Низвержение с олимпа
Значительная часть членов Президиума ЦК, вероятно, сочла, что этот опасный для власти ход событий стал результатом решений XX съезда КПСС. Так, во всяком случае, представит дело советскому обществу сам Хрущев. Да и во многих поздних исторических и публицистических работах мы легко найдем следы этой версии происшедшего в летние месяцы 1957 года. Ядро возникшей «антипартийной группы» составили Маленков, Молотов и Каганович. Что объединило столь разных людей, не раз в прошлом критиковавших друг друга, в том числе в публичном пространстве? Никаких общих интересов у них не было, как не было идей и людей, которые бы их соединяли. В недавнем прошлом на заседаниях Президиума и пленумах ЦК они не раз сталкивались между собой в спорах, доходивших до личных обвинений. При этом комплекс политических воззрений Молотова и Кагановича, с одной стороны, и Маленкова - с другой, были во многом противоположны. Не являвшиеся никогда друзьями или соратниками Молотов и Каганович принадлежали к когорте правоверных сталинистов. Маленков, инициировавший процесс критики культа личности и упиравший на материальную заинтересованность в процессе производства, не мог не восприниматься членами этого «оппозиционного блока» как такой же правый оппортунист, что и Хрущев. Активный участник тех событий Микоян укажет на эту разницу. Молотова и Кагановича «не устраивала десталинизация», а вот «Маленков хотел тоже быть реформатором. Ему с Хрущевым политически было по пути»144. Союз этих людей был ситуативным. Молотов позднее подтвердит: «У нас программы никакой не было, единственное -снять Хрущева...»145
Л.И. Брежнев. 1960-е [Из открытых источников]
Неприятие стиля руководства Хрущева не сводилось к личной антипатии. Дело в другом. Хрущев явно претендовал на роль единоличного лидера. Между тем принципы коллективного руководства, в верности которому все члены высшего партийного руководства клялись начиная с момента похорон Сталина, не были для них пустым звуком. Коллективность руководства они понимали не только и не столько как коллегиальную выработку политических решений по важнейшим вопросам. Коллективность руководства для них означала разграничение зон и сфер компетенций и ответственности, круга полномочий, правил и процедур (бюрократических) взаимодействия, следование определенным нормативам в управленческих практиках и стандартам в повседневной жизни. Появление нового хозяина, сеющего вокруг себя хаос и пытающегося управлять этим хаосом, не соблюдая правил и процедур, вторгаясь на «делянки» всех и каждого, не могло не восприниматься негативно. Не воспринимали они и самого Хрущева в этой роли. Никто из членов Президиума, видимо, не видел в нем авторитарного лидера, имеющего право на такой стиль руководства и поведения. А авторитарность в поведении Хрущева имела место. Микоян позднее скажет о Хрущеве: он «хотел изрекать истины, а другие чтобы слушали и поддакивали или же молчали146.
Помимо малообоснованных претензий на лидерство, Хрущев предпринял ряд мер, которые не могли восприниматься иначе, как покушение на личное положение «соратников».
Прибытие Г.М. Маленкова и Д.С. Полянского в Орск. Январь 1957 [Оренбургский губернаторский историко-краеведческий музей]
Одним из катализаторов сопротивления со стороны представителей высшего партийного руководства станет курс на упразднение министерств и создание совнархозов. На декабрьском пленуме 1956 года председатель Совета министров СССР Булганин, его первый заместитель и одновременно председатель Госэкономкомиссии Сабуров и председатель Госплана Байбаков выступят, судя по всему, скоординированно, согласовав предварительно свои действия с Хрущевым. Они подвергнут критике систему управления промышленностью, укажут на слабую связь центральных органов с отдельными предприятиями, станут резко критиковать плановые органы и отраслевые министерства. Хрущев их поддержит: «У нас министры опытные и знающие дело, заместители председателя Совета министров — тоже опытные политические деятели и многие из них опытные специалисты. Но как же при этой нашей политической опытности, экономической и технической грамотности не туда наш воз идет, куда мы хотим? Почему он непослушен? Если так будет продолжаться, мы действительно дойдем до точки. Поэтому надо сейчас перестроиться». Направление и содержание предстоящей перестройки обозначено не будет, но причину зла Хрущев укажет ясно: «Заводы мы распределили по министерствам, и сейчас это настолько запутало хозяйство Советского Союза, что мы терпим огромные убытки»147. Пленум примет решение об устранении «излишней централизации в руководстве экономикой».
Молотов, Маленков, Каганович и Первухин станут возражать против затеянной реорганизации министерств. 28 января 1957 года Хрущев направит в Президиум ЦК записку «Некоторые соображения об улучшении организации руководства промышленностью и строительством». Она будет разослана по широкому кругу членов ЦК, секретарей республиканских, областных и краевых парторганизаций, министров и т. д. Создадут специальную комиссию под началом самого Хрущева, в которую не войдет ни один из членов Президиума.
Сопротивление действиям Хрущева будет обосновываться, конечно, не только содержательными соображениями. В затеянной реорганизации «оппозиционеры» справедливо усмотрят угрозу своим постам и формальным позициям в системе управления. Эта реформа, без сомнения, станет одной из причин вызревания антихрущевского внутриэлитного сговора, который вскоре назовут «антипартийной группой». И наоборот, Хрущев получит поддержку со стороны местных органов власти, увидевших свои выгоды в большей самостоятельности и независимости от центра. Февральский пленум ЦК 1957 года заслушает доклад Хрущева и поддержит его идею организовать управление промышленностью и строительством по экономическим районам. Ни один член Президиума ЦК, включая председателя Совмина, на пленуме не выступит.
Реформа начнется, и очень скоро станет ясно, что ее главной целью являлось не расширение самостоятельности хозяйствующих субъектов и не ослабление централизованного планирования. Сутью хрущевских новаций была главным образом замена одного способа оперативного управления, через министерства, другим - через региональные совнархозы. Вполне резонно предположить, что одной из главных целей затеянной реорганизации являлась замена управленческого корпуса. Недовольство его высшим эшелоном, как было показано выше, Хрущев высказал в начале всей этой кампании. В начале мая состоится сессия Верховного Совета, которая и примет — по докладу Хрущева - закон «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством». Были также внесены изменения в Конституцию СССР, зафиксировавшие изменения в структурах госуправления. В ходе хрущевской перестройки будут ликвидированы 25 отраслевых министерств и созданы на местах 105 советов народного хозяйства (совнархозов).
Адресная составляющая реформы, вероятно, станет понятной всем членам высшего руководства и вызовет весьма эмоциональную реакцию. У Маленкова психологический срыв произойдет на заседании Президиума, которое состоится 31 мая 1957 года, причем поводом станет вопрос, который напрямую его не затрагивал. Молотов вынесет на согласование проект положения о возглавляемом им Министерстве государственного контроля. Будущий генсек Л.И. Брежнев, который через несколько лет станет центральной фигурой еще одного антихрущевского сговора, а в те времена — верный соратник Хрущева, обязанный ему своим возвышением, заявит на заседании, что после декабрьского и февральского пленумов ЦК некоторые члены ЦК и другие партийные работники высказывали в частных беседах мнение о нецелесообразности иметь Госконтроль в таком виде и с такими функциями.
А.И. Микоян, Н.С. Хрущев, К.Е. Ворошилов беседуют с писателями во время встречи с творческой интеллигенцией на бывшей даче И.В. Сталина «Семеновское». 19 мая 1957 [РГАСПИ]
Хрущев скажет: «Что предлагается [Молотовым] — неприемлемо. <...> М. б., по-другому подойти - инспекции при совнархозах, подчиненные совнархозам».
Как зафиксирует протокольная запись, Маленков в целом согласится с необходимостью «организовать контроль с учетом новых органов управления]. Совнархозы наделить контроле[м]». Он, однако, «посмеет» возразить Хрущеву: «Центральный орган нужен».
Хрущев будет стоять на своем: «Неправильно толкуют ленинское положение о госконтроле. Перестроить госконтроль»148. Сухая протокольная запись не отразила всех эмоций, да, пожалуй, и содержания этой полемики.
Чуть позднее, на июльском пленуме 1957 года, секретарь ЦК Аристов по свежим следам будет в красках рассказывать о том, как проходило заседание: «Нам в ЦК неизвестно, с кем вы ведете разговоры, - неожиданно вскочил и чуть ли не взревел Маленков. - Доложите нам, с кем вы ведете подобные разговоры. <...> Казалось бы, по пустяку. Раньше этого за Маленковым не наблюдалось». Брежнев в ответ укажет на статью в «Правде» первого секретаря Горьковского обкома Игнатова, к которому благоволил Хрущев, и первого секретаря ЦК КП Казахстана Яковлева, который возглавил его после отъезда Брежнева в Москву149. Маленков не решится идти дальше в противостоянии, прямо выводившем его на Хрущева, который стоял за публикацией в «Правде». Тем более что главный интересант — Молотов -не проявит явного внимания к конфликту, разгоравшемуся на его глазах. На этом инцидент и завершится. Но срыв Маленкова представляется очень характерным и показательным. Эмоциональный накал во взаимоотношениях, похоже, достиг апогея. Маленков, находясь, что называется, на взводе, предпринял неподготовленную атаку на хрущевские позиции по частному вопросу. Вне зависимости от того, состоялись уже формальные договоренности «старой гвардии» о совместном выступлении против Хрущева или нет, этот эпизод ясно показывает, что к этому времени внутриэлитная консолидация на антихрущевских позициях зашла уже очень далеко. Совнархозам, кстати, была суждена короткая жизнь. После отставки Хрущева Брежнев пересмотрит свои взгляды на эту хрущевскую инициативу, и эксперимент признают неудавшимся.
В мае Молотов получит еще одно подтверждение, что Хрущев готовит против него атаку. 19 мая руководители партии и правительства проведут встречу с деятелями культуры на правительственной даче в Семеновском, «дальней» даче Сталина. Во встрече примут участие около 400 человек. Во время официального обеда Хрущев начнет произносить речи, которых наблюдатели насчитают четыре. Он продолжит идеологическую накачку, начатую им в выступлении на пленуме правления Союза писателей СССР, который состоялся несколькими днями ранее, 14-17 мая. Помимо этого, неожиданно для всех он заведет разговор о внутрипартийных разногласиях и заявит: «У меня бывают споры с Молотовым».
На это заявление довольно остро отреагируют члены коллективного руководства. Они будут прямо указывать на недопустимость подобного поведения. По мнению Кагановича, затрагивать в среде беспартийных внутрипартийные вопросы - неправильно. Маленков, выступая на июльском пленуме, скажет: «Выступление на собрании беспартийных с вопросом, который следует рассматривать только на Президиуме ЦК, является недопустимой вольностью. Меня тревожит, как бы этого не повторилось»150. Первухин будет вспоминать на пленуме, что 20 мая с ним о том же самом говорили Каганович, Маленков, Молотов и Булганин.
Со слов Первухина, имевшего отдельный разговор на эту тему и с Микояном, тот тоже нашел неудачным этот демарш Хрущева.
Всего этого оказалось слишком мало для формирования альтернативной политической программы. Ее отсутствие самым негативным образом сказалось, как только кризис выплеснулся за пределы аппаратных коридоров, когда решать вопрос о власти потребовалось политическим путем. К началу лета 1957 года противоречия внутри Президиума обострились, а процесс консолидации антихрущевских сил вступил в завершающую стадию. Выход из сложившейся ситуации оппозиционеры видели в смещении Хрущева. 6-13 июня Хрущев и Булганин нанесут визит в Финляндию. В эти дни, вероятно, и состоятся формальные договоренности членов «антипартийной группы» о выступлении против Хрущева. Булганин в августе 1959 года на заседании КПК подтвердит, что договоренность «об отстранении т. Хрущева» состоялась «до заседания» Президиума151.
Стенограмма июльского 1957 года пленума ЦК зафиксировала выступление секретаря ЦК М.А. Суслова. Он являлся участником событий, предшествовавших пленуму, за исключением одного дня — 18 июня. Суслов сообщил свои «показания» участникам пленума ЦК в присутствии «обвиняемых», не возразивших по существу изложения событий. Так что мы можем вполне полагаться на примерное изложение канвы событий Сусловым.
18 июня «группа Маленкова», как она однажды будет названа в партийных документах, потребует внеочередного созыва заседания Президиума ЦК под предлогом обсуждения вопроса о поездке членов Президиума и секретарей ЦК в Ленинград в связи с празднованием 250-летия города. Причем на заседании не смогли присутствовать многие из членов Президиума и секретари ЦК, находившиеся вне Москвы.
Заседание 19 июня началось со спора о том, кто будет председательствовать. Председателем станет Булганин. Прения открыл Маленков, который заявил, что «в Президиуме ЦК сложилась невыносимая обстановка, которую долго терпеть нельзя». Именно «Маленков затем выступил с резкими нападками на тов. Хрущева, с обвинениями тов. Хрущева в культе личности, в нарушении им принципов коллективного руководства. Маленков, — укажет Суслов, — был поддержан некоторыми другими товарищами, в особенности т.т. Кагановичем и Молотовым»152. Маленков предъявит Хрущеву и вполне ясные содержательные претензии. Во-первых — в неправильном понимании взаимоотношений между партией и государством. Хрущев, скажет Маленков, «сбивается на зиновьевское отождествление диктатуры пролетариата с диктатурой партии»153.
Подвергнет критике Маленков и лозунг Хрущева «в ближайшие годы догнать и перегнать США по производству молока, мяса на душу населения». Свое сомнение он обоснует «отсутствием соответствующих расчетов». Вполне здравое рассуждение Маленков сопроводит, однако, высказыванием, что эта установка противоречит линии партии на преимущественное развитие тяжелой промышленности.
Указание Суслова на это противоречие вызовет в зале заседаний смех. Улыбнемся и мы вместе с участниками пленума. Маленков, долгое время защищавший прямо противоположные приоритеты, в полемическом задоре вдруг объявил себя сторонником чужих подходов, выставив сам себя беспринципным политиканом.
Ряд членов и кандидатов в члены Президиума (А.И. Микоян, Н.С. Хрущев, Г.К. Жуков, Л.И. Брежнев, Е.А. Фурцева) указали на недопустимость рассмотрения столь важных вопросов в отсутствие многих его членов и кандидатов в члены, а также некоторых секретарей ЦК. В результате Президиум собирался на свои заседания три дня подряд - 19, 20, 21 июня. Оппозиционерам удалось заручиться поддержкой Булганина, Первухина, Сабурова, Ворошилова и Шепилова. Кандидат в члены Президиума, секретарь ЦК Шепилов войдет в историю как «примкнувший к ним», но его роль покажется Хрущеву настолько важной, что Шепилову будет уделено немало места в последовавших затем партийных решениях. «Колебнувшиеся» Булганин, Первухин и Сабуров позднее расскажут, что на «фракционных» собраниях «антипартийной группы» обсуждались вопросы о смещении Хрущева с поста первого секретаря ЦК, и назначении его на пост министра сельского хозяйства. Подтвердит наличие этого плана в своих мемуарах и Молотов154. Кроме того, намечалось смещение секретаря ЦК Суслова и назначение его на пост министра культуры, снятие Серова и назначение на пост председателя КГБ Булганина. Как видим, никаких собственно программных вопросов «фракционеры» не выдвигали.
На многодневном заседании Президиума ЦК Хрущеву напомнили о просчетах в руководстве сельским хозяйством, зигзагах внешней политики.
Хрущев, как охарактеризует на пленуме его поведение Суслов, «отвергая нездоровую и тенденциозную критику и несправедливые обвинения в его адрес, в то же время признал правильность критики ряда его недостатков и заявил, что он исправит эти недостатки»155.
Г.К. Жуков, Н.С. Хрущев и Н.А. Булганин в Крыму. 1955 [РГАСПИ]
Маленков сообщит на пленуме, что Хрущев во время заседания Президиума согласился с тем, что ему не следовало выступать публично с призывом догнать и перегнать США к 1960 году «до тех пор, пока ЦК не разберется в этом вопросе». Хрущев признает, что поступил неправильно, когда на обеде с писателями, где присутствовали около 300 представителей творческой интеллигенции, «стал говорить в своем выступлении о внутренней жизни партии, о разногласиях с Молотовым и т. п. Выступление на собрании беспартийных с вопросом, который следует рассматривать на Президиуме ЦК или на пленуме ЦК, является недопустимой вольностью». Признает Хрущев справедливость и других претензий из «области партийного руководства».
По итогам острой критики, прозвучавшей на заседании Президиума, «Хрущев встал и сказал... я выражаю, товарищи, вам, свою глубокую благодарность и обещаю исправить все недостатки, на которые мне было указано»156.
На одном из заседаний пленума Маленков подтвердит, что это он предложил упразднить пост первого секретаря ЦК, но не вносил предложения «о снятии тов. Хрущева». Секретарь ЦК
Поспелов заметит: «Это то же самое, но это похитрее»157. За эту «честь» - внести предложение об упразднении поста первого секретаря ЦК - на пленуме, впрочем, поборются и Каганович с Молотовым158.
Так или иначе, семью голосами против четырех Президиум постановил ликвидировать пост первого секретаря ЦК. За это предложение проголосовали председатель Совмина Булганин, председатель Президиума Верховного Совета Ворошилов, первые заместители председателя Совмина Молотов, Каганович, Первухин, Сабуров и Маленков, имевший статус заместителя председателя. Против проголосуют Микоян, Суслов, Кириченко и сам Хрущев. Голосование завершит четырехдневное заседание Президиума.
В группе сторонников Хрущева в эти дни созреет план вынести вопрос о власти на пленум ЦК. 53 члена ЦК обратятся в Президиум с просьбой «срочно созвать пленум ЦК и вынести» вопрос о руководстве Президиума и секретариата на обсуждение пленума. 21 июня делегация в составе 20 членов ЦК явилась на заседание Президиума, но в зал заседаний ее не допустили. Этот приход будет расценен «группой Маленкова» как «давление». Хрущев станет добиваться приема делегации, а получив отказ, заявит, что как избранный секретарь ЦК сам пойдет с ними разговаривать. В результате было решено, что четыре члена Президиума (Ворошилов, Хрущев, Микоян и Булганин) будут направлены для переговоров.
Хрущеву удастся совершить этот маневр при поддержке председателя Комитета госбезопасности И.А. Серова и заместителя министра обороны Г.К. Жукова. Самолетами военной авиации в Москву были доставлены члены ЦК из числа сторонников Хрущева. К месту заседания Президиума пришли еще 87 находившихся в Москве членов ЦК. Таким образом, собрались 107 членов ЦК из 130. Они потребовали немедленного созыва пленума, который откроется уже на следующий день и будет работать в течение 22-29 июня 1957 года. Под их давлением были сняты с повестки дня вопросы о первом секретаре и составе Секретариата.
На этом пленуме Хрущеву и его сторонникам удастся объяснить противостояние в Президиуме борьбой диаметрально противоположных позиций по отношению к курсу XX съезда. На пленуме также был поднят вопрос о личной причастности Молотова, Кагановича, Маленкова к организации репрессий сталинского периода. Первым это сделает Г.К. Жуков, указав на Маленкова, Кагановича и Молотова как на главных виновников арестов и расстрелов партийных и советских кадров159. В выступлении заместителя министра обороны впервые будет обнародована общая цифра расстрелянных по сталинским расстрельным спискам, то есть подписанным лично Сталиным и другими членами Политбюро в 1937-1938 годах, - 38 679 человек. Вина Маленкова, подчеркнет Жуков, больше, чем вина Кагановича и Молотова, «потому что он наблюдал, и ему было партией поручено наблюдение за НКВД, с одной стороны, а с другой стороны, он был непосредственным организатором и исполнителем этой черной, нечестной, антинародной работы по истреблению наших людей, наших кадров». Намеренно или по незнанию, но Жуков введет пленум в заблуждение, на что Маленков не преминет обратить внимание собравшихся. Он напомнит, что секретарем ЦК он станет после XVIII съезда партии и ему не поручали в то время наблюдение за органами МВД160. Заявит Жуков на пленуме и «об организации [Маленковым] специальной тюрьмы для партийных кадров»161. С этим набором обвинений Маленкову еще не раз придется столкнуться в будущем.
И.А. Серов. 1940-е [Из открытых источников]
Заканчивая разговор о пленуме, важно обратить внимание на его неординарную роль в истории Коммунистической партии Советского Союза. Это один из немногих партийных форумов, который выступил арбитром в споре представителей высшего руководства, причем в полном соответствии с уставными нормами внутрипартийной жизни. Нормы эти на протяжении десятилетий носили формальный характер, а все решения коллегиальных органов заранее подготавливались правящей верхушкой, которая обеспечивала и механизмы их принятия. Цепь исторических событий предоставила участникам пленума редкую возможность попытаться на деле обеспечить переход высшей партийной власти от партийной олигархии в руки коллегиального органа. Однако представителям среднего звена партийного управления эта идея, судя по всему, даже в голову не придет. Высшим партийным органом в период между съездами вплоть до распада СССР пленумы будут оставаться только на бумаге.
143 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 12.
144 Микоян А.И. Указ. соч. С. 599.
145 Чуев Ф. Указ. соч. С. 354.
146 Микоян А.И. Указ. соч. С. 598.
147 РГАНИ. Ф. 2. On. 1. Д. 198. Л. 48, 50-51.
148 Президиум ЦК КПСС. С. 263.
149 Молотов, Маленков, Каганович. 1957. С. 182, 241.
150 Там же. С. 53.
151 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 500. Л. 154.
152 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 25.
153 Там же. С. 26.
154 Чуев Ф. Указ. соч. С. 354.
155 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 31.
156 Там же. С. 50, 51, 53.
157 Там же. С. 52—53.
158 Там же. С. 52, 403.
159 Там же. С. 37.
160 Там же. С. 47.
161 Там же. С. 40-41.
<< Назад Вперёд>>
