XIV
После возвращения из Саратова. — Опять женщины-хранительницы. — Ежов — демон-соблазнитель. Мое падение.

Но прежде, пока я дожил до такого сравнительного улучшения моей жизни, я много перенес всяких невзгод, будучи круглым сиротою. Во все это время моими попечительницами и добрыми гениями были опять-таки вышеупомянутые знакомые и служащие у матери женщины: няня моя, Авдотья Павловна, крестная мать моя, жена священника, Марфа Павловна, Соломонида Алексеевна, дальняя родственница, бедная женщина Домна и знакомая матери Варвара Алексеевна. Последняя была сравнительно состоятельною женщиною, жена унтер-офицера, отказавшегося от обер-офицерского чина и за то получавшего довольно значительную пенсию, кажется, около 160 рублей в год. Он купил небольшой клочок земли, построил домик и скоро после того умер. Эта женщина иногда помогала мне и деньгами, а раз купила мне только что тогда вышедшую гармонию.
Все они после смерти матери обшивали и обмывали меня, как могли, и каждая старалась угостить меня самым лучшим куском, какой попадался к ним изредка.
Повторяю, всех оригинальнее и добрее была моя няня, Авдотья Павловна, как видно более любившая меня. Выше сказал, что жила она на хлебах у посторонних лиц, которые содержали ее за усиленный натуральный паек. Она тоже получала вроде пенсии, кажется, по 50 копеек в месяц. Я не знаю, не будь этих женщин, как бы пережил эти годы моего горького одиночества.
Но все-таки об этом периоде моей жизни, начавшейся после смерти дорогой моей матери, я вспоминаю не как о самом худшем в материальном отношении, а как о самом плохом в нравственном быте. Мало-помалу я начал терять идеалы моей матери, хотя они как святыня глубоко были запечатлены в моей душе, но теперь не с тою яркостью представлялись мне и только в горькие минуты я искал временное утешение: не пропускал церковных служб, и любил чтение духовных книг; любовь к природе тоже служила мне утешением и успокоением, и это все с молодостью помогало мне без особо большой тяжести нести мой крест. Но все-таки повторяю, что мало-помалу чистые идеалы, вложенные в меня моею дорогой и доброй матерью, против моего желания начинали меркнуть, — и святой образ моей матери, затеняемый, с одной стороны, окружающей меня средою, а с другой — близкими приятельскими отношениями к вышеупомянутому Ежову, этому сердечному, отзывчивому человеку по отношению ко мне, но ведущему среди красивых девушек с тронутою нравственностью почти циничную жизнь. Он вскоре познакомил меня с молодою красивою вдовою...
Но это первое знакомство для меня до такой степени было тяжелым, что я с полгода глубоко страдал и не хотел видеть ни одной женщины, бегая от всех, в особенности от преследовавшей меня вдовы.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6051