Боевой порядок артиллерии

Боевой порядок артиллерии, согласно русским уставам довоенного времени, составляли: а) боевая часть — командные и наблюдательные пункты; орудия и находящиеся при них зарядные ящики первого эшелона, располагаемые на огневой позиции; б) батарейный резерв — второй эшелон зарядных ящиков.

Боевой порядок артиллерии должен обеспечивать возможность надлежащего решения ею поставленной задачи и прежде всего отвечать условиям нанесения сильного сокрушающего поражения противнику, т. е. иметь хороший наблюдательный пункт и огневую позицию, удовлетворяющие. требованиям соответствующего направления стрельбы, расстояния до целей наименьшего прицела.

Артиллерия в боевом порядке располагалась обычно группами батарей, преимущественно подивизионно, избегая образования длинных непрерывных линий.

Такое расположение облегчает управление артиллерией, благоприятствует огневому охвату противника, способствует лучшему обстрелу впереди лежащей местности, облегчает применение к местности и использование закрытий, затрудняет неприятелю распознавание расположения артиллерии и стрельбу по ней.

Артиллерия располагалась в боевом порядке преимущественно вне сферы ружейного огня противника, но обязана была вступать и в эту сферу без колебаний, если это требовалось нуждами других войск.

Наблюдательные пункты (НП) являются основой боевого порядка артиллерии, как обеспечивающие её огневую деятельность. «Позиция без наблюдательного пункта не есть позиция», — говорилось в «Наставлении» 1912 г. (§ 53).609

Наблюдательные пункты выбирались там, откуда открывался хороший кругозор, дающий возможность отчётливо видеть цели в районе расположения противника, а также и свои войска. Этому требованию удовлетворяют в большинстве случаев возвышенные места, но на пересечённой местности, в особенности покрытой лесом и кустарниками, лучший кругозор открывается нередко с более низких мест (например, если с возвышенного места кругозор закрыт лесом или другими местными предметами).

Разведка и занятие мест, пригодных для наблюдательных пунктов, требуют большого уменья и опытности. В русской артиллерии дело это поставлено было весьма хорошо и вполне оправдалось боевым опытом войны.

От наблюдательного пункта требовалась прежде всего возможность наблюдения результатов стрельбы по назначенным целям и управления огнём артиллерии. Непрерывный артиллерийский огонь может вестись только при неразрывной связи между наблюдательными пунктами и орудиями (голосом, телефоном или семафором). Наблюдательный пункт составляет как бы центр или основание, около которого группируются разнообразные огневые позиции, выбираемые в зависимости от местности и тактической обстановки; около каждого НП можно поставить орудия на большем или меньшем от него удалении — спереди, с боков или даже сзади него.

Огонь артиллерии должен обеспечивать движение и действие своих войск и препятствовать движению и действию войск неприятеля. С этой целью, для целесообразного направления огня, артиллерийские начальники должны следить с занимаемых ими НП за расположением и передвижением войск противника, а также за действием своих войск. Это требует непрерывного наблюдения за всей впереди лежащей местностью (в сфере артиллерийского огня), занятой неприятелем и своими войсками. Такое наблюдение с одного НП невыполнимо, так как встречающиеся местные предметы и складки местности образуют ряд ненаблюдаемых секторов. Для обзора таких ненаблюдаемых секторов, а также для более полной разведки целей и лучшего выяснения тактической обстановки необходимо, смотря по местности, высылать от артиллерии наблюдателей вперёд и на фланги для занятия дополнительных наблюдательных пунктов, причём в наступательном бою передовые наблюдатели, двигаясь за пехотой вперёд, будут всё более и более удаляться от своих орудий, и в случае значительных выгод, которые даёт передовой НП, командиру батареи придётся переместиться на этот передовой НП самому, но лишь когда связь орудий с НП уже установлена, а перемена позиции артиллерии вперёд невозможна.

Технические требования к НП стреляющей батареи ограничиваются условием видеть цели, по которым нужно вести огонь, и возможностью передавать ей команды, т. е. иметь возможность управлять огнём батареи. Кроме того, желательно, чтобы батарейный НП удовлетворял ещё следующим условиям: а) обеспечивал безопасное сообщение НП с батареей; б) располагался возможно ближе к батарее для удобства и надёжности управления огнём; в) давал возможно большую ширину и глубину кругозора; г) позволял видеть место расположения орудий на огневой позиции; е) не выделялся бы резко на окружающей местности и давал укрытие от наблюдения и по возможности от выстрелов противника.

Тактические требования от НП не могут ограничиться малой шириной и глубиной кругозора. Чем большую площадь обзора даёт НП, тем более обеспечивается возможность для суждения о ходе боя; поэтому в тактическом отношении НП должен давать возможно больший обзор всей впереди лежащей местности, и если один НП не может дать полного обзора, в особенности обзора неприятельского расположения, то в большинстве случаев будет необходима сеть наблюдательных пунктов.

Командиры артиллерийских дивизионов и высшие артиллерийские начальники, руководящие тактической стороной боевых действий артиллерии, обязывались занимать НП с наибольшей площадью обзора; тогда, на основании своих личных наблюдений и сравнительно немногих дополнительных донесений, или иногда даже совершенно без них, они могли решать, куда следует направить более сильный огонь или куда надлежит переместить подчинённую им артиллерию.

При выборе НП стремились к тому, чтобы открывающиеся с них кругозоры взаимно дополняли друг друга и чтобы все они в совокупности были расположены так, чтобы по возможности не оставалось ненаблюдаемых участков фронта и тыла противника. Причем в тех случаях, если в пределах боевого участка войск, в составе коих действовала артиллерия, не было хороших НП, не останавливались перед перемещением НП и даже артиллерийских частей в другой боевой участок соседнего, хотя бы и не своего войскового подразделения, лишь бы быть обеспеченным надлежащими и находящимися недалеко от орудий НП. Такое перемещение НП или батарей делалось с разрешения начальников обоих боевых участков.

Достоинства НП в отношении условий наблюдения повышаются с вынесением его вперёд, ближе к расположению неприятеля; с другой стороны, при расположении НП на линии или позади огневой позиции орудий увеличивается надёжность связи с ними и облегчается надзор начальников за своими частями.

Взаимное положение НП и орудий должно быть таким, чтобы НП возможно меньше стеснял обстрел. Наблюдательный пункт, находящийся сзади орудий, совершенно не стеснит обстрела, но при таком расположении огонь противника по орудиям будет захватывать НП, и обратно. Но последнее соображение не должно было служить причиной того, чтобы не пользоваться такими НП. При расположении НП по продолжению фронта огневой позиции орудий не стесняется обстрел всей впереди лежащей местности, причём неприятельский огонь, направленный по батарее, менее опасен для такого НП. При расположении НП впереди орудий могут быть два случая: а) если НП выдвинут вперёд недалеко, то для возможности обстреливания района в стороне НП надо отодвинуть орудия в сторону от НП настолько же, насколько НП выдвинут вперёд; б) если НП выдвинут вперёд далеко, то можно вести стрельбу через НП на тех же основаниях, как она ведётся через головы своей пехоты, т. е. орудия должны быть расположены сзади НП не менее как на 600 м.

Расположение НП близко к огневой позиции выгодно в смысле надёжности связи, удобства управления огнём и в том отношении, что при всяких случайностях, происходящих у орудий, командир батареи может лично принять соответствующие меры.

Желание иметь НП близко к орудиям, а также невозможность в некоторых случаях воспользоваться возвышенностями для расположения НП, выдвинуло вопрос о применении переносных, вышек или об устройстве НП на деревьях, крышах домов, на колокольнях и т. п.

Свойства переносных вышек выясняются сравнением их с НП на командующих высотах. Последние, являясь пунктами, с которых видно расположение неприятеля, одновременно закрывают от него своё расположение, тогда как вышка хотя и увеличивает кругозор, но вместе с тем не только не укрывает своё расположение от глаз противника, а наоборот, открывает место НП и место огневой позиции; между тем очень важно, чтобы НП, находящийся в сфере неприятельского огня, был хорошо замаскирован.

Располагать НП на хорошо заметных противнику высоких предметах или на резко выделяющихся вершинах не рекомендовалось Не рекомендовалось также располагать НП скученно; считалось желательным, чтобы удаление их друг от друга по франту было не менее 200 м.

Устраивать наблюдательные пункты на специально приспособленных вышках или на деревьях, колокольнях, крышах домов и т. п. разрешалось только в случаях крайней необходимости, имея в виду трудности удобного размещения на них наблюдателей и приборов, их маскировки и укрытия, сравнительную лёгкость повреждения и уязвимость от огня неприятельской артиллерии.

«Наставление» 1912 г. указывало, что наблюдательные пункты необходимо тщательно маскировать, а людей и приборы обеспечивать надёжными закрытиями, чтобы работе на пунктах могла производиться даже под сильным огнём противника. Указывалось также, что для обеспечения непрерывности наблюдения следует заранее подготовить запасные наблюдательные пункты и что для введения противника в заблуждение полезно устраивать ложные наблюдательные пункты.

Но все эти указания «Наставления» 1917 г. на практических стрельбах и занятиях артиллерии в довоенное время не выполнялись, так как действительного противника не было и не нужны были ни закрытия, ни маскировка. По привычке мирного времени, русская артиллерия обходилась без них и во время войны, особенно в начальный её период; в условиях маневренных действий она обычно также обходилась без окопов и маскировки огневых позиций.

С развитием военных действий, особенно с переходом к позиционной борьбе, русская артиллерия стала принимать меры к защите своих наблюдателей при занятии и оборудовании наблюдательных пунктов. Но не всеми частями артиллерии, не всегда и не повсюду эти меры считались обязательными к неуклонному исполнению, и некоторая беспечность русских артиллеристов в этом отношении не была изжита до конца войны.

В позиционный период артиллерии предлагалось обратить внимание не только на маскировку наблюдательных пунктов, но и на их прочность (с применением даже бетона и железобетона), а также на снабжение наблюдателей стереотрубами, перископами, шлемами и т. п. Все наблюдательные пункты должны были иметь маскированные от самолётов ходы сообщения и обеспеченную от артиллерийского огня телефонную связь. Однако и это редко соблюдалось на практике, что, конечно, приводило к нарушению связи и к перерывам в огне батарей иногда в самые нужные моменты. Запасные наблюдательные пункты обычно выбирались на случай, если основной будет разбит снарядами неприятельской артиллерии, но оборудовались они редко. Признавалось полезным устраивать и ложные наблюдательные пункты.

«Наставлением» 1917 г. все посещающие наблюдательные пункты, не исключая начальствующих лиц, обязывались подчиняться всем требованиям скрытности. Это соблюдалось в обстреливаемых ружейным огнём участках, в прочих же, как правило, игнорировалось.

Несоблюдение весьма существенных и выведенных на основе опыта войны правил организации наблюдательных пунктов (маскировка, запасные и ложные пункты, скрытность наблюдения и подходов к пунктам) объяснялось беспечностью, а иногда и излишним пренебрежением к опасности и причиняло немалый ущерб русской артиллерии, увеличивая потери главным образом среди командиров батарей и нарушая боевую работу артиллерии.

В маневренный период отдельные командиры батарей не соглашались укрываться даже в обычных окопах и располагались совершенно открыто на голых вершинах, стремясь использовать угломер Михаловского-Турова, непригодный для работы в окопе. Конечно, большинство таких командиров было выведено из строя в самом начале войны. Но неоправдываемое пренебрежение к опасности всё же имело место даже и в позиционный период, когда отдельные артиллерийские начальники, производя рекогносцировку перед наступлением, открыто целыми группами выходили из окопов и наблюдали противника до тех пор, пока огонь не заставлял их укрыться.

Между прочим, при производстве подобной рекогносцировки был убит ружейной пулей известный выдающийся артиллерист того времени Л. Н. Гобято (автор труда «Артиллерия полевых армий», изд. 1913 г.), бывший руководитель офицерской артиллерийской школы и преподаватель академии Генерального штаба, отличившийся и тяжело раненый при обороне Порт-Артура в русско-японскую войну.

Артиллерийские командные наблюдательные пункты стремились располагать, особенно в позиционный период, по мере возможности рядом или близко к командным пунктам соответствующих общевойсковых начальников: начальника артиллерии корпуса — близ командира корпуса, начальников артиллерийских групп и командиров дивизионов — близ начальников дивизий и командиров полков и т. д.

Трудность обнаружения и малая уязвимость артиллерии на закрытых позициях заставляли обращать особое внимание на отыскание и уничтожение наблюдательных пунктов неприятеля, что, в свою очередь, вызывало необходимость самого надёжного устройства и оборудования своих НП. Устройство артиллерийских наблюдательных пунктов видоизменялось в зависимости от требований войны, причём главным требованием всё время оставалась их маскировка. Что же касается защиты наблюдателей от неприятельского огня, то установленный образец сооружения наблюдательного пункта, состоявший из углублённого помещения для наблюдателей с перекрытием над горизонтом и с образуемой между горизонтом и перекрытием щелью для наблюдения, оказался на практике не вполне удовлетворительным; русские артиллеристы предпочитали вести наблюдение в стереотрубу поверх перекрытия.

Как показывают рис. 2–6, наблюдательные пункты устраивались в самых различных местах и оборудовались иногда весьма примитивно, а иногда очень солидно, в зависимости от обстановки и периода войны.

В маневренный период наблюдательные пункты чаще всего располагались на возвышенностях или на деревьях. В первом случае обычно устраивался открытый (иногда слегка замаскированный) ход сообщения и такой же открытый простой окоп. Во втором случае наблюдатели располагались прямо на ветвях дерева; лестницей часто служили прибитые к стволу дерева планки. Были даже случаи использования в качестве площадки для наблюдателя разорённого орлиного гнезда (см. рисунок 4).

В позиционный период наблюдательные пункты гораздо чаще размещались в хорошо оборудованных окопах и имели солидные блиндажи для укрытия в случае обстрела артиллерией противника. В этих или таких же дополнительных блиндажах постоянно находились телефонисты. Иногда и в период позиционной войны использовались деревья густых рощ, особенно если пункт был удалён от переднего края обороны на 2–3 км, но при этом уже всегда делалась специальная площадка для наблюдателей, удобная лестница к ней и блиндаж вблизи.

Иногда на тыловых пунктах, удалённых на 3–4 км от окопов первой линии, строили специальные вышки, позволявшие наблюдать со всеми удобствами (на дереве часто мешал наблюдать ветер). Изображённый на рис. 6 один из таких пунктов на вышке использовался начальником контрбатарейной группы, а в одном из боёв (июль 1916 г.) на нём присутствовал командующий армией с частью своего штаба.

В целях маскировки наблюдательных пунктов и отвлечения от них огня неприятельской артиллерии практиковались ложные наблюдательные пункты, располагаемые недалеко от действительных.

В октябре 1914 г. во время боёв под Сувалками ложный наблюдательный пункт, весьма искусно устроенный 51-й артиллерийской бригадой, привлёк на себя не одну сотню снарядов германской артиллерии, уменьшив вместе с тем обстрел противником других соседних русских наблюдательных и командных пунктов.

При выборе наблюдательных пунктов для командиров дивизиона и батарей рекомендовалось стремиться к тому, чтобы весь участок впереди лежащей местности, назначенный дивизиону, был видимым хотя бы с одного из наблюдательных пунктов и чтобы секторы наблюдения последних взаимно дополняли друг друга.

По большей части НП одного из командиров батарей совмещался с НП командира дивизиона, т. е. командир дивизиона и его заместитель располагались на одном НП; остальные два батарейных командира занимали другой общий НП с дополнительным сектором наблюдения или каждый командир занимал свой отдельный НП так, чтобы, с одной стороны, обеспечить надёжность и быстроту целеуказания и передачи распоряжений, а с другой обеспечить для командира дивизиона управление огнём батарей. На открытых позициях командир дивизиона располагался предпочтительно между двумя батареями, имея при себе их командиров; командир третьей батареи оставался при ней, причём ему заранее предоставлялась свобода действий в пределах данных ему общих указаний.

Огневые позиции, т. е. места расположения в боевом порядке орудий первого эшелона и зарядных ящиков, должны отвечать определённым тактическим и техническим требованиям.

Действительность артиллерийского огня обусловливается положением и удалением от противника как отдельной ОП, так и общим расположением огневых позиций, рассчитанным на наилучшую взаимную огневую поддержку. Соотношение между отдельными ОП заключается:

а) в осуществлении взаимной огневой поддержки, состоящей в том, чтобы по целям, с которыми отдельные батареи не могут справиться, иметь возможность сосредоточить огонь нескольких батарей, стремясь получить косоприцельный, а если возможно, то и фланговый огонь; б) в восполнении недостатков одной позиции преимуществами других.

«Наставлением» 1912 г. требовалось располагать в бою артиллерию группами батарей, преимущественно подивизионно, избегая образования длинных непрерывных линий орудий. Такое расположение даёт более широкие возможности в обстреле района расположения противника, облегчает применение к местности и использование естественных укрытий, затрудняет неприятелю разведку расположения нашей артиллерии и стрельбу по ней. Артиллерия располагалась преимущественно вне сферы ружейного и пулемётного огня противника, но в «Наставлении» подчёркивалось, что она не должна колебаться вступать и в эту сферу, если этого требуют интересы других родов войск.

Главным требованием к артиллерийской позиции является её соответствие тактической цели, т. е. чтобы она обеспечивала возможность решения с неё поставленной боевой задачи. Поэтому каждая ОП должна: во-первых, отвечать условиям нанесения сильного поражения противнику, т. е. удовлетворять требованиям надлежащего направления её фронта и расстояния до целей, сообразного с задачей вертикального и горизонтального обстрела, — при наличии хорошего НП; во-вторых, допускать возможно лучшее использование местности для укрытия артиллерии от наблюдения неприятеля и предохранения от его огня, причём стрельба с выбранной ОП не должна стеснять действий других войск.

Сверх того, если время и обстановка позволяют, при оценке ОП следовало принимать во внимание следующие технические требования: а) возможно больший вертикальный и горизонтальный обстрел; б) достаточное протяжение по фронту и в глубину; в) поверхность почвы и грунт, облегчающие работу при орудиях и по возможности ослабляющие действие снарядов неприятельской артиллерии, и отсутствие предметов, могущих повысить действительность её огня (каменные постройки, большие камни и т. п.); г) наличие масок, укрывающих от наблюдения противника; д) наличие удобных мест для расположения передков и зарядных ящиков; е) отсутствие препятствий, затрудняющих установление сообщения и связи вдоль фронта орудий, от орудий к наблюдательным пунктам и в тыл; наличие удобных доступов с тыла и выездов вперёд и в стороны; ж) тыловой фон, препятствующий наблюдению со стороны противника, и отсутствие вблизи отчётливо видимых и резко выделяющихся местных предметов (отдельные здания, высокие деревья), облегчающих неприятелю ориентировку и пристрелку.

Позиции артиллерии могут быть открытые, закрытые и полузакрытые (или маскированные).

На открытой ОП артиллерия видна противнику даже во время бездействия, т. е. до открытия огня. Закрытая ОП позволяет укрыть артиллерию до и после открытия огня; на закрытой ОП неприятель не может заметить артиллерию, ни пыли, ни блеска выстрелов даже во время стрельбы. На полузакрытой или замаскированной ОП артиллерия укрыта от наблюдения противника, пока она не открыла огонь; с открытием огня она становится видимой, причём могут быть видны сами орудия, блеск или пыль выстрелов.

На закрытых и полузакрытых ОП укрытие достигается лишь от наблюдения и только по отношению к определённым точкам впереди лежащей местности. Артиллерия даже на хорошо закрытой ОП может быть обнаружена при наблюдении с фланга или при значительном превышении наблюдателя.

Выигрывая в укрытии при расположении на ОП, мы теряем в ближнем обстреле. Поэтому закрытые ОП занимаются главным образом для дальней стрельбы, маскированные — для стрельбы на более близкие расстояния; открытые дают возможность стрелять на все дальности стрельбы.

Огневая позиция считается совершенно закрытой (для 76-мм пушек), если линяя, проходящая через наивысшую точку местности, занятой неприятелем, и через прикрывающий ОП гребень, пройдёт на 4–6 м выше орудия, стоящего на позиции. При меньшей высоте закрытия неприятелю будет виден огонь выстрелов или пыль, поднимающаяся при выстреле.

Применение закрытых ОП обеспечивает правильную и спокойную работу батарей и является надёжным средством для сбережения боеспособности артиллерии. Пользование закрытыми ОП способствует неожиданному для неприятеля открытию огня, облегчает выбор позиции, обеспечивает укрытое и лёгкое занятие и перемену позиции, облегчает питание боеприпасами и пополнение потерь. Закрытое расположение затрудняет противнику отыскание расположения батарей и стрельбу по ним, вводит неприятеля в заблуждение относительно количества и размещения артиллерии и уменьшает наносимые его огнём потери.

Но применение закрытых ОП требует наличия особых НП, обеспечивающих наблюдение за местностью, за целями и результатами стрельбы, а также надёжное управление огнём. Стрельба с закрытых позиций требует надёжной организации связи и тщательной подготовительной работы, для осуществления которых необходимо достаточно времени и наличия технических средств. Наконец, закрытое расположение батарей невыгодно в том отношении, что часть местности впереди гребня закрытия, называемая мёртвым пространством, не будет поражаться артиллерийским огнём. Величина мёртвого пространства возрастает с увеличением высоты укрытия; для обстреливания мёртвого пространства приходится применять особые меры. Величина мёртвого пространства, допустимого в каждом данном случае, является главной данной, определяющей степень укрытия при выборе позиции.

Закрытые ОП орудий с отлогой траекторией (76-мм пушки) закрывают главным образом от наблюдения противника; закрытые ОП орудий с крутой траекторией (гаубицы, мортиры) могут закрывать не только от наблюдения, но и от огня неприятельских орудий с отлогой траекторией.

Полузакрытые (маскированные) ОП допускают укрытое их занятие, а при некоторых условиях и оставление (снятие с позиций); облегчают питание боеприпасами и пополнение потерь. Но маскированные ОП укрывают артиллерию лишь до первого открытия огня, после чего она должна считаться видимой противнику. Некоторым преимуществом полузакрытых ОП над закрытыми является возможность меньшего удаления от них артиллерийских командиров и, как следствие этого, большая лёгкость установления связи и управления огнём.

Открытые ОП допускают прямую наводку орудий и полный обстрел впереди лежащей местности, а при видимых отчётливо целях, облегчают быстрое открытие и переносы огня без предварительной подготовки данных для стрельбы; применение открытых ОП позволяет командирам батарей и дивизионов находиться непосредственно при своих частях и легко управлять их огнём. Артиллерия на открытой ОП подвергается риску поражения неприятельским огнём и может потерять не только свободу действия, но и движения.

«Наставлением» 1912 г. (§ 51) предлагалось во всех случаях, когда это допускалось обстановкой, пользоваться «закрытыми позициями, обеспечивающими артиллерии свободу действия и способствующими её сохранению в руках начальников». Образующееся при этом мёртвое пространство требовалось обстреливать иногда особо назначенными артиллерийскими частями или огнём пехоты и пулемётов, а иногда шрапнелью с укороченной трубкой из тех же орудий, занимающих закрытую позицию; в последнем случае при стрельбе из орудий с отлогой траекторией можно рассчитывать на поражение только при небольших прицелах — менее 40 делений, так как вообще чем прицел меньше, тем оборона мёртвого пространства более надёжна. Оборона мёртвого пространства достигается лучше при стрельбе шрапнелью с укороченной трубкой из орудий с крутой траекторией, располагаемых около позиций, занятых орудиями с отлогой траекторией; так, например, горные 76-мм пушки дают мёртвое пространство в 3 раза меньше, чем полевые лёгкие 76-мм пушки, а 122-мм гаубицы при стрельбе уменьшенными зарядами сводят мёртвое пространство почти до нуля.

Полузакрытые ОП применялись реже — при невозможности по каким-либо причинам занять закрытую позицию.

Открытые ОП разрешалось занимать в тех случаях, когда обстановка ясна, неприятельская артиллерия подавлена или отвлечена, цели видны, закрытых или полузакрытых позиций не имеется или когда нет времени для подготовки огня и установления связи. При этом предполагалось, что бой на открытых позициях скоротечен и изменчив, почему поставленная артиллерии боевая задача должна быть до чрезвычайности проста, ясна и известна всему личному составу.

В период позиционной борьбы обращалось особое внимание, на то, что батареи, поставленные открыто, немедленно приводятся к молчанию огнём неприятельской артиллерии или удушливыми газами и что открытые ОП допустимы лишь тогда, когда противник уже расстроен.

Для лучшего использования местности выгодно занимать позиции за гребнями высот с мягко (не резко) выраженным рельефом, в особенности если гребень, непосредственно укрывающий орудия, в свою очередь маскирован другим, а также за рядом разнородных закрытий, что сильно затрудняет противнику распознавание целей и наблюдение выстрелов; выгодно располагаться в широких и пологих впадинах местности, в особенности если общий колорит местности способствует неясной видимости и скрадывает блеск и пыль выстрелов.

При пользовании закрытиями и масками следует иметь в виду, что малое удаление от них орудии (не превосходящее примерно 200–400 м) почти не затрудняет стрельбы противнику, позволяя захватывать укрытую артиллерию в сферу поражения неглубокой площади, непосредственно прилежащей к закрытию. Необходимо также принимать меры к тому, чтобы свои снаряды не задевали за укрытия, так как вызываемые этим разрывы могут поражать свои войска, находящиеся впереди, и. выдают противнику позицию артиллерии.

Для использования всей силы артиллерийского огня необходимо, чтобы позиция давала возможность вести огонь по всем направлениям впереди своего фронта и на все расстояния, начиная с самых ближних до предельной дальности огня, обусловливающей наибольшую глубину обстрела.

Закрытые и маскированные позиции, не давая возможности стрелять на небольшие дальности, уменьшают глубину обстрела.

Позиция должна давать возможность обстреливать весь фронт впереди неё; этим определяется ширина обстрела. Горы, холмы, леса, постройки и другие местные предметы, закрывая цели, ограничивают обстрел в горизонтальной плоскости.

Глубина и ширина обстрела определяют величину площади, обстреливаемой с данной позиции.

Выбор артиллерийской позиции никоим образом на должен замедляться, если боевая обстановка требует немедленного открытия огня. В этом случае всякая позиция будет хороша, раз с неё можно выполнить поставленную артиллерии боевую задачу. Лучше остановиться на позиции лишь удовлетворительной, нежели в попытках найти лучшую, рисковать оставить свои войска без своевременной огневой поддержки артиллерии.

Артиллерийские части должны уметь и быть готовы занимать в бою позиции всех видов, в зависимости от представляющихся боевых задач и от изменчивых условий боевой обстановки.

Артиллерия обязана жертвовать собой во исполнение своего основного назначениясвоим огнём поддерживать, обеспечивать успех боевых действий и выручать войска других родов.

Во время мировой войны 1914–1918 гг. русская артиллерия пользовалась преимущественно закрытыми огневыми позициями, но она никогда те забывала и в необходимых случаях всегда исполняла следующее указание «Наставления» 1912 г., которым подчёркивалось (§ 52), что: «Артиллерийские начальники должны помнить, что бывают обстоятельства, когда от артиллерии требуется мужественная и самоотверженная работа на совершенно открытой позиции».

Ярким примером этого может служить бой у Н. Александрии.

Авангардные части 25-го русского корпуса, переправившиеся в ночь на 10 октября 1914 г. на левый берег Вислы у Н. Александрии, утром были атакованы превосходными силами венгерцев, поддержанными огнём тяжёлой артиллерии. Венгерцы, обойдя оба фланга русских и окружив их тесным полукольцом, стали прижимать русских к Висле. Единственный мост, по которому русские могли отходить за Вислу, был под сильным обстрелом неприятельской артиллерии. Отход грозил полной катастрофой. Положение спасла русская артиллерия, продержавшаяся на открытых позициях в сфере ружейного огня в течение почти 6 часов и отбившая своим огнём на прицеле 20–10 атаки венгерской пехоты, подошедшей на 800–400 м.

Такому успеху русских артиллеристов способствовало отчасти то обстоятельство, что артиллерия противника занята была главным образом обстрелом моста через Вислу, а огонь по русским батареям вела большей частью на перелетах, повидимому опасаясь поразить свою пехоту, наседавшую на русских.

Из оперативной сводки Юго-Западного фронта по 8-й армии за 25 мая 1915 г. видно, что одна из русских горных батарей стрельбой с открытой позиции «преследовала бегущих австрийцев прямой наводкой»610. Подобных случаев в течение маневренного периода войны было много. Но были случаи и необоснованного занятия батареями открытых позиций, приводившие, естественно, лишь к отрицательным результатам.

Один из таких случаев, приведший к гибели 4-й батареи 2-й гренадерской артиллерийской бригады в бою у Гораец 24 августа 1914 г., описан ниже.

Орудия с зарядными ящиками боевой части располагаются в боевом порядке на ОП рядом, составляя нераздельную боевую единицу. Задний ход зарядного ящика ставится рядом с орудием и левее его на полшага, стрелой в сторону стрельбы, причём ось зарядного ящика должна быть на 1 шаг сзади оси орудия.

На ОП батареи (взвода) орудия с зарядными ящиками располагались в одну линию на интервалах 10–30 шагов. Величины интервалов между смежными батареями и орудийных интервалов в батареях зависят от размеров фронта позиционного участка и от фронтальных размеров закрытий и масок, причём одинаковой величины интервалов не требовалось. Увеличение интервалов уменьшает уязвимость артиллерии, но затрудняет управление и выбор позиции. Наиболее подходящими интервалами между орудиями считалось 30 шагов, так как при этом разрыв отдельной неприятельской шрапнели против одного из орудий может поражать прислугу (орудийный расчёт) только одного этого орудия. При меньших интервалах батарея более уязвима от огня противника и будет нести большие потери. Меньшие интервалы допускались в виде исключения при недостатке места и при занятии закрытых и маскированных ОП, когда пристрелка неприятельской артиллерии затруднительна или совсем невыполнима.

Передки боевой части (орудийные и зарядных ящиков первого эшелона) или, как теперь их называют, «отделения тяги», располагались по-батарейно (отдельно от батарейного резерва) укрыто в некотором удалении от орудий — обычно не далее 1 км. В маневренный период войны основными требованиями при выборе места для передков были быстрота и удобство сообщения с орудиями и возможно лучшее укрытие, причём в отношении укрытия не останавливались перед расположением передков даже впереди линии орудий. В виде исключения, например, в тех случаях, когда артиллерия, переходила в боевой порядок и занимала позицию для боя на короткое время, разрешалось оставлять передки боевой части при орудиях.

В период позиционной войны быстрота и удобство сообщения передков (отделений тяги) с орудиями, расположенными на огневой позиции, не играли такой роли, как в маневренный период войны. Поэтому в позиционный период передки (отделения тяги) располагались обычно вместе с зарядными ящиками батарейного резерва (взводами боевого питания) в 3–4 км от огневой позиции, в хорошо укрытых от наблюдения с самолётов местах — в лесу, кустарнике и нередко возле строений, где люди и лошади могли удобно размещаться в жилых строениях, в сараях и под крышами.

В маневренный период иногда и орудия убирались на ночь с огневых позиций в тыл на 3–4 км к селениям, в которых люди и лошади располагались на ночлег под кровлей; перед рассветом под покровом темноты батареи возвращались на свои огневые позиции. На ночь на огневой позиции дежурные орудия или взводы оставались только от некоторых батарей, располагаясь по большей части несколько в стороне от действительной огневой позиции, чтобы в случае открытия огня ночью блеском выстрелов не обнаруживать места действительной огневой позиции (см. о ложных позициях).

Батарейные резервы (зарядные ящики второго эшелона) — ныне «взводы боевого питания» — при совместном действии батарей того или иного дивизиона иногда сводились в общий «дивизионный резерв» под командой офицера, подчинявшегося непосредственно командиру дивизиона. Основным требованием при выборе места для расположения батарейных резервов служили: быстрое и свободное сообщение с боевыми частями (огневыми позициями) и в тыл — с местом расположения головного артиллерийского парка, а также возможно лучшее укрытие. Обыкновенно батарейный резерв располагался укрыто не далее 4 км от огневой позиции батареи, вблизи и вне дорог, оставляя на дороге особые посты («маяки») для указания места резерва. Иногда, при значительном удалении резервов от огневых позиций и от головных артиллерийских парков, при дурном состоянии дорог и т. п., батарейные резервы (взводы боевого питания) приходилось распределять в глубину по частям (эшелонировать).

Батарейные резервы должны располагаться, тщательно применяясь к местности, и быть готовы в случае надобности переменять свои места. Требовалось подготовиться к таким переменам заблаговременно.

Офицер, назначенный начальником дивизионного резерва, обязан был по прибытии на место расположения: организовать связь с командиром дивизиона, с боевыми частями батарей и между частями резерва в случае раздельного его расположения, а также с головным артиллерийским парком, о месте расположения которого получить указания от командира дивизиона; организовать разведку местности между резервами и боевыми частями для отыскания кратчайших, удобнейших и наиболее укрытых путей сообщения; произвести разведку пути, ведущего от резерва к головному парку; принять меры для исправления дорог, устройства выездов на них и т. п., а равно для ближнего охранения резерва.

«Наставлением» 1912 г. требовалось (§ 59), чтобы позиции артиллерии, не исключая закрытых и полузакрытых, при всякой к тому возможности усиливались искусственной маскировкой и окопами.

С целью маскировки местность в районе позиции перерывается ровиками, покрывается хворостом, снопами, кучами сена и т. п., размещаемыми без определённого порядка, или применяются дымовые маски, принимая при этом во внимание, чтобы дымом не стеснять свои войска; наконец, с целью маскировки ОП избирались среди кустарника или полянок мелколесья.

Окопы получали особое развитие на заранее выбранных и заблаговременно занимаемых позициях. При постройке окопов обращалось внимание на обеспечение не только от фронтального, но и от флангового неприятельского огня, а также на тщательную маскировку. Окопы строились нередко ночью.

Для введения противника в заблуждение рекомендовалось устраивать ложные орудийные окопы в достаточном удалении от истинных; устанавливались иногда ложные орудия (макеты), причём с целью имитации выстрелов в ложных окопах или возле ложных орудий зажигались вспышки.

Как средства маскировки широко применялись ложные огневые позиции. Ложные позиции устраивались в некотором отдалении от истинных, представляя собой точные копии последних — с искусственным проделыванием ведущих к ложным позициям тропинок и колей. На ложных позициях производили вспышки, предпочтительно одновременно с выстрелами фактических батарей. Иногда ночные стрельбы умышленно производили с ложных позиций, переводя на них к вечеру по 1–2 орудия от батареи, чем удачно отвлекалось внимание противника. Опыт показал, что удаление ложной позиции от действительной не должно быть большим, — лучше не более 1/2 км, чтобы вернее ввести неприятеля в заблуждение, но, разумеется, и не очень близким, чтобы артиллерийские снаряды противника, направленные на ложную позицию, не наносили поражения действительной.

В позиционный период войны ложные позиции довольно широко практиковались на русском фронте.

Весной 1917 г; 6-я батарея 3-й артиллерийской бригады, располагаясь укрыто на опушке небольшого леса (протяжение опушки 400–500 м) южнее Лопушаны (на Злочевском направлении), выдерживала почти в течение целого месяца систематический обстрел 15-см тяжёлой неприятельской батареи, огонь которой немцы корректировали с самолёта. Это удавалось русской батарее благодаря искусному применению ложных позиций.

После первого обстрела немецкой артиллерией, закончившегося потерей одного подбитого орудия, 6-я батарея была переведена на 140–150 м вправо вдоль опушки того же леска. С этой позиции стрельба производилась днём. Ночью же она продолжала изредка стрелять с прежней оставленной позиции, чтобы блеском выстрелов, особенно заметных ночью, вводить противника в заблуждение. Действительно, немцы в продолжение 7 дней не переставали громить артиллерийским огнём старую позицию, подвергая действительную позицию батареи опасности быть поражённой лишь случайным огнём при рассеивании снарядов. На восьмой день, батарея была вновь открыта немецким самолётом, вследствие чего ей пришлось переместиться в третий раз на новое место — приблизительно на 200 шагов вправо и назад от второй позиции. Естественно замаскированная поваленными деревьями, разбросанными сучьями деревьев и хворостом, батарея, продолжая обманывать противника ночной стрельбой со второй оставленной позиции, продержалась на третьей позиции ещё пять суток, несмотря на то, что впереди позиции местность была изрыта воронками от разрывов неприятельских снарядов.

На практических стрельбах мирного времени ни маскировкой, ни рытьём окопов обычно не занимались, чтобы не затягивать время, назначенное на стрельбу. Русская артиллерия привыкла обходиться без закрытий и маскировки, не нужных в мирное время; по привычке она обходилась без них и в первый период войны, искусно располагаясь на закрытых позициях. Но с переходом к позиционной войне и особенно с усилением воздушного флота русской артиллерии пришлось обратить серьёзное внимание на сооружение для себя закрытий и на маскировку огневых позиций и наблюдательных пунктов.

Маскировка артиллерийских позиций (ОП и НП) получила первенствующее значение во второй половине мировой войны, с развитием авиации. Батареи необходимо было укрывать и от непосредственного их обнаружения неприятельскими самолётами и привязными аэростатами и от возможности аэрофотосъёмок с самолётов. Необходимо было замаскировать предметы, обнаруживающие себя при наблюдении сверху демаскирующими световыми контрастами, как то: выемки, брустверы орудийных ровиков, канавки под сошниками орудий, ведущие к позициям тропинки, выжженные места перед дулами орудий (так называемые «задульные конусы») и пр. Всё это маскировалось подручными материалами. Орудия маскировались чаще всего срезанными ветками растений, травой, соломой, сеном и т. п., иногда плетёными сетками с набросанным на них маскирующим материалом, а зимой — надевавшимися на орудия белыми чехлами.

Выжженные места перед дулами орудий обнаруживали воздушной разведке расположение орудий, а поднимавшаяся с этих мест при выстреле в сухую погоду пыль навлекала на себя довольно точный артиллерийский огонь противника. Чтобы избежать пыли, приходилось места перед орудиями поливать водой или покрывать эти места в перерывы стрельбы травой, ветками, соломой и т. п.

Так, в бою у Ольтенхаузен (в Восточной Галиции) 19 июня 1915 г. одна из русских батарей 3-й артиллерийской бригады навлекла на себя вследствие столбов пыли, поднимавшихся после каждого выстрела батареи, довольно точный огонь неприятельской артиллерии.

Русская артиллерия также выискивала неприятельские батареи по пыли от их стрельбы. Так, 6 июля 1915 г. один из командиров русской батареи, находясь на хорошем наблюдательном пункте у Ланерувка (в Восточной Галиции), старался обнаружить батарею противника, систематически обстреливавшую с закрытой позиции окопы русской пехоты. Всматриваясь в стереотрубу в направлении звука выстрелов неприятельской батареи, он заметил за одним из холмистых склонов, поросших кустарником, поднимающиеся на равных интервалах столбы пыли, отчётливо выделяющиеся на фоне зеленого ковра местности. Через несколько секунд оттуда послышалось 6 орудийных выстрелов, и почти в то же время над русскими окопами появилось столько же буроватых облачков шрапнельных разрывов.

Командир русской батареи открыл ответный огонь и после трёх очередей выстрелов на прицеле 135 заставил неприятельскую батарею прекратить огонь на весь день.

* * *

К последнему году войны в русской армии начались изыскания по применению так называемой «краскомаскировки», дающей возможность довольно быстро и просто делать маскировку путём распыления на местности специальных красочных смесей, противостоящих действию солнечных лучей и дождя. Окрашиванием отдельных местных предметов можно затруднить распознавание истинного рельефа местности. Благодаря комбинации накладываемых красок возвышенные места могут казаться углубленными. и наоборот. Подобное изображение рельефа вводит в заблуждение наблюдателей с самолёта или привязного аэростата. Русские артиллеристы считали в то время, что большую пользу в деле маскировки огневых позиций и наблюдательных пунктов может принести так называемый метод «камуфляжа», сводившийся к искажению контуров маскируемого предмета путём его разноцветной окраски. Метод «камуфляжа» получил довольно широкое применение в позиционный период в 1917 г.

В позиционный период войны немцы, благодаря постоянному с их стороны наблюдению за русским фронтом с помощью привязных змейковых аэростатов и самолётов, стали обнаруживать русские батареи, несмотря на расположение их на закрытых позициях, и систематически подвергали их обстрелу, в большинстве случаев огнем 15-см орудий в течение 2–3 часов ежедневно.

Инженерное оборудование позиций приходилось производить чаще всего средствами батарей, по усмотрению которых уставные формы построек и оборудование видоизменялись. Многие батареи отказались от установки на позиции рядом с орудиями задних ходов зарядных ящиков и для запаса снарядов устраивали на огневых позициях специальные ниши-погребки. Защита орудийной прислуги (орудийного расчёта) от шрапнельного огня достигалась устройством с боков орудий особых дощатых или бревенчатых заборов, осыпаемых землёй; углублением орудийных ровиков с максимальной крутизной стенок; засыпкой землёй щелей, образующихся между землёй и нижними откидными щитами орудий, для предохранения ног орудийного расчёта от шрапнельных: пуль.

Немалыми преимуществами пользовалось расположение батарей на огневой позиции не в одну линию, а разбросанное поорудийно на некоторой площади, не получившее, однако, широкого применения во время войны. Разбросанное расположение батарей поорудийно обеспечивало: возможность наилучшего применения к местности, затрудняя обнаружение батарей как воздушной разведкой, так и по звуку и блеску выстрелов; меньшую уязвимость вследствие своей рассредоточенности, обманное впечатление неприятеля относительно действительного числа батарей; возможность обстрела косоприцельным огнём впереди лежащей местности и мёртвых пространств, образующихся перед орудиями, стреляющими с закрытых позиций. Недостатками поорудийного расположения батарей являлись: необходимость введения при выстреле индивидуальных поправок для каждого орудия, что усложняло и замедляло пристрелку и стрельбу на поражение; трудность создания и поддержания связи между отдельными орудиями.

Искусное инженерное оборудование огневых позиций, в сочетании с умелым расположением батарей и их маскировкой, обеспечивало живучесть русской артиллерии во время мировой войны. Так например, одна из русских гренадерских батарей, занимавшая в позиционный период войны хорошо оборудованную, укрытую и замаскированную огневую позицию возле м. Барановичи, в течение месяца усиленно обстреливаемая германской артиллерией, выпустившей по ней около 5 000 гранат, всё время полностью сохраняла свою боеспособность, так как из её расчёта пострадали лишь три человека (были ранены); но батарее пришлось постепенно сменить почти все свои орудия, так или иначе повреждённые осколками неприятельских снарядов (одно орудие было выведено из строя прямым попаданием).

Расположение артиллерии на огневых позициях предусматривалось «Наставлением» 1912 г. как линейное, так и уступное — в зависимости от местности, от хода боя и прочих условий боевой обстановки; допускалось на подходящей местности расположение и в две линии — для стрельбы тыловых эшелонов через передние.

Линейное расположение облегчает управление огнём и способствует свободе переносов огня, облегчает сообщение и связь между различными группами артиллерии, но до некоторой степени облегчает пристрелку и способствует действительности стрельбы неприятельской артиллерии.

Уступное расположение обеспечивает более полный обстрел впереди лежащей местности и позволяет лучше использовать имеющиеся закрытия для ОП и НП. При уступном расположении подступы к флангам одних эшелонов могут обстреливаться огнем других.

Офицерская артиллерийская школа подчеркивала огромные преимущества уступного расположения батарей на позиции, облегчающего сосредоточение огня: уступы справа для сосредоточения огня влево и, наоборот, уступы слева для сосредоточения огня вправо; средние батареи располагались уступом назад для сосредоточения огня в центр с обоих флангов.

При уступном расположении, во избежание стеснения переносов огня, между уступами (эшелонами) должны оставляться достаточные интервалы, — не меньше величины расстояния от одного уступа до другого.

Расположение в две линии применялось при недостатке места и при сосредоточении артиллерии на ОП в большом количестве.

При таком расположении, во избежание опасности от стрельбы через головы, тыловые эшелоны батарей должны находиться, в достаточном удалении от передних (на ровной местности — около 600 м) и при условии стрельбы на расстояния, не меньшие некоторого предела (для 76-мм пушек примерно 2 км). Во вторую линию выгодно ставить гаубичные батареи.

Заблаговременно сокращать фронт занимающей ОП артиллерии приходилось иногда не только при недостатке места, но и в предвидении введения в бой новых артиллерийских групп.

Вновь вводимые в бой батареи предлагалось не располагать близко к ОП, занятым артиллерией, в особенности если она уже находилась под огнём противника. Безусловно воспрещалось ставить вновь выезжающие орудия в интервалы между орудиями, стоящими на ОП. Батареи же, вынужденные расположиться на ОП между батареями чужого дивизиона, поступали в подчинение его командиру.

Требовалось, чтобы командиры частей, находящихся в боевой линии, предупреждались по возможности заблаговременно о том, что в их боевые участки прибудут для занятия ОП новые батареи.

Согласно «Наставлению» 1912 г. дивизионы, как общее правило, должны были «располагаться на позициях сосредоточенно, без умышленного разбрасывания батарей» (§ 60). Допускалось разбросанное расположение батарей на ОП в небольших отрядах, при действиях отдельного дивизиона или на сильно пересечённой местности.

«Наставлением» предусматривалось, что в том случае, если обстоятельства заставляют значительно удалить какую-нибудь батарею от остальных, выгоднее заблаговременно предоставить её командиру «некоторую свободу, указав особый батарейный участок для действия или наблюдения, дав частную боевую задачу или предоставить известную самостоятельность в выборе целей».

Согласно «Наставлению», размещение батарей на ОП должно обеспечивать возможно лучший обстрел назначенного дивизиону участка. В случае невозможности дать каждой батарее полный обстрел, следовало добиваться, чтобы обстрелы батарей взаимно дополняли друг друга.

Офицерская артиллерийская школа, вопреки указаниям «Наставления», на своих практических занятиях мирного времени отдавала предпочтение рассредоточенному расположению батарей на позициях, имея в виду, что при таком расположении достигается возможность сосредоточения более сильного косоприцельного, если ещё не более сильного флангового и перекрёстного огня, хотя вместе с тем и затрудняется управление артиллерией командиром дивизиона или другим старшим артиллерийским начальником. Школа, как об этом сказано выше, настойчиво проводила в жизнь мысль о необходимости проявления широкой инициативы артиллерийскими начальниками, до командиров батарей включительно, во всех случаях, когда это требуется боевой обстановкой, не ограничивая свободу действий командиров батарей случаями значительного удаления ОП той или иной батареи от остальных батарей дивизиона или артиллерийской группы.

Вместе с тем офицерская артиллерийская школа, отдавая предпочтение рассредоточенному расположению батарей на ОП, считала, что позиции батарей 76-мм полевых пушек) дивизиона могут быть удалены одна от другой не далее 1,5 км, так как при соблюдении этого условия получается взаимная огневая поддержка между средней и крайними батареями дивизиона.

Требованию взаимной огневой поддержки лучше всего удовлетворяют открытые ОП, так как они дают более широкий обстрел, чем позиции закрытые или полузакрытые.

Школа, желая, например, иметь взаимную огневую поддержку на фронте до 3 км для полевых батарей дивизиона, расположенных на закрытой ОП, требовала соблюдения следующих трёх условий: 1) удаление ОП от противника около 3 км ; 2) обстрел с каждой ОП в горизонтальной плоскости 45° в каждую сторону от среднего направления; 3) расстояние между ОП батарей не более 1,5 км.

При соблюдении этих требований каждая батарея могла обстреливать фронт неприятельского расположения длиной до 6 км (т. е. по 3 км в каждую сторону от среднего направления), причём средняя и крайние батареи будут находиться во взаимной огневой связи и по целям, которые не могут быть уничтожены одним фронтальным огнём, можно сосредоточивать огонь всех трёх батарей дивизиона. К указанным нормам желательно стремиться, но так как на войне не может быть ничего абсолютного, то, артиллерия далеко не всегда будет занимать ОП в 3 км от противника; возможно, что позиции, занятые артиллерией в начале боя, окажутся удалёнными от противника более 3 км, а тогда взаимная огневая поддержка будет осуществима на фронте меньше 3 км.

Удаление ОП от противника влияет на взаимную огневую поддержку и на действительность стрельбы артиллерии.

Артиллерия должна стремиться занять ОП возможно ближе к противнику, чтобы получить решительные результаты в кратчайшее время при наименьшем расходе боеприпасов; это выгодно и в отношении наибольшей действительности шрапнельного огня, получения более глубокого обстрела расположения противника, лёгкости наблюдения и удобства связи с пехотой.

По опытам, произведённым русской артиллерией в довоенное время, установлена была следующая зависимость действительности шрапнельного огня 76-мм полевой пушки от дальности стрельбы: если поражение на 1 км принять за единицу, то при том же числе выпущенных шрапнелей и при одинаковых прочих условиях по мере увеличения дальности поражение убывает: на 2 км  — до 80%, на 3 км  — до 60%, на 4 км  — до 40%, т. е. для получения на 4 км того же поражения, как и на 1 км, надо израсходовать почти вдвое больше шрапнелей.

Но стрельба на ближние расстояния в боевой обстановке ведётся более нервно, дистанционные трубки ставятся менее аккуратно, наводка менее точна, а потому в бою разница в действительности огня по мере увеличения дальности получается не такая большая. Боевой опыт показал, что шрапнель 76-мм полевой пушки наносит сильное поражение на всех дальностях от самых малых до 5 км включительно (в период мировой войны предельной дальностью для стрельбы шрапнелью 76-мм полевой пушки было 2 600 саж.).

В каждом частном случае близость занятия ОП зависит от силы сопротивления противника, наличия неприятельской артиллерии, местности и прочих условий обстановки.

В общем необходимо иметь в виду при занятии ОП, что: а) при расположении ближе 2 км артиллерии будет сильно и нередко напрасно страдать от неприятельского ружейного и пулемётного огня; б) взаимная огневая поддержка на широком фронте требует удаления ОП от противника около 3–3,5 км, так как при этом условии получается достаточная глубина шрапнельного обстрела неприятельского расположения и соседние батареи могут сосредоточивать огонь по целям, с которыми отдельные батареи не в состоянии справиться; в) артиллерийский огонь действителен на все дальности, допускаемые системой орудий, но при условии обеспечения надлежащего наблюдения за разрывами и падением своих снарядов.

В начале мировой войны в период маневренной борьбы на русском фронте общевойсковые начальники часто распределяли артиллерию для действия побатарейно, и при этом само собой получалось довольно разбросанное расположение батарей на огневых позициях.

Когда же осенью 1914 г. русская артиллерия стала распределяться для действия по большей части подивизионно, то многие командиры артиллерийских дивизионов для удобства управления придерживались формально «Наставления» и располагали свои батареи не только сосредоточенно, но нередко и в одну линию. Между тем линейное и сосредоточенное расположение артиллерии на позициях приводило к большим потерям от огня неприятельской артиллерии, а также крайне затрудняло ведение продольного (флангового) и перекрёстного огня.

Позиционные условия войны подчеркнули необходимость эшелонирования боевого порядка артиллерии и по фронту и в глубину, чем достигалось уменьшение её потерь от неприятельского артиллерийского огня, обеспечивалась возможность фланкирования и значительно парализовались непредвиденные случайности боя.

Чрезмерная растянутость русского фронта, недостаточное количество артиллерии, требования фланкирования и ведения огня по соседним «отсекам», необходимость поддержки своих контратак и воспрепятствования распространению противника, ворвавшегося внутрь укреплённой полосы, — всё это потребовало значительного уширения сектора обстрела — от 90 до 120° и даже более. Так например, в 1915 г. и в начале 1916 г. на позиции у Носовице 6-я батарея 3-й артиллерийской бригады имела фронт обороны (правда, на пассивном участие), с поддержкой до половины соседних участков, протяжением около 10 км, а в середине 1916 г. длина огневого фронта 1-й батареи той же бригады южнее г. Броды достигала 9 км.

«Наставлением для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. (ч. II, § 54–60) подчёркивалась желательность расположения артиллерии на позиции в несколько линий, так как «при расположении в одну линию контратака противника может заставить одновременно снять все батареи и лишить пехоту поддержки огнём артиллерии».

Тем же «Наставлением» указывалось, что расположение артиллерии в боевом порядке не должно ограничиваться районом расположения той пехоты, которую артиллерия должна поддерживать.

Батареи (дивизионы) рекомендовалось располагать в том районе, откуда они могли надёжнее решить поставленную им задачу, учитывая при этом возможность желательного использования флангового (продольного) и косоприцельного огня, а также и то, что при фронтальном огне сокращается участок обстрела.

Фланговый огонь, ввиду его большой действительности (одно орудие, стреляющее вдоль окопа, сильнее, чем три-четыре орудия, действующие фронтально), считался «основой обороны» в позиционных условиях для прострела подступов к позициям обороняющегося. Для получения флангового огня (или хотя бы возможно более косого) батареи обороны разрешалось устанавливать в районах расположения соседних полков, дивизий, корпусов или даже армий, если свойства местности и неприятельские позиции этого требовали. На боевой практике эти ценные указания, к сожалению, исполнялись очень редко, так как начальники пехотных участков стремились иметь «свою» артиллерию непременно на своём участке.

Удаление огневых позиций батарей от передних линий расположения неприятеля зависит от задачи и обстановки. Вообще считалось, что лучше поставить батарею хотя бы немного дальше, но на хорошо закрытую позицию.

В «Наставлении» 1912 г. (§ 133) имелись общие указания о том, что при наступлении первые позиции артиллерии следует выбирать «настолько близко к противнику, насколько это допускается обстановкой», но при этом иметь в виду, что удаление первых позиций «не может быть очень мало», так как артиллерия должна поддержать свою пехоту с самого начала её развёртывания. Кроме того, рекомендовалось располагать артиллерию на таком удалении от первой (главной) линии противника, чтобы оставался некоторый запас досягаемости, необходимый для обстрела тыловой полосы противника приблизительно 1–2 км глубиной, и чтобы возможно было переносить огонь достаточно широко по фронту противника.

В общем же применение закрытых позиций удалило артиллерию от своей пехоты не менее как на 2 км. Такое удаление вызывало ещё в период маневренной войны недовольство некоторых пехотных и общевойсковых начальников, обвинявших иногда артиллерию в боязни потерь и даже в трусости.

Обвинения эти, по большей части совершенно необоснованные, были результатом незнания боевых свойств артиллерии. Не из боязни потерь, а именно из свойств артиллерии вытекают следующие заключения, зафиксированные, между прочим, в «Наставлении для борьбы за укреплённые полосы» 1917 г. (ч. II, § 60): а) при дальности менее 2 км найти закрытые позиции для лёгких батарей крайне трудно ввиду отлогости траектории 76-мм полевых пушек; при этом лёгкие батареи обычно уже не смогут обстреливать первую, ближайшую к ним линию противника из опасения нанести поражение своей пехоте; б) при подготовке прорыва укреплённой полосы противника уменьшение удаления батарей до первой линии неприятеля менее 2 км, не увеличивая чувствительно силы поражения, вводит батареи «в сферу ружейного огня, чем затрудняется выполнение поставленной задачи; в) при подготовке прорыва «разумное приближение батарей к противнику» увеличивает запас дальности для поражения тыла неприятеля и сокращает связь с передовыми наблюдательными пунктами; г) при фронтальном огне надо ставить батареи вообще ближе, при фланговом огне можно становиться дальше; д) иногда, в особенности в горах, гаубицы (и мортиры), имеющие более крутую траекторию, найдут позицию ближе к неприятелю, нежели: лёгкие и тяжёлые пушки; последние придётся иногда ставить значительно дальше и выше гаубиц.

«Наставлением» 1917 г. указывалось, что при наличии закрытых позиций наиболее желательным удалением батарей от ближайших линий противника будет: а) околю 2–3 км для батарей 76-мм лёгких и горных пушек, 107-мм пушек, 127-мм английских пушек, 114-мм и 122-мм гаубиц; б) около 2–4 км для батарей 152-мм и 203-мм пушек и гаубиц: в) для батарей, вооружённых орудиями калибром более 203-мм,  — в соответствии с задачей, но при обязательном условии полного укрытия орудий.

Опыт обороны в период позиционной борьбы показал, что батареи, сильно выдвинутые вперёд и действующие фронтальным огнём, могут отбивать атаки очень недолго, так как противник в скором времени оказывается в их мертвом пространстве. Кроме того, угроза захвата неприятелем заставляла снимать батареи и уводить в тыл иногда преждевременно. «Наставлением» 1917 г. (ч. III, § 102) признавалось, что в обороне при фронтальном огне выдвигать батареи особенно сильно вперед не следует и что удаление артиллерии от первой линии неприятельских окопов вместе с тем не должно превосходить: а) для батарей лёгкой полевой, горной и гаубичной артиллерии — 3 км ; б) для батарей тяжёлой полевой артиллерии — 4 км.

Русская артиллерия после войны с Японией, особенна с 1908 г., широко практиковалась в применении закрытых огневых позиций и во время мировой войны показала себя в этом отношении чрезвычайно высоко подготовленной — несравненно выше своих врагов и союзников.

При большом удалении командирского наблюдательного пункта от огневой позиции, что нередко бывает необходимо для обеспечения хорошего кругозора, затрудняется управление огнём, а потому австро-германцы и в особенности французы предпочитали занимать открытые или полузакрытые позиции, допускающие более близкое расположение командира батареи к своим орудиям. По свидетельству известного французского артиллериста Гаскуэна (Гаскуэн, Эволюция артиллерии во время мировой войны, ГИЗ, 1921 г., стр. 28), он сам не без удивления наблюдал за стрельбой артиллерийских групп, укрытых от руководителя стрельбы и значительно удаленных от него. В возможности управлять огнём с удаленного от батареи наблюдательного пункта французы убедились только накануне войны, весной 1914 г., а применению закрытых позиций они учились по необходимости, главным образом во время войны.

Австро-германская артиллерия, жестоко наказанная в начале войны русской артиллерией за открытые и полузакрытые позиции, вынуждена была переучиваться также во время войны.

Русская артиллерия, располагаясь на закрытых позициях, нередко уничтожала своим огнём батареи австро-германцев, занимавшие в начале мировой войны маскированные (полузакрытые) и даже открытые огневые позиции; при этом искусно укрытые русские батареи в большинстве случаев не подвергались поражению.

Особенно губительным для неприятельской артиллерии являлся фланговый или близкий к нему косоприцельный огонь русских батарей. Подтверждает это следующий весьма показательный пример.

Левый фланг 4-й русской армии вел атаку против германцев, упорно оборонявших позицию на фронте Драгны, Тарнавка, ф. Домбрувка, высота 133,0 (рис. 7). К утру 26 августа 1914 г. части гренадерского корпуса заняли высоты, а также опушки лесов западнее Гелчев, Долы, Слупечно, Мацеев.

Русская артиллерия располагалась на позициях в районе Гелчев, Долы, Мацеев, имея на правом фланге у гелчевского оврага 122-мм гаубичную батарею гренадерского мортирного дивизиона. Наблюдательный пункт командира этой батареи находился в 1/2 км к югу от батареи на высоте с кустарником (на рис. 7 показан крестиком). Русские батареи занимали закрытые позиции.

Неприятельская артиллерия стояла восточнее Тарнавка в двух линиях: в первой три лёгкие батареи на полузакрытой позиции, со второй линии три гаубичные батареи на позиции, закрытой с востока и полузакрытой с северо-востока.

Первоначальной задачей гренадерской гаубичной батареи был обстрел леса к востоку от ф. Домбрувка. Затем батарее было приказано уничтожить неприятельскую артиллерию у Тарнавка, в отношении которой гаубичная батарея занимала расположение, близкое к фланговому.

Артиллерия противника не была видна с наблюдательного пункта командира гаубичной гренадерской батареи, но была обнаружена передовым артиллерийским наблюдателем (офицером), высланным от легких батарей 2-й гренадерской артиллерийской бригады к ф. Юзефин. Выслать туда же своего наблюдателя командир гаубичной батареи не мог за недостатком средств связи; поэтому он связался с передовым наблюдателем от лёгких батарей, находившимся почти в 3 км от него, через два пехотных полка и, пользуясь им как боковым и передовым наблюдателем, открыл огонь. Пристрелка дала две вилки: 154–156 и 170–172, что несколько смутило командира батареи, который долго не мог понять, что ему приходится обстреливать не одну, а две линии неприятельских батарей. При этом фронт цели оказался почти в четыре раза шире фронта гаубичной батареи.

К 17–18 час., когда стало вечереть и германские батареи беглым огнём стали отбивать атаку гренадерских полков, захвативших деревни Высоке и Драгны, командир гаубичной батареи ясно увидел блеск выстрелов неприятельской артиллерии и понял, что ему приходится обстреливать вкось две линии батарей противника, расположенных на широком фронте почти в затылок друг другу, и что поэтому необходимо вычислять не только два прицела, но отдельно прицел для каждой своей гаубицы (в батарее было 6 гаубиц).

Приблизительно через час после перехода гаубичной батареи на поражение огонь батарей противника, обстреливавшихся до того времени без существенного результата другими русскими полевыми пушечными батареями, стал затихать, а затем вовсе не стало видно ни вспышек выстрелов, ни разрывов шрапнели над атакующей русской пехотой. Превратила огонь и гаубичная батарея, во избежание поражения своей пехоты, которая взяла позицию германцев и захватила у них 34 орудия.

Командир гренадерского корпуса приказал вызвать на фронт бывших германских батарей всех чинов гаубичной батареи, перед которыми предстала картина полного уничтожения: на месте осталось 34 орудия, из которых 3 орудия подбиты; одна гаубица взрывом гранаты переброшена через свой зарядный ящик и валяется в 12 шагах от него; 9 зарядных ящиков взорваны или разбиты; почти все люди орудийного расчёта перебиты и лежат возле орудий; около орудий валяется несколько передков с перебитыми лошадьми (очевидно, батарея пыталась уйти).

Несмотря на весьма трудные условия пристрелки и стрельбы на поражение (большое удаление бокового наблюдателя, косое направление выстрелов, изменение фронта батареи, построенного первоначально на запад для стрельбы по высоте 133,0 и лесу у ф. Домбрувка), русская гаубичная батарея, выпустив около 200 гранат, прекратила огонь шести батарей 22-го германского ландверного артиллерийского полка, который на некоторое время вовсе вышел из строя.

В гаубичной русской батарее потерь не было.

На маскированных (полузакрытых) огневых позициях батареи обнаруживали себя блеском выстрелов с открытием огня и тогда подвергались обстрелу неприятельской артиллерии. Располагаясь на закрытых позициях, русские батареи в первое время войны, пока авиация ещё не получила широкого применения, не принимали никаких мер к маскировке и закрытию орудий от наблюдений с воздуха. Поэтому в начале войны, хотя и редко, но были случаи обнаружения самолетами батарей, стоящих на закрытых позициях. Приведем примеры.

Во время арьергардных боёв русского 9-го корпуса в районе Холма при отходе из Галиции в июне 1915 г. один из дивизионов 42-й артиллерийской бригады занял полузакрытую позицию за песчаными буграми. Наблюдательные пункты всё же были удалены от батарей приблизительно на километр. В начале боя у противника не было артиллерии, и все атаки баварской пехоты были отбиты. Но как только открыли огонь неприятельские батареи, русские орудия были засыпаны снарядами и телефонные провода часто перебивались, вследствие чего затруднялось управление огнём. Замечено было накапливание баварцев для атаки, но русские батареи поражать их не могли, так как накапливание происходило в мёртвом пространстве. Чтобы поражать противника, необходимо было выкатить орудия на гребень закрытия, но этого сделать не удалось вследствие тяжёлого песчаного грунта и малого числа людей, оставшихся в расчёте при орудиях. Пришлось откатить орудия назад, взяв их в передки, чтобы уменьшить мертвое (необстреливаемое) пространство и тем получить возможности поражать атакующих баварцев. Но когда были поданы передки, русская пехота под натиском противника уже отхлынула назад, и орудия удалось увезти лишь со значительной потерей людей и конского состава.

Этот пример указывает, между прочим, на необходимость принятия мер к уменьшению или к обстрелу мёртвых пространств, образующихся перед фронтом закрытых и маскированных огневых позиций артиллерии.

В сражении под Гумбиненом (в Восточной Пруссии) 19–20 августа 1914 г. (см. ниже, часть 7) авангард 28-й пехотной русской дивизии завязал бой с немцами на фронте Бракупенен, Ванагупхен. На авангардную 4-ю батарею 28-й артиллерийской бригады обрушилась своим огнём германская тяжёлая артиллерия. Подоспевшие на выручку авангарда 5-я и 6-я батареи той же артиллерийской бригады заняли по указанию командира дивизиона закрытую огневую позицию в 1,5 км к северо-востоку от Бракупенен. Германские батареи тщетно пытались пристреляться по невидимым для них русским батареям, которые своим огнем весь день 19 августа поддерживали действия своей пехоты, заставив временно замолчать сначала ближайшую немецкую батарею, лишённую возможности уйти с занятой ею позиции, так как пытавшиеся к ней подойти орудийные передки были разбиты огнём русской артиллерии, затем другую лёгкую батарею и, наконец, тяжёлую германскую батарею.

На следующий день, 20 августа, на 23-ю пехотную дивизию направлен был удар целого германского корпуса, усиленного частями кёнигсбергского гарнизона. Русская пехота, потеряв под ужасающим огнем противника почти всех офицеров и большую часть личного состава, стала отходить за свою артиллерию, которая своим огнём прикрывала отход и наносила чрезвычайно сильное поражение неприятельской пехоте, буквально усеявшей поле боя массой своих трупов. Но неожиданно над русскими батареями пролетел германский самолет, обнаружив их расположение на закрытой позиции. Почти в то же время германская артиллерия стала обстреливать губительным огнём русские батареи, до того времени не подвергавшиеся огню неприятельской артиллерии. Немецкая пехота, прикрываясь огнём своей артиллерии, стала продвигаться на русские батареи, обходя одну из них справа, в тылу которой вскоре затрещал пулемёт. Батарея эта погибла. Остальные 5-я и 6-я батареи 28-й артиллерийской бригады отбивали атаки наседающих немцев и отошли с своих позиций, выпустив последние патроны. Немцы, понесшие огромные потери от артиллерийского огня, прекратили наступление.

Русские батареи выполнили свой боевой долг: они поддерживали и выручали пехоту, они жертвовали собою ради её спасения. Пример боевых действий батарей 28-й артиллерийской бригады, прикрывших отход пехоты своей дивизии в крайне тяжёлых условиях и остановивших своим огнём наступление немцев, указывает шесте с тем на безусловную необходимость тщательной маскировки огневых позиций артиллерии, не исключая закрытых позиций, от наблюдения противника — и не только наземного, но и от наблюдения с воздуха.


608 «Наставление для действия полевой артиллерии в бою», 1912 г., § 15, 16, 47–61. «Пособие по стрельбе полевой артиллерии», 1911 г., стр. 141–161. «Общие указания для борьбы за укреплённые полосы», 1916 г. «Наставление для борьбы за укреплённые полосы», 1917 г.

609 В старой русской армии под словами «артиллерийская позиция» понимался весь район расположения артиллерии в боевом порядке, т. е. не только огневая позиция, занимаемая орудиями с зарядными ящиками первого эшелона, но и наблюдательные пункты и места расположения батарейных резервов (зарядных ящиков второго эшелона).

610 ЦГВИА, № 108009, л. 154.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4538