Дела госплановские
Кроме того, в начале 1949 года заместитель председателя Госснаба СССР М.Т. Помазнев направит в Бюро Совмина СССР записку, в которой укажет на занижение Госпланом СССР плана промышленного производства на первый квартал 1949 года. Будет проведена проверка, по итогам которой 5 марта того же года состоится заседание Политбюро ЦК. На нем будет утверждено постановление Совета министров СССР «О Госплане», в котором его руководство обвинялось в том, что «допускает необъективный и нечестный подход к вопросам планирования и оценки выполнения планов». Постанавливалось: «Признать совершенно нетерпимыми вскрытые при проверке факты обмана Госпланом СССР Правительства, преступную практику подгонки цифр; осудить неправильную линию Госплана СССР в вопросах планирования темпов роста промышленного производства в I квартале по сравнению с IV кварталом предшествующего года, недобросовестное отношение к выполнению директив партии и Правительства в этой области». Этим же документом были освобождены от занимаемых должностей председатель Госплана Н.А. Вознесенский и несколько его заместителей. Вознесенский через два дня будет выведен из состава Политбюро ЦК. Голосование проведут опросом. 17 августа 1949 года Вознесенский напишет письмо Сталину с просьбой оказать «доверие» и дать работу, «какую найдете возможной». Сталин через Поскребышева направит это письмо Маленкову141.
В Госплан будет назначен на должность уполномоченного ЦК по кадрам Е.Е. Андреев. Именно это назначение прямо поставят в вину Маленкову на июньском 1957 года пленуме ЦК. Ведь кадрами партии руководил Маленков. Министр внутренних дел СССР Дудоров возложит основную ответственность за «дело Госплана» на Берию. Оно «было выгодно для Берия, — скажет Дудоров, — так как он не хотел иметь Вознесенского на посту первого заместителя Председателя Совета Министров СССР, рассчитывая занять это место и положение сам». Ответственность Маленкова Дудоров увидит в том, что тот «не только некритически отнесся к созданному делу по Госплану, но подключил работника аппарата ЦК КПСС Андреева для выявления дополнительных материалов по Госплану СССР»142.
О том, что «Маленков в качестве “своего глаза” направил в Госплан СССР из аппарата ЦК КПСС Андреева Е.Е.», позднее «вспомнит» и Д.Н. Суханов143. Он так же, как и Дудоров, основную роль в «деле Госплана» отведет Берии, «под влиянием» которого Маленков и «организовал компрометацию» Вознесенского. Вовлеченным в это дело окажется Д.Т. Шепилов который на заседании Секретариата ЦК подверг резкой критике книгу Вознесенского «О роли Урала в Великой Отечественной войне», добившись решения о признании этого труда вредным, при этом подчеркнул, что книга готовилась с использованием сил аппарата Госплана и ЦСУ144.
В июле 1949 года Андреев представит записку о потере в аппарате Госплана в 1944-1948 годах ряда секретных документов, адресованную секретарям ЦК Маленкову и Пономаренко.
Мы не знаем, случайно ли уполномоченный по кадрам Андреев обнаружил факт утраты секретных документов или он исполнил указание «накопать» компромат. Так или иначе, записка будет подготовлена и направлена в ЦК. Учитывая, что партийные кадры в этот период вновь оказались под Маленковым, естественно предположить, что именно он и ознакомил Сталина с докладной в ЦК. Мнение историков об инициативе Маленкова в этом деле уже высказывалось ранее145.
Вопрос будет заслушан на заседаниях Бюро Совмина СССР и Комитета партийного контроля (КПК) при ЦК. КПК подготовит записку «О непартийном поведении Вознесенского», проведет проверку, результатом которой станет вывод: «В Госплане СССР на протяжении ряда лет, в период работы Вознесенского Н.А. председателем Госплана, пропало большое количество секретных документов, составляющих по своему содержанию государственную тайну. Всего за 1944—1948 гг. пропало более 200 секретных материалов и документов...» 7 сентября 1949 года бюро КПК примет постановление «О многочисленных фактах пропажи секретных документов в Госплане СССР». Было решено внести на утверждение ЦК такие предложения: «За нарушение советских законов об охране государственной тайны и создание в аппарате Госплана СССР разлагающей обстановки попустительства виновника утери секретных документов Вознесенского Н.А. исключить из состава членов ЦК ВКП(б). <...> В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9.IV. 1947 г. и ввиду особой серьезности нарушений закона о Госплане СССР предать суду Вознесенского как основного виновника этих нарушений, а также бывшего заместителя отдела кадров Орешкина и начальника 5-го отдела Госплана Белоуса»146.
Докладная записка Н.А. Вознесенского И.В. Сталину с просьбой предоставить работу. 17 августа 1949 [РГАСПИ. Ф. 83. On. 1. Д. 5. Л. 96]
9 сентября председатель КПК М.Ф. Шкирятов направит Маленкову предложение КПК исключить Вознесенского из состава ЦК ВКП(б) и привлечь к судебной ответственности за утрату документов Госпланом СССР. Судьбу Вознесенского решило постановление Политбюро «О многочисленных фактах пропажи секретных документов в Госплане СССР» от 11 сентября 1949 года147. Этим постановлением утверждались представленные Комитетом партийного контроля при ЦК предложения.
Тогда же Политбюро приняло решение внести на утверждение пленумом ЦК вопрос об исключении Вознесенского из состава ЦК. 12-13 сентября решением пленума Вознесенский будет исключен из ЦК, причем голосование будет проведено опросом. 27 октября 1949 года Вознесенского арестуют.
В деле Вознесенского в полной мере отразился избирательный характер сталинского правосудия. В феврале 1953 года на рассмотрение Постоянной комиссии ЦК по внешнеполитическим вопросам будет вынесен проект постановления ЦК «о фактах преступно-небрежного отношения к хранению секретных документов и материалов» со стороны ряда работников МИД СССР. Спектр предложенных наказаний ограничивался административными мерами и варьировался от «постановки на вид» до «строгого выговора» и освобождения от занимаемой должности. Об уголовном преследовании речи даже не шло148.
В литературе утверждается (правда, без ссылки на документальные источники), что «с целью получения вымышленных показаний о существовании в Ленинграде антипартийной группы Г.М. Маленков лично руководил ходом следствия по делу и принимал в допросах непосредственное участие. Ко всем арестованным применялись незаконные методы следствия, мучительные пытки, побои и истязания»149.
В сентябре 1950 года в Ленинграде состоится судебный процесс. На выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР к смертной казни будут приговорены шестеро обвиняемых: Н.А. Вознесенский, А.А. Кузнецов, П.С. Попков, М.И. Родионов, Я.Ф. Капустин, П.Г. Лазутин. Причем предложения о мерах наказания будут заранее согласованы со Сталиным150. 1 октября 1950 года, через час после вынесения приговора, все шестеро будут расстреляны. Других обвиняемых приговорят к различным срокам тюремного заключения.
«Зачистка» Ленинграда на этом не закончится. В 19501952 годах Военной коллегией Верховного суда СССР и Особым совещанием при МГБ будут осуждены и приговорены к расстрелу и различным срокам заключения 214 человек, из них 69 - «основных обвиняемых» из числа партийных и советских работников Ленинграда и 145 человек - их близких и дальних родственников. Кроме того, двое умерли в тюрьме до суда. 23 человека из числа осужденных были приговорены к высшей мере наказания151.
Назначенный секретарем обкома Андрианов обеспечит чистку рядов, в результате которой более 2 000 работников будут освобождены от занимаемых должностей, подвергнутся тем или иным формам преследования. Гонения коснутся не только представителей партийного и советского аппаратов управления. Поменяют руководство силовых структур Ленинграда, командный и политический состав Ленинградского военного округа. Репрессированы будут и «бывшие» ленинградцы, такие, как первый секретарь Крымского обкома партии Н.В. Соловьев, второй секретарь Мурманского обкома партии А.Д. Вербицкий и многие другие.
Интенсивность и масштабность предпринятой в рамках «ленинградского дела» атаки на кадры, вероятно, в существенной степени объясняет имевший место в 1948 году эпизод, о котором рассказывает в своих воспоминаниях А.И. Микоян: «Как-то Сталин позвал всех, кто отдыхал на Черном море в тех краях, к себе на дачу на озере Рица. Там при всех он объявил, что члены Политбюро стареют... Показав на Кузнецова, Сталин сказал, что будущие руководители должны быть молодыми... и вообще, вот такой человек может когда-нибудь стать его преемником по руководству партией и ЦК». «Это, - отметил Микоян, - конечно, было очень плохой услугой Кузнецову, имея в виду тех, кто втайне мог мечтать о такой роли»152.
Точно так же, по ряду свидетельств, Сталин высказывался и о Вознесенском — как своем преемнике по государственной линии. Желая того или нет, но Сталин прямо указал на мишени для атаки со стороны возможных конкурентов. Сигналом для ее начала станет смерть Жданова, патронировавшего в той или иной мере выходцев из Ленинграда, даже если они сами так и не считали. Смерть настигнет Жданова в начале сентября 1948 года во время его отдыха на Валдае. «Немедленно оживился Маленков — Сталин вернул его в Секретариат ЦК из Совмина», — зафиксировал Микоян. И заметил, что Маленков, «наверняка сговорившись с Берия, стал интриговать». Существо интриги, в интерпретации Микояна, заключалось в том, что реанимировалась идея региональных бюро ЦК, Сталину было предложено создать Дальневосточное бюро во главе с Кузнецовым. Вполне возможно, что в этом и заключались действительные цели этой интриги: скомпрометировать Кузнецова в глазах Сталина и «сослать» на Дальний Восток. «Это могло спасти Кузнецова», - отмечал Микоян. По его предположению, Абакумов, по заданию Берии или собственной инициативе, начал собирать компромат на Кузнецова и «к концу 1948 г. в Политбюро стало известно, что Сталин согласился на то, чтобы снять Кузнецова с работы в ЦК».
Ленинградская группа являлась самой заметной неформальной номенклатурной сетью, зримо представлявшей новый уровень консолидации класса управленцев. Неизбежно возникавший конфликт интересов между такими группами и центром в условиях сталинской модели управления мог разрешаться средствами «перетряски» аппаратов, не исключавшей и репрессивные акции. В последнее время в «ленинградском деле» многие усматривают еще и национальную подоплеку, трактуя его как акт подавления Сталиным проявлений тенденции русского национального самоопределения, поскольку в ходе разбирательств представителей ленинградской группы станут в том числе обвинять в стремлении создать Российскую коммунистическую партию с целью противостоять ЦК153. Действительно, председатель Совмина РСФСР М.И. Родионов 27 сентября 1947 года направил Сталину записку с просьбой «рассмотреть вопрос о создании Бюро ЦК ВКП(б) по РСФСР». Создание бюро, считал он, являлось необходимым «для предварительного рассмотрения вопросов РСФСР, вносимых в ЦК ВКП(б) и Союзное Правительство, а также для обсуждения важнейших вопросов хозяйственного и культурного строительства РСФСР...»154 По мнению А.Н. Поскребышева, этот вопрос был интерпретирован Маленковым и Берией «как вражеская вылазка против ЦК партии»155.
Следует, однако, иметь в виду, что для Сталина «национальные» и иные операции имели политический смысл, они были направлены не против этносов или этнических групп, их самосознания или культуры как таковых, они всегда преследовали цель устранить политические угрозы существованию режима. «Русский вопрос» в постановке ленинградской группы стал для Сталина еще одним маркером в ряду других, которые указывали на слишком большие риски для режима личной власти, возникавшие в результате амбициозных действий ленинградской группы, а также политического и аппаратного веса, который эта группа обрела.
Вопрос о роли Маленкова в «ленинградском деле» будет поставлен на июньском 1957 года пленуме ЦК, о котором рассказ еще впереди. Бывший заведующий его секретариатом А.М. Петроковский сообщит в КПК, что в 1957 году он произвел опись документов, изъятых из сейфа арестованного помощника Маленкова Д.Н. Суханова. В числе других там находилась папка с надписью «ленинградское дело», в которой имелись личные записи Маленкова, относящиеся к его поездке в Ленинград, и конспекты его выступлений там, проекты постановлений Политбюро, записки В.М. Андрианова, сменившего Попкова на посту первого секретаря Ленинградского обкома. В ходе работы июньского 1957 года пленума ЦК Маленков несколько раз брал эти документы. После того как он был выведен из состава ЦК КПСС, он не вернул материалы этой папки, заявив, что уничтожил их как личные документы. Сам Маленков подтвердит на пленуме, что действительно уничтожил эти документы156.
«Ленинградское дело, - запишет позднее Микоян, - вызвало у меня большую тревогу, что может вернуться время, подобное 1936-1938 гг., но только несколько в новой обстановке, несколько новыми методами, может быть. Одно было ясно, что Сталин хочет избавиться от тех руководящих кадров, которые решали судьбу всей страны после 1938 г., возглавляли хозяйственную работу и которые вынесли на своих плечах все трудности войны»157.
Некоторые историки считают, что нет точных доказательств того, что эти два взаимосвязанных дела были прямо срежиссированы Берией и Маленковым. Сыгравшие свою роль в уничтожении «ленинградцев», они, несомненно, чувствовали настроения Сталина и пытались использовать их в своих интересах158. В 1957 году Хрущев постарается именно Маленкова сделать ответственным за трагический финал судеб «ленинградцев». Эти обвинения Маленков отвергнет. Он будет настаивать: «Никогда организатором “ленинградского дела” я не был, это легко установить, да и здесь достаточно товарищей, которые могут сказать, что все это делалось по личному указанию тов. Сталина». «Что, я руководил Сталиным? Так сказать — смеяться будут»159.
Тем не менее включенность Маленкова и в это дело вряд ли может подвергаться сомнению, и свою долю ответственности он как его участник, конечно, несет. И свои бонусы он тоже получил. Позднее Молотов вспоминал, что Сталин «был Председателем Совета Министров СССР, и на заседаниях Совета Министров председательствовал не он, а Вознесенский. После Вознесенского Маленков...»160.
141 Там же. Ф. 83. On. 1. Д. 5. Л. 96; Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. С. 293.
142 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 4.
143 РГАНИ. Ф. 6. Оп. 19. Д. 13. Л. 33.
144 Там же. Л. 30; РГАНИ. Ф. 6. Оп. 19. Д. 6. Л. 5.
145 См.: Реабилитация... С. 317.
146 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 733—734.
147 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1530. Л. 151.
148 Там же. Оп. 164. Д. 635. Л. 206.
149 См.: Реабилитация: Политические процессы... С. 317.
150 См.: Там же. С. 318-319.
151 Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. С. 306.
152 См.: Микоян А.И. Указ. соч. С. 565.
153 См.: Бранденбергер Д. Сталинский руссоцентризм: Советская массовая культура и формирование русского национального самосознания (1931-1956 гг.). М„ 2017. С. 269-270.
154 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 569. Л. 68; Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет министров СССР. С. 246-247.
155 РГАНИ. Ф. 6. Оп. 19. Д. 6. Л. 6.
156 См.: Реабилитация: Политические процессы... С. 321.
157 См.: Микоян А.И. Указ. соч. С. 568.
158 См.: Хлевнюк О., Горлицкий Й. Указ. соч. С. 108, 111.
159 Молотов, Маленков, Каганович, 1957. С. 49, 491.
160 Чуев Ф. Указ. соч. С. 271.
<< Назад Вперёд>>
