§ 3. Бумажные деньги как теоретическая проблема
Экономическая природа лажа до сих пор не имеет однозначной трактовки. «Вопрос этот... далеко не праздный и пока ещё далеко не разъяснённый экономической наукой»,— отмечал М. И. Туган-Барановский27. Но и в дальнейшем к рассмотрению проблемы лажа в сущности никто не обращался, а в отечественной экономико-исторической литературе советского периода специальных исследований, посвящённых проблемам лажа, попросту нет. По мнению Туган-Барановского, теория лажа является составной частью теорий бумажных денег.

И действительно, приступая к анализу проблем такого явления, как лаж, прежде всего необходимо определиться с трактовкой сущности бумажных денег, поскольку лаж существует преимущественно в бумажно-денежных системах. В противном случае будет сложно понять причинно-следственные взаимосвязи, породившие такое любопытное явление, как лаж. Различные подходы к пониманию сущности денег вообще и бумажных денег в частности приводят исследователей к различным выводам.

В экономической науке существовало, и по сей день существует, много различных гипотез и теорий о природе и сущности денег, но ни одна из них не стала (да и не была) общепризнанной и удовлетворительной с теоретической точки зрения. Рассматривать все существующие теоретические концепции вряд ли уместно в данной работе, к тому же это выходит за рамки избранной темы. По-видимому, в данном контексте следует обратить внимание на подход, предложенный М. И. Туган-Барановским, отмечавшим, что ценность бумажных денег обычно понимается в экономической теории двояко.

Согласно одним воззрениям на природу денег — металлической теории — бумажные деньги не имеют самостоятельного значения. Попросту говоря, они сами по себе ничего не стоят и являются лишь отражением ценности действительных денег. Во времена Туган-Барановского таковыми признавались серебряные или золотые деньги. Согласно другим воззрениям, альтернативным по отношению к первым, за бумажными деньгами признается их самостоятельная ценность28.

Среди учёных-экономистов первая точка зрения была чрезвычайно популярна. Её разделяли такие известные учёные, как Д. Рикардо, У. Джевонс, Дж. Миль, А. Вагнер, К. Книс и др. Среди русских экономистов — последователей данной теории, можно назвать Л. Федоровича, Н. Х. Бунге, П. П. Мигулина, отчасти самого М. И. Туган-Барановского и др. Суть данной теории сводится к тому, что деньги имеют товарную природу. Следовательно, золотые и серебряные деньги являются деньгами потому, что они изготовлены из металлов, представляющих самостоятельную полезность. Другими словами, золото и серебро ещё и просто товары, или сырье, например, в ювелирном деле. Золотая монета может быть переплавлена в обычный золотой слиток, из которого ювелир может сделать, например, цепочку.

В своей работе «Бумажные деньги и металл» Туган-Барановский в качестве аргументов в пользу металлической теории использовал доводы К. Книса, изложенные в книге «Деньги и кредит»29. Утверждения Книса однозначно апологетичны по отношению к металлической теории денег: «Золото и серебро имеют потребительную ценность не в силу признания их денежной единицей государством, а в силу своих естественных свойств».30 Книс полагал, что государство не может создавать ценностей путём эмиссии бумажных денег. Ценность, например, серебряной монеты определяется ценностью того количества драгоценного металла, из которого изготовлена эта монета.

Естественно, что деньги, изготовленные из других, малоценных материалов сторонниками данного подхода не считались полноценными. «Материал, из которого делаются бумажные деньги, не обладает самостоятельной потребительной ценностью, и потому не могут иметь самостоятельной ценности и бумажные деньги», — категорично утверждал Книс.31 Он считал также, что бумажные деньги не могут выполнять свою главную функцию — меры стоимости, только потому, что «мерилом ценности может быть лишь то, что обладает ценностью».32

В книге А. М. Рыкачёва «Деньги и денежная иласть» приводится ещё более категоричное высказывание Книса по поводу такой функции денег, как меры стоимости: «Только эта функция не может быть заменена никакими другими способами и суррогатами, изобретёнными для сбережения драгоценных металлов».33 По мнению Книса, даже при господстве бумажных денег в экономике мерилом ценности всё равно будут выступать полноценные деньги. Бумажная валюта, с точки зрения немецкого учёного, вторична и по сути производна от металлических денег, «ибо они всегда обозначаются на то или иное количество металла».34 Бумажные деньги — это своего рода зеркало, служащее для отражения реальной ценности металлических денег. Поэтому Книс вообще не признавал бумажные деньги деньгами, утверждая, что «бумажные деньги такая же несообразность, как, например, "бумажные булки"».35

Практически идентичную позицию по отношению к металлической теории занимал русский сторонник К. Книса Л. Федорович: «Деньги, следовательно, функционируют не вследствие признания за ними законом качества легального платёжного средства, а вследствие присущих им экономических качеств, делающих их наиболее способными для этой роли».36 Под соответствующими экономическими качествами денег он подразумевал их металлическую субстанцию. Иными, чем золотыми или серебряными, деньги не могут быть по определению самой сущности денег, как полагали «металлисты». Позиция Н. X. Бунге, преклонявшегося перед западной экономической мыслью, была сходной, он считал, что «ценность бумажного рубля есть только известная доля ценности рубля металлического, на который бумажный рубль не разменивается, но наравне с которым может покупать товары».37 Как видим, его высказывание — практически повторение суждений Книса, хотя большее влияние на него оказал всё-таки известный немецкий экономист А. Вагнер, книгу которого Бунге комментировал и по отдельным позициям дополнял. По всей видимости, Бунге разделял точку зрения и Вагнера, и Книса, что, впрочем, не столь существенно в данном контексте.

Вагнер пытался более взвешенно подойти к пониманию сущности бумажных денег, это неизбежно накладывало на его взгляды определённую печать двойственности, делало их противоречивыми. Вагнер, например, утверждал, что исторический опыт ряда современных ему стран, таких как Австрия, США, Россия и др., демонстрирует возможность более или менее устойчивого экономического развития и при наличии бумажной валюты. Он отмечал устойчивость бумажных денег в национальных границах: «Именно бумажно-денежная единица, сравнительно с металлическою, представляется более постоянною в пределах страны, и поэтому в ней видят, в сущности, лучшие деньги».38 В этом высказывании звучит весьма определённо идея о том, что именно в силу своей специфики бумажная валюта имеет хождение только внутри отдельной национальной экономики, в силу этого же она более устойчива. Иначе говоря, на национальные бумажные деньги не распространяется влияние конъюнктуры мировых рынков благородных металлов. Следовательно, согласно Вагнеру, бумажные деньги доказали своё право на существование. «Это в особенности относится, —отмечал немецкий учёный, — к народному хозяйству с замкнутым характером, как, например австрийскому, ещё более — к русскому. Здесь внешняя торговля необыкновенно отстает от внутреннего производства».39 После дифирамбов бумажным деньгам Вагнер ставит вопрос об их сущности: «Конечно, бумажные деньги не имеют ценности по веществу, но спрашивается: требуется ли это безусловно понятием о деньгах».40

В данном вопросе, на наш взгляд, и заключён действительно взвешенный подход к проблеме сущности денег. Субстанциональная природа денег не определяет их ценности, т.е. не важно, из чего деньги изготовлены, лишь бы общество признавало их деньгами. К сожалению, Вагнер не дал подробного ответа на поставленный вопрос и перешёл к критике бумажных денег. Правда, критика получилась несколько невнятной, натянутой и свелась преимущественно к тому, что главным недостатком бумажной валюты является «отсутствие твёрдого убеждения (общества. — А. Д.) в покупной силе денег, вследствие возможного их размножения».41 Это не осталось незамеченным в экономической литературе. З. П. Евзлин обратил внимание на заминку Вагнера: «Вагнер не сделал никаких выводов из своего открытия; напротив, он как бы испугался своего открытия и поспешил заявить, что он считает единственно хорошими деньгами только металлические».42

В конце концов Вагнер стремился обосновать металлическую теорию денег, в рамках которой единственной денежной единицей может быть только монета из благородного металла. Хотя он и утверждал, что бумажные деньги могут быть вполне устойчивыми, это не распространялось на мировую экономику. В целом симпатии учёного принадлежали бумажной валюте, однако он не шёл против господствовавших в то время представлений о природе денег. Подобной позиции по поводу сущности денег придерживалось большинство учёных-экономистов в XIX в. Более того, бумажным деньгам был вынесен своего рода приговор в экономической теории тех лет. На это с сожалением указывает Ф. Бендиксен: «Наука пришла к выводу, что источник всякой бумажно-денежной эмиссии заключается в расстройстве государственных финансов, которое сообщает бумажным деньгам патологический элемент: им придали ценностное значение, неприемлемое с точки зрения понятия настоящих денег. Наука объявила неразменные бумажные деньги ненастоящими, испорченными деньгами».43

Почему с данным суждением нельзя согласиться? Согласиться с ним нельзя по крайней мере по двум причинам. Во-первых, как известно, функцию меры стоимости деньги выполняют идеально и для осуществления этой функции не требуется полноценных денег. Для этих целей вообще не нужны физически осязаемые денежные знаки, достаточно мысленно представляемых единиц ценности и масштаба цен, принятого в той или иной экономической системе. Во-вторых (и это причина практического характера), российское население настолько привыкло к ценам в ассигнациях, что продолжало при расчётах оперировать ими и после их отмены. Петербургский профессор В. А. Лебедев писал по этому поводу: «Счёт на ассигнации в продолжение их долговременного существования так укоренился в народе, что ещё долгое время по введении счёта на серебро продолжали считать на ассигнации и например 5 руб.
бумажка считалась за 17 руб. 50 коп., полуимпериал за 18 руб. 2 1/2 коп. и т. д. Иные прямо выражали удивление, что монетною единицей сделали дробное число 3 1/2»44. Данный поразительный факт отмечали и другие учёные.

Похожий, но ещё более разительный пример долголетия использования несуществующей денежной единицы в качестве счётной имел место в английской истории. Только в 1971 г. в Великобритании перестала использоваться в качестве меры стоимости гинея — золотая монета, чеканившаяся в 1663-1817 гг. и равнявшаяся с 1717 г. 21 шиллингу. Отказ от гинеи был обусловлен переходом от двенадцатиричной (просуществовавшей без малого двенадцать веков) к десятичной денежной системе. В новой денежной системе уже не было места ни для шиллингов, ни, естественно, для гиней. Использование полноценных денег в качестве средства обращения можно принять как необходимое условие, но для меры стоимости вряд ли это требование столь категорично. Измерять цены товаров можно в любых условных единицах, лишь бы критерии этого счета понимались и принимались большинством населения страны. Привычка использовать определённым образом ту или иную валюту входит в народную привычку, от которой оно с трудом отказывается даже после упразднения соответствующих денег, пример России и Англии — тому подтверждение.

Сторонники другой точки зрения на природу денег — так называемого номинализма, исходят из того, «что бумажные деньги совершенно в той же мере имеют свою самостоятельную ценность, как и металлические деньги».45 В России было много сторонников бумажных денег, так как сама практика российской экономической жизни склоняла их к этому. Здесь можно назвать имена С. Ф. Шарапова, Г. В. Бутми, А. П. Шипова и др. Среди сторонников теории номинализма были и немецкие учёные — Г. Ф. Кнапп, Ф. Бендексен, вдохновленные примером успеха бумажно-денежного обращения в Австрии. Немецкие учёные, и первым среди них Г. Ф. Кнапп, попытались теоретически осмыслить австрийский опыт устойчивого обращения бумажных денег, противоречивший металлической теории. Кроме того, в экономической литературе государственно-номиналистическую теорию иногда называют хартальной теорией денег, хотя это, на наш взгляд неправомерно, что мы поясним ниже. Поскольку российское денежное хозяйство pacсматриваемого нами периода отлично иллюстрирует государственно-номииалистическую денежную теорию, остановимся на ней подробнее, несмотря на то, что она была выдвинута в начале XX в.

Идейным вдохновителем номиналистической, или хартальной теории денег был видный немецкий ученый Г. Ф. Кнапп. Его революционные для своего времени взгляды были изложены в знаменитой работе «Государственная теория денег», изданной в 1910 г. В отличие от сторонников металлической теории денег Кнапп считал, что деньги в развитой экономике существуют только потому, что освящены государством. Иначе говоря, все функции денег может выполнять только юридически признанная государством денежная единица: «Мы, наоборот, даём деньгам юридическое определение: клеймёные знаки с прокламаторною силою,—деньги, независимо от того, содержат ли они металл или нет».46 В теории Кнаппа понятия «прокламаторно» и «пензаторно» являются антонимами, они противопоставляются друг другу: «В пензаторных платёжных средствах важен материал, содержание их, прокламаторные же не связаны ни с каким определённым материалом».47 Далее учёный уточняет: «... деньги — хартальное платёжное средство; лишь хартальность создаёт деньги».48 Е. П. Евзлин, изучавший теорию Кнаппа, утверждает, что charta — это латинское слово, которое переводится как марка. «Маркой мы называем предмет, имеющий определённую форму и обозначение, материальное содержание которого совершенно не существенно, например, театральная марка»,49 — абсолютно не важно, из чего она сделана, поскольку она представляет собой знак.

Под хартальностью Кнапп понимал объявляемое государством признание какого-либо эквивалента государственной денежной единицей, это своего рода маркировка. По мнению учёного, любое весовое количество благородного металла — это ещё не деньги, так как «пока металл взвешивают, денег нет; они возникают лишь с хартальностыо, которая представляет собой юридическое понятие».50 В этом утверждении — суть денежной теории Кнаппа, согласно которой деньги — сугубо правовой институт: «Государство в своей правовой охране создает чисто юридическое понятие единицы ценности: оно говорит её имя — "марка", и определяет марку, связывая её с прежней единицей ценности: марка — 1/3 талера... ».51

Кнапп выделял также категории наличных и нотальных денег. «Наличные деньги предполагают металл, который может быть неограниченно превращаем в денежные знаки».52 Из приведенной цитаты следует, что под наличными деньгами Кнапп понимал металлические деньги. Нотальные же деньги он определял как кредитные. Кнапп подчёркивал, что «нотальные деньги основаны на кредите; они — кредитные деньги, а это означает: в государстве должна существовать организация, которая давала бы возможность обладателю нотальных денег по желанию получать вместо них наличные».53 Иначе говоря, нотальные деньги — это по своей сути банкноты.

В целом можно утверждать, что хартальная, или номиналистическая, теория позволяет построить если и не всеобъемлющую теорию денег, то наиболее полную. Ранее рассмотренная металлическая теория очень узко определяла сущность денег и поэтому не могла внятно объяснить, что такое, например, бумажные деньги, точнее, как могли существовать экономики, использовавшие бумажную валюту в денежном обращении, такие как Австрия или Россия.

В теории Кнаппа присутствуют и спорные положения, не позволяющие принять её как универсальную, объясняющую все аспекты сущности денег. Вообще номиналистическая теория денег тяготеет скорее к дефинициям, к стремлению всё, что называется, разложить но полочкам, а главный упор делает на сугубо юридическом толковании природы денег. Ей не хватает «экономического базиса», за что Кнаппа критиковали многие современные ему экономисты.

Тем не менее введение понятия хартальности, т. е. наделения той или иной денежной единицы всеми функциями полноценных денег, превращало теорию Кнаппа в новаторскую. С субстанциональной точки зрения это может быть любой «денежный» или неденежный материал, гипотетически даже фантик, лишь общество знает, что государственная власть признает этот фантик деньгами. «Деньги, чтобы быть знаком приобретательной власти, не нуждаются в золоте и серебре, но единственно в соответствующей государственной надписи, которая может быть сделана на всяком подходящем вeществе, на дереве, на коже, на бумаге, или на чём-либо другом», — писал учёный.54

Соответственно те, кто настаивал на приоритете драгоценных металлов в качестве денежного материала, чересчур фетишизировали роль золота и серебра. «Деньги не нуждаются в металле, чтобы быть деньгами, но металл нуждается в государственной печати чтобы быть звонкой монетой»,55 — подчеркивал Г. Ф. Кнапп. Дальнейший ход исторического развития, связанный с демонетизацией золота, подтвердил эту гипотезу.

Дополняют теорию Кнаппа факты дальнейшей общественной практики. Государству достаточно только один раз наделить деньги прокламаторною силою, т. е. придать им, что называется, первоначальное значение, «освятить» их, а дальше они начинают жить своей, во многом не зависимой от государства, их выпустившего, жизнью. В истории можно найти много примеров, когда в денежном обращении находились денежные знаки уже не существующих государств (пресловутые «керенки» или афганские «афгани» и др.). Правда, подобные примеры относятся к ситуациям, когда не существует иных широко доступных для населения денег. «Единица ценности есть понятие отвлечённое, которое в строгом смысле нельзя выражать каким-либо одним вещественным предметом, но которое слагается в народных понятиях и привычках абстрактно, из постоянного сравнения всех ценностей между собой».56

Как следует из обзора основных теорий денег и сторонники бумажно-денежного обращения, и приверженцы металлической теории стремились обосновать в своих теоретических построениях принципы устойчивого денежного обращения. Последователи металлической теории считали, что основу денежной системы должна составлять денежная единица из драгоценных металлов, что обеспечит её устойчивость. Бумажная валюта не способна гарантировать устойчивость денежной системы, поскольку её предложение не может подчиняться объективным критериям, подобным золотому запасу. Государство всегда может увеличить выпуск бумажных денег исходя их своих нужд. В такой эластичности металлисты видели главную опасность бумажных денег. Приверженцы же бумажных денег видели в этом главное их преимущество, так как через дискреционное изменение денежной массы можно было влиять на макроэкономические процессы в экономике. Устойчивость бумажной валюты могла обеспечивать ответственная кредитно-денежная политика государства. Металлические же деньги, по мнению сторонников бумажно-денежного обращения, не устойчивы, так как цены на металлы подвержены сильным конъюнктурным колебаниям.

Кнапп и его идейные сторонники создали вполне удовлетворительную концепцию, теоретически обосновывавшую австрийский опыт стабильного бумажно-денежного обращения. Русские учёные также анализировали отечественную практику функционирования бумажных денег. Не случайно теория лажа разрабатывается в трудах тех учёных, которые считают бумажные деньги самостоятельным видом денег, не зависимым от драгоценных металлов. И хотя не всех русских учёных интересовала всеобъемлющая теория этого сложного явления, суждения о природе лажа, представленные в их работах, составляют широкую палитру мнений.




27 Туган-Барановский М. И. Бумажные деньги и металл. Одесса, 1919. С. 53.
28 См: Туган-Барановский М. И. Бумажные деньги и металл // М. И. Туган-Барановский. Экономические очерки. М., 1998. С. 338.
29 Эта книга не переводилась на русский язык и поэтому выдержки из неё приводятся по работе М. И. Туган-Барановского «Бумажные деньги и металл» (Одесса, 1919) и А. М. Рыкачёва «Деньги и денежная власть» (СПб., 1910).
30 Туган-Барановский М. И. Бумажные деньги и металл // М. И. Туган-Барановский. Экономические очерки. М., 1998. С. 339.
31 Там же.
32 Там же.
33 Рыкачёв А. М. Деньги и денежная власть. СПб., 1910. С. 83.
34 Туган-Барановский М. И. Бумажные деньги и металл // М. И. Туган-Барановский. Экономические очерки. М., 1998. С. 339.
35 Рыкачёв А. М. Деньги и денежная власть. С. 83.
36 Федорович Л. Теория денежного и кредитного обращения. Одесса, 1888. С. 436.
37 Бунге Н. X. Дополнение и примечания к книге А. Вагнера // А. Вагнер. Русские бумажные деньги. Киев, 1871. С. 118.
38 Вагнер А. Русские бумажные деньги. С. 40.
39 Там же. С. 40.
40 Там же. С. 43.
41 Там же. С. 48.
42 Евзлин З. П. Деньги. Ч. 2. Л., 1924. С. 188.
43 Бендиксен Ф. Деньги. Пг., 1923. С. 10.
44 Лебедев. В. А. Бумажные деньги. СПб., 1889. С. 49.
45 Туган-Барановский М. И. Бумажные деньги и металл // М. И. Туган-Барановский Экономические очерки. М., 1998. С. 341.
46 Кнапп Г. Ф. Деньги. Историко-правовые основания природы их // Г. Ф. Кнапп. Очерки государственной теории денег. Одесса, 1913. С. 22.
47 Евзлин З. П. Деньги. С. 191.
48 Там же. С. 22.
49 Там же. С. 192.
50 Кнапп Г. Ф. Деньги. Историко-правовые основания природы их. С. 22.
51 Там же. С. 23-24.
52 Там же. С. 22.
53 Там же. С. 12.
54 Цит. по: К. Д. Бумажные деньги. СПб., 1879. С. 10.
55 Там же. С. 11.
56 Там же. С. 10.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 5169