VI. Казначеи
Запасы всякой домашней рухляди: платья, белья, мехов, сосудов золотых, серебряных, оловянных и иных, драгоценных камней, денег и пр. носили у нас в древности наименование казны. Отсюда выражение: "казна домовая", "казна постельная", "казна золотая, серебряная" и пр. (Котош. VI. I). В духовной грамоте Великого князя Ивана Васильевича читаем:

"и золота и серебра, и соболей, и шолковыя рухляди, и иные всякие рухляди что ни есть; так же и в моей казне постельной что ни есть икон и крестов золотых, и золота и серебра, и платья, и иные рухляди..." (Рум. собр. I. № 144. 1504).

Место хранения казны носило наименование Казенной палаты, а при значительном развитии казны - Казенного двора; лицо, хранившее казну, называлось казначеем.

Казна, казенная палата, казначеи - все это необходимая обстановка богатого и хорошо устроенного хозяйства. Она встречается не только у князей, но и у частных лиц. В большом московском дворе князей Голицыных было несколько казенных палат: всякая казна и платье, помещавшиеся в нижней казенной палате, были приказаны Кузьке Крылову; казна верхней палаты была приказана Митьке Басманову. Кузька Крылов называется казначеем В.В.Голицына, но у него есть и другой казначей, Пашка Провов (Шакловитый. III. 169, 197 - 199, 206, 250 - 251).

Во времена домосковские княжеская казна хранилась у ключников и тиунов. Киевский князь Ростислав, похоронив соправителя своего, князя Вячеслава:

"Еха на Ярославль двор и сзва мужи отца своего, Вячеслава, и тивуны и ключники, каза нести именье отца своего пред ся, и порты, и золото, и серебро. И снес все, и нача роздавати по манастырем, и по церквам... а собе не прия ни что, толико крест честный взя на благословение собе..." (1154. Ипат.).

Это совершенно такая же казна, как и та, которая перечислена в духовной Великого князя Московского: золото, серебро, платье, иконы.

В духовных грамотах московских князей мы встречаем казначеев в качестве хранителей княжеских прибытков, но они не совершенно исключали старых тиунов, которые продолжают ведать, как и в старину, княжескую казну и упоминаются рядом с казначеями. Как старые тиуны были рабами, так и новые казначеи тоже рабы: это лишь новое наименование дворовых чинов, известных с глубокой древности. Московские князья в своих духовных весьма нередко отпускают казначеев на волю. В завещании Ивана Ивановича читаем:

"А кто будет моих казначеев и тивунов и посельских или кто будет моих дьяков, что будет от мене ведали прибыток ли который, или хто будет у тых женился, те люди не надобни моим детем, ни моей княгине, дал есть им волю" (Рум. собр. I. № 25. 1356; № 86. 1462).

Учреждение казначеев, занимающих определенное и весьма почетное место на лестнице московских придворных чинов, принадлежит, по всей вероятности, Великому князю Ивану Васильевичу, и стоит, надо думать, в связи с предпринятым им учреждением приказов. Котошихин перечисляет очень много приказов, ведавших государевы доходы, но только один из них имеет в своем составе казначея, это Казенный двор. Можно думать, что появившимся с конца XV века казначеям, список которых дает Шереметевская книга, и был приказан московский Казенный двор, упоминаемый в разрядных книгах уже в 1500 г. В описании свадьбы дочери Великого князя Ивана Васильевича с князем Холмским сказано:

"А что от великаго князя и от великой княгини даров князю Василью Даниловичу Холмскому было и то записано в Казенном дворе" (Карам. VI. Пр. 628).

Учреждение новой должности казначея не повело, однако, к немедленному упразднению старых казначеев-рабов. Духовная грамота Ивана Васильевича так же делает распоряжение об отпуске на свободу казначеев, тиунов, дьяков и посельских, ведавших прибытки князя.

Точно также не повело оно и к объединению в одних руках управления всей государевой казны, где бы она ни находилась. Кроме казны, находившейся в заведовании казначея, Дмитрия Владимировича (Овцы), завещание Ивана Васильевича упоминает еще "деньги и иную всякую рухлядь" в Новгороде у дворецкого и у казначеев, "казну" на Белом озере и на Вологде и в иных местах, которые не были приказаны Д.В.Овце.

Даже московская казна не вся находилась в руках казначея Овцы. Кроме казны, ему порученной, была еще казна у дворецкого и казна у конюшего.

Ведомство казначеев Казенного двора не оставалось неизменным. Сначала оно быстро возрастает, а затем, по мере развития приказных учреждений, сокращается. По памятникам XVI века, казначеи ведают многое такое, что в XVII веке перешло в ведение особых приказов.

Казначеи XVI века не только хранили государеву казну, но и ведали государевы доходы, получая разные пошлины и оброки и сдавая в оброчное содержание разные доходные статьи1.

Они ведают и расходы. В 1555 г. был послан чрез Великий Новгород до немецкого рубежа Д.Гр. Плещеев. Ведомость о расходах на эту поездку приказано было прислать казначеям в Москву (Д. к АИ. I. № 70; II и IV. 1555).

Ведомству казначеев подлежали и дела о холопстве. У них совершались акты на холопство и они вели книги, в которые записывались эти акты (АИ. I. № 154. XIII. 1558). Ведомство дел о холопстве казначеями может объясняться существованием особой пошлины с поступления в холопство.

Управление в старину никогда не отделялось от суда, а потому казначеи ведали и суд. Судебная компетенция их была весьма широка, и во многих случаях мы не имеем даже возможности объяснить, почему известные дела подлежали именно суду казначеев.

Казначеи разбирали споры, возникавшие из обложения разными сборами, например, тамгою (АЭ. I. № 262. 1563). Подсудность этих дел казначеям составляет естественное последствие подведомственности им таможенных пошлин.

Но казначеи ведали суд и во многих других случаях, которые не стояли ни в каком отношении к их специальности.

Эта широкая судебная компетенция не принадлежала им, однако, с самого начала, а была предоставлена только впоследствии. Первый Судебник ничего не знает о суде казначеев, он говорит только о суде бояр и окольничих; второй Судебник к боярам и окольничим везде прибавляет дворецких и казначеев. Это, думаем, нововведение: казначеи получили право "судить суд царя и великаго князя" не в качестве хранителей казны, а в качестве доверенных и приближенных к царю лиц. В этом смысле они конкурируют со введенными боярами. В жалованных грамотах XVI века лицам привилегированным предоставляется обращаться к суду царя или его казначеев2.

Из памяти казначеям, Ф.И. Сукину и Х.Ю. Тютину, от 1555 г., узнаем, что в это время суду казначеев были приказаны целые города. В этом году состоялся новый указ о добровольных холопах. Этот указ был сообщен казначеям с предписанием тот указ

"В Судебник написать, а в городы, которые им приказаны судити, к выборным головам послати, чтобы они доброволных людей судили по сему приговору" (АИ. I. № 154. IV).

Этой подсудностью казначеям целых городов надо объяснять то обстоятельство, что им сообщаются к исполнению новые указы о порядке суда, а они, со своей стороны, делают вопросы о том, как производить суд в случаях, в законах не указанных3.

Как доверенные люди, казначеи назначаются вместе с боярами вести переговоры с иностранными послами. В 1494 г. в переговорах с литовскими послами участвует казначей Д.В.Овца (Сб. Имп. Рус. ист. о-ва. XXXV. 114).

Это широкое ведомство казначеев XVI века к половине следующего столетия весьма сократилось. Котошихин говорит, что денежный доход Казенного двора, которым управлял казначей, небольшой, всего "в 3000 рублев", и что в ведомстве его состояло посадских торговых людей не более 500 человек (VI. I). Ведомство доходов перешло в финансовые приказы разного наименования; холопьи дела в Холопий приказ. В ведомстве казначея осталась только царская казна: золотая, серебряная, сосуды, бархаты, атласы, ковры золотые и серебряные, сукна и всякая домовая казна.

Что касается числа казначеев, единовременно сидевших в Казенном дворе, то мы встречаем то одного, то двух. Но преобладающая практика состояла, кажется, в назначении одного казначея. Шереметевская книга только и говорит что об одном. Но этот один всегда имел товарищей из более мелких чинов. Великий князь Иван Васильевич вырос в тяжелое время постоянных измен служилых людей и был проникнут весьма понятным недоверием к окружавшим его лицам, чтобы доверить свою казну одному человеку. Он не находил полезным и свой суд передавать одному введенному боярину, а присоединил к нему дьяка. Еще более сложную организацию наблюдаем в устройстве его казны. Он сам говорит об этом в своем духовном завещании. Свою казну великий князь разделил между сыновьями. Часть каждого он заботливо "поклал в ларци", ключи от ларцев он отдал детям, а самые ларцы отдал на хранение

"В свою казну, своему казначею, Дмитрию Володимировичу (Овце), да своему печатнику, Юрию, Дмитриеву сыну, Греку, да своим дьяком, Данилке Мамыреву да Тишке Маклакову".

У казначея Д.В.Овцы было, таким образом, трое товарищей: печатник да двое дьяков. Этот состав Казенного двора сохраняется и в половине XVI века, когда был не один казначей, а двое: Ф.И.Сукин и Х.Ю.Тютин. В 1550 г. штрафные деньги за употребление старых мер приказано высылать

"К нашим казначеем и к печатнику и к дьяком" (Д. к АИ. I. № 45).

Казенный двор, следовательно, целая коллегия. Этот первоначальный свой характер сохраняет он и в XVII веке, только печатник вышел из его состава. Котошихин говорит, что в приказе Казенного двора сидит "казначей, а с ним два дьяка" (VI. I).

На служебной лестнице московских чинов казначеи занимают место после крайнего и впереди думных дворян. Это место постоянно отводится им в Шереметевском списке. В подписи соборного приговора о литовской войне 1566 г. имена казначеев следуют непосредственно за именами окольничих (крайчий не подписался). Так было и в XVII веке. Котошихин говорит:

"И тот казначей думной же человек и сидит в думе выше думных дворян" (VI. 1).

Есть основание думать, что казначеи с первого своего возникновения были уже думные люди. В конце духовной грамоты Великого князя Ивана Васильевича читаем:

"А туто были бояре мои... да казначей мой Дмитрей Володимирович".

И бояре, и казначей присутствовали при написании грамоты, конечно, в качестве советников, а это и есть "думные люди".

Должность казначея по преимуществу деловая, а не почетная только, развилась же она на почве старинной дворовой службы, а потому в казначеи назначаются люди новые, неродовитые4. Но должность казначея прокладывала дорогу к высшим почестям. С отправления этой должности началось возвышение Траханиотов, Головиных, Сукина. Василий Юрьевич Траханиот, сын казначея, был пожалован званием боярина введенного. Первый Головин, упоминаемый в боярских книгах, Петр Иванович, тоже был казначей, а сыновья его достигли окольничества; внук - опять казначей, а правнук, Василий Петрович, сын казначея, - сам казначей, а потом окольничий, а в 1609 г. боярин. Сукин, отправлявший должность казначея в течение 22 лет, был возведен в звание боярина. Из 19 известных нам казначеев только один принадлежит к родовитой фамилии, это князь Мосальский. Но Мосальские появляются в боярских книгах не ранее конца XVI века, и первый известный им Мосальский был казначеем; только в XVII веке поднимаются Мосальские до окольничества и боярства. И они, следовательно, несмотря на свою родовитость, высоким служебным положением не пользовались и службу свою начали с казначейства.




1Они получают таможенный доход (Д. к АИ. I. № 101. 1556), недоимки денежных пошлин (Там же. №51. XIII. 1555), оброк за бобров (АЭ. I. № 183. 1537), сдают на откуп "пятенную" и "анбарную" пошлину (Д. к АИ. I. № 74. 1555), тамгу и все таможенные пошлины (АЭ. I. № 263. 1563); штрафные деньги за употребление неправильной меры тоже поступают к казначеям (Д. к АИ. I. № 45. 1550).
2Д. к АИ. I. №№ 26, 44, 117. 1530 - 1564; АИ. I. №№ 141, 147. 1542 - 1547.
3АИ. I. № 154; III, VII, XII, XV, XX. 1555 - 59; в 1559 г. казначеям был предоставлен суд иногородцев, временно находившихся в Москве, в их спорах с другими иногородцами, но не одногородцами (АИ. № 154. XIV).
4Казначеями были: 1495 - 1510 Д.В.Овца, 1511 - 1513 Ю.Д.Траханиот, 1514 - 1525 П.И.Головин, 1526 - 154? И.И.Третьяков, 1544 - 1566 Ф.И.Сукин, 1567 - 1572 Н.А.Курцев, 1573 - 1577 кн. В.В.Мосальский, 1578 - 1585 И.И.Головин, 1586 - 1593 И.В.Траханиот, 1594 - 1599 Д.И.Черемисинин, 1600 - 1604 И.Л.Татищев, 1605 - 1609 В.П.Головин; с 1609 по 1613 казначея не показано; 1613 - 1623 И.В.Траханиот, с 1623 по 1637 казначея не показано; 1640 - 1642 П.И.Волынский, 1643 - 1661 Б.М.Дубровский; с 1662 по 1663 казначея не показано; в 1663 назначен А.С.Нарбеков (когда отставлен, не видно), в 1677 назначен И.Б.Камынин.
Шерем. книга всегда говорит только об одном казначее, а в "Актах" мы нашли указание на единовременное существование двух казначеев, из которых второй сводному списку вовсе не известен. Это, например, Хозяин Юрьевич Тютин, бывший казначеем вместе с Сукиным. "Акты" упоминают о нем в 1550-х и 1560-х гг. (АИ. 1. № 154; IV, XII; № 74, 112; АЭ. I. № 263). Но Тютин сделался казначеем еще при Третьякове. В "АЮ". № 22, в правой грамоте, помеченной 1547 г., Тютин упоминается вторым казначеем при Третьякове - первом. Но так как с 1544 г. был казначеем Сукин, то выходит, что в конце 40-х гг. было три казначея. Это повторяется и в начале 50-х, когда был первым казначеем И.П.Головин, если верить описанию свадьбы Володимира Андреевича (Вивл. XIII). Шерем. сп. упоминает этого Головина только в звании окольничего. Почему Шерем. сп. называет одного казначея, а не всех, это тайна составителя. Год смерти Третьякова (1543) показан неверно, он был жив еще в 1547 г.

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 7045

X