Глава 8. Освобождение Калуги
   Город Калуга и значительная часть Калужской земли были освобождены в ходе битвы за Москву. 17 декабря 1941 года войска 49-й, 50-й армий и 1-го гвардейского корпуса начали Калужскую наступательную операцию. 30 декабря Калуга была полностью очищена от противника. Сержант 290-й стрелковой дивизии С. П. Андреев поднял над железнодорожным зданием красное знамя. Именно железнодорожный вокзал удерживался немцами особенно упорно. Оборону здесь держало подразделение СС. Дело в том, что на путях в тупиках стояли приготовленные к отправке вагоны с ценными грузами. Отступающие так и не успели их вывезти. В боях за Калугу было уничтожено более 5000 фашистов. Захвачено 38 паровозов, 300 вагонов, 282 грузовые машины, 25 танков, 70 мотоциклов, 39 орудий. Особенно отличились 154-я и 258-я стрелковые дивизии, 112-я танковая дивизия, 885-й стрелковый полк 290-й стрелковой дивизии. После освобождения Калуги 50-я армия вошла в глубокий прорыв, нарушая противнику тыловые коммуникации и сковывая действия его частей, оперировавших по оси Варшавского и Киевского шоссе. Противник был отброшен к Юхнову, на 200 километров от Москвы.
 
   – Как мы шли на Калугу.
   2-я танковая армия Гудериана дрогнула и стала медленно отступать к Оке. В обороне противника образовалась брешь. Вот в нее-то и устремил свою ударную подвижную группу генерал-майор Попов.
   Наша вторая рота второго батальона 124-го танкового полка 112-й танковой дивизии вышла из Тулы по следующему маршруту: Косая Гора – Дубна – Ханино – Зябки – Большие и Малые Козлы.
   Шли с боями. Но бои до самой Калуги были небольшие. Уничтожали немногочисленные немецкие гарнизоны в деревнях. Похоже, о нашем прорыве они пока не знали.
   Помню бой в Больших Козлах.
   Ночь кромешная. Сильная метель навстречу. Видимость плохая. Наш танк шел первым в колонне. Выехали к деревне, остановились у крайнего дома. Мы с лейтенантом Власовым вышли из танка. Подбежали пехотинцы. Постучались в окно. Хозяин сказал, что в деревне немцы и что ночуют они в школе.
   Школа в середине села, немного правее по ходу движения.
   Власов тут же распорядился, кому как действовать, и скомандовал: «В атаку!»
   В глубине села взлетали ракеты. Часовой освещал ночь. Но где там что увидишь в такую прорву? Да и гула наших моторов он наверняка не слышал. Ветер-то рвал в нашу сторону.
   Перед самой школой пехота соскочила с брони. Мы ударили из орудий и пулеметов. Пехотинцы добивали последних, кто выскакивал наружу. Вскоре все было кончено.
   На рассвете 21 декабря мы увидели впереди отблески пожаров – горела Калуга.
   Тут мы столкнулись с немецкими артиллеристами. Видимо, они уже нас встречали. Но на наше счастье, или они малость замешкались, или мы оказались проворнее.
   Механиком-водителем у нас в экипаже был сержант Подъяблонский. Поляк. Впереди дорога. И там, на дороге, Подъяблонский увидел, как немцы торопливо отцепляли от грузовиков и уже разворачивали 37-миллиметровые противотанковые пушки. Но мы первыми открыли огонь. Стреляли осколочными. Я видел, как первый наш снаряд разорвался с недолетом, перед самыми пушками. Второй – между двумя машинами. Третьим снарядом разбило и опрокинуло одно орудие. Следующий угодил прямо в кабину одной из машин. Этим снарядом были убиты офицер и водитель. Мы их потом видели. А артиллеристов почти всех перебили из пулеметов.
   Мы проехали мимо разбитой противотанковой батареи, повернули влево и вскоре выскочили на Перемышльское шоссе. Проскочили мимо трех горящих немецких машин. Их подбили другие экипажи. Машины были загружены чемоданами и ящиками. Видимо, калужские трофеи немцев.
   На шоссе мы перестроились: колонну возглавил тяжелый КВ. За ним шли два «Валентайна». И наши легкие Т-26.
   Перед переправой на нашу колонну налетели немецкие самолеты. Однако бомбили они нас как-то торопливо, как следует не заходя в атаку, а так, кидали бомбы как попало. Были ранены только двое танкистов, которые во время бомбежки выскочили из машин. Прямых попаданий не было. Самолеты улетели. Мы открыли люки, осмотрелись. Вся колонна была забросана снегом, землей, срезанными осколками деревьями и сучьями.
   Впереди была понтонная немецкая переправа. Понтоны намертво вмерзли в толстый лед и держали хорошо. КВ пошел вперед. Только он отошел от нашего берега, справа, со стороны Ромоданова, ударили немецкие противотанковые пушки. Сразу загорелись два «Валентайна».
   Мы развернулись и начали стрелять в сторону немецких артиллерийских позиций.
   «Валентайны» горели. Они перекрыли нам дорогу вперед. И это, быть может, нас спасло. Потому что на переправе, когда бы мы выстроились в цепочку, как в тире, они нас всех бы пожгли, одного за другим. А КВ тем временем прорвался в город и крушил все на своем пути. Вскоре, к нашему изумлению, он снова показался на противоположном берегу. Орудие его уже молчало. Как потом выяснилось, кончились снаряды. Он выполз на понтоны и пошел в нашу сторону. Мы поддержали его своими башенными орудиями.
   360 попаданий немецких снарядов насчитали мы на его броне, но ни один не проломил толстых стенок тяжелого танка.
   Первым в Калугу ворвался батальон капитана Трефилова. Атакуя город, мы знали, что где-то там, окруженные со всех сторон, дерутся наши пехотинцы и кавалеристы. Мы спешили им на подмогу.
 
   – Кто воевал в сорок первом и сорок втором, тот знает, что потом была другая война. В сорок третьем, сорок четвертом, сорок пятом – другая. А вначале…
   В Калугу мы ворвались без артподготовки. По льду со стороны Ромоданова. Прямо с марша – в бой.
   Во дворе тюрьмы захватили немецкую кухню с готовым завтраком. Ребята все голодные. Сразу налетели, расхватали по котелкам, кто сколько смог. Подфартило нам хорошо: лапша с мясом – горячая, наваристая. Хорошо немцев под Москвой кормили. Это теперь они жалуются, что плохо им тут было, голодно да зябко… Пока мы приканчивали трофей, немцы опомнились. Видно, выслали разведку, та все вынюхала: нас прорвалось на этот берег мало, вооружены мы только легким стрелковым оружием, ни пушек, ни минометов. Тут же пошли в контратаку. И вскоре оттеснили нас к Оке.
   Мы там, в предместьях города, оказались из разных частей. Пехота и кавалеристы. Объединились в одну группировку. Командовал нами майор Балбачан.
   Вскоре немцы усилились и от Оки нас отрезали. Теперь мы дрались в окружении. Из города сперва уходить мы не хотели, а теперь уже и не могли. Нас постепенно истребляли.
   Наше подразделение держало здание машзавода. Возле каждого оконного проема сидел стрелок и вел огонь. Но потери наши были так многочисленны, что чуть погодя все оконные проемы закрыть мы уже не могли. И немцы обнаглели. В атаку они ходили под прикрытием танка. Танк ползет, стреляет из орудия, а они прячутся за ним. Мы их достать не можем. Танк поджечь тоже нечем – ни одной гранаты не осталось. Но и к танку мы вскоре привыкли. В цех-то он не заедет! Постреляет-постреляет, боезапас израсходует и назад пятится, уходит. И автоматчиков уводит. Только раз из-за него выбежал офицер и, видимо показывая пример своим солдатам, кинулся к дверному проему. Но что он с пистолетом против штыка? Там в проеме его и закололи. И немцы опять отступили.
   Рядом, помню, была какая-то лесопильня. Там оборонялись кавалеристы. За ними, чуть дальше, пехотинцы из полка Краснопивцева. Так и дрались. На нас нажмут, кавалеристы и ребята Краснопивцева к нам на подмогу спешат. Примутся за них – мы им помогаем.
 
   – Вскоре мы пробились к Оке. Но уходить не стали. Наладили худо-бедно связь с правым берегом. Ночами ходили туда за боеприпасами и продуктами. Я был молодой, и меня посылали на тот берег почти каждую ночь. За девять суток боев на плацдарме на правый берег я сходил семь раз.
   Ночи стояли морозные. Небо ясное. Полная луна. Звезды яркие. Лед на реке как стеклышко. Промерзшие валенки скользят. А нужно бежать и бежать без остановки! Особенно тяжело было бежать с грузом на плечах. Трассирующие пули визжат, осыпают ледяным крошевом. Льдинки светятся вместе с пулями. Бежишь, а над тобой вдруг вспыхивает огромный разноцветный веер. Забавно, наверное, было смотреть на эту картину немецким пулеметчикам.
   Не дай бог упасть. Тут же и подберут прицельной очередью. Бежишь, летишь, как на крыльях, и груза на плечах не чувствуешь. Трассирующие пули вокруг, и ты уже не понимаешь, живой ты еще или уже летишь куда-то и пули тебе нипочем…
   Прибежишь, мешок с сухарями ребятам отдашь и тут же – в окоп, в бой.
   Бой на нашем плацдарме шел почти непрерывный. И днем и ночью.
   Особенно страшными были ночные атаки немцев.
 
   – Есть в Калуге на улице Свердлова двухэтажный кирпичный дом. На нем теперь установлена мемориальная доска. Номер дома, кажется, 44-й. Так вот в этом доме были расположены позиции наших пулеметов. Дом стоял удобно, все вокруг мы с этих позиций простреливали. Так вот тот дом и завод немцы обстреливали особенно яростно. Когда поняли, что уходить из города мы не хотим, обрушили на нас огонь и артиллерии, и танков, и минометов. Они снесли весь второй этаж. На первом остались одни стены. Довелось и мне вести огонь из пулемета из этого дома. Патроны надо было экономить. Как только они поднимутся, кинутся на лесопильню, на кавалеристов или на наш завод, я брал их на прицел.
 
   – Однажды вечером комбат Маслов отдал приказ командиру нашего танкового взвода Власову: силами взвода, тремя танками Т-26, произвести разведку боем в сторону Ромоданова. Необходимо было выявить огневые точки противника.
   Ромоданово – это правобережные кварталы Калуги.
   Стали думать, как поступить лучше. Если мы пойдем на немцев по полю, а потом начнем разворачиваться, то в этот момент, когда мы подставим им боковую броню, они нас и расстреляют, как мишени на стрельбище. Я предложил командиру взвода Власову перехитрить немцев: развернуть башни на 180 градусов и задним ходом подойти к их позициям, а потом на полном ходу рванем домой.
   Так и сделали. Подошли к передовой линии. Открыли огонь из орудий, имитируя танковую атаку, чтобы спровоцировать немцев на ответный огонь. Немцы сначала молчали. Но, когда мы стали подходить ближе и ближе, они в какой-то момент открыли такой шквальный огонь, что все поле вокруг наших танков заплясало и загорелось. Трассы крупнокалиберных пулеметов проносились в пространство, долбили по броне, срывали с танка все, что плохо держалось.
   И вот по команде взводного все три танка остановились и тут же по торной дороге рванулись назад, то есть вперед, к своим. На большой скорости мы вернулись на исходные позиции. А немцы все ждали момента, когда мы начнем разворачиваться. Ни одна противотанковая пушка не выстрелила.
   Мы вернулись без потерь.
   Артиллерийские корректировщики нанесли все выявленные огневые точки. Дело было сделано.
 
   – Перед самым Новым годом немцы оставили Калугу.
   На станции мы захватили много вагонов с рождественскими подарками. Были там велосипеды, оставленные, видимо, с осеннего наступления. Я выбрал себе один и катался на нем по разбитой Калуге. Мне наш ротный, дядька Петро, и говорит: «Что ты как маленький! Город взяли, а ты…» А я в роте и вправду был самый молодой – только-только семнадцать исполнилось. Ребята смотрят на меня, как я катаюсь на велосипеде, смеются. Гляжу. По улице навстречу идет девочка лет десяти. Я ей и подарил свой трофей. Ох и рада ж она была!


<< Назад   Вперёд>>  

Просмотров: 6739

X