Глава XXV. Дар-эс-Салам

28 января. Ночью вошли в бухту Дар-эс-Салам на восточном берегу Африки, недалеко от острова Занзибара. Здесь находится немецкая фактория.

Вошли благополучно, не ткнулись ни о какие рифы, которых здесь тьма. Вперед пустили свои миноносцы; они обследовали проход, осветили путь прожекторами. Приятно было увидеть утром, после голых выжженных солнцем равнин и скал Джибути, песков Рас-Гафуна дивную тропическую растительность, высокие кокосовые пальмы и т.п. Кругом — зеленеющие острова. Городка не видать.

Миноносец «Грозный» обошел все суда и забрал желавших съехать на берег офицеров. Удалось попасть и мне.

Подойдя к материку, мы открыли устье реки; поднявшись вверх, вошли в большое озеро, где увидали военные суда: одно бразильское, несколько германских и среди них крейсер «Герту», знакомый мне по стоянке в Таку в 1900 году. На нем развевался длинный, почти касавшийся воды вымпел — признак того, что судно после долгого заграничного плавания возвращается на родину.

На борту «Герты» теперь находился германский принц, третий сын Императора Вильгельма, лейтенант.

Все суда и здания на берегу были расцвечены флагами. К правому трапу «Герты» приставали один за другим катера с нарядной публикой, дамами; доносились звуки оркестра.

На берегу также ликование. Немцы чествовали сына своего Императора. Нам пришлось видеть парад местной милиции: рослые негры в костюмах цвета хаки отчетливо исполняли различные построения под команду бравых германских лейтенантов.

Среди этого чуждого нам веселья в сердце невольно закралось тоскливое щемящее чувство — бездомные скитальцы, мы не могли не сознавать своей заброшенности, своего одиночества. С хмурыми лицами мы бродили по городу, заходили в магазины, но никто ничего не покупал. Для чего?

За городом среди роскошной природы наши сумрачные физиономии несколько прояснились. В особенности хорошо было на опушке тропического леса у берега, где о скалы разбивался прибой. Немецкая культура, плантации, образцовые шоссейные дороги вызвали в нас должное удивление и похвалу.

На обратном пути мы зашли в казармы немецких солдат (не туземцев), в их клуб, где за столиками играли в кости и пили пиво солдаты; пиво изготовляется тут же на местном заводе — попробовали его и мы — великолепное. В саду различные приспособления для гимнастики, для игры в футбол. Вид у людей бодрый, веселый, но не распущенный. Вообще немцы — молодцы.

Вечером я и доктор Аннин очутились в затруднительном положении: нужно было переночевать, да негде. Немногие гостиницы оказались битком набитыми приезжими. Наконец один хозяин сжалился и устроил нас на веранде во втором этаже гостиницы на лонгшэзах.

Ну и памятной же осталась нам эта ночка! Москиты буквально заели нас. Несмотря на страшную усталость после дневной прогулки и сон, моривший нас, за всю ночь никто не сомкнул глаз. Тщетно мы, пытаясь спастись от москитов, закрывали себе голову и руки кителями.

Все-таки мы оказались гораздо счастливее других соотечественников, вовсе не нашедших себе пристанища. По главной улице всю ночь напролет ходили группами взад и вперед наши бездомники — звучала русская речь; по временам проходили подгулявшие немцы, горланя свой «Wacht am Rhein*18».

С рассветом, с ужасом взглянув на свои физиономии, распухшие от укусов и принявшие плачевно-комический вид, мы отправились обратно на миноносец.

На «Грозном» живут в условиях в тысячу раз худших, чем на «Изумруде», живут дружно и ни на что не жалуются. Глядя на них, я почувствовал себя на «Изумруде» просто баловнем судьбы. На миноносце, несмотря на тесноту, много разного зверья. Несколько обезьян проказничают вовсю.


*18 «Стража на Рейне» — популярная немецкая патриотическая песня периода франко-прусской войны (Ред.).

<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 2643