Приезд адмирала Алексеева
   Прибыв из Порт-Артура на броненосце «Петропавловск», 24 июня, в 6 часов утра, вице-адмирал Алексеев покинул вместе со своим штабом Тонку и выехал по железной дороге в Тяньцзинь. Машинистами были тогда американцы. Общее заведование дорогой принадлежало подполковнику Самойлову, под чьим наблюдением рота железнодорожного батальона исправила 30 верст пути в 12 дней. Работать приходилось под огнем неприятельских орудий. К 1 июля Тяньцзиньская дорога была исправлена на всем протяжении и перешла в распоряжение русских.

   Американцы первые начали исправление линии, разрушенной боксерами, и распоряжались также подвижным составом. Так как восстановление пути продолжали русские, то заведование дорогой постепенно перешло к нам.

   Такое положение вещей было закреплено адмиралом Алексеевым. По его приказанию полковник Вогак вошел в соглашение об окончательной передаче линии с командиром американского судна «Монокаси», заведовавшим линией. Впоследствие это соглашение о передаче железной дороги в ведение России было подтверждено всеми адмиралами союзной эскадры.

   Когда прибыли к станции Цзюньлянчэн, находящейся на полпути между Тонку и Тяньцзинем, адмирал вышел из поезда, чтобы осмотреть франко-русскую заставу, которая охраняла мост. При заставе находился французский офицер с 10 матросами и 2 скорострельными орудиями.

   Так как начиная от Цзюньлянчэна далее путь еще не был в исправности, то адмирал Алексеев и свита пересели на коней. Вперед были высланы дозоры. Восемь верст было сделано верхом. В этой части пути легко было подвергнуться нападению китайских регулярных войск. Поэтому отряд охранялся конвоем казаков и вдоль всей железной дороги поставлены были посты от 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. По пути встретились французские и японские войска, шедшие в Тяньцзинь. Наконец, после 8 верст пути железная дорога оказалась снова в порядке. Был подан поезд с платформами. Адмирал и свита сели в поезд. Казаки на лошадях поскакали рядом с поездом, который шел малым ходом. Несмотря на поход, казацкие лошади были точно выхолены и прекрасно держались поезда. Наконец, около 12 часов дня поезд подошел к русскому лагерю, расположившемуся между Тяньцзинем и Восточным, ныне Русским арсеналом.

   Адмирал был встречен начальником Печилийского отряда генералом Стесселем со штабом и сейчас же объехал весь лагерь. Войска выстроились у своих стоянок. Адмирал здоровался отдельно с каждою частью, благодарил офицеров и солдат за верную службу и передал содержание Высочайшей телеграммы: Государь Император, соболезнуя о потерях, радуется успехам русских войск, которые остались верны своим преданиям и своей храбрости. Адмирал особенно благодарил 12-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, которому первому пришлось вынести на себе осаду Тяньцзиня.

   Затем генерал Стессель предложил гостям спартанский завтрак, состоявший из чая, огурцов и черного хлеба. После завтрака адмирал перешел в свою палатку, уютно, насколько было возможно, обставленную заботливостью офицеров. Палатка была убрана трофеями из взятого нами Восточного арсенала. В тот же день, 24 июня, вечером, адмирал, в сопровождении штаба и конвоя, сделал визит вице-адмиралу Сеймуру, который ответил визитом на другой день.

   Кроме того, адмирал сделал визит французскому консулу графу Дюшэйляру, который оказался истинным другом русских и с первых же дней прибытия русского отряда оказал ему целый ряд весьма ценных услуг.

   Адмиралу не замедлил сделать визит начальник японского экспедиционного отряда генерал-майор Фукушима, которому адмирал ответил визитом на другой день. Остальные начальники отрядов также являлись в разное время.

   Адмирал Алексеев установил самые дружественные отношения с японскими командирами, которые встречали полное содействие со стороны русских и неоднократно являлись к русскому адмиралу для военных совещаний. Весьма характерно то, что вскоре после приезда адмирала Алексеева английский адмирал Сеймур пожелал вернуться на свою эскадру, и общее руководство военными действиями союзников, естественно и окончательно, перешло к русскому адмиралу.

   До прибытия адмирала Алексеева Тяньцзинь уже три недели, с перерывами в несколько дней, бомбардировался китайцами. Все европейские отряды несли большие потери. Более всего пострадали русские войска. Около 200 раненых русских лежало уже во Франко-русском госпитале. А между тем, по полученным сведениям, китайские войска прибывали. Из Шанхайгуаня пришел отряд китайских войск генерала Сун Цина, в котором насчитывалось, как говорили, около 5000 человек. С войсками генерала Не это составляло 10 000.

   Между тем у европейских отрядов не было ни общего руководителя, ни общего плана действий. Все начальники были согласны в том, что нужно как можно скорее освободить Тяньцзинь и выручить посланников в Пекине, но как повести это дело, что предпринять прежде всего, как атаковать китайские форты и полевые батареи и как прогнать китайские войска и боксеров – подобные вопросы висели в раскаленном тяньцзиньском воздухе без разрешения.

   Все иностранцы были одного мнения, что, возможно, скорее все европейские и японские войска должны быть объединены под одним общим руководством для согласных действий, так как продолжающееся разногласие может иметь весьма печальный исход. Отдельные европейские военные части выходили в честной бой, ради отваги, чтобы не ударить лицом в грязь перед иностранцами и показать свою храбрость. Таким полем, на котором испытывались союзные силы, была главным образом равнина перед вокзалом, все время находившаяся под жестоким огнем пуль и гранат.

   Адмирал Алексеев и его штаб



   Насколько было неудобно отсутствие единой руководящей власти – видно из следующего случая. Co времени прибытия европейских отрядов в Тяньцзинь начальники их действовали вначале сообща с консулами. Английский консул, вмешиваясь во все действия военных, воспротивился тому, чтобы европейцы бомбардировали китайский город, в то время как китайцы из своего города открыли правильную и упорную канонаду по европейским концессиям. Так продолжалось с 4 по 9 июня. Китайцы бомбардировали нас, а мы стреляли только по китайским полевым батареям. Такой странный протест английского консула объяснялся очень просто: если европейцы будут бомбардировать весь китайский город, то китайцы разбегутся, и английские коммерсанты потеряют всех своих должников, компаньонов и клиентов и потерпят громадные убытки. Такое важное соображение побуждало, конечно, возможно гуманнее относиться к английским коммерсантам и их клиентам – китайцам. Наконец, 9 июня по предложению начальника французского отряда было решено, что все дальнейшие военные действия предпринимаются и приводятся в исполнение без участия европейских консулов.

   Когда прошло острое время осады, англичане начали снова выказывать обычное недоверие к русским, ни в чем не желая нам содействовать. Два раза, когда начальник русского отряда Стессель приглашал англичан принять участие в общей атаке на китайские батареи, англичане и соблазненные ими американцы отказались под разными предлогами. Дело тянулось, и наши войска и концессии продолжали страдать от неприятельского огня.

   Поэтому прибытие в Тяньцзинь адмирала Алексеева было единодушно и искренно приветствовано не одними русскими, но всеми европейцами. Все были уверены, что отныне союзные отряды дружно примутся за дело и под командованием одного лица скорее и успешнее добьются цели освободить город. Все ожидали, что отныне взаимное недоверие и разные недоразумения будут устранены и начальники иностранных отрядов поймут наконец, что без системы и единодушного образа действий союзники здесь ничего не достигнут.

   Дальнейшие события не замедлили оправдать общие ожидания.

   Русские уже оказали неоцененную услугу союзникам, когда за 6 дней до начала бомбардировки и военных действий перебросили в Тяньцзинь целиком 12-й полк и полубатарею. Русские солдаты и офицеры с честью выполнили возложенное на них тяжкое испытание и кровью отстояли Тяньцзинь и его колонию, за что – по выражению одной английской газеты в Шанхае – заслужили «золотые отзывы» о себе.

   Затем русские, германцы, англичане и американцы, под общим начальством генерала Стесселя, пробиваются к осажденному Тяньцзиню и выручают отряд Анисимова.

   Через несколько дней русские и союзники, под начальством полковника Ширинского, выручают отряд адмирала Сеймура, осажденный в арсенале Сику.

   С прибытием адмирала Алексеева в Тяньцзинь, согласно старшинству и особенной авторитетности личности русского адмирала, к нему перешло общее руководство союзными войсками, которых к тому времени в Тяньцзине насчитывалось около 13 000. К русским тем самым перешла честь быть во главе союзного дела восьми держав, которое к тому времени уже начало было идти вразброд.

   После того как адмирал Алексеев переговорил лично с командирами главнейших отрядов, дальнейшие переговоры, по указаниям адмирала, вел с разными союзными военачальниками состоящий при нем дипломатический чиновник И. Я. Коростовец, который для этой цели виделся как с начальниками международных отрядов, так и с другими лицами, беседа с коими могла содействовать успеху общего дела.

   Большую пользу общим действиям союзников принесло искусное участие нашего военного агента полковника Вогака. Знание им местных условий и популярность среди иностранцев чрезвычайно облегчили ему роль посредника в сношениях наших с союзниками.

   На первых же порах выяснилось, что наши союзники – французы и немцы солидарны с русскими и желают действовать с нами сообща во всех военных действиях. Англичане, американцы и японцы, настраиваемые англичанами, относятся с недоверием к русским, не хотят и боятся русского главенства и держатся в стороне от принимаемых русскими военных действий.

   Предстояла трудная дипломатическая задача: рассеять недоверие к русским, доказать, что русский адмирал не ищет главенства и командования союзными войсками, но в интересах самих же союзников желает примирить и согласовать несоюзные и недружные действия отдельных отрядов, без чего будут только тратиться общие силы и время, а осада в Тяньцзине никогда не будет снята, без чего, в свою очередь, не будет возможности начать поход на Пекин.

   Японцы (генерал Фукушима, полковник Аоки) вполне соглашались, что союзники должны действовать сообща и по одному общему выработанному плану. Но их затруднял вопрос об общем командовании. Посланник Като также находил, что сохранение согласия между союзниками является непременным условием успешности их действий, но что касается похода на Пекин, то он полагал, что для этой цели необходимо иметь армию не менее как в 25 тысяч человек. Вообще он склонялся на сторону русского предложения. Като должен был заменить японского посланника в Пекине, которого считали погибшим.

   Благоразумные японцы скоро согласились с доводами русских: они только настаивали на необходимости сохранить самостоятельное командование в каждом отдельном международном отряде, на что русские и не претендовали.

   Потребовалось немало усилий, чтобы убедить недоверчивых англичан в том, что от направления действий всех союзных отрядов к одной общей цели, по инициативе русского адмирала, престиж других союзных командиров нисколько не пострадает и за ними сохранится полная независимость командования в пределах предоставленного им района. Интересы же всех союзников (а особенно торговые интересы самих же англичан и американцев) настоятельно требуют, чтобы безотлагательно была сделана решительная атака на китайские войска, которые стали уже получать подкрепления с севера. Кроме того, приближался период дождей, что также могло задержать и даже приостановить военные действия. Нерешительность же союзников действовала только ободряюще на китайских солдат и боксеров, восстание которых разгорелось уже по всему Северному Китаю и могло перейти в Южный. Но англичане все-таки не сдавались на русские увещания.

   Благоразумие, такт и авторитет русского адмирала, в связи с любезным вниманием, постоянно оказываемым им всем союзникам, несомненно, содействовали успеху переговоров.

   Делу помогли также японцы. Удача переговоров между русскими и японцами повлияла на неуступчивость англичан, которые наконец согласились принять участие в международной атаке на китайские войска, назначенной в ночь с 27 на 28 июня.

   Тактические подробности этого сражения были рассмотрены союзными командирами и начальниками их штабов в полевом штабе адмирала Алексеева, совместно с начальником штаба полковником Флугом.

   За каждым отрядом сохранялось самостоятельное командование.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3500