По Маньчжурской железной дороге
14 сентября
   Пароход «Гирин» Китайской Восточной железной дороги 14 сентября вечером доставил меня из Тонку в Порт-Артур, после неприятной скачки по беспокойным волнам Желтого моря.

   Воинственный Артур, которого я не видел 4 месяца, принял еще более боевой вид. В гавани спешно производилась посадка войск на суда Добровольного флота. Пристань была завалена ящиками с патронами и гранатами. Повсюду торчали штыки, ружья, лафеты, орудия. Бродили часовые. По улицам двигались роты стрелков, скакали казаки, драгуны. Рестораны и кондитерские были переполнены военными, которые, собираясь в поход, кутили по-прежнему. По пыльным шоссированным улицам по-прежнему как летучие мыши носились китайские рикши и с гиком и грохотом раскатывали русские извозчики, давившие рикшей по-прежнему. Китайские домики-фанзы, в которых поселились русские, по-прежнему были серы, грязны и запылены. В общем, все было по-старому. Я заметил только одно крупное нововведение. На красивой Яшмовой горе, на девственную грудь которой до сих пор еще никто не решался посягать, была воздвигнута на самом верху настоящая русская долговязая пожарная каланча – и с этого времени полурусский и полукитайский Артур стал настоящим русским городом. На первых порах, когда в городе случался пожар, то сейчас же бежали на Яшмовую гору и вывешивали на каланче сигнал. Потом на каланчу провели телефон, как подобает во всяком благоустроенном городе.

17 сентября
   Утром 17 сентября в поезде Маньчжурской железной дороги я мчался на север в Мукден, в погоню за отрядом генерала Суботича, который должен был брать столицу Маньчжурии. В поезде ехали офицеры, солдаты, сестры милосердия, железнодорожники, торговцы и смелые военные дамы.

   Известия с севера, с Южно-Маньчжурского театра военных действий, по дороге все время были крайне скудные. Никто достоверно не знал, где войска генерала Суботича и что с ними.

   Поезд шел то скоро, то медленно. Машинист не торопился, следуя пословице «Тише едешь, дальше будешь», и подолгу останавливался на всех станциях, подкрепляя свои силы в буфете и давая возможность и пассажирам последовать его примеру. Наконец, в поле, посреди гаоляна поезд совсем остановился. Возмущенные пассажиры бросились к паровозу, чтобы уничтожить медлительного машиниста, но ни его, ни кочегара не оказалось. Паровоз был пуст. Стали искать.

   Наши железнодорожники в Маньчжурии



   Через минут 15 из гаоляна вылезли наконец машинист и кочегар. Не успели пассажиры излить все свое негодование, как машинист успокоил всех хладнокровным ответом:

   – Я же не виноват, что мне ветром шапку снесло, потому и остановил поезд. Стал искать шапку в гаоляне и нашел. Не поеду же я ради вас без шапки. Наконец, я сегодня именинник и могу делать все, что мне вздумается, и кутить хоть на каждой станции.

   Однако пассажиры не согласились с ним и произвели целое возмущение против неукротимого машиниста. К счастью, в поезде ехал один из старших агентов железной дороги, который на ближайшей станции сменил именинника.

   Проехав пустынные однообразные холмы Квантуна, поросшие чахлой травой и одинокими соснами и дубками, миновав станции Швантайгоу, Инченцза и Наньсаньшилипу, от которой проведена ветка на Дальний, мы проехали Тафашин, от которого ветка ведет в Талиенван. На юге виднелся идущий дугой морской берег. Далеко блестели от солнца фанзы Талиенвана, который в 1898 году сдавал русским грозный генерал Ма, уже через два года боровшийся с русскими на полях Тяньцзиня.

   Далее сверкал залив Дальний, в западном углу которого наши инженеры и техники во главе с В. В. Сахаровым созидают первоклассный порт и город Дальний – конечный коммерческий пункт Маньчжурской железной дороги. Порт-Артур является таким же конечным пунктом – стратегическим.

   Поезд мчался по узкому перешейку, связывающему Квантун с Ляодуном. Море сверкало то с одной, то с другой стороны полотна. После Тафашина, на запад от дороги, показались темные древние стены города Цзиньчжоу. Согласно конвенции 1898 года об уступке Квантунского полуострова России, Цзиньчжоу был единственным городом на арендованной Россиею территории, в котором было сохранено китайское управление. Неудобство подобного совмещения русской и китайской власти стало проявляться очень скоро. Цзиньчжоуские чиновники, недовольные уменьшением своих доходов с населения, стали мутить китайцев против русских, возбуждать население против новых владетелей и устраивать беспорядки. Во избежание осложнений летом 1900 года, в разгар военных действий в Китае, Цзиньчжоу был занять русскими войсками, высланными из Порт-Артура, и в нем введено русское управление. С этого времени прекратились всякие волнения среди окружающего китайского населения, которое вполне подчинилось русским начальникам участков, и отношения между китайскими поселянами и русскими властями оставались неизменно дружественными.

   Проехали Пуландян, от которого на лошадях нужно ехать в бойкий торговый город Бицзыво, известный своими соляными варницами, выпаривающими морскую соль, и славящийся изделиями из серебра в китайском вкусе. Кроме того, Бицзыво известен благодаря своему энергичному приставу Тауцу, наводящему ужас на всех китайских хунхузов, бродяг и разбойников своим ростом, усами, храбростью и вездесущием. Еще ни один китайский хунхуз не спасся и не укрылся от всевидящих глаз Тауца.

   Поезд подымался на север. Пределы русского Квантуна окончились. Мы проехали нейтральную полосу. Пересекли Ляодун и вступили в Южную Маньчжурию.

   Перед нами разворачивались красивые горные картины – одна лучше другой. Я с восхищением глядел на мирные глиняные китайские деревушки, уютно притаившиеся под зубастыми скалами ущелий. Поезд взбегал на высокие кручи и, прорезав холм, стоявший на пути, быстро скатывался в стремнину. По обе стороны полотна, точно окаменевшие волны, морщинили чело земли бесконечные горы, красные и бурые вблизи и вдали – вечно синие и безмолвные.

   Я, как русский, гордился, что ехал по железной дороге среди этих дебрей и пустынь, сооруженной смелым умом и железной волей русских инженеров. Воспользовавшись дешевыми руками и спинами китайских рабочих, они создали величайший железный путь, которому вместе с Великим Сибирским путем предстоит сковать неразрывной железнодорожной цепью Тихий океан с Атлантическим, Дальний, Порт-Артур и Пекин с Петербургом и Парижем.

   Этот путь имеет тяжелое официальное название «Китайская Восточная железная дорога». Но так в Маньчжурии ее никто не зовет, а все русские и иностранцы правильно и просто называют дорогу Маньчжурской железной дорогой. Для центра Китая Маньчжурия является либо Севером, либо Северо-востоком. В крайнем случае естественнее было бы дать название «Северо-восточная» или «Восточно-Китайская железная дорога», но наименования Маньчжурская дорога или Маньчжурка уже вошли во всеобщее употребление, и эти определения гораздо понятнее официального названия.

   Строители Южного отделения Маньчжурской железной дороги. Посередине: инженеры Гиршман, Кипарисов и китайцы-подрядчики. Ниже инженеры Якобсон и Панфилович



   Маньчжурская дорога, имея своим центром Харбин на реке Сунгари, расходится от него по Маньчжурии в три стороны: на юг – в Порт-Артур и Дальний (909 верст); на восток – к Владивостоку, до станции Пограничной (511 верст); на запад – к Забайкалью, до станции Маньчжурия (876 верст). Всего со всеми ветками и подъездными путями Маньчжурская дорога составляет 2400 верст.

   Сооружение дороги начато в 1898 году. Первые изыскания направления дороги произведены в конце 1897 года. Несмотря на события 1900 года, во время которых большая часть дороги погибла, к концу 1901 года вся дорога была вчерне готова. Благодаря быстроте, с которой эта дорога была построена в суровой и полудикой стране, под ударами войны и мятежа, это сооружение имеет полное право считаться чудом инженерного искусства.

   Из всех разветвлений Маньчжурской дороги первым было выстроено Южное отделение, простирающееся от Порт-Артура и Дальнего до Кундюлина на 600 верст. Начальником Южного отделения состоит инженер Гиршман. Его помощник инженер Кипарисов.

   В связи с Великим Сибирским путем Маньчжурская дорога, являющаяся его нераздельным продолжением, представляет такое величественное сооружение, которое по громадности можно сравнить только с египетскими пирамидами.

   Однако польза древних пирамид весьма сомнительна. Постройка же Сибирской и Маньчжурской железной дороги является одним из самых великих и плодотворных мирных завоеваний русской цивилизации в Азии в царствование императора Николая II.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 4843