладела гребнем высот у Рапанче, но, встреченная за гребнем сильным пулемётным огнём противника, не могла продвинуться дальше. С артиллерийских наблюдательных пунктов не было видно, что происходило за гребнем. Тогда взвод горной батареи карьером помчался к пехоте на помощь. Однако ко времени выезда его на гребень русская пехота была почти сбита с него контратакой противника. При этом командир горного взвода был ранен и попал в плен. Орудийные запряжки были перебиты. Тем не менее уцелевшие люди орудийного расчёта по своей инициативе успели выпустить 4–5 шрапнелей на картечь, что остановило австрийцев и дало возможность задержаться русской пехоте на гребне, на линии своих горных пушек.

В описаниях военных действий русской 19-й артиллерийской бригады указывается случай, когда в наступательном бою 4 апреля 1915 г. пришлось одну горную 76-мм пушку обр. 1909 г. поставить в окопы Кубанского пехотного полка рядом с пулемётом, лишь в 800 шагах от противника. Эта пушка на другой день боя, 5 апреля, оказала весьма существенную поддержку своему полку. Находясь под сильным ружейным, пулемётным и артиллерийским огнём противника, это горное орудие своим огнём разбило противолежащие окопы неприятеля и принудило противника очистить их. Окопы были взяты Кубанским полком, и в них оказалось много убитых артиллерийским огнём. Командовавший горным орудием офицер был смертельно ранен.

В тех же описаниях указывается на необходимость иметь при передовых частях пехоты передовых наблюдателей из артиллерийских офицеров, благодаря которым не только обеспечивается взаимодействие артиллерии с пехотой, но и облегчается отыскание неприятельских батарей, расположенных на закрытых позициях.

Передовыми наблюдателями, офицерами 19-й артиллерийской бригады, были обнаружены: в бою 2 апреля 1915 г. две неприятельские батареи, а в бою 16 апреля того же года три батареи.

Согласно «Наставлению» 1912 г. «артиллерийский огонь по укреплениям, местным предметам и пунктам атаки должен вестись одновременно с наступлением на них пехоты... Угроза удара пехоты удерживает обороняющегося на линии огня, заставляет его стрелять, не позволяет укрываться и этим даёт артиллерии уязвимые цели. Стрельба артиллерии без одновременного наступления пехоты не может дать плодотворных для последней результатов; работа артиллерии должна вестись в тесной связи с боевой деятельностью пехоты». Согласованность работы артиллерии и пехоты должна базироваться на общности целей и боевых задач, проявляться в содействии артиллерии успеху атаки в целом, а внешним образом выражаться в подчинении артиллерии общевойсковому начальнику, назначенному для нанесения удара противнику, но не в распределении артиллерии небольшими единицами между частями пехоты.

Непосредственно перед решающим ударом атакующей пехоты артиллерия должна довести огонь до высшего напряжения, не позволяя обороняющемуся показываться из-за закрытий, пока пехота не бросится в штыки.

Непосредственное обстреливание укреплений и опорных пунктов в большей части случаев оказывается возможным лишь по ослаблении огня артиллерии обороны.

Батареи, оставшиеся во время атаки на тыловых позициях, должны вести огонь до тех пор, пока продолжение стрельбы по атакуемым пунктам не станет опасным для своих. Тогда батареи атаки переносят огонь на тыл и фланги позиции противника, его резервы, и т. п., будучи при этом всегда готовыми преградить своим огнём встречный удар обороняющегося.

В случае успеха атаки батареи непосредственного ближайшего содействия пехоте должны быстро занять захваченную позицию, чтобы успеть своим; огнём пресечь попытки противника вернуть потерянное и дать возможность своей пехоте восстановить порядок, чтобы безостановочно продолжать наступление в глубину неприятельского расположения. Они обязаны приложить все усилия, чтобы хотя часть орудий прибыла на захваченный участок одновременно с пехотой и немедленно открыла огонь.

Батареи, действующие с дальних позиций, частью также переезжают за пехотой на захваченную позицию, чтобы окончательно закрепить её занятие и оттуда начать преследование противника огнём; остальные батареи ведут огонь по отступающему неприятелю, а по выходе его из сферы поражения также переезжают возможно быстрее вперёд, чтобы поражать противника с небольших дальностей.

Преследование разбитого противника, самое энергичное и безостановочное, необходимо для достижения окончательного решающего успеха.

Артиллерия, благодаря своей дальнобойности и подвижности (в особенности самоходная и на автотяге), может оказать огромное содействие при преследовании, не давая своим огнём противнику возможности задерживаться на рубежах и уничтожая всякую его попытку восстановить положение контратаками.

Назначенные для преследования батареи должны быстро двигаться вперёд, перемещаясь во избежание перерывов в огне эшелонами и занимая ОП на дальностях самого действительного огня. При этом они должны стремиться занимать фланговые позиции, или хотя бы обеспечивающее возможность вести косоприцельный огонь, и направлять огонь преимущественно на те части противника, которые ещё сохраняют порядок, и на те неприятельские батареи, которые пытаются стрелять. Необходимо обстреливать также более удалённые части отступающего, так как в них легче возникает паника.

Для преследования следует выдвигать батареи с кавалерией, в особенности конно-артиллерийские батареи (в современных условиях — с конницей, танками и батареи с самоходными орудиями к на автотяге).

Во время преследования артиллерия должна вести огонь непрерывно; при занятии ОП соображения относительно укрытия, протяжения позиций по фронту, величины интервалов, поддержания связи и т. п. теряют своё значение; необходимо занимать позиции и открывать огонь без малейшего промедления. Нередко придётся батареям преследования действовать с открытых позиций прицельным огнём (прямой наводкой), с неполным числом орудий и с неполным комплектом людей и лошадей.

В большинстве случаев преследующие батареи не будут получать приказаний и должны будут действовать самостоятельно по инициативе своих командиров. Артиллерия, как и другие наступающие войска, обязана вести преследование с полным напряжением энергии, до предела сил своих людей и лошадей, до окончательного разгрома и уничтожения отступающего неприятеля. Артиллерия должна стремиться наносить своим огнём настолько сильное поражение противнику, чтобы отнять у него последнюю способность к сопротивлению.

Во время преследования артиллерийским начальникам, даже младшим, представится много случаев для проявления почина и самостоятельности. Они всегда должны уметь разбираться в самой трудной, изменчивой боевой обстановке и быстро приводить свои части в порядок, имея в виду, что в больших современных сражениях местный успех ещё не обусловливает окончательного решения и за ним может неожиданно последовать резкое изменение обстановки.

Старшие артиллерийские начальники должны своевременно позаботиться о достаточном и безотказном пополнении боеприпасов, без чего успех преследования может стать сомнительном и даже свестись на-нет.

Относительно действий артиллерии в случае неуспеха атаки будет сказано ниже (см. «Артиллерия при выходе из боя»).

* * *

До русско-японской войны считали, что артиллерия должна начать бой с неприятельской артиллерией и отвлечь её огонь от своей пехоты, что всё остальное в бою — дело самой пехоты.

После войны с Японией пришли к убеждению, что артиллерия не только начинает бой, но и ведёт его, провожая и прикрывая огнем свою пехоту до момента атаки, когда переносят огонь в тыл и на резервы противника за невозможностью помогать непосредственно атакующей пехоте, во избежание поражения её своим огнём, что в атаку пехота идёт сама и завершает бой уже без непосредственной помощи артиллерии.

В первое время мировой войны твёрдо держались этого убеждения.

Даже в приказании блокадному корпусу для штурма крепости Перемышль 4 октября 1914 г. (см. седьмую часть «Действия русской артиллерии при штурме Перемышля 7 октября 1914 г.»), составленном при участии начальника артиллерии Дельвига (известного в то время выдающегося артиллериста, бывшего помощника начальника офицерской артиллерийской школы), командир корпуса Щербачев (бывший начальник академии Генерального штаба) не упоминает о необходимости предварительной артиллерийской подготовки штурма, а обращает внимание лишь на взаимодействие пехоты с артиллерией и подтверждает основы тактики артиллерии, проводившиеся в жизнь в мирное время. Приказанием предлагается628:

«Войскам блокадного корпуса помнить, что успех артиллерийского огня в значительной степени зависит от организации связи пехоты с артиллерией. Артиллерия должна стрелять, чтобы заставить противника скрыться, а пехота должна наступать, чтобы заставить его открыть живые цели... Требовать от артиллерии высылки передовых наблюдателей к пехоте и от пехоты стремительного движения вперёд...»

При штурме Перемышля русская артиллерия стреляла, заставляла неприятеля укрыться, подводила свою пехоту почти без потерь к самым укреплениям Перемышля, но затем оставляла её без огневой поддержки, так как, во избежание её поражения, вынуждена была переносить огонь в тыловой район укреплений. Уцелевшие в своих неразрушенных укреплениях австрийцы встречали штурмующую русскую пехоту убийственным огнём и отбивали штурм, нанося пехоте огромные потери.

Несмотря на кровавую неудачу штурма Перемышля, русская артиллерия осталась при убеждении, что задача её в наступательном бою — прикрывать огнём свою наступающую пехоту и обеспечивать её продвижение к противнику без потерь от его огня до момента её атаки. Такое убеждение вытекало из опыта удачных боевых действий в маневренный период войны.

В сражении на р. Дубиссе 27–28 мая 1915 г. немцы заняли г. дв.629 Иозефово за р. Дубиссой, «отличную», как тогда рекомендовалось тактикой, позицию для пехоты на так называемом стрелковом гребне крутого ската, командовавшего над всей совершенно открытой долиной реки, шириной 1200–1500 шагов. Германская пехота окопалась на гребне довольно основательно, но о маскировке окопов не позаботилась. Русская артиллерия показала в этом бою, между прочим, что лучшей защитой для окопов является не столько солидность их, сколько незаметность.

Батареи 1-го Кавказского стрелкового артиллерийского дивизиона (всего 10 полевых 76-мм пушек) открыли убийственный огонь по ясно видному окопу германской пехоты и не позволили ей показывать голов из-за бруствера для встречи атаки ружейным и пулемётным огнём. Русские стрелки одним махом прошли открытую долину р. Дубиссы с самыми небольшими потерями, бросились на штурм и выбили немцев из окопов.

Участник этого боя со стороны немцев пишет, что «даже на Западном (т. е. на французском) фронте мы (т. е. немцы) никогда не испытывали во время позиционной войны столь смертоносного огня, как в этот момент» (Poseck. «Die Deutsche Kavallerie»).

По «Наставлению» 1912 г. батареи авангарда в наступательном бою должны помогать пехоте выигрывать пространство и содействовать захвату передовых опорных пунктов неприятеля. Не задаваясь целью борьбы с неприятельской артиллерией, они обязаны оказывать непосредственное содействие пехоте. Общий характер их действий должен быть «энергичным, смелым, решательным». Однако при наступлении против неприятеля, занявшего оборонительную позицию, батареи авангарда должны произвести тщательную разведку, и чтобы не подвергнуться подготовленному огню превосходных сил артиллерии обороны, они должны возможно лучше применяться к местности, занимая преимущественна закрытые позиции. С целью наилучшего и наиболее безопасного расположения авангардных батарей признавалось полезным иногда попытаться вызвать огонь артиллерии обороны огнём небольших «разведочных» артиллерийских частей, которые при искусном действии, расположении на широком фронте и быстрой стрельбе с разных позиций могли ввести неприятеля в обман относительно сил и размещения артиллерии атаки.

Словом, действия авангардной артиллерии против неприятеля, занявшего оборонительную позицию, должны были быть решительными, но вместе с тем и осторожными.

Русская артиллерия, практиковавшаяся в мирное время почти исключительно в действиях при встречных столкновениях с противником, а не с остановившимся и приготовившимся для обороны, в маневренный период войны часто игнорировала приведённые выше указания.

Авангардный полк 1-й Финляндской стрелковой бригады с одной лёгкой 76-мм батареей, прикрывавший сосредоточение войск русского 22-го корпуса к границе с Восточной Пруссией, вел 5–6 сентября 1914 г. наступление от Бяла на Иоганисбург.

При подходе к Иоганисбургу передовые части полка были обстреляны артиллерийским и ружейным огнём противника. Развернувшись в боевой порядок, полк занял позицию приблизительно в 1,5 км от противника и завязал с ним перестрелку. К 8 час.

6 сентября подошли ещё два стрелковых полка с тремя лёгкими батареями (24 полевые 76-мм пушки) и казачий полк (рис. 11).

В течение 5 сентября разведка с целью подготовки наступления не велась ни пехотой, ни артиллерией. Предполагалось, что около трёх германских батальонов с одной батареей занимают позицию на восточном берегу речки, протекающей через Иоганисбург.

Не проверив этих сведений и не зная определённо ни сил, ни расположения противника, начальник стрелковой бригады, ориентировавшись поверхностно с наблюдательного пункта командира авангардной батареи, приказал:

а) артиллерии начать подготовку атаки, ведя огонь по пехоте к по батарее противника; через час перенести огонь по городу; выделить одну полубатарею (4 орудия) для сопровождения пехоты;

б) пехоте одним полком атаковать противника, занимающего восточную окраину города; другим полком наступать левее — юго-восточнее города, в обход правого фланга противника; 3-му полку оставаться в резерве уступом за левым флангом;

в) коннице, переправившись через речку южнее Иоганисбурга, ударить в правый фланг и тыл противника.

Артиллерия заняла огневые позиции в 2–3 км за пехотой, прикрываясь лесом, имея лишь один общий наблюдательный пункт за 2-м полком (приблизительно в 2,5 км к юго-востоку от города).

После короткого обстрела огнём 32 полевых 76-мм пушек восточной окраины Иоганисбурга стрелки правофлангового полка двинулись в атаку, но, неожиданно встреченные сильным огнём четырёх лёгких и двух гаубичных германских батарей (а не одной, как считали), расположенных укрыто в лесу — западнее и юго-западнее города, и пулемётным огнём подошедших частей 1-й германской дивизии, вынуждены были отойти в исходное положение.

Другой полк, выйдя на высоту к юго-востоку от Иоганисбурга, неожиданно очутился перед пехотой противника, которая, как оказалось, скрывалась в боевом порядке за той же высотой (к западу от неё); встреченный сильным ружейным и пулемётным огнём этой пехоты, другой полк также отошёл в исходное положение.

Казачий полк попал под артиллерийский огонь из леса юго-западнее Иоганисбурга и задачи выполнить не мог.

К вечеру 6 сентября русские отступили к Бяла. Основная причина неудачи русских — отсутствие необходимой разведки и, как следствие, предвзятое представление командования о силах и расположении противника, не соответствующее действительной обстановке. Не зная сил противника, русская артиллерия не смогла, естественно, оказать нужную помощь своей пехоте.

Авангард в наступательном бою должен действовать вообще решительно, однако сообразно обстановке. Авангард, действуя вслепую, может нарваться на превосходные силы противника или же на противника, основательно подготовившегося к обороне, потерпеть поражение и не только не проложить пути к победе главным силам или хотя бы обеспечить их развёртывание и вступление в бой, но и открыть их противнику для нанесения удара.

В данном случае начальник Финляндской стрелковой бригады должен был действовать не столько решительно, сколько осторожно, так как вверенная ему бригада являлась усиленным авангардом, имеющим главной своей задачей прикрытие сосредоточения главных сил корпуса, а не захват Иоганисбурга.

Далеко не второстепенной причиной неудачи служили также весьма несообразные с обстановкой действия русской артиллерии в этом бою.

Получив задачу вести огонь сначала по неприятельской пехоте и по батарее, которые предполагались на восточной окраине Иоганисбурга, а потом по городу, русские батареи заняли огневые позиции в 2–3 км за своей пехотой (за исключением назначенной для сопровождения пехоты полубатареи, которая переехала вперед к северо-западу и стала ближе, за лесом, что у озера) и в 5–6 км от Иоганисбурга, т. е. почти на предельной дальности шрапнельного огня 76-мм пушек. От неприятельских же батарей, оказавшихся западнее и юго-западнее города, русские батареи оказались даже в 7–8 км. При таком большом удалении от целей артиллерия не могла оказать должной огневой поддержки своей пехоте, с которой к тому же, как только она двинулась в атаку, была утрачена связь.

Очевидно русская артиллерия в данном случае не только не организовала необходимой своей специальной разведки о противнике и предстоящих целях для стрельбы, но и не произвела разведки местности для выбора наблюдательных пунктов и позиций, а наспех расположилась на первых встреченных укрытых лесом огневых позициях, не считаясь ни с удалением от своей пехоты, ни с расстоянием до противника. Также наспех остановилась она на первом удобном наблюдательном пункте и притом единственном для всех командиров батарей и дивизионов, что вообще не рекомендовалось и даже запрещалось при подготовке артиллерии в мирное время.

«Блестящие действия» русской артиллерии, отмеченные в начале маневренного периода мировой войны, с третьего-четвёртого месяца войны, когда стал остро ощущаться недостаток боевых припасов, бывали уже довольно редким явлением, что послужило поводом для некоторых общевойсковых начальников к обвинению артиллерии в неумелом действии в бою.

Наступающая пехота стала нести большие потери от огня неподавленной неприятельской артиллерии и при подходе к противнику натыкалась на уцелевшие его пулеметы, под убийственным огнём которых погибала.

Без предварительной артиллерийской подготовки, уничтожающей огонь артиллерии и пулемётов противника, разрушающей защищающие его закрытия, атака пехоты стала невозможной.

Русская полевая артиллерия не в состоянии была решить задачу такой подготовки: для подавления огня неприятельской артиллерии нехватало 76-мм патронов, к тому же дальнобойность 76-мм полевых пушек оказывались не всегда достаточной, а полевых тяжёлых 107-мм было на вооружении очень мало и ещё меньше было к ним боеприпасов; пулемёты противника, представляющие мелкую и хорошо замаскированную цель, были часто не видны с удалённых наблюдательных пунктов командиров стреляющих батарей; стрельба по пулемётам, замечаемым передовыми артиллерийскими наблюдателями, находящимися в первых линиях пехоты, была крайне трудна при несовершенстве передачи целеуказания от значительно удалённых передовых наблюдателей или оказывалась рискованной, так как при подходе атакующей пехоты близко к противнику она могла попасть под выстрелы своей артиллерии.

Опыт маневренного периода войны на русском фронте показал, что в наступательном бою артиллерия, чтобы проложить своей пехоте путь к победе, должна предварительно подготовить своим огнём атаку, не ограничиваясь только прикрытием наступления пехоты, содействием её частным ударам и огневой поддержкой её главного удара на избранный участок.

Без предварительной артиллерийской подготовки атака пехоты оказалась невозможной даже в условиях открытого маневренного боя; атака же сколько-нибудь укрепившегося противника, хотя бы укрывшегося в полевых окопах, безусловно, не имела успеха и вела к огромным напрасным потерям пехоты.

Необходимость предварительной артиллерийской подготовки, недостаточно определённо трактуемой русскими уставами довоенного времени и совершенно отрицавшейся французским уставом 1913 г., стала очевидной во время мировой войны, и в первую очередь для французов.

В полученных штабом русского верховного главнокомандующего указаниях Главной квартиры действующих армий союзников России, составленных по опыту первого месяца войны на французском фронте, между прочим, говорилось630:

«... Атаки велись без должной связи пехоты с артиллерией. Каждая наступательная операция состоит из целой серии детальных действий, имеющих целью захват опорных пунктов. Каждый раз, когда желают захватить опорный пункт, надо подготовить атаку артиллерией и пускать пехоту в штыки лишь с такого расстояния, когда можно быть уверенным, что цель будет достигнута. Каждый раз, когда пехота шла в атаку со слишком больших расстояний, раньше чем результаты артиллерийской подготовки давали себя знать, пехота попадала под огонь пулемётов и несла потери, которых можно было избежать».

Затем, в начале 1915 г., русская ставка получила от главного командования французской армии подробную инструкцию Жоффра от 2 января 1915 г., подтверждающую безусловную необходимость тщательной предварительной подготовки боевых операций, планомерного развития последних, а также необходимость предварительной артиллерийской подготовки.

В отношении действий артиллерии при подготовке атаки указанной (первой) инструкцией Жоффра предусматривалось631:

1. Успех каждой атаки обусловливается могучей артиллерийской подготовкой, прокладывающей дорогу пехоте.

2. Артиллерия может подготовить атаку только первых линий окопов и подступов к ним. Поэтому наступление должно разбиться на несколько последовательных атак, следующих одна за другой с промежутками времени, возможно короткими, но всё же достаточными для организации следующей необходимой подготовки.

3. Пехота должна избегать атаки естественных опорных пунктов, вроде деревень и лесов, которые не могут быть уничтожены артиллерийским огнём.

4. Пехотная атака должна следовать непосредственно за артиллерийской подготовкой.

5. Между пехотой и артиллерией необходима самая тесная связь не только во время подготовки атаки, но и во время самой атаки и даже по достижении успеха.

Главное командование русской армии, несмотря на ряд крупных боевых неудач, не предприняло ни в 1914, ни в 1915 гг. никаких мер, чтобы обратить внимание войсковых начальников на необходимость не только сопровождения и поддержки пехоты артиллерийским огнём, но и предварительной артиллерийской подготовки атаки.

Ставка главковерха, повидимому, предоставляла фронтовому и армейскому командованию решение этого вопроса, а это последнее ограничивалось в большинстве случаев напоминанием уставных положений и требованиями от пехоты стремительного движения вперёд на противника во что бы то ни стало (затем посылались донесения верховному командованию о причинах неудачи той или иной операции).

Так, например:

а) Приказом главкома Северо-Западного фронта от 5 октября 1914 г. (п. 2) предписывалось: «Напомнить войскам, что артиллерия должна всемерно помогать действиям пехоты, но и пехота должна помнить свою священную обязанность выручать артиллерию и не оставлять её ни при каких обстоятельствах. Потеря артиллерии всецело ложится на ответственность ближайших к ней пехотных частей и на нераспорядительность начальников боевых участков».632

б) Приказ 1-й армии от 17 октября 1914 г. гласил: «Войска указывают на впечатление от огня тяжёлой артиллерии, задерживающего часто наступление. Главком приказал внушить войскам, что сила огня тяжёлой артиллерии проявляется главным образом при стрельбе на большие дистанции и лучшее средство ослабить потери от него — приблизиться к противнику, так как на близких дистанциях огонь тяжёлой артиллерии значительно слабее, переменить же позиции тяжёлая артиллерия скоро не может».633

в) Записка главкома Юго-Западного фронта Иванова главковерху говорит, между прочим, об огромных потерях от огня неприятельской артиллерии, потрясающе действующих на моральные силы бойцов, и о том, что за недостатком пушечных патронов нельзя ответить тем же противнику, что «... лишенные поддержки артиллерийским огнём, встречая огневую завесу и неразрушенные артиллерийским огнём искусственные препятствия, наши наступательные операции развиваются крайне медленно или вовсе не осуществляются».634

Даже ко второму году войны общевойсковые начальники русской армии всё ещё не пришли к ясному сознанию необходимости предварительной подготовки атаки артиллерийским огнём. Это подтверждается приказом войскам 4-й армии от 1 мая 1915 г.

Приказ этот начинался словами: «Восьмимесячный период войны, несомненно, обогатил славные войска вверенной мне армии огромным опытом, заставил всех не раз призадуматься над условиями и характером современного боя, и если и не внёс существенных изменений в усвоенные нами уставные положения и нормы, то, во всяком случае, оживил их опытом и выяснил относительную важность тех или иных тактических положений».

Затем командующий армией Эверт считал необходимым обратить внимание на следующее:

«... При наступательных боях замечено, что большей частью дело сводится к фронтальным атакам. При современной силе артиллерийского и ружейного огня это приводит к громадным, а иногда безрезультатным потерям. Только сочетание фронтальной атаки с атакой во фланг ведёт к решительному успеху, причём, ввиду громадной силы и морального влияния флангового огня, крайне необходимо в состав направляемой для удара во фланг колонны назначать артиллерию и пулемёты. Для поражения противника фланговым огнём с большим успехом могут быть применяемы 42-лин. (107-мм) пушки соседних участков, что всегда надо иметь в виду.

... Опыт показал, что современные бои развиваются чрезвычайно медленно, требуют громадной затраты патронов и снарядов. Поэтому на правильное употребление огня должно быть обращено самое серьёзное внимание всех начальников.

... Настоящая война выяснила, какое решающее значение имеет огонь как при обороне, так и при наступлении. Только правильное к целесообразное сочетание ружейного, пулемётного и артиллерийского огня с решительным движением пехоты вперёд может привести к победе с наименьшими потерями. Но это достижимо только при полном взаимодействии всех родов войск 635 и при правильном и твёрдом руководстве боем со стороны старших начальников.

... Артиллерийская подготовка как отдельный акт боя отжила свой век, и ведёт лишь к излишней трате патронов, так как противник на это время укроется в окопах. Продолжительный опыт нашего стояния доказывает, как мало мы несли потерь, несмотря на то, что противник патронов не жалел. Артиллерия должна обрушиваться на противника всей силой одновременно с наступлением пехоты. Заблаговременная артиллерийская подготовка уместна, когда необходимо разрушить искусственные препятствия, опорный пункт, каменные здания и стенки или когда необходимо подавить огонь неприятельской батареи, положение коих известно. В первом случае артиллерийская подготовка должна производиться по возможности только мортирами (гаубицами) и орудиями тяжёлой артиллерии, во втором случае должна принять участие и полевая артиллерия.

...Главная роль лёгкой артиллерии начинается лишь с началом движения вперёд пехоты, когда она обязана своим огнём прокладывать дорогу пехоте, поражая противника и вынуждая его сидеть укрыто и прекращать огонь.

...Артиллерия наша работает великолепно; действие ее, особенно тротиловых гранат и бомб, наводит ужас на противника, но замечалось, что иногда она располагается слишком далеко позади пехоты и лишает последнюю своей поддержки в самую нужную минуту. Нужно принять как незыблемое правило, что артиллерия своим огнём должна вести пехоту до самого удара в штыки, имея всюду глаза, и энергично, подобно пехоте, приближаться к противнику, если бы это потребовалось. После удара в штыки, когда противник начинает отступать, содействие артиллерии также крайне необходимо. Тут может быть один из случаев, когда артиллерия может пренебречь закрытыми позициями, и хотя бы частью сил, энергично продвинуться на линию пехоты, чтобы расстреливать отступающего противника или подходящие его резервы. Артиллерийское преследование лучше всего вести в этом случае перекатами, чтобы огонь ни на минуту не смолкал. Такому действию артиллерии противник придаёт большое значение, и неоднократно повторялись случаи, когда на линии передовых окопов выдвигалась полевая артиллерия, а тяжёлая следовала при наступлении в авангардах.

... Конечно, полное взаимодействие может быть достигнуто только при поддержании надлежащей связи как с начальником отряда, так и с впереди наступающими пехотными начальниками, на что должно быть обращено особое внимание. Артиллерийский огонь только тогда принесёт пользу, когда артиллерийский начальник будет вполне ознакомлен с обстановкой и с целью, которой начальник стремится достигнуть.

... Занятый у противника участок может считаться окончательно закреплённым за нами... если он надёжно защищён огнём нашей артиллерии и пулемётов...»

В отношении управления войсками в приказе имеется общее указание, что «ясно поставленная цель боя, твёрдое, решительное и энергичное проведение принятого плана в исполнение являются главнейшими условиями успеха».

Но о постановке войсковыми начальниками определённых боевых задач артиллерии никаких указаний в приказе не имеется.

В конце приказа, как и в начале, подтверждается мысль о том, что опыт войны не внёс существенных изменений в основы боевой подготовки армии в мирное время. В конце приказа говорится:

«Война есть экзамен уже сделанному, переучивать поздно, а потому надлежит требовать точного проведения в жизнь действующих уставов и из них особенно полевого...»

В указаниях главкома Юго-Западного фронта 4 июня 1915 г. также не подчёркивается необходимость предварительной артиллерийской подготовки атаки, но имеется по существу совершенно правильное наставление о применении сосредоточенного огня артиллерии и о её взаимодействии с пехотой. В указаниях говорится636: «...Если батареи будут рассыпаны по полковым или подобным участкам и будут рассеивать огонь по всему фронту понемногу перед каждым участком, по указаниям начальников сих последних, а не будут сосредоточивать его на наиболее важных пунктах неприятельской позиции, по указаниям долженствующих быть на поле сражения начальников дивизий обязательно и командиров корпусов — при первой к тому возможности и под руководством старших артиллерийских начальников, то никаким расходом снарядов серьёзных результатов достигнуто быть не может. Вынужден просить... объявить это господам начальникам дивизий и командирам корпусов, а лиц, не могущих давать такие целесообразные указания или находящих это почему-либо излишним, заменять другими.

...Артиллерия сломить сопротивление противника может только сосредоточенным и хорошо управляемым огнём, а пехота должна разведывать и избирать для своего удара, доступные или наиболее подготовленные артиллерийским огнём пункты, а не валить стихийно по всему фронту равномерно по равномерно распределённым участкам, как то практикуется многими, что, конечно, проще, ибо можно расписать заранее независимо от хода боя и даже накануне, что, между тем, ведёт в большинстве случаев к неудачам, несмотря на большие потери, и подрывает вконец авторитет начальников.

... Подготовка артиллерийским огнем атаки должна начинаться одновременно с наступлением пехоты в сфере артиллерийского огня неприятеля, а не в то время, когда пехота ещё не наступает, как то практикуется часто, ибо времени, которое необходимо для наступления пехоты, с расстояния трёх примерно верст, вполне достаточно для подготовки атаки целесообразно направленным и хорошо руководимым артиллерийским огнём. И эта подготовка только тогда принесёт желаемые результаты, когда её естественным продолжением без всякого перерыва будет штурм...» Командующий 8-й армией Брусилов, как видно из приводимых ниже телеграмм его, обращал лишь некоторое внимание на необходимость артиллерийской подготовки и более серьёзнее — на сосредоточение огня, а также на слишком большое удаление позиций артиллерии, а именно:

а) Телеграммой от 7 июня 1915 г. предлагалось «приказать Истомину зря не атаковывать, а подготавливать артиллерией».

б) Телеграмма от 13 июня 1915 г. гласила: «Вновь замечается, что лёгкие батареи становятся позади линии пехоты в 2–3 верстах (2–3 км), а мортирные (гаубичные) и тяжёлые в 3–4 верстах (3–4 км), что делает стрельбу артиллерии по целям, удалённым от нашей пехоты далее 2 вёрст (2 км), мало действительной и лишает возможности взаимной артиллерийской поддержки дивизий и корпусов. Подтверждаю ставить артиллерию ближе к пехоте — лёгкую по возможности не далее 1,5 версты (1,5 км). Во избежание поражений от преждевременных разрывов своих шрапнелей устраивать в убежищах резервов тыльные козырьки. Расстановка артиллерии должна обеспечивать возможность обстреливания каждым дивизионом цели в участках соседних дивизионов, что особенно важно для мортирных (гаубичных) и тяжелых батарей. Назначением соответствующих лиц, подготовкой наблюдательных пунктов и связи обеспечивать возможность управления огнём двух и более дивизионов на случай объединённых действий артиллерии соседних участков. Для быстрого указания целей применять в таких случаях не только карты, но также специально приготовленные перспективные виды. Иметь в виду комбинирование фронтального огня с фланговым или огня лёгкой артиллерии с огнем мортирной и тяжёлой артиллерии».

в) Телеграмма от 18 июня 1915 г. указывала: «Из показаний пленных вновь выясняется, что огонь нашей артиллерии оказывается мало действительным, и главным образом потому, что артиллерийские позиции выбираются слишком далеко от передовых частей и артиллерия ведёт огонь в большинстве случаев на предельных дистанциях. Вновь подтверждаю мои неоднократные требования упорядочения артиллерийской стрельбы и категорически приказываю не располагать батареи дальше 1–1,5 версты (1–1,5 км) от стрелковых цепей, обратив должное внимание на наблюдение, корректирование стрельбы и связь батарей с пехотой...»

В общем, распоряжения фронтового и армейского командования сводились к подтверждению и требованию исполнения основных положений уставов и наставлений мирного времени. При этом общевойсковое командование, недостаточно осведомленное о свойствах современной артиллерии, особое внимание обращало на то, чтобы артиллерия располагалась на позиции возможно ближе за своей пехотой, чего в большинстве случаев вовсе не требовалось.

На необходимость предварительной подготовки атаки артиллерийским огнём если и указывалось в распоряжениях, то весьма осторожно. Большинство общевойсковых командиров считало, что главная роль артиллерии начинается лишь с началом движения вперёд пехоты, что подготовка атаки артиллерийским огнём должна начинаться не заблаговременно, а одновременно с наступлением пехоты в сфере артиллерийского огня противника. Некоторые общевойсковые начальники находили заблаговоеменную артиллерийскую подготовку уместной, когда необходимо что-либо разрушить или подавить огонь неприятельских батарей; некоторые начальники необходимость артиллерийской подготовки совершенно отрицали.

В результате русская артиллерия при наступлении в маневренный период войны действовала обычно по тем правилам, каким ее учили в мирное время.


625 «Устав полевой службы», 1912 г., § 424, 444, 469, 495, 496, 506, 508, 514. «Наставление для действия полевой артиллерии в бою», 1912 г., § 87, 127, 128, 129, 132, 136, 138, 139–151.

626 Указания эти были составлены автором настоящего труда в бытности его руководителем тактики в офицерской артиллерийской школе. См. «Пособив по стрельбе артиллерии» и «Артиллерийский журнал» за 1911 г.

627 Артиллерия в «наблюдательном положении», т. е. расположенная на ОП, но временно в грозном выжидательном молчании, является, по существу, артиллерией в резерве.

628 ЦГВИА, 11–424, л. 8.

629 Господский двор.

630 ЦГВИА, 714, л. 133.

631 ЦГВИА, 392, л. 173–182.

632 ЦГВИА, 81–77 л. 116.

633 ЦГВИА, 81–22, л. 171.

634 ЦГВИА, 80–254, л. 100, 101.

635 Разрядка в выписках из этого приказа везде моя. — Е. Б.

636 ЦГВИА, 17–659, л. 1229.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3561