Эпоха злополучий?
   В свое время П.Г. Дивов, современник событий, очень метко охарактеризовал грядущую военную ситуацию для России после 1804 г.: «Тут начинается эпоха великих злополучий»[125]. Отправляясь на войну в 1805 г., Александр I надеялся погреться в лучах славы русских побед над Наполеоном. Сделать это ему не удалось. Но в истории российской армии Аустерлицкую битву можно назвать второй «Нарвой». Без этого унизительного проигрыша не было бы и будущих побед. Во всяком случае, уже тогда стали очевидны огрехи и недостатки предшествующего периода подготовки войск и высшего командного состава, необходимость военных реформ. После кровопролитной кампании между русскими и французскими войсками 1807 г., закончившейся поражением русской армии под Фридландом, наполеоновские полки остановились на р. Неман, а боевые действия были прекращены. Это была вторая знаковая неудача русской армии после Аустерлица.

   Правда, положение России нельзя в тот момент охарактеризовать как критическое. Имелись воинские резервы, чтобы быстро подкрепить и восстановить численность действующей армии, да и время, пространство и близость тылов играли бы на руку русским в случае продолжения боевых действий. Например, главнокомандующий русской армией Л.Л. Беннигсен, докладывая о результатах сражения под Фридландом, лишь «заключал свое донесение мнением о необходимости вступить в переговоры с неприятелем, чтобы выиграть несколько времени, нужного для вознаграждения потерь, понесенных армиею»[126]. Но военные неудачи, непомерные финансовые расходы, сложная политическая ситуация (Россия одновременно вела еще войны с Турцией и Персией), боязнь внутренних потрясений в результате наполеоновской пропаганды, союзнический «эгоизм» англичан (можно сказать, полная бездеятельность и отказ от реальной военной и финансовой помощи) и усиление русско-британских разногласий[127], да и неуверенность генералов в возможном успехе на полях сражений, заставили российского императора Александра I вступить с Наполеоном в переговоры о мире. В какой-то степени у России на тот момент были исчерпаны средства (но не силы) борьбы с Наполеоном. Приходилось поневоле «по одежке протягивать ножки», да и затяжная война слишком многим в петербургских верхах казалась делом рискованным и бесперспективным.

   Вот как, например, оценивал причины заключения Тильзитского мира дореволюционный специалист по внешней политике С.С. Татищев, считавший, что поражения России в этот период были обусловлены во многом руководством тогда русской дипломатией людьми – «инородцами по происхождению»: «Как ни разнообразны причины, побудившие императора Александра заключить мир в Тильзите и вместе с тем изменить всю политическую систему, не подлежит сомнению, что в числе их было и убеждение в бесплодности политики, которой он придерживался дотоле, истощая все силы России для защиты неблагодарных и завистливых союзников, жертвуя им притом и нашими существеннейшими государственными интересами»[128]. Можно только частично согласиться с подобными выводами. В свое время советский историк В.Г. Сироткин, проанализировавший мнения трех основных придворных группировок в царском окружении 1807 г., пришел к выводу о том, что несмотря на разногласия в подходах, в целом «еще до Фридланда в русских правящих кругах и общественном мнении отчетливо прослеживалась тенденция к мирному завершению вооруженного конфликта с Францией»[129]. В такой обстановке в маленьком провинциальном городе Тильзите 9(21) июня 1807 г. между сторонами было подписано военное перемирие на один месяц, которое Александр I ратифицировал 11(23) июня, после чего последовал стремительный калейдоскоп важных событий. Они мгновенно и круто изменили внешнеполитический курс российского тяжеловесного государственного корабля.

   Современные историки, хорошо знакомые с высот сегодняшнего дня с произошедшими событиями и их последовательностью, иногда очень легко приходят к выводу об ошибочности тех или иных поступков государственных деятелей. В любом случае лучше оценивать и судить исторические личности, исходя из господствовавшей тогда морально-психологической атмосферы. Это очень важно и в отношении тильзитских событий. Значительное число высших чиновников из ближайшего окружения императора и сановной элиты в тот момент находились под свежим впечатлением громких наполеоновских побед. В то время у многих явно складывалось ощущение неудержимости французского императора, казалось, что его полководческому мастерству нет пределов – ему все под силу. А «проклятые» безбожники-французы все ближе и ближе подходили к русским границам. В правительственных кругах опасались того, что русские войска в очередной раз не смогут удержать стремительный порыв французских полков. Вследствие этого очень боялись и возможности революционной пропаганды со стороны Наполеона, народных бунтов, провоцирования восстания поляков, симпатизировавших «галлам» и всегда готовых поддаться «инсуррекции». Кроме того, Александр I также понимал, что армия понесла большие потери среди нижних чинов, а главное – из строя выбыло большое количество боевых генералов, а вновь прибывшие строевики также могли наделать ошибок и привести войска к новым поражениям.



<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 3724